Глава 2. Взаперти (1/2)
— Снова все меняется, — сказала Гермиона. — Столько лет впереди, и, похоже, среди них ни одного спокойного.
Она сидела рядом на камне, положив голову на плечо Гарри и обхватив его руку, словно боялась, что он исчезнет. С вершины холма открывался величественный вид на пара-Ингольштадт, который медленно и неотвратимо рос во всех направлениях. Тысячи големов Айзентурма слаженно работали, возводя новые и новые жилые комплексы для будущих беженцев с обреченной Земли — всех тех, кто сейчас наслаждался последним месяцем лета и не мог даже помыслить о грядущем кошмаре.
— Мы в центре всего, — вздохнул Гарри. — Наверное, тут не может быть спокойно… Только теперь понимаю, какую усталость все они чувствуют. Особенно те, кто прожил достаточно долго. Даже Игнотус в конце концов не выдержал. Для нас все только началось, а мне уже хочется уйти вслед за ним в Шамбалу.
Она не ответила — только сильней стиснула его предплечье до странности холодными пальцами. Гарри опустил взгляд на каменистую почву под ногами. Когда-то, всего лишь год назад, на ней еще можно было разглядеть пятна крови. Здесь, на этом холме, они приняли последний безнадежный бой с многотысячной глиняной армией. Здесь у его ног лежала истекавшая кровью Гермиона, и неотвратимо наступали со всех сторон лишенные сострадания рукотворные воины. Сюда по его отчаянному зову явилось им последнее земное божество с мечом огненным — чтобы вскоре навсегда покинуть их.
— Почему она не сказала нам? — словно в ответ на его мысли пробормотала Гермиона. — Она же знала, что нас ждет в будущем.
— Ты ведь понимаешь, будущее нельзя знать точно. Только инварианты.
— Она же богиня! — с досадой отозвалась Гермиона, и Гарри услышал в ее голосе то же недоумение братьев Певереллов из рукописи, неискоренимую убежденность во всемогуществе пришедшей на Землю пятнадцать тысячелетий назад. — За столько времени… Она обязана была что-то придумать. Или уж хотя бы подготовиться к самому худшему, чтобы не делать все впопыхах, как сейчас.
— Может быть, она и впрямь предусмотрела это. Может быть, все идет по плану.
Гермиона только фыркнула и поднялась на ноги, отряхнув мантию.
— Такие рассуждения ни к чему нас не приведут, — сказала она. — Даже если у нее был тайный план, вряд ли этот план предполагал, что мы будем сидеть сложа руки. А мы тут заперты, и ничего не можем сделать — нам попросту не позволяют.
— Ты все еще можешь искать подсказки в «Гамлете»…
— Без какой-либо возможности проверить их на месте? Нет, Гарри, нас просто вежливо отстранили от расследования. Не понимаю, как ты не замечаешь очевидного. Иллюминаты ставят на эту Кларк только потому, что она когда-то там работала с Тьюрингом. А мы…
— Гермиона… — мягко ответил Гарри, поднявшись с камня. — Не надо. Уверен, у нас еще будет возможность что-то сделать.
Он привлек ее к себе, ощутив, как в его объятиях тает напряжение, сковавшее ее тело. Наконец она вздохнула и, обняв его в ответ, проговорила:
— Бездействие — хуже всего. Не покой — покой я ценю не меньше тебя. А бездействие… Когда мир катится в преисподнюю, а ты можешь только смотреть… Гарри, это невыносимо. Я, пожалуй, вернусь. Посидишь со мной в библиотеке?
— Конечно, — просто ответил он, и они зашагали вниз по склону наперерез странной процессии, направлявшейся в сторону центральной башни Айзентурма.
За прошедшие дни Гарри уже привык к непрерывной работе транспортного портала, откуда шли нескончаемым потоком материалы, оборудование и припасы для беженцев. Располагался он почти в центре пара-Ингольштадта — там, где он когда-то работал в паре с Сараном. Но в редких случаях использовались дополнительные терминалы в окрестностях — как и на этот раз.
Процессия состояла из двух человек выраженной восточной наружности, которые сопровождали парящий под действием чар громадный металлический ящик. О содержимом контейнера, возможно, сообщала надпись, сделанная в углу иероглифами, но увы. Даже искренняя симпатия к Цао Шу и восточной культуре в целом так и не смогли избавить Гарри от ужаса перед перспективой изучения китайского языка.
Один из сопровождавших — пожилой и невероятно худой китаец с редкой седой бородой, который, должно быть, был главным, — смерил их строгим взглядом и, демонстративно отвернувшись, продолжил путь. Шедший перед ним молодой парень в темно-красной мантии, сжимавший в ладони причудливую резную палочку, — напротив, заулыбался и приветственно махнул им свободной рукой. Как видно, из-за этого он отчасти утратил контроль над чарами, и металлический гроб резко накренился.
