часть 9: дьявол не торгуется (1/2)

Когда я помчался наверх в свою спальню — на самом деле в спальню Аарона: Тильда только что бросила матрас посреди нее и объявила, что на сегодня все, — я отчетливо услышал, как она раздраженно вздохнула и крякнула. Я даже не знал, что я сделал не так, но я не собирался торчать здесь, чтобы выяснить это.

— Я не знаю, как мы переживем завтрашний ужин, — воскликнула она.

— Да ладно, ты драматизируешь, — крикнул я в ответ. — Я просто притворюсь, что меня не существует, и, может быть, они тоже меня не заметят.

Я слышал, как она топает по дому, и, наконец, она появилась в конце лестничной клетки, насмешливо глядя на меня прищуренными глазами. Я закатил свои, взглянув на нее через плечо.

— Что такое, Тильда?

— Мама, — сказала она, огрызаясь на меня, — я же просила тебя называть меня мамой.

— А я говорил тебе, что не буду этого делать, — выпалил я в изнеможении. — Я просто хочу лечь в постель и почитать; так не будешь ли ты так добра сказать мне, какого черта ты от меня хочешь?

Она усмехнулась, указывая на меня, как будто я был каким-то цирковым уродом.

— Ты дьявол, — прошипела она, — ты разрушишь эту семью.

— О, я бы с удовольствием, — я развернулся и продолжил путь к своей комнате. Мне удалось не обращать внимания на ее крики, когда я, наконец, вошел и увидел Аарона на его кровати, делающего домашнее задание. Я закрыл дверь за своей спиной и вздохнул, а он даже не поднял глаз от куска пергамента, на котором писал что-то.

— Как тебе удается так выводить ее из терпения? — прошептал он, поглощенный своей работой — я предположил, что это был один из уроков, которые мы не разделяли, потому что я не узнавал книгу.

— Мне нравится думать об этом как о природном таланте, — ответил я и плюхнулся на матрас на полу. Там даже не было простыней или подушки, но я, честно говоря, спал на поверхностях и похуже, так что тот факт, что матрас был, по крайней мере, удобным, был победой, с моей точки зрения.

— Ты испортишь ужин, — снова прошептал он, но по его тону я понял, что он действительно не возражал бы, если бы я действительно сделал это, он просто указывал на факт.

— Возможно, — я снова вздохнул, — пока это не имеет никаких последствий для тебя, мне все равно.

Он бросил на меня взгляд со своей кровати, но больше ничего не сказал. Я воспринял это как знак не лезть не в свое дело и начать разбираться со своим дерьмом, что я и сделал.

Я схватил книгу из кучи, которую сложил рядом со своей так называемой кроватью, и начал читать, страстно желая положить конец своим страданиям и снова начать наслаждаться жизнью, чего в этой семье было чрезвычайно трудно достичь.

Мы с Аароном вернулись в этот дом в общей сложности на четыре дня, и меня уже тошнит от этого. В предыдущие несколько вечеров у нас было много репетиционных ужинов, потому что Тильда была в полном ужасе от того, что я выставлю ее идиоткой перед семьей Ники. Вероятно, так оно и было, посколько я никогда не слышал о таком сложном этикете для ужина — в доме Кэсс нам приходилось мыть столовое серебро сразу после его использования, чтобы мы могли использовать его снова для следующего приема пищи. Не то чтобы она была бедной, потому что у нее была приличная работа, и государство предложило ей немного денег, потому что она так долго воспитывала меня, но пока ей было комфортно, я обнаружил, что моя семья на самом деле богата. Тот, у которого есть два дома для отдыха за городом или на берегу моря. Это действительно сбило меня с толку, потому что еще раз доказало, что не было никаких проблем с тем, что меня воспитывала Тильда, а тот факт, что это был я. У нее не было никаких реальных причин бросать меня, как бездомную кошку, кроме того факта, что она на самом деле не хотела меня, и было ясно, что она все еще так себя чувствовала. Она не заметила моей резкой реакции на прикосновения или другие вызывающие вещи — в то время как я начал замечать, что Аарон был странно более осторожен в этом — но я был почти уверен, что даже если бы она заметила, ей было бы все равно. Она не знала меня, она не хотела меня знать, и она вымещала весь свой гнев, который я накопил в ней, на Аароне, что мне не нравилось.

