В телевизоре мелькают лишь выжившие (2/2)
Услышав это, я резко обернулась и провела легонько кончиком указательного пальца по височному импланту, что был сконнектен с теликом, тем самым прибавляя звуку. И когда тот встал у максимума, я подскочила к стойке и чуть ли не впритык прильнула к экрану, на котором мелькали страшные кадры.
— Блять… Дани… — шептала я в ужасе, не веря своим глазам. — Нет-нет-нет…
«По предоставленной нам информации от «Жарык», в учебном учреждении произошёл протест, но совсем не мирный. Террористами оказались сами школьники — представители старших классов. Их мотивы до сих пор не раскрыты. Однако известно главное лицо, что выступает организатором террористической атаки…»
Высветилась фотография Дани. И у меня чуть не отнялись ноги. От ужаса. Недоумения. Паники. Я до последнего отказывалась верить в происходящее. Однако… реальность от этого не становилась ярче.
«Дель Даниэт Андре, 2044-го года рождения, ученица 11 «Б» класса. По словам школьной администрации, именно она затеяла протест, перетёкший в терроризм. Благо, по заявлению «Жарык», солдаты сумели противостоять террористам. Почти все участники бунта арестованы или устранены. Однако Даниэт Дель удалось сбежать. Поэтому, если увидите её, немедленно сообщите…»
— Сука… — вырвалось у меня и я, выключив новости, ринулась в спальню.
Шкаф, стоящий напротив окна. Огромный, но практически пустой. А в самой его жопе у меня была припрятана коробка. Чёрный ящик типа. Что я в миг отыскала по наитию, едва не выломав дверцу шкафа. Таинственная коробка расположилась на кровати, постель которой я ещё не успела заправить. А то, что лежало внутри неё, — в моих руках. Которые не дрожали. Да и не думали. Ведь участвовать в подобном дерьме мне не в первой.
«Практика. Ничем не примечательна для большинства. Пинаешь хуи сначала на учёбе, а затем на будущем рабочем месте. Которым для меня были бесконечные коридоры этого сраного комплекса. Меня нарядили в военную форму — да не простую, а такую как у самих жарыковцев. С кучей всяких приблуд, бронированная. Мы все в ней походили на грёбаных киборгов. Мои широкие плечи стали ещё шире из-за громоздкой защиты. Шея и вовсе впала и казалось, будто бы у меня её и совсем нет. Небольшая платформа делала меня куда выше. Но мне это не очень-то нужно было. Ведь природа мать и так не обделила ростом. Из-за чего мне частенько завидовали мои «сослуживцы». Коротышки, проще говоря. Всё скалились и скалились. Даже пытались пару раз поднасрать. Но мы с Сабитом поставили их быстро на место. После чего они в миг угомонились.
Нам всучили автоматы. Только вот про шлема почему-то забыли. Якобы новобранцам их не выдают. «Чушь полная» — подумала я, но спорить не стала. Лишь вместе со всеми, стоя в общем строю, вздёрнула нос и, когда речи закончились, отдала честь, да крикнула «Так точно!». Задача наша была как никогда проста. Впрочем, не думаю, что новеньким на практике дают что-то невообразимое. Только если с целью слить поскорее. Чаще всего по чьему-нибудь заказу. Замолвленному словцу. Связям, в конце концов. Вариантов много. И обычно правильным оказывается тот, что ты пропустил или отбросил сразу же.
«Поймать и обезвредить нарушителей» — крутилось у меня в голове на повторе, словно сломанная пластинка, которых совершенно не осталось ни у кого. Да и зачем? Если у всех уже давно музыка на пару с голосами звучит в башке. Из-за чего мы всё больше походим на шизиков. Я всё не спешила двигаться с места, поэтому Айбешову пришлось подтолкнуть меня, дразня. Он любил надо мной издеваться. В шутку тип. Благо я всегда отвечала ему тем же.
«Чего стоишь?» — усмехнулся придурок и ринулся вперёд, махнув рукой. Ну а я за ним. Особо не думая. Тогда для меня было невероятно важно показать себя достойно на практике. Чтобы не разочаровать отца. Оправдать ожидания семьи. Стать наконец осточертевшим жарыковцем. Хоть и уже тогда их ненавидели все и вся.
«Жарыковцев ненавидят лишь те, кто ненавидит власть. А кто ненавидит власть? Правильно — те, кто не сумел добиться абсолютно нихера. И никогда не сумеет добиться. Никогда, блять. Грёбаные ничтожества… Так какое право они имеют вообще что-либо говорить?» — обронил как-то мой отец. Что в стельку пьяный, что трезвый, как сраное стёклышко, он твердил всё одно. Как та самая сломанная пластинка в моей голове. Видимо, у каждого она своя. Только у кого-то сломанная — как у меня с отцом и родственниками. А у кого-то нормальная. В целости и сохранности играет мелодии. Разные-разные. Как у меня совсем недолго. Прежде чем мне её сломали окончательно.
Мы поймали всех нарушителей. Показав хорошие результаты. После чего выстроили пленников в колонну на площади у того самого рынка пред всеми зеваками и принялись ставить на колени. По приказу главнокомандующего нашего — мерзкого типа, слетевшего с катушек. А другие в жарыковцах и не отесаются. Мы, встав напротив нарушителей, направили на них оружие. И главнокомандующий принялся читать речи. Что помнила я мельком, да уж сильно вкратце.
«Эти люди — нарушители, посмели не подчиниться закону. Закону, что для всех един. Они хотели жить за счёт других — таких же граждан, как и вы. За что и поплатятся…» — твердил он и поднял руку, что готов был в любой момент опустить. Но томил, наблюдая за страданиями тех самых нарушителей. И вот его рука в миг пала. Раздались выстрелы. Хаотичные. Ведь не только я мешкала. Не только я не хотела стрелять, глядя в жалобные глаза напротив. Однако пересилила себя. И выполнила чёртов приказ.
«Нам было сказано обезвредить нарушителей.» — подметила я, подойдя после всего этого ужаса к командиру, лицо которого было уж слишком надменным. И чистеньким. — «Про расстрел ничего не было сказано.»
Сабит пытался меня успокоить, чтобы я не сболтнула лишнего. Но у него не вышло, и я грубо смахнула его руку со своего плеча, не сводя разгневанного взгляда с ублюдка в мундире.
«Нарушители — это и есть угроза. Которую нужно обезвредить, устранив.» — заявил он, ухмыляясь и склонившись надо мной, ведь ростом был под метра два. — «Советую уяснить это, мисс Сов. Ведь ещё не раз вам предстоит работать со мной.»
Мне тогда едва исполнилось 15. С «перегрева» прошло 10 чёртовых лет. А с моего первого убийства — час от силы.»