Глава 1. На запад от Полярной (2/2)
— Гарри, угроза исходит не от самого артефакта. Банд-Дарваджа — всего лишь засов, устройство, которое поддерживает червоточину в закрытом состоянии. Не знаю, получится ли вообще переместить его в Сумрак или подальше от Земли, но если получится, то тем самым мы, вероятно, просто распахнем врата настежь раньше срока.
Вздохнув, Гарри обернулся к Гермионе. Может быть, ей придет в голову свежая идея? Она же настоящий гений по части головоломок, в чем он не раз убеждался. Вот только хватит ли здесь одной гениальности? Даже Цао Шу и ее сестры за тысячи лет оказались бессильны совладать с этой напастью.
Гермиона, наклонившись совсем близко к мерцающей стенке реактора, напряженно вглядывалась в бурлящую массу на той стороне. Словно увидев ее, глина собралась напротив ее лица в раздутый дрожащий ком, моментально пустивший змеяющиеся ложноножки во всех направлениях.
— Просвещенный Квиррелл, — вдруг заговорила Гермиона, — а оно мутирует? Миллиарды репликаций в секунду: не может быть, чтобы все они прошли идеально. Если очередная мутация сделает ее невосприимчивой к осмию…
— Не знаю, — покачал головой Квиррелл после долгой паузы. — Мне не удалось обнаружить признаков мутаций, так что серьезной угрозы нет. И все же…
Дверь распахнулась. Обернувшись, Гарри сощурил глаза от света, бьющего из коридора, и не сразу разглядел, кому принадлежит силуэт в дверном проеме.
— Привет, Квиринус, — послышался веселый голос. — О, ребята, и вы здесь. Как вам Непал?
— Марси, — улыбнулась Гермиона, оторвавшись от созерцания содержимого реактора. — Тебе нужно было поехать с нами.
— В следующий раз так и сделаю. Если только…
Марселин помрачнела и повернулась к брату.
— Мы всегда знали, что живем в опасном мире, — с еле заметным вздохом отозвался тот. — Увы, но до самой катастрофы нам всем придется работать как проклятым. А после — возможно, еще больше.
— Квиринус, вы сможете ее предотвратить, — помедлив, ответила Марселин. — Эти ребята играючи отыскали город Матерей, пока им в затылок дышала целая нацистская организация, а ты своротил горы, чтобы спасти меня. Практически с того света вытащил. К тому же вы в союзе с сильнейшими магами и самыми выдающимися умами планеты. Вы справитесь.
Квиррелл мрачно усмехнулся и постучал пальцами по распечатке рукописи.
— Певереллы могли по-настоящему возвращать людей с того света. Однако двое из них погибли, а третьему за семь столетий не удалось отыскать Банд-Дарваджа, даже при содействии Цао Шу с ее монахами. Не надо недооценивать сложности и масштабов задачи, которая перед нами стоит. То, что мы делаем сейчас — по сути, акт отчаяния.
— Но ведь Гермионе удалось найти след, разве не так?
— Мисс Грейнджер думает, что это след. С тем же успехом это может быть и просто фантазией. К сожалению, на данный момент это все, что у нас есть.
Устав слушать их перепалку, Гарри двинулся вдоль расставленной вдоль стены аппаратуры. Одно из устройств он узнал — массивный репликатор, построенный на основе технологий, добытых в пещере Матерей. Самовоспроизведение глины Эдема — быстрый, но смертельно опасный метод ее производства, и после того кризиса прошлым летом к нему уже не прибегали… до сих пор. Проще и безопасней производить ее при помощи таких устройств, пусть это занимает куда больше времени.
Гарри коснулся пальцами металлической панели, и сосредоточился, пытаясь дотянуться разумом до этого немыслимого сплетения магии и технологии, скрытого прочным кожухом. Ему без труда удалось вызвать перед внутренним взором сияющую структуру, хотя он по-прежнему очень смутно представлял себе принцип действия устройства, дела рук просвещенного Крюгера. Когда-то Гарри был удивлен, узнав, что далеко не все изучающие артефакторику имеют такие способности: большинство не ощущает структуру артефакта непосредственно. Должно быть, сыграла свою роль его родословная. Что-то было в генах, доставшихся ему от Игнотуса Певерелла, одного из величайших артефакторов на Земле.