Наши отношения не терпели никаких улучшений, или, может быть, это можно назвать улучшением, когда мы начали терпеть присутствие друг друга вместо того, чтобы открыто презирать. Мы просто признали, что другой был там и был частью нашей жизни, нравилось нам это или нет. Итак, мы тоже начали вести себя немного больше как братья. В то время как я уже столкнулся с Тильдой по поводу ее злоупотреблений наркотиками — хотя я подозревал, что она даже не слышала меня — Аарон начал высказываться, когда она была несправедлива ко мне. Он явно все еще предпочел бы, чтобы меня там не было, но поскольку я действительно был там, мое несчастье или злость не облегчили бы ему задачу.

Я открыл книгу на отмеченной странице и снова начал читать о тайнах, изломах и уловках Хогвартса. Я только начал главу об изменяющейся лестнице, когда увидел веселый комментарий у края.

Серебряной карандашной линией было отмечено предложение о лестнице, ведущей на третий этаж, а оттуда маленькая, едва заметная стрелка указывала на комментарий.

Второй портрет слева открывается, чтобы показать проход прямо в туалет к мальчикам на четвертом этаже, когда его спрашивают «можно?», что, кстати, я нахожу действительно очень глупым.

Откуда ты вообще знаешь такое дерьмо, Лунатик?

У меня много свободного времени.

Ты этого не делаешь.

Отвали, Зубцы, это частный разговор.

На библиотечной странице?

Ты слышал, Джеймс. Отвали.

Итак, Лунатик, на чем мы остановились?

Хочешь посмотреть на этот потайной ход, Сириус?

Я усмехнулся. Хотя я не был так равнодушен к чувствам других, как мог бы быть мой любимый Нил, я заметил, что в течение нескольких глав между Лунатиком и Бродягой, чье настоящее имя, по-видимому, Сириус, и их другом Джеймсом, которого они чаще всего называли Зубцами, продолжался очень интенсивный флирт — либо он<span class="footnote" id="fn_32442947_0"></span> был в полном и блаженном неведении о ситуации, либо активно изо всех сил избежать разговора. И это было весело.

Внезапно что-то внизу с резким шумом раздавилось и сломалось. Я поднял взгляд на Аарона, который вздохнул, ожидая ее реплику. Тильду можно было услышать на другом конце Земли, как бы громко она ни стонала. А потом это пришло.

— Аарон! Немедленно спускайся сюда, — крикнула она.

Он снова вздохнул, и я начал закрывать книгу и вставать, когда он взялся за ручку двери и покачал головой.

— Не вмешивайся, — его голос был еще тише, чем раньше, — ты сделаешь только хуже. Или она заставит тебя принять это тоже. Просто… не волнуйся. Я могу с ней справиться, я уже делал это раньше.

Я просто молча кивнул, и он вышел из комнаты так тихо, как только мог. Я услышал какой-то шепот и бессвязные крики, прежде чем все стихло, и в конце концов я перестал слушать. Скорее всего, они были бы одурманенны наркотиками до потери сознания и скорее раньше, чем позже, вырубились бы на диване. Не то чтобы я был в порядке с тем, что мой брат был так накурен, что не мог оставаться в сознании даже больше двух минут, но я знал, что если я пойду туда и устрою сцену, он переживет самое худшее. Тильда даже не смотрела на меня как на человеческое существо, достойное пыток: какие бы шаги я ни делал, все они отражались на Аароне. И это было не то, с чем я был готов жить.

Я вернулся к мальчикам в книге и их игровой болтовне, надеясь, что это отвлечет меня достаточно, чтобы я забыл о том, что происходит внизу.

