Глава 1. На запад от Полярной (1/2)
Адам Вейсгаупт с видимым удовольствием, едва ли не со сладострастием, прошествовал к своему креслу и неторопливо разместился в нем, торжествующе оглядев присутствующих членов ареопага. Гарри с трудом удержался от улыбки. Он прекрасно понимал, что чувствует глава ордена. Получить настоящее тело после нескольких десятков лет неподвижности — как после этого не наслаждаться каждым шагом, каждым усилием мышц, каждым кусочком пищи? И все же в поведении Вейсгаупта было что-то комическое, отчего, при всем уважении к старейшему из иллюминатов, сложно было воспринимать его всерьез.
— Просвещенные, — обратился к собравшимся Вейсгаупт, — вы знаете, ради чего я собрал вас. Месяц назад мы организовали экспедицию в Непал под руководством Эдди Рассела. Экспедиция увенчалась успехом, но добытые сведения… пугают. Буду краток, тем более что большинство из вас уже знают все обстоятельства.
Улыбаться Гарри расхотелось. Он слушал, как Вейсгаупт пересказывает то, что они узнали об угрозе разрушения Банд-Дарваджа, — кратко, спокойно, по делу, и весь этот мелкий гедонизм главы ордена, его страсть постоянно ходить и ко всему прикасаться вдруг приобрели совсем иной смысл. У них мало времени. Наслаждайся каждым оставшимся мгновением, которое может оказаться последним. Сидевшая рядом Гермиона перехватила его помрачневший взгляд и вопросительно подняла бровь. Гарри тяжело вздохнул и вновь переключился на доклад Вейсгаупта.
— …Теперь перейдем к количественным оценкам. Просвещенный Вернер, готов ли прогноз развития событий?
Макс Вернер, обычно добродушный и слегка рассеянный, в этот раз казался предельно собранным, и в его взгляде из-под массивных прямоугольных очков не было и намека на беспечность.
— Мы не знаем, какой алгоритм был использован магами Атлантиды, — ответил он без лишних вступлений. — Без этого крайне сложно оценить скорость цепной трансфигурации. Однако мы располагаем показаниями присутствующего здесь студента Гарри Поттера. Как вы помните, два года назад он наблюдал процесс разрушения Атлантиды в одном из своих… видений. Если это реальное изображение, а не наглядная схема, тогда у нас есть возможность оценить скорость уничтожения поверхности Земли.
— И каковы ваши оценки?
— Есть два сценария. Первый — оптимистический. Банд-Дарваджа постепенно разрушается, и червоточина, ведущая в пространство Атлантиды, пропускает на Землю некоторое количество автореплицирующейся глины Эдема… Предлагаю для удобства называть ее исходным термином — Рактавиджа. В этом случае цепная трансфигурация разрушит поверхность Земли примерно за сорок пять суток.
— Только поверхность?
— Высокая температура и давление сильно замедлят трансфигурацию уже на уровне мантии, хотя даже этого хватит, чтобы вызвать глобальные тектонические события. Однако в этом варианте у нас все же есть возможность принять меры и спасти некоторое число людей.
Банд-Дарваджа! Артефакт, стилизованное изображение которого веками считали символом «Даров Смерти». Последние врата, ведущие в пространство погибшей Атлантиды. Пуповина, протянутая от Земли к мертворожденному младенцу, который тысячелетия назад стал жутким памятником человеческому безрассудству и на излете оборвал зарождающийся Золотой век цивилизации. Гарри вдруг ощутил озноб, хотя был уверен, что температура в помещении не снизилась ни на градус.
— Каков пессимистический сценарий? — бесстрастно спросил Вейсгаупт.
— Здесь все гораздо хуже. Если разрушение Банд-Дарваджа будет не постепенным, а единомоментным процессом, то Атлантида — вернее, то, что от нее осталось, — вернется на прежнее место. Даже ее исчезновение некогда вызвало глобальную катастрофу. Возвращение же по своим последствиям будет подобно падению в океан крупного астероида. В этом случае задолго до цепной трансфигурации биосфере Земли и человечеству будет нанесен страшный урон, причем в первые же минуты погибнет большинство наших сотрудников за пределами Сумрака.
Гарри опустил голову. Даже без прогнозов просвещенного Вернера не было сомнений в том, что готовит для них ближайшее будущее. Цао Шу со всеми ее возможностями, Игнотус Певерелл со своими потомками, а возможно, что и многие другие все это время пытались что-то сделать. Сотни лет продолжалась незримая война за выживание человечества, и только сейчас до них докатились ее отголоски. Только сейчас, когда они в паре шагов от поражения. Чувствует ли Гермиона то же, что и он? Гарри вновь украдкой посмотрел на подругу.
Спокойное и сосредоточенное лицо без малейших признаков паники или отчаяния: ему бы такое умение держать себя в руках в преддверии кошмара! Гермиону не упрекнуть в бесчувственности, что бы там ни говорила Сивилла Трелони, он не раз был свидетелем обратного. Однако в разгар кризиса она каким-то поразительным образом обращала любую угрозу в абстрактную загадку, в головоломку, требующую решения, где сама ее жизнь — не больше, чем игровая условность.
