Красивая ложь (1/2)

— Знаете, мне так даже больше нравится. — Мерфи стоит прямо посередине пустого класса, по разные стороны от него стоят Эва, Хантер и Этан. Они стоят, как одно целое. Заденешь одного — падут все. Рэне невероятно гордится этим.

Остальные ученики маячат где-то позади. Ее методы жестоки, если не быть к этому готовым. Они могут снести с ног, если стоишь нетвердо на земле, могут захлестнуть с головой, если так и стоять на берегу, не решаясь зайти дальше. Но именно так лучше всего заставить людей двигаться вперед. Потому что прежние идеалы ломаются, и человек больше не может существовать в своем выдуманном мире. Эти четверо же идут куда дальше, чем Тейлор могла бы подумать. Шаг за шагом, кусок за куском они создают свой мир.

— Не отлынивай, Мерфи. Идите берите свои парты и стулья.

Они вчетвером вздыхают, но не пререкаются. Тот глубокий осадок с поездки на пляж все еще не прошел до конца, но по-прежнему много для них всех значит, и от этого никак не отказаться.

Рэне осматривает тех самых двух парней, которые подрались на пляже. И только сейчас что-то щелкает в ее голове, потому что женщина, наконец, понимает, что это был Брекер. Брекер, от которого она ожидала большего, чем обычная драка.

— Надеюсь, что вы все прошли тот период, когда могли потерять свой облик. Кто еще хочет принести сюда парту?

Брекер, не говоря ни слова, почти выходит из класса, а Рэне его не останавливает. Ни сейчас, ни тогда она не может удержать людей, которые не хотят оставаться. Она лишь дает каждому, кто здесь сейчас стоит, две дороги, и только им решать, по какой пойти. Рэне надеялась, конечно, она надеялась. Такой потенциал, еще не до конца загубленный, который можно спасти, если постараться. Но также Брекер — всего лишь человек со своими внутренними диллемами и проблемами. И не его вина, что он решит пойти по одному пути, отказавшись от другого. В конце концов Тейлор сама загнала их в безвыходную ситуацию, но надеялась, что этот парень оправдает ее надежды, сможет найти выход. Потому из всех он самый способный.

И Брекер замирает с вытянутой рукой, так и не коснувшейся двери. На миг сердце Рэне тоже замирает.

— Что вас так сильно ранило, что вы так хотите всех спасти?

Рэне внимательней его рассматривает. Он, словно открытая книга, но только на первый взгляд. А вчитываться между строк у Тейлор не было времени. У него большой шрам на шее, который он никогда не скрывает, короткостриженные волосы и вечный взгляд блуждающего. Весь вид Брекера будто бы говорит: ”Не приближайся, убьет”.

— Я не всемирный спаситель. — она улыбается загадочно. И Брекер уже давно не видел такой солнечной улыбки. Жаль, что она все равно не сможет пробить всю его тьму. — Что бы ни случилось я не откажусь от людей, которым нужен еще один шанс. Неважно, сколько времени, сил, шансов понадобиться, но я не сдамся.

— Вот в чем дело. — Брекер голову опускает, отнимая руку от двери. Он становится ближе и говорит так тихо, чтобы слышала лишь Рэне. — Это скорее вы раните этот жестокий мир. Вы отказываетесь играть по установленным правилам.

— В конце концов жизнь — игра, в которой выиграть можно только, сломав систему.

Брекер поднимает на нее уверенный взгляд, который мог бы разрушить все препятствия.

— Я понял. Всю жизнь я искал правильную кнопку ”выход” из игры, вот только назад потом никак не вернуться. Я снова и снова возвращался к тому пути, который пройдет лишь отчаянный. Может, мне просто нужен был еще один шанс?

Теперь он уходит, не оборачиваясь. И Рэне точно знает, что Брекер вернется.

К ней подходит Элис, а после нее другой парень, с которым подрался Брекер. А потом и та девушка, которая и облила Эву.

