Глава 7. Контроль (2/2)

— А в чем дело, Марси? — спросил он, не оборачиваясь.

— В том, что никто ничего не знает. Ты-то хоть можешь рассказать, что там на собрании ареопага было?

— Не знаю, с чего и начать, — усмехнулся он. — Что тебе интересней: сбрендившие големы, хищные твари Сумрака или некий китайский сектант, который, возможно, все это устроил?

— Ничего себе… — пробормотала Марси, усаживаясь рядом. — Даже с големами что-то не так? Я думала, их ничем не проймешь.

Он пожал плечами.

— Физически — да, они на редкость прочные ребята. А вот ментально… Один из них ведет себя странно. Вейсгаупт запер его в Штальбоксе на всякий случай, а остальных отослал за периметр. И это правильно, в общем: теперь мы не знаем, чего ожидать от остальных. Ты тоже старайся держаться от них подальше, хорошо? Мало ли…

Марселин одарила его недоверчивым взглядом.

— Ты хочешь сказать, что этот голем… сошел с ума?

— Нет. Не совсем. Я уже встречался с подобным поведением лет шесть назад. Помнишь, я тебе рассказывал о своей стычке с Волдемортом в Храме Творения? Самое слабое место голема — его разум… Если можно считать его разумным. Он подобен могучей, страшной боевой машине с очень легким доступом в рубку управления. И пока мы не исправим этот дефект, я бы предпочел не иметь с големами никаких дел без крайней нужды. Никогда не знаешь, кто и когда обратит это оружие против тебя.

— И что, кто-то пытается сделать это прямо сейчас?

— Пытается? О, нет. Уже сделал. Марси, я более чем уверен, что в нашем Штальбоксе находится голем с чужим сознанием внутри. С сознанием, которое еще не освоилось в новом теле, но, без сомнения, это произойдет рано или поздно.

— Но кто?.. Чье это сознание?

— Отличный вопрос. Некий разум, владеющий языком Атлантиды, — само по себе нечто невероятное. Последний раз мы сталкивались с таким в Скорхилле. И знаешь, меньше всего я ожидал повторной встречи.

— Эмерик? — одними губами произнесла Марси, и Квиррелл был уверен, что, если бы не сумерки, он мог бы увидеть, как побледнела сестра. — Мы же убили его.

— А за семь веков до того его убил Эгберт Эгоист. Нам всем пора привыкнуть к тому, что смерть — временное состояние, в особенности если речь идет о нашем старом знакомом. А ведь, если помнишь, Эмерик — как раз тот, кто отлично знает, что такое Банд-Дарваджа. Возможно, владеет им поныне. Нет ни одного свидетельства тому, что этот артефакт когда-либо покидал своего хозяина.

Марселин поднялась на ноги и сделала пару шагов вперед, туда, где небольшая плоская вершина холма сменялась крутым спуском, поросшим редким кустарником. В тусклых лучах солнца, с трудом пробивающихся сквозь вязкое марево облаков, ее фигура казалась призрачной.

— Как же это возможно? — едва слышно проговорила она. — Он ведь давно мертв…

— Мы знаем больше одного способа вернуться с того света, — пожал плечами Квиррелл. — Искусство изготовления крестражей восходит к самому Герпию Злостному, если верить легендам. Эмерик должен был по меньшей мере слышать об этой технике, хотя в его время нелегко было отыскать саму методику. И вот теперь… Да, Марси. Очень может быть, что у нас в гостях — сам Эмерик Отъявленный, и он пытается обрести полный контроль над своим новым телом. А если это не так… Тогда я даже не знаю, что и думать.

— Жаль, что Игнотуса здесь нет, — обернулась к нему сестра, чье смятение уже сменилось обычной ребячливостью. — Им было бы о чем поговорить.

— Игнотус и так уже с ним натерпелся. Теперь — наша очередь.