— Дансинь! — резко выкрикнул старик.
Оплошавший молодой маг спохватился и поднял палочку, восстановив положение ящика.
— Доброе утро, — обратилась к ним Гермиона, зашагав рядом. — Могу я узнать…
— Привет! — радостно перебил ее парень, не обращая внимания на раздраженный взгляд пожилого коллеги. — Мне очень рад. Мой имя Чжун Ли. Вы есть учиться в Айзентурм?
— Верно. Я Гермиона Грейнджер.
Гарри присмотрелся к их собеседнику: что-то в облике и выражении лица восточного гостя вызывало у него смутные ассоциации с Фредом и Джорджем Уизли. Та же бесшабашность, то же категорическое нежелание быть серьезным даже перед лицом смертельной угрозы, та же бьющая через край энергия во взгляде. При всем этом чутье подсказывало Гарри, что перед ним — не просто какой-то непутевый маг-недоучка. Мягкая, пружинящая походка опытного бойца, пара едва заметных шрамов на подбородке, плотно сжатые зубы за сложенными в полуулыбке губами… Чжун Ли определенно мог постоять за себя и наверняка уже побывал в переделках, несмотря на то, что на вид ему было не больше двадцати пяти.
— Гарри Поттер, — машинально представился Гарри и спросил: — вы доставляете какое-то оборудование? Я не знал, что у нас есть отделение в Китае.
— У вас нет отделения в Китае, — не дав раскрыть рта Ли, резко ответил старик на прекрасном английском языке. — Но есть договоренности с руководством школы Юнь-Бао и нашим Министерством. В Китае очень много жителей, мистер Поттер, поэтому мы заинтересованы в успешной эвакуации. — Он слегка склонил голову и наконец-то представился. — Я шэньши Сюэ Вэйдун.
— Но… Что именно вы привезли?
— Это есть терминал… — жизнерадостно начал Чжун Ли, но, бросив взгляд на каменное лицо Сюэ, запнулся и виновато пожал плечами.
— Сожалею, молодые люди, — ровно ответил вместо него старик. — Если вас не поставили в известность, я тоже предпочту молчать. Однако если информация об угрозе исходит от самой Гуаньинь, для меня будет честью оказать Айзентурму любую посильную помощь, несмотря на все наши прежние… разногласия.
Гарри не имел представления, о каких прежних разногласиях идет речь, но он уже привык к атмосфере скрытности, окружавшей орден. Да и могло ли быть иначе, если речь шла о тайной организации? Но имя Гуаньинь… Одно из многих имен Великой Матери, той, кого сам он привык называть Цао Шу.
— Вы так почитаете ее? — спросил он и ощутил укол стыда, встретив насмешливый взгляд Сюэ.
— Все лучшее, что есть в нашей культуре, дала нам Гуаньинь, мистер Поттер. И школа Юнь-Бао — тоже ее творение. Как вы думаете, почитаем ли мы ее?
Они ступили на железный настил моста Донауштег, и Гермиона взяла Гарри за руку, сделав безмолвный знак сбавить ход.
— Что такое? — негромко спросил он, проводив новоприбывших долгим взглядом.
— Подозрительные они, — прошептала Гермиона. — Тебе не кажется?
— Просто… странные. Но нам и Цао Шу казалась странной.
— Я не говорю, что они нам чем-то угрожают, хотя и такое возможно. Просто мне кажется, что здесь что-то нечисто. Этот старик, Сюэ Вэйдун, — явно себе на уме.
— Да уж, добрым нравом он не отличается, — усмехнулся Гарри. — Даже напомнил мне нашего Снейпа.
Едва произнеся имя неприятного профессора, Гарри вдруг ощутил острый укол ностальгии, которая, казалось бы, оставила его за два года, проведенные за пределами Хогвартса. Как ни напоминай себе, что теперь у него новый дом и новые друзья, но память о прошлом по-прежнему не дает покоя. Рон, его первый настоящий друг, с которым они навсегда расстались, питая взаимную обиду, — как ему-то сейчас живется? Да нет, у Рона наверняка все в порядке. Прежний Гарри все еще в Хогвартсе и знать не знает ни о каком Айзентурме, а угрожает ему всего-навсего темный маг с манией величия. Простая, привычная угроза, с которой можно справиться одной лишь грубой силой.