— Я повела себя глупо. — она усмехается и руками сминает подол ярко-желтого платья. — Я потеряла свое мнение, потому что считала себя недостаточно важной. Но я больше не стану пренебрегать собой, чтобы добиться уважения других

Тейлор ничего не говорит, она лишь улыбается гордо и кивает в сторону двери.

И помещение снова становится заполненным, но не только мебелью. Витает ореалом морской соли, бергамота с кедром и отпущением чего-то до боли важного, но уже изжитого.

— Прежде всего хочу извиниться перед всеми вами. Эта поездка должна была стать для вас отдыхом, а стала полной катастрофой. — на слова Рэне Мерфи только оглядывается на Эву, Этана и Хантер, понимая, что думают они о том же. Раньше они четверо оказались бы теми, кто и устроил эту катастрофу. И как они перешли от той грани до этой?

— Вы показали нам, что мы всего лишь дети, которые всегда надеются на взрослых. Ведь проще. когда есть люди, которые всегда спасут наши задницы. — Тейлор тот самый взрослый человек, но она совершенно не может воспринимать серьезно парня, который говорит про спасение задницы с рассеченной бровью и россыпью синяков на скулах.

Наверное, на Рэне Мерфи тоже повлиял, потому что женщина ловит себя на мысли, что Брекер неплохо постарался.

— Взросление. — растягивает Рэне. — Довольно субъективная вещь. Мне тридцать шесть лет, а я все еще ребенок. — конечно, женщина не говорит о своих ошибках, потерях и боли, которая скрежет где-то по ребрам и иногда все-таки вырывается наружу.

Что-то меняется.

Потому что когда Рэне пишет на доске новую тему, ребята смотрят по-другому.

***</p>

Этан садится на широкую кровать, обхватывая руками голову и выдыхая так рвано и резко. На комоде слева от кровати стоят фотографии, но парень не может на них смотреть. В воспоминаниях, запечатленных на фотографиях, он был так счастлив. В этой комнате содраны обои, на голых стенах пастелью и углем рисунки, отдающиеся отголоском где-то в душе Этана. В этой комнате слишком много красок, света и жизни, поэтому это любимая комната его мамы. На левой руке Хартвинга сломанные часы с большой трещиной на стекле и порванным кожаным ремешком. Этан каждый раз повторяет слова, сказанные его матерью, но чувствует, как они постепенно теряют силу. Прямо как и он сам. Это единственное место, где парень полностью чувствует себя в безопасности и комфорте. Во всем этом холодном, безжизненным зданием эта комната — его личный уголок тепла. Находясь здесь, Этан словно бы ощущает окутывающие объятия мамы. В самые темные времена это спасает его. К сожалению, всю жизнь Хартвинг не может здесь провести, как бы не хотел.

На ручке двери шкафа висит темно-синий костюм с переливом серебра на воротнике, вставках на рукавах и брюках. Этан уже понимает, что этот день пройдет весело. И также, что он снова вляпается в неприятности, из которых вытаскивать парня будет Мерфи. Что-то никогда не меняется.

На записке крупным, размашистым почерком: ”Сегодня благотворительный вечер. Веди себя прилично”.

Наверное, у них в крови каждый раз совершать одну и ту же ошибку. Когда Нейтан верит, что Этан станет играть по его правилам, а парень разрушает его систему изнутри, создавая очередные препятствия. Однажды Нейтан перестанет менять установки игры, и просто пойдет дальше, оставив Этана наедине со своей поломанной жизнью, в которую он проиграл.

Но Этан уже не может остановить эту войну. Он набирает сообщения Эве и Хантер, по пути садясь в машину. Он так давно не был у Мерфи, но по-прежнему помнит дорогу. Когда Хартвинг стоит около его трейлера, приходят сообщения от девушек. Он договаривается о встрече в том кафе, где они вчера сидели, и уже собирается идти к Мерфи. Вот только он замирает не в силах сдвинуться с места. Кажется, на какой-то миг легкие перестают функционировать, и только потом механизмы в мозгу заставляют его сделать хоть шаг, потому что Этан не имеет права так реагировать. В окне он четко видит спину девушки, которую обнимает Мерфи. У нее волосы словно бы выгоревшие на корнях, а на кончиках черные достают ей до подбородка. И Хартвинг знает, кто это. Он усмехается, не отрывая взгляда от окна, в котором Мерфи смеется так счастливо, смотря на нее так, как ни на кого. Не то, чтобы парень не сможет это пережить, потому что Хартвинг предпочел абстрагироваться раньше, чем слишком привязался к Мерфи. Этан просто никогда не сможет понять, почему из всех парень всегда будет выбирать ту, которая его сломала.