— Допустим, мы не сможем предотвратить катастрофу, — снова донесся до него голос Вейсгаупта. — С учетом сложности задачи это весьма вероятно: даже если мы отыщем Банд-Дарваджа, нет никаких гарантий, что мы найдем способ остановить разрушение артефакта. Что в таком случае мы сможем сделать?
— Эвакуация, — пожал плечами Квиррелл, занимавший место слева от Гарри. — Других вариантов нет.
— Вы имеете в виду эвакуацию населения Земли?
— Небольшой части населения. Всех мы спасти не сможем, даже если у нас будет на то время. Я предлагаю в кратчайшие сроки организовать переброску людей в Сумрак. Големы подготовят для них временное жилье и обеспечат базовую защиту от местной… фауны. Как только мы получим сигнал о начале катастрофы, все порталы будут запечатаны, а генератор Сумрака — дезактивирован. Навсегда.
— Это… очень масштабная операция, просвещенный Квиррелл. Даже на ее подготовку уйдет немало времени, не говоря уже о проблемах с самой эвакуацией. Вы же понимаете, что мы столкнемся с жестким противодействием? Маглы вообще не представляют, в каком мире живут, и сама природа угрозы для них — нонсенс. Они до последнего будут отрицать ее реальность. Но и среди магов наши инициативы вызовут вопросы, с их-то традиционным укладом. Увы, но большинство людей приходится долго убеждать в том, что для нас очевидно.
— Тогда не будем терять время. По моим оценкам к началу сентября наши сотрудники смогут начать эвакуацию через порталы в континентальной Европе, Азии и Северной Африке. С Британскими островами сложнее: очистка Сумрака от опасной фауны в том регионе займет не меньше двух месяцев. Про Австралию и обе Америки, к сожалению, придется забыть: эта территория совершенно непригодна для жизни. Однако при поддержке американского Министерства магии можно было бы организовать переброску американцев в Старый Свет с последующей эвакуацией. И, конечно, нам следует заранее уведомить глав государств: лучше всего — на предстоящей встрече в Париже.
Как они спокойны! Гарри недоверчиво переводил взгляд с одного просвещенного на другого: неужели они не понимают, о чем идет речь? Нечто угрожающее существованию целого мира, клинок, прижатый к горлу человечества, бетонная стена поперек скоростной трассы — а они, кажется, вообще не испытывают по этому поводу никаких чувств. Можно ожидать этого от Квиррелла — всегда рационального до безжалостности боевого мага, но остальные…
Их лица казались бледными, почти призрачными в слабом солнечном свете из-за широкого окна: Гарри до сих пор не мог приспособиться к Сумраку после пылающих горных склонов Непала. Августа Кох, чье изборожденное глубокими морщинами лицо напоминало теперь растресканную кору древнего дуба. Зельда Штейн, из облика которой ушло все обычное кокетство, смотрящая перед собой напряженным, остановившимся взором. Генрих Крюгер, седой артефактор с отрешенным лицом, который молча ссутулился над устройством неизвестного назначения на столе перед ним. Гарри вдруг поймал себя на мысли, что со стороны сам он наверняка производит такое же впечатление, и беспокойно заерзал.
Вейсгаупт, который все это время хмуро тарабанил пальцами по подлокотникам кресла, обдумывая слова Квиррелла, поджал губы и покачал головой.
— Сложно, — сказал он наконец. — Ваш план разумен, просвещенный Квиррелл, и я его утверждаю. Но скорей всего, с самого начала все пойдет не так. Первым делом нужно эвакуировать студентов Айзентурма, они — наше будущее. Затем…
— Простите меня, просвещенный Вейсгаупт, — подняла руку Гермиона, — но как насчет поисков?
Вейсгаупт осекся и поднял взгляд. Вслед за ним обернулись все члены ареопага. «С таким видом, как будто Гермиона взгромоздилась на стол грязными сапогами», — подумал Гарри, оценив выражение их лиц. А ведь она права. Какой бы страшной ни была угроза, нельзя оставлять надежды предотвратить катастрофу.
— Мисс Грейнджер, — с бесконечным терпением в голосе проговорил глава Ордена, — мы все, конечно, далеки от того, чтобы недооценивать вашу роль в Братстве, но поймите…
Он замялся, и Гермиона не замедлила воспользоваться паузой.
— Просвещенный Вейсгаупт, — спокойно отозвалась она, будто и не замечая обращенных к ней взглядов, — я понимаю, что вы имеете в виду. Шансы на успех малы, и вы не желаете распылять силы Айзентурма на то, что вам кажется заведомо безнадежным. Но вы могли бы привлечь людей со стороны — тех, которые все равно не помогут эвакуировать население. Можно было бы подключить к решению вопроса Гипертьюринг. Мы с Гарри тоже вполне способны…
— Ресурсы Гипертьюринга нам еще понадобятся, но это, в принципе, возможно. И, конечно, никто не возбраняет вам решать эту загадку, не покидая пределов Сумрака.
— Нам наверняка понадобится его покинуть.
