Глава 2. Взаперти (2/2)
Квиррелл только развел руками.
— Это все, что мне известно, я с ним лично не говорил. Конечно, никто его насильно тащить не будет. Если он принял такое решение, он в своем праве.
— Профессор, это один из лучших людей в мире и наш друг. Мы должны его вытащить. Позвольте поговорить с ним!
— Вы не того упрашиваете, — хмыкнул Квиррелл, указав на дверь, за которой только что скрылся Вейсгаупт. — Думаю, он направился в свой кабинет. Только сейчас он явно не настроен идти навстречу, так что вы вряд ли чего добьетесь.
Уже не слушая его, Гарри схватил Гермиону за руку и ринулся ко входу. Эрше решил остаться на гибнущей планете! Зачем, черт возьми? В его бесстрашии у Гарри не было сомнений, но безрассудство? Это совсем не в характере их общего друга. Надо любой ценой поговорить с ним.
Пересекая быстрым шагом главный холл Айзентурма, залитый потоками оранжевого и голубого света, Гарри, не удержавшись, взглянул вверх, на «живой» потолок, так поразивший его при первом визите в Башню. Рукотворная двойная звезда по-прежнему парила в пустоте, медленно обращаясь вокруг общего центра тяжести, и Гарри поморщился от нестерпимого блеска, особенно болезненного после приглушенного освещения снаружи. Он сразу отвел взгляд, и перед глазами немедленно принялись блуждать цветные пятна — память сетчатки, хранимая выжженным зрительным пигментом. Пятна неторопливо сложились а очертания человеческого лица с черными провалами вместо глаз, и Гарри замер.
— Что случилось, Гарри? — обеспокоенно обернулась к нему Гермиона.
Он вновь посмотрел на потолок. Ничего — только пылающие сферы Гекаты и Прометея в их безостановочном орбитальном движении.
— Все в порядке, — выдохнул он и решительно шагнул в центральный коридор, стараясь не видеть пугающий образ, медленно исчезающий перед его взором.
— По тебе не скажешь, — с явным сомнением протянула Гермиона, но он лишь тряхнул головой и поспешил к двери, ведущей в кабинет главы ордены.
Едва взглянув в упрямое лицо просвещенного Вейсгаупта, Гарри понял: бесполезно. Приди они к нему с безопасным и благоразумным планом, сулящим сплошные выгоды, и тогда были бы основания сомневаться в успехе. Теперь же…
— Наши сотрудники уже были в Праге, — сообщил Вейсгаупт, терпеливо выслушав сбивчивую просьбу Гарри.
— Да, мы это зна…
— Они навестили вашего друга и передали ему предложение об убежище. Однако господин Ширман отказался от нашего предложения, и я не вижу причин настаивать.
— Просвещенный Вейсгаупт, мы должны поговорить с ним. Хотя бы узнать причины его решения.
— Я также не вижу достаточных оснований подвергать вашу жизнь риску только ради удовлетворения любопытства. Господин Ширман — взрослый человек и способен решать сам за себя. Мы уважаем его выбор.
— Наша жизнь уже не настолько ценна! Меня здесь всего лишь прятали от Волдеморта, а теперь…
Гермиона предостерегающе сжала его руку и выступила вперед.
— Просвещенный Вейсгаупт, я бы не хотела отнимать у вас время, но у меня есть дополнительные аргументы помимо нашей личной привязанности к Эрше Ширману. Позвольте мне их изложить. Это недолго.
— Я вас слушаю, мисс Грейнджер, — со вздохом проговорил Вейсгаупт, опустившись в кожаное кресло за столом.
— Эрше Ширман — не просто наш друг. Он — живой свидетель той самой эпохи, куда ведет наш единственный след. Он был лично знаком с Тихо Браге и многими другими современниками Шекспира.
— Так же, как Игнотус Певерелл с супругой: они обещали присоединиться к нам в ближайшие дни. Если вам нужен живой свидетель, он у вас будет, и, прошу прощения, более ценный. Игнотус, насколько я помню, лично присутствовал на премьере «Гамлета».