Когда Мерфи поднимает взгляд на Этана, Хартвинг лишь улыбается слегка сокрушенно и разворачивается к своей машине. Только потянувшись открыть дверь, Мерфи останавливает его ощутимым прикосновением к спине.

— Мерфи, все нормально. Я просто хотел позвать тебя, Эву и Хантер к себе, но вижу, что ты занят. — Этан так и не оборачивается, а Мерфи так и не отнимает руку.

У Хартвинга просто особенно развито кипящее внутри чувство ответственности за других, а в большей степени за Мерфи. Он слишком многое пережил, и теперь, когда все приходит в норму, парень снова бросается в эту бездну, а Этан его спасти не может.

Наверное, это должно быть неловко, но Мерфи лишь улыбается ему почти так же, как и Миранде. Парень брови поднимает отходит от Хартвинга на шаг.

— Я надеюсь, что Эва и Хантер не станут расходным материалом в войне с твоим отцом?

Этан смеется, потому что все восстанавливается.

— Именно ты и должен был стать голосом разума. — Мерфи и голос разума — это вещи несовместимые, но в отношении людей, которые ему дороги, Мерфи все сделает, лишь бы они были в порядке.

Все разрушилось из-за того, что Этан не знал меры. Когда он почти потерял всех, тогда парень понял, как не переходить ту грань. И сейчас между Мерфи и Этаном по-прежнему слишком много недосказанностей, но они пытаются, а это уже чего-то да стоит.

— Не думаешь, что я не лучший советник в отношении родителей?

Мерфи никогда не скажет, как парня ранили его собственные слова. Этан даже себе не признается, что Мерфи — единственный человек, который может остановить эту войну, если Хартвинг попросит.

— Сегодня у него благотворительный вечер, и, пожалуйста, останови меня, потому что я ничего не хочу испортить в очередной раз. Мне нужно, чтобы ты был там. — добавляет Этан уже намного тише. Мерфи знает, что надавить еще немного, и броня Хартвинга слетит. Но Этан снова улыбается ему своей ослепительном улыбкой. — Но, наверное, ей тоже нужно, чтобы ты был здесь.

Хартвинг оборачивается на Миранду, которая все еще стоит перед окном. У нее нездорово бледная кожа, но выглядит она намного лучше. Синяки под глазами почти исчезли, черты лица немного смягчились, и она выглядит невероятно спокойной. Девушка улыбается Этану легкой улыбкой и кивает.

— Прежде, чем ты что-то скажешь...

Но Мерфи не успевает договорить, когда Хартвинг уже его перебивает:

— Не собирался.

— Хорошо. — кивает Мерфи.

Они так и стоят какое-то время. Мерфи всеми кончиками нервов чувствует взгляд Миранды. В конце концов первый шаг уже сделан, дальше должно быть легче.

— Мне нужно увидеть, как ты будешь строить из себя послушного мальчика.

Мерфи возвращается к трейлеру, и Этан только сейчас замечает, что парень сразу выбежал в том, в чем был: в серых спортивных штанах, старой футболке и в носках.

Он возвращается в той же футболке, черных джинсах и в той самой коричневой куртке. Мерфи уже был на таких мероприятиях в доме Этана, но сколько невероятно дорогих костюмов парень не предлагал Мерфи, тот всегда отказывался. И не потому что не мог принять от него что-то настолько дорогое, просто тогда это был бы уже не Мерфи. Под всем этим, в таком роскошном доме парень чувствовал бы себя чертовой дешевкой. А ему хватало то, что на самом деле это так и есть. Так что обманывать себя просто не было смысла. Этан не говорит ни слова о Миранде, и Мерфи невероятно за это благодарен. Пока они ехали до кафе, не было сказано ни слова. Но когда в машину сели Эва и Хантер, весь салон заполнился раскатистым смехом. Они о многом не говорят. Например, о поездке на пляж, о том, что попросила Хантер и Этан так ничего не говорит о Миранде.