Именно тогда я заметил, что все вокруг меня потемнело, когда Аарон ушел. Я мог бы догадаться, что слабый свет, который ранее освещал комнату, был палочкой Аарона, но я так привык к темноте, что даже не заметил этого факта. Я просто вздохнул и похлопал вокруг себя, чтобы найти свою собственную палочку и щелкнуть ею.

— Люмос Максима, — приказал я и мощный луч выстрелил, осветив всю комнату.

Я снова взял книгу и бездумно провел пальцем по маленьким каракулям на боковой стороне. Лунатик обладал уважением и терпением, чтобы писать в книгах карандашом, чего сильно не хватало его одноклассникам. Джеймс большую часть времени пользовался пером, но что действительно беспокоило, так это способность Сириуса оставлять огромные чернильные пятна повсюду, когда ему нужно было оставить записку. Я даже не мог себе представить, как выглядели его работы и домашние задания, предполагая, что он делал их сам, вместо того, чтобы передавать их Лунатику, который явно был лучшим учеником. Четвертый, Питер и Червехвост, на самом деле писали в этой книге не так часто, как остальные, и большую часть времени это было только для того, чтобы посмеяться над чем-то, что сказал Джеймс, или спросить некоторых из них, не хотят ли они поболтать позже. Учитывая, что я, скорее всего, никогда не встретил бы этих людей в реальной жизни, было интересно исследовать их отношения. Я также хотел знать, к чему приведет эта история между Лунатиком и Сириусом, и сколько времени пройдет, прежде чем Джеймс что-нибудь скажет об этом. Я представлял себе, что подобный разговор может не произойти на листе бумаги общедоступной книги, но я был достаточно уверен, чтобы угадать его, основываясь на том, как изменилось их отношение к нему.

Мой палец остановился прямо под последним, что написал Лунатик, и странное ощущение коснулось кончика моего пальца. Я проходил мимо этого места снова и снова, пока не решил взять свою палочку и посветить на нее простым люмосом. При прямом освещении было ясно, что там что-то было написано, а затем стерто, оставив после себя складку из-за давления.

Я снова изменил заклинание на люмос максима и разбежался по комнате в поисках карандаша, затем оторвал кусок пергамента и положил его на стертую записку. Слегка проведя по нему карандашом, он легко переписался, хотя немного неровно. Я отложил карандаш и книгу и начал смотреть на запись. Это была еще одна маленькая стрелка, которая начиналась с последнего комментария Лунатика и гласила: очень гладко, профессор.

Мой разум начал путешествовать по кругу. Профессор? Означало ли это, что этот Лунатик был кем-то, кого можно было найти в Хогвартсе? Был ли он все еще жив? Насколько моложе был парень, который ответил, по сравнению с Лунатиком, который, очевидно, пользовался этой книгой, когда сам был студентом?

И тут я заметил это. Я ахнул, кладя листок бумаги рядом с книгой и перебирая стопку рядом с матрасом. Наконец я нашел другую статью, более длинную и подробную, написанную кем-то из моих знакомых. Я сравнил эти два сочинения и, наконец, пришел к выводу.

Стертая записка была написана рукой Нила.

***</p>

Помимо небольшой перебранки и поддразнивания между мной и Тильдой, к небольшому дискомфорту Ники, рождественский ужин прошел хорошо и спокойно. Честно говоря, я был почти уверен, что мой дядя был либо накачан наркотиками, либо чрезвычайно спокойный человек, раз смог вынести все это, не огрызаясь на нас. Аарон чуть не сказал об этом раз или два, но вспомнил, что пострадал бы от последствий, поэтому вместо этого промолчал. В какой-то момент, после того как Тильда в миллионный раз отругала меня за то, как я держу вилку, я посмотрел на него через стол и увидел вспышку слепой ярости в его глазах. Это была достаточно быстрая эмоция, чтобы он сразу после этого улыбнулся своей сестре.

— Не обращай на это внимания, хорошо? — он похлопал ее по спине, что, казалось, успокоило ее, — это просто семья, он не позорит себя перед кем-то важным.

— Он прав, тетя Тильда, — пропищал Ники рядом со мной. Я закатил глаза, но постарался оставить свои комментарии при себе.