— Но как раз в это время его не было в Праге, где, возможно, и происходило все самое важное. Просвещенный Вейсгаупт, для нас любая крупица сведений о тех событиях на вес золота, и мы не можем так просто раскидываться свидетелями. Сами же мы почти не рискуем: вероятность того, что катастрофа начнется в течение суток — очень низка. Согласно прогнозам Цао Шу, Банд-Дарваджа вполне может протянуть еще несколько лет, а добраться до Айзентурма в критической ситуации мы сможем меньше чем за час.
— Мисс Грейнджер…
— Цель нашего ордена — торжество разума, — не ослабляла напора Гермиона. — Вы знаете это, как никто другой, вы — создатель Братства иллюминатов. Торжество разума, а не страха! Давайте поступим, как разумные люди. Позвольте нам навестить Эрше, чтобы повысить шансы на победу. Я не буду говорить, что этого требует наша человечность, потому что сейчас этого требует элементарная логика.
Кровь бросилась в лицо Вейсгаупту, и на какое-то безумное мгновение Гарри показалось, что просвещенный — вечное воплощение спокойствия — вдруг сорвется на крик и вышвырнет их из кабинета. Только когда тот опустил голову, Гарри осознал, что главой ордена владеет совсем иное чувство, не имеющее отношения к гневу.
— Цель ордена… — проговорил он после долгого молчания, устало откинувшись на спинку кресла. — Знает ли хоть кто-то в действительности, в чем заключается наша цель? Боюсь, мы утратили уверенность и ясность взгляда еще во время первого кризиса двести лет назад, и с тех пор просто существуем. Простите меня, мисс Грейнджер. Наверное, я слишком долго был на этой должности и в самом деле разучился отличать осторожность от боязливости. Гипертьюринг!
— Слушаю вас, просвещенный Вейсгаупт, — донесся до них бесстрастный голос компьютера.
— Разблокируй импланты учеников Гарри Поттера и Гермионы Грейнджер с полным восстановлением функций, — сказал Вейсгаупт и поднял на них взгляд. — Теперь вся сеть наших порталов в полном вашем распоряжении, и вы можете покинуть Сумрак в любое время. Независимо от успеха вашей поездки, пожалуйста, передайте господину Ширману мое почтение. Мы ждем его здесь. И прошу вас… Поспешите.
— Спасибо… — выдавил из себя Гарри, переводя ошарашенный взгляд с Вейсгаупта на Гермиону и обратно. — Большое спасибо.
Закрыв за собой дверь, Гарри от избытка чувства крепко стиснул Гермиону в объятиях и прошептал:
— Ты невероятная!
— Сама себя удивляю, — лукаво улыбнулась она в ответ. — Пойдем, Гарри. В одном Вейсгаупт прав: нельзя терять время.
О видении, посетившем Гарри в главном холле, он уже не думал.
***</p>
За пределами Сумрака было непривычно тихо — даже после вечной тишины, которая прежде окутывала пара-Ингольштадт. Суббота, последний день августа, яркое солнце — все еще жгучее, несмотря на знамения грядущей осени. В такой день и самый завзятый домосед, повинуясь чарам этой летней магии, выбирается наружу, чтобы просто побродить по окрестностям, вдыхая запах листвы и недавнего дождя. Но на пути им попалась только компания подростков с унылыми лицами, да пронесся мимо, распространяя запах дизеля, огромный грузовик с прицепом.
Они беспрепятственно добрались до вокзала, где отыскали нужную платформу и двинулись в ее дальний конец. Старый рекламный щит, некогда отмеченный двумя пулевыми отверстиями, уже сменили на новый — с цветастой рекламой какой-то безродной туристической компании. По старой привычке Гарри оглянулся — не наблюдает ли кто за ними? Маглы ухитряются не замечать происходящее у них на глазах — умение, отточенное за годы действия Статута, — но мало ли…
Платформа пустовала, и Гарри присел на корточки перед утопленным в асфальт маркером из потускневшей от времени бронзы. Вырванный пулей кусок покрытия рядом снова напомнил о том лихорадочном бегстве, когда в затылок им дышали зловещие агенты Аненербе, а впереди ждала полная неизвестность. «Вы все еще медлите?», — жеманно вопрошала надпись на щите, выполненная едва читаемым шрифтом.