Они подъезжают к величественному пентхаусу. И если Хантер совершенно не стесняется своего восторженного взгляда, хотя была здесь уже достаточно, то Эва лишь прокашливается, и смотрит на Мерфи, у которого взгляд какой-то неопознанный и странный. В большом холле отливает из панорамных окон золотым свечением. Все слишком дорогое. Эва и Мерфи никак во все то не вписываются, в отличие от Этана с его ослепительной улыбкой, которая могла бы противостоять самому солнцу, с высокомерным взглядом свысока. Он для этого создан.

Эва точно не замечает, как Хартвинг периодически кидает беглые взгляды на Мерфи, словно ожидая его реакции на что-то. И также она точно не замечает, как Мерфи без проблем ориентируется во всех этих замысловатых коридорах.

— Мне надо помаячить немного в зале, чтобы Нейтан увидел, что я здесь и ничего не замышляю. — Этан приводит их не в ту комнату, где его ждал костюм и записка.

В этой квартире слишком много комнат, которые не используются. Не удивительно, что Этан захотел себе свой уголок уединения. Здесь много постеров со спортом, гирлянда на стенах и несколько рисунков Хантер.

— А жаль. — заговорщески произносит Филлипс. — Давно не видела съехавшего с катушек Этана.

У них всех свои истории, а Эва просто молчаливый наблюдатель, который с упоением собирает кусочки этих историй, складывая полную картину.

— Тогда ты и будешь разгребать последствия съехавшего с катушек Этана. — отвечает Мерфи.

Хантер лишь глаза закатывает, Этан садится на небольшой диван у стены, а Мерфи просто опускается на пол. Так они все и заполнили собой эту небольшую уютную комнату: Этан с ногами полулежит на диване, свесив голову с подлокотника, Мерфи рядом с ним на полу, прижавшись спиной к дивану и откинув голову на подошки рядом с ногами Этана, Эва недалеко также на полу, оперевшись на комод, стоящей у противоположной стены, а Хантер слева от парней села на стол. Так они и сидят, перебрасывая друг другу ту самую монету и рассказывая самые смешные свои моменты. Вот так постепенно они заполняют не только эту комнату, но и друг друга. Эта неопознанная связь становится лишь крепче, оборачиваясь красной нерушимой нитью вокруг запястья каждого. Они все больше становятся семьей, от которой Мерфи уже не сможет отказаться, да и не захочет.

Хантер запечетлевает этот момент как в своей памяти, так и на листе бумаги. Небольшие штрихи, которые она впоследствии перенесет на холст, сделав это полноценной картиной. Эва достает из своего рюкзака книгу, а Мерфи негромко просит ее почитать вслух. Филлипс ловит тот момент, когда Эва волосы рукой убирает и слегка смеется, а Мерфи с Этаном оглядываются друг на друга, одаривая таким теплым взглядом. И в эпицентре всего этого находится Хантер, запоминая этот момент.

Разрушает эту идиллию Этан, который говорит, что ему надо показаться на глаза отцу. Поднимаясь с дивана, Этан одновременно хватает Мерфи за руку, поднимая его за собой.

— Если Мерфи будет останавливать твою съехавшую с каушек версию, то я холить и лелеять. — Хантер оставляет рисунок на столе Этана, надеясь, что потом не забудет про него.

Кто знает, что может случиться на этом благотворительном вечере. В прошлые разы, когда и Хантер, и Мерфи становились свидетелями их семейной войны, они надеялись, что их не зацепит этой кровопролитной бойней. Так всегда и было: Мерфи тушил пожар, а Хантер подливала топливо в огонь. Только сейчас есть и Эва.