Элементы головоломки наконец-то сложились в какое-то подобие узора, и Квиррелл невольно затаил дыхание, чтобы не спугнуть едва оформившуюся мысль. Сюэ Вэйдун рассказал им про некоего человека по имени Ши Хэн. Тот прикоснулся к некоей статуе и услышал голос своего бога, Пань-гу. И вот недавно с одним из големов Айзентурма произошло нечто подобное. Слышал ли голем голос, говорящий слова забытого языка Атлантиды и приказывающий ему повиноваться?

Могло ли случиться, что Эмерик, убитый из-за Бузинной палочки, успел позаботиться о выживании и создал крестраж? Возможно, что не один. Его душа, заключенная в изваянии даосского божества, отозвалась на прикосновение этого несчастного Ши Хэна, и старик был порабощен тем, кого считал Пань-гу. Любой ценой надо выйти на связь с иллюминатами за пределами Сумрака. Они обязаны знать, с кем имеют дело.

Марси, которая, похоже, тоже находилась во власти раздумий, окинула напоследок взглядом подножие холма, где с трудом просматривались очертания стоящих на страже големов, и вернулась к брату.

— Что же мы теперь будем делать со всем этим, Квиринус? Наверное, можно уничтожить его, но…

Квиррелл взял ее за локоть и повел к пологому спуску.

— Можем и уничтожить, пожалуй, — кивнул он. — В случае непосредственной угрозы нам больше ничего не останется. Но тогда мы потеряем важнейший источник информации о Вратах и обо всем, что здесь произошло. Я предлагаю подождать, пока Эмерик не обретет полный контроль над телом голема. И вот тогда мы поговорим с ним. В его положении разумно пойти на переговоры.

— А до тех пор — просто ждать и ничего не делать? — переспросила Марси, и в ее голосе Квиррелл уловил нотки разочарования, живо напомнившие ему выражение лица Гарри Поттера, когда тот заявился с требованием разобраться с Аненербе, а не сидеть сложа руки.

— Ты что, от этой нашей парочки патологическим нетерпением заразилась? — ухмыльнулся Квиррелл. — Иногда выжидание — лучшая стратегия. Хуже того, иногда это единственная стратегия. Пусть пока Сюэ Вэйдун и просвещенный Крюгер пытаются восстановить генератор. Но пока этого не произошло и пока наш безумный голем в Штальбоксе говорит загадками, все, что нам остается — продолжать жить и работать в новых условиях. Рано или поздно что-то изменится, и вот тогда…

Солнце, так и не выглянув из-за туч, скрылось за вершинами холмов. Ветер, и без того промозглый, усилился, и Квиррелл невольно поежился. Увы, в ближайшие дни погода, вероятно, станет только хуже. Полупроницаемые топологические барьеры, давным давно перегородившие мир Сумрака, рассеялись без следа, и движение воздуха стало свободней. То, с чем они имеют дело сейчас, — восстановление естественной циркуляции некогда порабощенной атмосферы.

Конечно, ветер сам по себе — не проблема, они справятся с любым, даже очень сильным, ураганом. Но эти существа, обитающие на территории обеих Америк, размножаются микроскопическими спорами, и очень скоро ветер занесет их на земли Старого Света. Квиррелл слишком хорошо помнил Хоукинский инцидент 1984 года, чтобы недооценивать возможные последствия. Сидеть и ждать — вдвойне мучительно, когда новая катастрофа становится ближе с каждым часом.

— Но ведь могут быть и другие способы связаться с Землей, — не сдавалась Марселин. — Может быть, забытые порталы атлантов или что-нибудь в этом роде.

Она быстро шагала рядом, переплетя озябшие пальцы, но ее лицо светилось таким воодушевлением, что Квиррелл невольно усмехнулся. Неиссякаемый оптимизм сестры одновременно забавлял его и заставлял задуматься о собственном отношении к жизни, в котором предостаточно было желчи и цинизма. Неужели он всегда был таким? В какой момент детский идеализм сменился в нем безжалостным утилитаризмом? Возможно, это произошло еще тогда, в дуэльном клубе, где он раз за разом усваивал главный урок своей жизни: одна победа всегда оплачена десятком поражений. Или, быть может, в подземелье Скорхилла, научившего его, что цена порой оказывается много выше. Или…

— О, Квиринус! — воскликнула Марселин, прервав его невеселые думы. — У меня идея. Кто-нибудь уже выяснил, что произошло с островом Плачущей Матери?