Взяв Гермиону за руку, он привычно коснулся металлического круга, почти физически ощутив мгновенную вспышку активности импланта. Транспортная сеть Иллюминатов приняла сигнал подтверждения и швырнула их на полторы сотни миль сквозь горловину свернутого пространства. Совсем недалеко — пожалуй, скоро они смогут трансгрессировать на такую дистанцию безо всяких порталов… если только у них будет на то время. Время, всегда простиравшееся в туманную бездну грядущего, теперь завершалось тупиком в конце дороги, за которым — ничто.
Гарри вышел из-под разросшейся кроны и прищурился от бьющего в глаза солнца, которое уж заметно клонилось к закату. Он уже привычно свернул к воротам, как его внимание привлекла человеческая фигура, в молчании стоявшая в окружении надгробий. В этом не было ничего удивительного: старое еврейское кладбище в Праге часто посещают туристы, причем большинство из них ходит именно туда, к могиле Махараля. Но человек просто стоял, не пытаясь сфотографировать себя на фоне надгробия и не озираясь с любопытством по сторонам. Не турист. Гарри отгородился ладонью от слепящих лучей и шагнул ближе.
— Эрше? — неуверенно окликнул он человека.
Пожилой раввин спокойно обернулся, словно отлично знал об их присутствии.
— Рад вас видеть, мои дорогие, — улыбнулся он. — Вы вовремя: я только что из синагоги. Зайдете ко мне? Ужин, боюсь, вчерашний, но лучше, чем в прошлый раз.
— Эрше, мы не просто в гости, — покачала головой Гермиона. — Вы должны эвакуироваться, и чем скорее, тем лучше.
— Чего ради, пани Грейнджер? — пожал тот плечами, подходя ближе. — Мне нравится в Праге.
— Вы же знаете, что нам всем угрожает!
— Всегда что-то угрожает, — беспечно отозвался тот, словно эхом повторив слова из рукописи Игнотуса, сказанные по тому же самому поводу. — Нет, ребята, я не ищу смерти. Я просто не верю в гибель мира.
— И поэтому вы пришли на могилу Махараля напоследок? — мрачно спросил Гарри.
— Помилуйте, Гарри, это мой дед! Я здесь часто бываю. Туристы такой беспорядок устраивают каждый раз: если бы я не убирал за ними, тут бы уже помойка была.
— Эрше, я искренне надеюсь, что мир устоит, — вернулась к теме Гермиона. — Но случается всякое. Если мы не успеем обнаружить источник угрозы, если мы не изолируем ее…
— Вы успеете, — обезоруживающе улыбнулся Эрше. — Я видел, на что вы способны.
— Но в этот раз…
— Просто постарайтесь сделать все возможное, ребята. А мне, думается, негоже бросать людей, для защиты которых я был когда-то создан. Да еще и в шаббат!
Он все еще улыбался — одними губами, и Гарри не мог понять, какое чувство смотрело на него из глубоко посаженных глаз старого друга. Непреклонность? Готовность до конца следовать своему долгу? Эрше вздохнул и спросил:
— Уверены, что не зайдете в гости? Идти, правда, придется пешком. Шаббат, сами понимаете, — виновато добавил он. — Никакого транспорта. Даже магического.
— И никакого света дома, — буркнул Гарри, не удержавшись. — Даже Люмоса.
— Еще чего! — возмутился Эрше. — Всевышний запретил нам зажигать свет в день субботний, так что я зажигаю его днем раньше. Счета за электричество, конечно, совершенно грабительские, но…
Рядом с ними полыхнуло голубым светом, и прямо в воздухе сияние сгустилось, приняв очертания крупной лисицы. Эрше настороженно отступил назад, но Гермиона успокаивающе подняла руку:
— Это просто патронус, Эрше. Лисица… Просвещенный Квиррелл, это вы?
— Катастрофа, — раздался замогильный голос патронуса. — Произошла катастрофа. Многие пострадали.
— Что…
— Вы не можете вернуться. Эвакуация не состоится. Порталы в Сумрак уничтожены.
— Как это случилось?!
— Слушайте! Вы там не одни. Будьте крайне осторо…
Голос прервался, и патронус с тихим хлопком растаял в воздухе.