Вот только очень скоро все изменится. В Хогвартсе узнают, что их ждет, и тогда все проблемы с Волдемортом отойдут на второй план. Когда британских магов эвакуируют, у Гарри будет возможность увидеться со всеми, кого ему пришлось вычеркнуть из жизни. Даже с самим собой — тем, кем он был когда-то. Почему-то сама мысль об этом пугала, словно речь шла о встрече с дементором в его обличье. Но он привыкнет. И Гермиона… Она не может не понимать, что для нее означает глобальная эвакуация.
— Когда наших переправят в Сумрак… Ты сможешь увидеть своих родителей, — сказал он безо всякой связи с предыдущим разговором. — Нам уже не нужно будет скрывать свое существование.
Она ответила болезненной улыбкой и кивнула:
— Хоть что-то хорошее.
Железный настил грохотал под ногами, пока они неспешно приближались ко входу в Айзентурм. Мимо прошли Курт и Эрика, которые прибыли только этим утром, вслед за прочими студентами. Оба — мрачные и подавленные, Эрика — с красными от слез глазами. Обнявший ее за плечи Курт сдержанно кивнул Гарри и опустил взгляд. Так вот каким будет отныне их новый мир? Наполненный унынием, горем и ужасом? Он обернулся к Гермионе, опасаясь увидеть в ее взгляде ту же безнадегу, но с удивлением обнаружил, что она с задумчивой улыбкой смотрит себе под ноги.
— Что это тебя развеселило? — полюбопытствовал он.
— Да просто… Идем сейчас изучать работы Шекспира, и мне вдруг вспомнилась, что именно ему я обязана своим именем. Согласись, маглы редко называют так своих детей.
— Давно хотел спросить, почему тебя так назвали, — кивнул Гарри.
— Это все мама. Она обожала Шекспира со студенческих времен, так что у нас дома хранилось полное собрание его произведений. Знаешь, какая пьеса была ее любимой?
— «Гамлет»? — попытался угадать Гарри.
— Нет, — покачала головой Гермиона. — «Зимняя сказка». Мама настояла, чтобы меня назвали в честь одной из главных героинь пьесы. Гермионой звали королеву Сицилии.
Она вдруг нахмурилась и озадаченно посмотрела на Гарри.
— Там есть сцена, когда под действием чар оживает статуя королевы. Совсем как…
Она умолкла, но Гарри не нуждался в продолжении, чтобы понимать, о чем она думает. Безжизненные големы в Храме Творения, обретающие жизнь и личность под действием чар Дамблдора: не нужно быть гением, чтобы заметить жутковатые параллели с пьесой Шекспира, — словно бы, дав имя своей дочери, супруги Грейнджер предопределили ее судьбу.
Когда они вошли во двор, гостей из Китая уже не было видно, зато у самого входа стоял глава ордена Адам Вейсгаупт в компании Квиринуса Квиррелла, и, судя по выражению лиц, их разговор был не слишком мирным.
— Я уже сказал: вы ставите под угрозу существование человечества, просвещенный Квиррелл, — отчеканил Вейсгаупт, и от холода в его голосе Гарри захотелось укутаться во что-нибудь шерстяное. — Я всегда шел вам навстречу, доверяя вашей интуиции и мудрости. Но в наших условиях это чистейшее безумие. Простите, но мое решение окончательно.
Он развернулся, кивнул подошедшим Гарри и Гермионе, и скрылся за входной дверью.
— Как было хорошо, пока он не мог ходить, — проворчал Квиррелл ему вслед. — Сидел себе смирно среди этих трубок…
— А в чем дело, просвещенный Квиррелл? — спросил Гарри, поднявшись по каменным ступеням.
— А вы как думаете? Раз доказана способность реплицирующейся глины Эдема к мутациям, значит, она непременно сбежит из-под надзора и превратит Сумрак во вторую Атлантиду. Старый параноик, будь он неладен. Прошлым летом у меня не было и половины нынешних возможностей, но тогда его удалось убедить.
— Его можно понять, — пожал плечами Гарри. — Прошлым летом катастрофа могла уничтожить Сумрак, но Землю это не затронуло бы. А сейчас Сумрак — все, что у нас остается. Во всяком случае, он так думает.
— И ты, Брут, — поморщился Квиррелл. — Похоже, принимать меня за идиота — любимое занятие всех окружающих. Идите лучше ломать свой шекспировский код, пока есть возможность. Через день-другой мы будем готовы к эвакуации Хогвартса, и спокойной жизни вам больше не видать.
— Ничего, попросим Эрше развлекать их рассказами о наших приключениях, — улыбнулась Гермиона. — Когда он будет, кстати?
— Ах да, — замялся Квиррелл, чего уж от него-то Гарри совершенно не ожидал. — Совсем забыл в этой суматохе. Мы вчера связались с Эрше Ширманом, но он наотрез оказался от эвакуации.
— Что?! — поперхнулся Гарри. — Что значит отказался? Он же погибнет там!