Он не сразу понял значение сказанного сестрой, и оттого по инерции сделал еще несколько шагов. И только ступив на мост Донауштег, поскрипывающий под ударами ветра, он осознал. Встав как вкопанный, Квиррелл обернулся к Марселин и медленно проговорил:

— Остров Огигия… Тот самый трансмерный остров из рукописи Певерелла. Ну, сестренка… — Он улыбнулся — столь редкой для него искренней улыбкой, лишенной всяких примесей сарказма. — С твоими мозгами тебе прямая дорога в ареопаг.

— Да что такого-то? Я просто подумала: если этот остров может мигрировать между Землей и Сумраком, то, возможно, мы сможем выбраться наружу безо всякого генератора… Вот только найти его, наверное, будет непросто.

Квиррелл недоверчиво покачал головой. Как они упустили эту возможность? Все до единого в ареопаге и многие за его пределами успели прочесть рукопись Игнотуса. Все знали об острове, принадлежащем обоим мирам, так почему никому не пришло в голову использовать это? Не потому ли, что подсознательно считали найденный манускрипт — не более, чем сказкой о давно прошедших временах?

Что-то не так с ареопагом, если это правда. Каждый из них — мастер своего дела, чертовски умный, способный горы свернуть на пути к цели, готовый взвалить на свои плечи ответственность за судьбу человечества… и при этом — не видящий того, что творится под носом. Они прошляпили Эльзу Фриз. Они не разглядели истинного значения двух школьников, которые, по сути, подарили им победу над Аненербе и позволили ему спасти Марси. Они допустили страшную диверсию, сделавшую их беспомощными. И вот теперь они проглядели очевидное решение, на которое походя наткнулась его младшая сестра. «Прогнило что-то в датском королевстве», припомнил он и горько усмехнулся. Определенно, им будет о чем потолковать с главой Ордена.

— Марси, ты только что посрамила целую организацию просвещенных, включая меня, — сказал он наконец. — Идем к Вейсгаупту. Прямо сейчас. Расскажем о твоей находке и обсудим, кто войдет в состав экспедиции.

— Так мы попытаемся найти этот остров? — воскликнула она с горящими глазами. — Серьезно? Ты не дразнишь меня?

Квиррелл лишь хмыкнул.

— Вейсгаупт был бы просто старым идиотом, если бы не воспользовался такой возможностью. А он уж точно не идиот. Консервативен, осторожен, упрям — да, но дураком он никогда не был.

Они зашагали по мосту быстрым шагом, и Квиррелл с удивлением отметил, что даже ветер перестал казаться настолько холодным, как раньше. У входа в Башню собрались несколько учеников, проводившие их удивленными взглядами: с чего это вдруг язвительный и острый на язык профессор боевой магии снизошел до хорошего настроения в столь гадкий день?

— Наверное, непросто будет найти то место, — сказала Марси, едва они переступили порог Айзентурма. — Мы знаем только, что это где-то к северу от Туниса…

— А еще в центре острова — озеро, на берегу которого — массивное изваяние ангела. Если, конечно, за семь веков от них что-нибудь осталось. Также на побережье там черные скалы, и вообще, судя по описанию Игнотуса, остров имеет вулканическое происхождение. Вероятно, когда-то очень давно именно массивное извержение стало причиной его смещения между планами. Словом, у нас немало признаков, по которым мы можем опознать нужный остров. Мы обязательно найдем его, Марси, и, если повезет, сможем выбраться из Сумрака.

— И что потом?

— Свяжемся с Юнь-Бао, конечно. Думаю, они не откажутся помочь нам в восстановлении инфраструктуры. А тем временем, надеюсь, прояснится и ситуация с Эмериком. Если, конечно, это он, а не кто-нибудь похуже.

— Так выжидание — не всегда лучшая из стратегий? — хитро улыбнулась Марселин.

— Не в этот раз, сестренка, — ухмыльнулся Квиринус Квиррелл в ответ.