— Сожалею, но вынужден отказать. Это сопряжено со смертельной угрозой, и не только для вас. Если ваше расследование раньше времени привлечет внимание к нашей деятельности, проблем у нас будет куда больше. Вы помните, что Аненербе все еще существует? Да и не только: у нас хватает недоброжелателей.
— Но, возможно, другие сотрудники за пределами Сумрака могли бы помочь?
— Это так, — неожиданно вмешался Квиррелл. — У нас есть Кларк. Она уже немолода, но мало кто справится с задачей лучше нее.
— Кларк? — недоуменно повернулась к нему Гермиона.
— Джоан Кларк. Она один из лучших криптографов в мире. Вы наверняка слышали о ней, она работала еще в группе Алана Тьюринга при взломе кодов «Энигмы». Живет сейчас в Оксфорде, так что мы с ней сегодня же свяжемся.
— Я… не знала, что она тоже из иллюминатов.
— Неудивительно, — слабо улыбнулся Вейсгаупт. — Членство в Ордене не афишируется. В любом случае я готов поддержать эту инициативу.
***</p>
«Лаборатория метрической магии и артефакторики», — было написано на табличке. Постучав, Гермиона вошла внутрь, и Гарри последовал за ней, с любопытством оглядевшись в незнакомом помещении. Новая обитель профессора Квиррелла была закончена только пару месяцев назад, но работа здесь, судя по всему, уже шла полным ходом. В центре лаборатории возвышался широкий прозрачный цилиндр, оболочка которого испускала слабое фиолетовое сияние.
Его содержимое — вязкая темно-красная масса, столь хорошо знакомая Гарри, — пребывало в непрерывном движении, отчего казалось чем-то живым. Гарри, не в силах оторвать взгляд от колыхающейся поверхности, подошел ближе, немедленно ощутив, как от разлитой в пространстве энергии волосы встают дыбом. Глина Эдема. Программируемая магическая материя, исполняющая какой-то внедренный в нее алгоритм, о сущности которого оставалось только догадываться. По темной поверхности пробежала волна. Вязкая масса вспучилась, раздулась пузырем, который продолжал расти, словно игнорируя все законы сохранения. В центре его вдруг возникла стяжка, и пузырь с тихим бульканьем разделился на два других, не прекращая роста.
— Захватывающее зрелище, верно? — услышал Гарри голос Квиррелла и, вздрогнув, обернулся.
Просвещенный разместился на кресле в плохо освещенном углу, отчего заметить его было и впрямь непросто. Стол перед ним занимали портативный терминал Гипертьюринга и целая гора бумаг, среди которых Гарри разглядел копию рукописи Игнотуса — той самой.
— А что здесь происходит? — спросил он, указав руками на цилиндр.
— Полагаю, примерно то, что происходило в Атлантиде в момент ее гибели. Я хочу знать, с чем нам придется иметь дело. Поэтому я запрограммировал глину Эдема на авторепликацию, как тогда, во время битвы за Айзентурм. Только на сей раз я устроил ей жесткое голодание: глина уже не может пожирать ничего, кроме самой себя, чем она сейчас и занимается. Каждая ее частица стремится трансфигурировать соседей, обратив их в свои копии.
Гарри невольно отступил назад: в его памяти еще свежо было кошмарное зрелище того, как обращался в прах прекрасный город, поглощаемый безжалостной волной реплицирующейся глины. Увидев, как изменилось его лицо, Квиррелл усмехнулся, выбрался из-за стола, подошел к реактору и проговорил:
— Бояться не нужно. Стенки реактора легированы ионами осмия и защищены антитрансфигурационным полем. Оно тратит прорву энергии каждую секунду, но в таких масштабах угрозы нет. Кроме того, программа, которую я вложил в глину Эдема, содержит дополнительное условие: прекратить репликацию при соприкосновении с атомами осмия, так что даже в худшем случае нам грозит лишь разрушение части лаборатории.
— Но зачем все это? — спросила Гермиона.
— Как я уже сказал, мы должны знать, что собой представляет угроза. Огромный остров, который может выскочить из червоточины, как черт из табакерки, — уже достаточно плохо, нас ждут десятки и сотни миллионов смертей при самом лучшем раскладе. Но это не убьет биосферу, и человечество выживет. А вот то, что этот остров принесет с собой…
— Рактавиджа, — прошептал Гарри имя, которое впервые прочел в рукописи Игнотуса.
Квиррелл мрачно кивнул.
— Я по-прежнему ищу способ остановить репликацию внешним воздействием. Мы неспособны накрыть антитрансфигурационным полем целый остров, но на какое-то время сможем изолировать сам артефакт, пока он не разрушился окончательно. Вот почему я поддержал вашу идею, мисс Грейнджер. Благодаря этому мы могли бы выиграть несколько лет для эвакуации населения. Это позволит спасти много миллионов жизней.
Гарри вдруг осенило.
— Профессор! — воскликнул он. — А может, просто вышвырнуть Банд-Дарваджа в космос? У нас же есть свои люди в НАСА. Или забросить его в Сумрак и запечатать этот мир навсегда. Для нас он будет потерян, зато мы спасем всю Землю!
Квиррелл криво улыбнулся и покачал головой.