— …Мы, конечно, все проверим, — донесся до него голос Квиррелла. — Я обещал поддержать вас и я это сделаю. Но ваша гипотеза о зашифрованном сообщении в шекспировском «Гамлете» — почти наверняка ложный след. Я вообще не понимаю, какое отношение какой-то там драматург мог иметь ко всей этой истории… Нет, не напоминайте мне про Гете. Гете был иллюминатом. Но в елизаветинские времена нашего братства даже не существовало.
— Просвещенный Квиррелл, позвольте, я изложу все факты по порядку, — стояла на своем Гермиона.
— Сделайте милость.
Гермиона глубоко вдохнула и заговорила: в ее голосе звучали спокойная уверенность и страсть в одно и то же время, каким бы парадоксальным это ни могло показаться тому, кто не знал Гермиону.
— Итак, осенью 1600 года наш старый знакомый, астроном Тихо Браге, планирует поездку в Лондон вместе с Игнотусом, которого он знает под именем Николаса Фламеля. Они собираются посетить театр «Глобус», когда там состоится премьера «Гамлета» — некто сообщил Тихо Браге, что именно там они узнают интересующие их сведения о Банд-Дарваджа. В этот момент от чумы умирает Йозеф, внук Махараля, и Тихо Браге вынужден остаться, чтобы помочь своему другу перенести сознание мальчика в тело голема. Игнотус отправляется в Лондон один, полагая, что в театре «Глобус» его кто-то встретит. Этого не происходит, и, потратив несколько месяцев на дополнительные поиски, Игнотус возвращается назад. Увы, слишком поздно: Тихо Браге уже мертв, вероятно, отравлен. И все это, профессор, мы знаем из первых рук. Это не просто домыслы.
— И ничто в этих сведениях даже не намекает на зашифрованное сообщение в тексте «Гамлета». Скорей всего, кто-то и впрямь планировал встретить Тихо Браге в «Глобусе», но не пожелал встречаться с Игнотусом. Хотите знать мое мнение? Я думаю, визит Игнотуса в «Глобус» действительно может быть следом, и расследование всей этой истории с Шекспиром поможет нам докопаться до истины. Но истина уж точно не в монологах про бедного Йорика.
— Почему вы так уверены?
— Да потому что «Гамлет» — не поэма. Это, черт возьми, пьеса, и не существует рукописи Шекспира с ее текстом: текст был записан постфактум со слов актеров, заучивших роли. Наверняка с искажениями и пропусками. Бесполезно считать буквы и пытаться прочесть каждое третье слово: если бы и был там шифр такого рода, то он канул в Лету четыре века назад.
— Но, возможно, само по себе повествование…
— Гермиона, нет, — мягко возразила Марселин. — Тут я на стороне своего брата. Шекспир — мой любимый поэт, и я кое-что знаю об истории его работ. «Гамлет» не был полностью придуман им, он основывается на «Деяниях данов» — хронике XII века, написанной даже до рождения братьев Певереллов.
Наступило молчание, и Гарри тихо подошел ближе. Гермиона опустила голову, и на мгновение Гарри показалась, что она в отчаянии: ее блестящую гипотезу только что разнесли в пух и прах. Он мягко сжал ее ладонь, чтобы утешить и только тогда заметил, что Гермиона улыбается. Когда она подняла голову, в ее взгляде на отчаяние не было и намека.
— Мне это известно, Марси, — сказала она. — Но в чем вклад Шекспира? Что он добавил к «Деяниям данов», и что не сводится к расположению букв в тексте?
— Сами слова. Его гениальные монологи…
— Вот! Вот именно. Уверяю вас, у меня было время подумать на обратном пути из Непала, и я пришла к выводу…
— Пока что это не более, чем гипотеза, — перебил Квиррелл. — Неплохая гипотеза, но не более того.
