Близость (2/2)

— Красивая книга. — даже шепот Мерфи над ее ухом в этой звенящей тишине заставляет Олдридж слегка вздрогнуть. Он помнит, как Эва пугалась, когда к ней подходят со спины, но никогда ничего не говорил, а сейчас она привыкает.

— Ты читал ее?

— Нет, но я знаю, что это письма, которые отец пишет своей умершей дочери. Это обращение жизни посредством слов, мыслей, уроков. — Мерфи забирает книгу аккуратно, не прикасаясь к руке Эвы. — Думаю: Рэне бы понравилось.

Их окликает Хантер, и Мерфи ставит книгу обратно, на секунду задержав свой взгляд.

Себе и Эве Этан взял чай, Хантер — капучино, а Мерфи протянула его любимый американо, добавив:

— Самый горький, как ты любишь.

Эва с Мерфи вдвоем сели на одну сторону, Хантер с Этаном — на другую. Какое-то время им всем нужно было просто помолчать, выпить ароматный напиток, взбодриться.

— Сумасшедшая ночь вышла. — рассмеялся Этан.

— И это даже не я устроил. — на слова Мерфи все демонстративно удивились, положив руку на сердце. Один слаженный механизм. — Вы что, репетировали это?

За все это время границы, которые все они установили, незаметно стерлись. Мерфи открылся Эве, точно так же, как и Эва — Мерфи. Хантер и Этан снова начали общаться, как и Мерфи с ним. И впервые у Филлипс может появиться настоящая подруга. Он достает из кармана обычную монету, пододвигая ее к Хантер. Спустя несколько секунд на ее лице появляется понимание, а после и хитрая улыбка.

— Раньше мы с Мерфи любили рассказывать друг другу истории. И рассказывали мы их передавая друг другу монету. Как мы говорили: у кого монета, за тем и правда. — объяснила Хантер. — Каждому пора раскрыть по одной тайне. Я начну. Каждую ночь я выбиралась из окна, чтобы порисовать в заброшенной подземке, которая, как оказалось, является частной собственностью. И недавно произошла, так сказать, облава. А я же идеальная дочь, идеальная ученица, которая поступит в лигу плюща, я же не могу попасться на таком нарушении. Я сбежала, оставив человека, который много раз меня спасал. Я хотела сохранить свою репутацию. — Хантер усмехается так болезненно, словно от самой себя противно. Так и есть. Филлипс смаргивает эту пелену. Что бы она не говорила, что бы не думала, для Мерфи она самый сильный человек, которого он когда-либо видел. Потому что у нее есть силы посмотреться в это кривое зеркало, увидеть, кем она становится, и признаться в первую очередь себе, а не другим. — Продолжаем раскапывать свои могилы, ребята.

Хантер говорит так, что еще секунду назад не открыла эту дверь, не стерла свою грань. Словно она не позволила себе на миг побыть слабой. Филлипс передала монету Этану. Он смотрит на нее, решая, сможет ли сейчас сделать этот шаг. В конце концов он крепко сжимает эту монету в кулаке.

— Компания моего отца могла разориться, когда мне было пятнадцать. Тогда я еще верил, что у меня нормальная семья, и всеми силами хотел ее сохранить. Он подписал контракт с другой компанией. Но договор был липовым, мой отец, можно сказать, обокрал миллионы людей. Я знал об этом, но смолчал.

Мерфи понимает Этана. Он знает, каково это — любить своих родных и пострадать от этого. Хартвинг выбрал защитить людей, которых считал своей семьей, и не его вина, что они того не стоили. Парень почти не говорил Мерфи об отце, но в какой-то мере понимал, из чего был вылеплен Этан, понимал, кто мог сделать его таким.

Отец сказал Эве, что у нее уже есть семья. И сегодня, оборачиваясь на этих людей, девушка все-таки понимает, что да, есть. Олдридж открыли на это глаза тогда, когда она в этом нуждалась. Мерфи она открылась, осталось только решиться на еще один шаг вперед.