По правде говоря, ад разразился только в момент вручения подарка.

Я не ожидал многого от Тильды, которая не подарила мне абсолютно ничего, но Аарон пообещал мне поделиться своими новыми вещами, которые в основном были стационарными, так что я не очень расстроился. Ники купил мне несколько шоколадных лягушек на свои карманные расходы, которые он получил только через месяц после несчастного случая в «летнем лагере», и, учитывая, что мы с Аароном пообещали друг другу никогда не дарить подарки, я думал, что мы все готовы продолжить вечер в гармонии.

О, я ошибался.

Дядя Лютер внезапно поднял две одинаковые коробки, завернутые в бумагу, и передал их мне и Аарону. Мы с моим близнецом обменялись озадаченными взглядами, прежде чем вернуться к Лютеру и его жене, которые наблюдали за нами с яркими улыбками на лицах.

— Мы купили тебе то же самое, потому что вы близнецы и оба когтевранцы, поэтому мы подумали, что тебе может понравиться то же самое, — сказал Лютер, гордясь собой. Я кивнул, чувствуя легкое отвращение.

— Держу пари, ты сам не попал в Когтевран, да? — я улыбнулся ему.

Ники попытался подавить смех, в то время как Аарон легонько толкнул меня локтем в бок, поэтому я просто убедился, что мой дядя не понял, что я сказал, и начал разворачивать подарок.

— Это очень эксклюзивно, — продолжал говорить он, — не многие волшебники знают об этой книге. Я дорого заплатил, чтобы иметь две копии.

Аарон любезно улыбнулся ему и отбросил оберточную бумагу в сторону, читая название. Он ахнул и улыбнулся еще шире, начиная радостно благодарить Лютера и Марию за изысканный подарок.

Когда я проделывал те же действия, что и мой близнец, мое замешательство только росло. Это была одна из книг, которые Флитвик порекомендовал мне в начале года, чтобы узнать больше о заклинаниях и разнице между чарами, заклятиями и сглазами, а также несколько других тем, чтобы ввести меня в курс программы, которую я потерял в первые три года учебы. Это была действительно очень полная книга, и не многие волшебники знали о ней, потому что большинству из них она была не нужна, объясняющая технические детали, которые для меня или маглорожденного могут показаться абсурдными, но которые в основном были естественными для волшебника, родившегося и выросшего.

— Тебе не нравится? — Мария казалась рассерженной и расстроенной моим выражением лица, поэтому я попытался нейтрализовать растерянный взгляд, который, вероятно, был у меня на лице.

— Нет, мне все очень нравится, — ответил я. — На самом деле, мне это так нравится, что я уже прочитал это. На самом деле, несколько месяцев назад. Это в библиотеке, в Хогвартсе. Ники был со мной, когда я брал ее, — я взглянул на своего двоюродного брата, чьи глаза вылезли из орбит при этом воспоминании.

— Черт, — выругался он себе под нос, что заставило меня рассмеяться.

Аарон снова толкнул меня локтем и бросил на меня смертельный взгляд, так что я прочистил горло, глядя на свою семью.

— И все же, — сказал я, — это очень хороший подарок. Я мог бы прочитать ее еще раз перед экзаменами, чтобы освежить знания по этому предмету. И лучше владеть ей, чем брать из библиотеки, верно? — Лютер и Мария кивнули, но Тильда усмехнулась. — Что? — спросил я, свирепо глядя на нее.

— Тебе не нужно было так унижать своего дядю, — выплюнула она, вино в ее руке немного пролилось из высокого бокала, когда она поудобнее устроилась в кресле, на котором сидела.

Я уже собирался повторить, когда Лютер рассмеялся.

— О, да ладно тебе, — радостно сказал он, — он смышленный ребенок, даже умнее своего близнеца! Мы должны были вообразить, что он, должно быть, уже опередил Аарона.

Я взглянул на своего брата, который просто сделал глубокий вдох, чтобы попытаться успокоиться. Я хотел вмешаться, но подшучивание продолжалось.