Гермиона сунула руку в сумочку, которую в последнее время носила с собой, шепнув: «Акцио!..». В ее ладони Гарри увидел карманное издание «Гамлета», которое она привычно раскрыла на одной из первых страниц.
— Акт первый. Сцена первая, монолог Бернардо. Слушайте внимательно. «Минувшей ночью… Вот та звезда на запад от Полярной когда сияла там, где и теперь сияет, только что пробило час, я и Марцелл…».
Она оторвалась от текста и многозначительно посмотрела на собеседников. Марси ответила недоуменным взглядом. Квиррелл нахурился, но ничего не сказал.
— И что такого в этом отрывке? — спросил Гарри.
— Ничего. В том-то и дело. Бернардо упоминает некую звезду к западу от Полярной, которая светила там же, где и сейчас. В чем тогда смысл? Зачем Шекспир вообще упомянул ее? Его произведения отличаются величайшей выразительностью, зачем ему ничего не значащие слова?
— А если эти слова что-то должны значить, то что?
— Не что, а для кого, — торжествующе улыбнулась Гермиона. — События происходят в Дании. В Эльсиноре, стоящем в пределах прямой видимости от острова Вен и Ураниборга. Тихо Браге, датский астроном, услышав про звезды в первые же минуты пьесы, уж точно обратил бы внимание на эти слова. Игнотус, увы, не обратил, как и все прочие. Между тем это не просто какая-то звезда. Профессор Квиррелл, вы не могли бы вывести на экран карту звездного неба?..
— Я и без карты понимаю, о чем вы говорите, — усмехнулся тот, но просьбу выполнил.
Ребята подошли к терминалу, экран которого Квиррелл развернул к ним. В центре карты сияла Полярная звезда. Гарри скользнул взглядом к западу от нее и сразу узнал очертания созвездия.
— Кассиопея, — пробормотал он. — Ты хочешь сказать…
Гермиона кивнула.
— Осенью 1572 года, — сказала она, — в созвездии Кассиопеи вспыхнула сверхновая. Первая сверхновая за четыреста лет астрономических наблюдений. Тихо Браге наблюдал и подробно описал эту звезду, которая получила его имя. Именно потому Шекспир прямо сослался на нее — чтобы привлечь внимание великого астронома, подать ему знак. «Теперь слушай внимательно», — вот что означали эти слова Бернардо. Понимаете? «Гамлет» — это сообщение. Возможно, не только «Гамлет», но, профессор Квиррелл, согласитесь, что теперь это больше, чем просто гипотеза.
Квиррелл, ничего не ответив, опустился в кресло и задумчиво вгляделся в экран, где все еще сияло изображение звезды, подписанной «SN 1572». Он потер висок, как от головной боли, поправил тюрбан и, не поднимая взгляда, сказал:
— Я немедленно свяжусь с Джоан Кларк и передам вам ее контакты. Мисс Грейнджер, с этого дня у вас полный доступ к архивам Айзентурма. У вас тоже, мистер Поттер: вы отлично работаете вместе. Марси, для тебя тоже есть поручение…
Что-то негромко стукнуло в стенку реактора, и Гарри обернулся. Глина Эдема продолжала бурлить, непрестанно трансфигурируя саму себя, но что-то в ее облике казалось… другим. Гарри, нахмурившись, подошел ближе.
— Что случилось? — спросил Квиррелл.
— Мне кажется… цвет немного изменился, — неуверенно сказал Гарри. — Вроде бы темнее стало.
Квиррелл несколько секунд смотрел на содержимое реактора, потом скомандовал:
— Гипертьюринг, взять образец. Содержимое геномной матрицы на экран. Сравнить с исходной версией.
— Исполнено, — отозвался синтезированный голос.
Едва бросив взгляд на содержимое экрана, Квиррелл выбрался из-за терминала и встал рядом с Гарри, глядя на то, как глина Эдема продолжает свое безостановочное движение за стенками прозрачного цилиндра. Покосившись на него, Гарри отметил, что и без того бледная кожа профессора приобрела едва ли не синеватый оттенок.
— Что-то не так, профессор? — спросил он.
— Наследственная информация глины изменилась, — ответил Квиррелл. — Она мутирует.