Глава 4. Эдже и её жених (2/2)
— В Америке.
Хазан показательно вскинула брови. Его слова подтверждали ранее добытую информацию об отъезде из Турции среднего сына Эгеменов. Это действительно было год назад. И так как Ягыза не было дома длительный период времени, это означало, что на момент исчезновения Эдже у него железное алиби.
— Ясно.
— Хочу ещё раз вернуться к вопросу о Синане, — его голос стал твёрже, и Хазан тоже помрачнела. — Если он цепляется к тебе, я с ним поговорю.
— Результативно ли? — вырвалась у Хазан фраза, произнесённая кудрявым мерзавцем за ужином.
Ну почему она, дура такая, не прикусила свой чёртов язык! Ягыз приподнял одну из своих впечатляющих бровей.
— У тебя хороший слух, — усмехнулся он, поднимаясь. — И довольно редкое имя. Но красивое, мне нравится.
С этими словами пышущий самодовольством негодяй поклонился и покинул спальню.
— Да кому… — забормотала Хазан, растерянно глядя на захлопнувшуюся дверь. — Кому вообще интересно, что тебе нравится, а что нет?! — она невольно перешла на «ты» в мысленном диалоге с этим типом, но даже не одёрнула себя.
Он сказал, редкое имя. Редкое имя…
Хазан полезла под юбку, достала минифон и набрала номер тёти.
— Алло, тётя Бинназ, это я.
— Хазан, девочка, почему не пишешь, не звонишь? — взволнованный голос то и дело прерывался. — Я тут уже извелась вся! Как прошло?
— Хвала Всевышнему, тётя, ты успела! Вещи у меня, хозяйка ничего не заподозрила. Я принята на испытательный срок.
Бинназ забормотала благодарственную молитву.
— Но есть другая проблема, тётя, — Хазан покусала губы, соображая, как бы получше сообщить ей новость о братьях и не вызвать чрезмерного волнения. — Даже две, одну зовут Синан Эгемен, другую — Ягыз Эгемен.
— О, Господи, девочка, не пугай меня! Что они делают? Обижают тебя?
— Не переживай, тётя, пока ничего плохого не делают, но Синан ведёт себя очень развязно и мерзко. Настоящий подонок! Явно не привык контролировать ни свои руки, ни мысли. Как подумаю, что он мог так поступать с Эдже, готова от ярости схватиться за нож!
— Не вздумай, Хазан, слышишь? — строго сказала тётя Бинназ. — Держи голову холодной. Я говорила, что с твоей вспыльчивостью и горячностью нечего тебе делать в том доме!
— Ладно, тётя, не злись. Синан, конечно, подлец и слизняк, каких мало, но меня больше пугает его брат.
— Тот, что недавно вернулся в Стамбул?
— Да. Устроил мне тут настоящий допрос. Он очень умён, расчётлив и хладнокровен. И он сказал мне кое-что, чего я не могу выкинуть из головы…
— Что он сказал тебе, девочка?
— Что у меня редкое имя.
На том конце провода наступила тишина, очевидно, тётя Бинназ крепко призадумалась об услышанном.
— Я запаниковала, тётя, очень сильно запаниковала! Но ведь он не мог встречаться с Эдже, без малого год он безвыездно прожил в Штатах. Она не могла рассказать ему, что у неё когда-то была сестра по имени…
— Ты сама решила назваться собственным именем, не меняя его! «Не единственная же я Хазан в Стамбуле» говорила!
— Если бы я ещё и имя выдумала, то точно бы прокололась, тётя!
— Ладно, успокойся, дай подумать, — более сдержанным тоном произнесла Бинназ. — Он мог сказать это, не вкладывая двойного смысла. Да, редкое имя, что с того? Как мы выяснили, Эдже устроилась на работу к Эгеменам через месяц после его отъезда, так что они точно никогда не встречались. Могли ли общаться по телефону? Шанс практически нулевой.
— Не представляю вообще, как, работая здесь горничной, можно хоть с кем-то созвониться! — возмутилась Хазан. — Управляющая не позволяет пользоваться телефоном, даже брать его в руки не даёт в рабочее время.
— Ну вот видишь, — резонно заметила Бинназ. — Не поднимай истерику на ровном месте. Приглядись к этому Ягызу, но держи с ним ухо востро. Если он умён и проницателен, то легко сможет раскусить тебя, если забудешься и допустишь оплошность.
— Хорошо, тётя.
— И этого Синана не подпускай слишком близко. Ты можешь думать, что контролируешь ситуацию, вынюхивая у него что-то, а он окажется просто больным на голову психом и причинит тебе зло.
— Я буду осторожна, обещаю.
Они попрощались. Взгляд Хазан упал на часы.
— Уже так поздно!
Если так пойдёт дальше, за бесконечной работой и разговорами со всякими мерзкими типами у неё совершенно не останется времени на то, за чем она на самом деле пришла в этот дом. А ей столько всего ещё предстояло сделать!