Эва не раздумывает, она крутит в пальцах монету и говорит, не опуская твердый взгляд:

— У меня была алкогольная зависимость.

Теперь все проясняется. Мерфи и Эва нашли друг друга, как те, кто потерял контроль однажды и после не могли остановиться. Они нашли друг друга, как те, кто прошли через одну и ту же мясорубку, потеряли все и пытаются как-то начать сначала, только в этот раз правильно. Мерфи готов молиться всем богам, лишь бы в жизни была кнопка ”начать сначала”, вернуться туда, где совершил ошибку и сделать по-другому. Но такого не существует. Ведь мироздание не может позволить людям быть счастливыми. Все самые талантливые, самые лучшие обязательно страдать, потому что великое вылепляется из боли. Эва подходит под эту категорию, а над Мерфи просто решила посмеяться сама судьба, ведь должен быть контраст. Чертово черное-белое.

Олдридж говорит не так, как Хантер и Этан, она не жалеет о своих поступках, девушка их принимает. Мерфи хотел бы быть таким же смелым, как и девушка. Парень никогда не скрывал своего прошлого, но и принять его не мог. И хоть Мерфи смог преодолеть это, все равно простить себя так и не смог.

— Теперь все складывается, верно? — догадывается Эва. — Я была в клинике против алкоголизма, когда мне исполнилось восемнадцать. В итоге я потеряла один год учебы, что сейчас может отразиться на моем поступлении, своего отца и себя. — она пронизывает их всех внимательным взглядом. Без них Эва бы так и продолжала топтаться на одном месте, она бы так и не смогла обрести себя. — Но, возможно, сейчас снова нашла.

Эва протягивает монету Мерфи, но он смотрит на ее руку как-то странно и не может взять монету. Этан улыбается ей, слегка склоняя голову, он берет монету из рук девушки и кладет на стол возле Мерфи, только после этого парень берет ее. Эва снова ничего не говорит.

— Вот мы снова и вернулись ко мне. — Мерфи обрывает себя за секунду до того, как снова рукой волосы растреплет, показывая, что уязвим. Он мог бы тянуть время, потому что в этом у парня нет равных. В том, чтобы вечно сбегать, не оставляя ни записок, ни адреса. Хватит ему уже вечно бегать. — Зачем торопишь конец, Гименей? Если б ты миг продлил в бесконечность, то этим бы вскоре убил меня. — шепчет Мерфи, на миг прикрывая глаза. — все знают, что я был наркоманом, но никто не знает, как я пришел к этому. Мама видела во мне отца, который сбежал еще до моего рождения. Вот от кого я унаследовал гены. — Мерфи смеется, пытаясь защититься от нахлынувших воспоминаний, в которые он однажды пообещал себе больше никогда не возвращаться. Но он же любит нарушать обещания. — Она била меня каждый раз, когда была под кайфом, а потом умерла на моих глазах от передоза. — Мерфи поднимает глаза на Этана, где одновременно перемешивается дикая ярость, боль и сожаление. — История имеет свойство повторяться, да?

Никто ничего не говорит, потому что это то, через что каждый из них должен пройти самостоятельно. Мерфи сильнее, чем думает, он справится.

— Знаете, я действительно долго не мог принять, что можно продолжать любить человека, даже если он причинил тебе много боли.

Сейчас, когда все границы стерты подчистую, стены снесены, не осталось больше никаких секретов, они в опасной близости от того, чтобы стать настоящей семьей, И пусть еще через многое придется пройти, но у каждого появилась опора, вера и надежда. И это больше никого не пугает.

— Кристиан. — Мерфи не может реагировать на сдавленный шепот Хантер, потому что давно убил в себе эту часть. Но он отзывается, потому что, возможно, она хочет возродиться. — Возвращайся домой.

Он улыбается Филлипс грустной улыбкой. Такой, благодаря которой Хантер заведомо принимает проигрыш, но не может не попробовать. Мерфи для нее человек, который всегда рядом с ней, но они никогда не вместе.

— Я итак дома.