— Идем. — Хантер ей руку протягивает. — Посмотришь, как мы будем перетягивать канат.

Эве нравится то, что Филлипс не требует от нее быть на чьей-либо стороне, Хантер знает, что Эва — лишь наблюдатель.

Из всех них лишь Этан и Хантер чувствуют себя здесь на своем месте. У Хантер в глазах власть, у Этана с рождения золотой пропуск в светлое будущее. Девушка в своей обычной одежде выглядит так, словно ей здесь и место. На ней черные кожаные брюки и белоснежная рубашка, завязанная на узел вокруг талии. Хантер совершенно не выглядит на восемнадцать, иногда кажется, что она уже в этой жизни всего добилась. А Этан в этом костюме, который точно стоит несколько тысяч долларов — Мерфи уверен — смотрится, как истинный Хартвинг.

Мерфи с Эвой еле сдерживаются от того, чтобы закатить глаза. Потому что все это ослепляет. Это не их мир, и он отталкивает Эву с Мерфи. к Этану сразу же подбегает старая женщина с обилием ринопластики, на ней ярко-красное платье и такая же помада. Женщина оставляет алый след на щеке Этана.

— Ты уже так подрос. — она говорит это преувеличино надменным тоном. А Хартвинг пытается выглядеть не таким скучающим. Он натягивает фальшивую улыбку и держит осанку ровно. — Вот только почему-то продолжаешь заниматься благотворительностью — она взглядом с отвращением скользит по Эве и Мерфи, и парень видит, как плечи Этана напрягаются, лишь Хантер она осматривает более благосклонно, но также натянуто. — Милый, тебе еще в детстве стоило отучиться таскать в дом всякий мусор.

И прежде, чем Этан все испортит, Мерфи успевает ухватит его запястье. облаченное в темно-синюю ткань, но парень знает, что это Хартвинга не остановит. Мерфи не любит кого-то касаться, но иногда случаются исключения, парень медленно опускает руку ниже, касаясь оголенной кожи, и Этан вздрагивает, оборачиваясь на него. Эва впервые за то время, что они знакомы, видит, как Мерфи кого-то касается так открыто. Но она по-прежнему ничего не говорит.

Эва помнит, как Этан, даже этого не осознавая, не дал ей потерять контроль тогда на пляже, как сам готов был сорваться с цепи только из-за девушки. Она помнит, как Мерфи ее защищал, хотя не должен был, парень дождался Олдридж, просто чтобы она не была одна. И Эва точно знает, что Хантер пытается стать ей подругой, показать, что Эва может быть собой при них.

— Ты пообещал Этану, что остановишь его, но обо мне речи не было. В следующий раз, когда станете выебываться на публику своей напускной личностью, убедитесь, что рядом нет тех, кто выше в цепи эволюции. Удивительно, как сильно люди могут пасть, если отчаяяно хотят не казаться ничтожеством. Но походу тут все такие. Людей на привязь, собак на волю и смотри, как рушиться мир. Поздравляю, этот благотворительный вечер стал настоящим питомником.

И пытаясь хоть как-то спасти свою раненную насмерть гордость, женщина то открывает, то закрывает рот не в силах смотреть на Эву. Она уходит, поверженная и униженная.

— Сегодня я планировала снова открыть темную сторону Этана, но открыла твою. — Хантер обвивает плечи Олдридж рукой, не переставая улыбаться ей заливисто. — Моя девочка. — кажется, Эва видит уважение в глазах Хантер.

Мерфи усмехается обескураженно:

— Кажется, я немного тебя недооценил.

Этан успевает ухватить два бокала шампанского с подноса официанта и протягивает один Хантер. Они выпивают одновременно залпом. Впервые Этану осточертело каждый раз терять какую-либо часть себя в этих вечных играх, в которых не выигрывает никто. Сначала Этан срывает своему отцу конференции, совещания, а Нейтан отвечает тем, что заставляет его участвовать в делах компании.

— Я просто не люблю, когда кто-то ставит себя выше меня в вопросе интелекта.