Хазан взялась за сумку и вытряхнула оттуда все вещи на постель. В глаза бросился пожелтевший незапечатанный конверт, который она туда точно не клала. Внутри оказалась фотография, сделанная несколько лет назад — юная Хазан, в очках и со смешной чёлкой, стояла в обнимку с высокой худой женщиной на площади Конак в Измире. За их спинами виднелся губернаторский особняк — чуть ли не основная городская достопримечательность.
— Тётя…
Она с нежностью погладила матовое лицо Бинназ на фотографии. Это был отличный ход, дающий возможность использовать семейное фото в качестве доказательства своих слов. Вот Измир, вот Хазан, а вот — её мать, простая сельская жительница.
Хлопнула входная дверь — кто-то вошёл в помещение для прислуги. Отсиживаться в засаде дальше не имело смысла — пора было налаживать знакомства. Расправив юбку, Хазан вышла из спальни и увидела Хаджер и Чичек: мать встала к плите отрабатывать вторую смену, а Чичек устроилась на длинном диване со смартфоном в руках.
— Столько пропущенных! — возмущённо выдохнула она.
— Добрый вечер, — поздоровалась Хазан.
— Добрый вечер, — отозвалась Хаджер. — Дочка, положи телефон, поприветствуй нашу новенькую. Хазан, это моя дочь — Чичек.
— Привет, — кивнула Хазан, но девчонка в ответ лишь подняла на неё взгляд и вновь уткнулась в экран.
— Чичек, — тон Хаджер стал более угрожающим.
— Что «Чичек»? — передёрнула плечами та. — Почему мне нужно изображать приветливость к человеку, которого, по слухам, наняли мне на замену?
Хаджер с грохотом бросила в раковину поварёшку, которую до этого держала в руках, и разгневанно уставилась на дочь.
— Прекрати нести чушь! Никто никого не нанимал на замену, но если ты проявишь больше трудолюбия, то подобные слухи быстро развеются!
— Я и так упахиваюсь, помогая тебе на кухне! Не выхожу из дома, не встречаюсь с друзьями, ни с кем не общаюсь! Да что бы я ни делала, твоя драгоценная госпожа Севинч не полюбит меня. Ей нравятся только такие смиренные овечки, как Атийе и эта…
— Замолчи! — Чичек в голову со всего размаху полетело полотенце. — Немедленно закрой рот!
Девчонка фыркнула, схватила куртку, телефон и выскочила в сад, оставив после себя лишь колышущиеся занавески.
— Божье наказание, — проворчала Хаджер. — Прошу прощения, Хазан, эта бестолковая сама не знает, что несёт.
— Да, девушка с характером, — покачала головой Хазан. — Такую сложно обуздать и ещё сложнее заставить работать прислугой.
— Который месяц бьюсь с ней. Как закончила школу, одни гулянки на уме. Мы с её отцом пытаемся объяснить, что, прилежно поработав, она сможет позволить себе и учёбу, и аренду жилья, но всё без толку. Чичек стыдится быть горничной, хочет сразу стать госпожой, а так не бывает.
— Не бывает, — эхом отозвалась Хазан, задумавшись о своём.
— Я, конечно, тоже понимаю, что дочке не хватает развлечений, но что поделать? С тех пор, как пропала Эдже, ей не с кем даже пообщаться.
— Эдже?
Хазан вскинула голову, впиваясь пристальным взглядом в лицо поварихи. Хаджер и сама поняла уже, что сболтнула лишнее, и очень жалела, что нельзя повернуть время вспять и взять свои слова обратно.
— Это горничная, что исчезла полгода назад?
— Да, она… уехала. Странная история, однако, так оно и бывает чаще всего — человек просто исчезает, когда его всё достаёт.
— И что же достало Эдже?
— Не знаю, — пожала плечами Хаджер, — может, работа, может, семья, может, всё разом. Они с Чичек были одного возраста и очень сдружились. Но даже она не знает, куда та подевалась.
Или не хочет своими знаниями делиться. Хазан перевела дух. Неужели ей придётся искать подходы ещё и к этой капризной девчонке? Нет, такую просто так не разговоришь, будет молчать из вредности, высокомерия или ещё из каких-нибудь других соображений.
Время, время, на всё нужно было время! Но именно этот ресурс был у Хазан в ограниченном количестве.
— Они такие юные, но уже воображают, что у них самые серьёзные в мире проблемы, — усмехнулась Хаджер. — Хотя именно от такого я и пытаюсь оградить Чичек.
— От чего такого? — не поняла Хазан.
— От этой ранней влюблённости, взрослых отношений. Бедняжка Эдже, должно быть, семья не приняла её выбор, вот она и сбежала, то есть, как пить дать, они сбежали вместе.
— Кто сбежал вместе?
— Эдже и её жених.