Горькая пилюля. Часть вторая (1/2)

Если бы юной Нерии кто-то сказал, что в тридцать пять лет она будет стоять посреди богато украшенного зала для торжеств в здании антиванской мэрии в ожидании момента, когда храмовнику из её ночных кошмаров торжественно передадут полномочия капитана городской стражи, она бы покрутила пальцем у виска и потребовала бы у гадалки вернуть ей деньги. Теперь же Нерия ошивалась возле шоколадного фонтанчика, жуя мандарин, наблюдая за тем, как антиванские чиновники и знать подходят к её мужу, чтобы поздравить его с назначением на новую должность, и думала о том, что он это полностью заслужил. Он много и тяжело работал, не спал ночами, храня покой на антиванских улицах, ловил преступников, распутывал мошеннические схемы, защищал честных торговцев и невинных граждан. И собирается спустить свои достижения в отхожее место, потому что как бы он ни старался, Антива никогда не будет соответствовать его высоким идеалам. Что-то это Нерии напоминало. Кого-то. Кого-то молодого, глупого и обчитавшегося романов о благородных мужчинах и целомудренных женщинах. Нерии очень хотелось поговорить об этом с мужем, но последние пару недель он приходил домой только переночевать. Выглядело это так, будто он уже принял решение, и избегал Нерию, боясь ей о нём сообщить. Она ободряюще подмигнула мужу, который тоскливо покосился на неё, когда очередной чиновник затряс его руку, украдкой сунула палец под шоколадную струю и облизнула.

– Вкусно? – Раздался за её спиной невыносимо знакомый баритон.

Нерия обернулась и отступила на шаг от Рафаэля, который как всегда бесцеремонно вторгся в её личное пространство.

– Ты чего здесь? – Проигнорировал Рафаэль её нежелание общаться, – разве ты не должна, как примерная супруга, стоять рядом с новым капитаном стражи и принимать поздравления?

– Не должна, – отрезала Нерия.

– Мне казалось, парням вроде него важно, чтобы жена всегда крутилась рядом. Чтобы все видели, что он настоящий мужик. С успешной карьерой и верной красавицей-супругой. Выглядишь, кстати, восхитительно. Всегда любил смотреть на твои лопатки, когда трахал тебя сзади.

Нерия передёрнула плечами и пожалела, что выбрала платье с открытой спиной. Впрочем, как бы она ни оделась, Рафаэль бы всё равно нашёл способ её поддеть.

Ей не стоило вступать с ним в разговор, но если кто и знал, как спровоцировать её на обмен едкими замечаниями, так это бывший любовник.

– Тебе больше не с кем поговорить?

– Я хочу говорить с тобой.

– А я не хочу. Отвали от меня.

– Или что? Спустишь на меня своего блохастого мабари?

– Мне кажется, или ты правда ревнуешь, Раф?

– Конечно я ревную, – он снова приблизился к ней вплотную, и Нерия упёрлась поясницей в край фуршетного стола, – ты променяла меня на грязного ферелденца, который чуть не упёк меня за решётку до конца жизни. Мне обидно, Сурана.

– Мне тоже обидно, Раф, – Нерия завела руку за спину, нащупывая стоящую на столе бутылку вина, готовясь огреть ею Рафаэля, есль он начнёт распускать руки, – ведь я вдруг вспомнила, как ты солгал мне на второй день нашего знакомства.

– В чём я тебе солгал?

Нерия привстала на носочки, отметив, что Рафаэлю, в отличие от Каллена, нет нужды наклоняться, чтобы она дотянулась до его лица. Она заправила Рафаэлю за ухо волнистую прядь и коснулась губами мочки, обдав её дыханием.

– Ты сказал, что ферелденцы не умеют трахаться.

Рафаэль отступил, и по его кривой усмешке Нерия точно определила, что последние слова его задели. Следующая реплика это только подтвердила.

– Я понял. Твой муж трахает тебя лучше, чем я, – прежде чем Нерия дала утвердительный ответ, Рафаэль заключил её ладонь в свои и припал к ней губами, – что же, не буду мешать семейному счастью. Всё равно ты скоро снова придёшь ко мне.

Нерия смотрела в спину удаляющемуся Рафаэля, еле сдерживаясь, чтобы не крикнуть ему вслед: ”Не дождёшься!”. Это прозвучало бы отчаянно и неубедительно. Она и правда не раз приходила к нему сама. Уходила со скандалом, ждала, пока душевные раны затянутся, забывала, как больно и плохо ей было рядом с ним, и возвращалась, чтобы получить новую порцию дерьма. И так пока он сам не кинул её, исчезнув на семь лет. А теперь он вернулся и не сомневается, что она прибежит к нему, стоит только пальцем поманить.

– Сеньора Резерфорд.

Нерия стиснула зубы и развернулась, вцепившись пальцами в белоснежную скатерть. Массимо Лучиано, владелец виноделен и гордый обладатель сосудистого заболевания в мозге после их последней встречи, встал возле стола, держа в руках бокал вина. Он сам и его четверо телохранителей загораживали от Нерии Каллена, мешая ей понять по лицу мужа, обратил ли он внимание на их с Рафаэлем беседу.

– Я Сурана. И я не сеньора.

– Жена начальника стражи – определённо сеньора. Вашего мужа не печалит, что вы отказываетесь принимать его фамилию?

– Очень печалит, – подтвердила Нерия, – бывает, просыпаюсь в ночи от звуков рыданий, и слышу: “Создатель, за что? Почему она не берёт мою фамилию? Али не люб я ей?”. Это вообще его самая большая проблема в жизни.

– Теперь проблем прибавится.

– Ты знаешь, что я ношу свою фамилию. И что я не люблю, когда угрожают моему мужу. Ты пытаешься меня разозлить, Массимо?

– Ну что вы, сеньора, – он махнул охранникам, и они отошли в сторону, – я лишь подошёл предупредить, что далеко не все рады назначению вашего мужа на новую должность. Посмотрите на эти добрые, участливые лица. Каждый из тех, кто пожал руку Каллену Резерфорду сегодня, завтра будет выводить его имя на контракте Воронов. А вы, насколько я успел вас узнать, из тех женщин, которые находят себя в замужестве. Так что я бы посоветовал уже сейчас приглядеть себе мужа понадёжней.

– Тебя?

– Почему бы и нет? Я могу обеспечить и защитить вас, сеньора.

– Или грохнуть, как первую жену, – напомнила Нерия, - но проблема даже не в этом, я люблю трахаться, рискуя не дожить до утра. Я прожила в этом городе больше пятнадцати лет. И я переспала с огромным количеством самодовольных богачей, вроде тебя. Но ещё совсем недавно никому из вас и в голову бы не пришло предложить мне брак. Потому что я эльф. Потому что я маг. Максимум на что могла рассчитывать такая женщина, как я – роль любовницы. Тайной или явной, если мой покровитель достаточно влиятелен и не стесняется выводить в свет своего остроухого питомца. А теперь всё изменилось. Маги перестали быть заложниками церкви, а чародейка Инквизиции – выгодная партия. И какая жалость для тебя, Массимо, что я больше не нуждаюсь в заботливом хозяине.

– Вы всё же подумайте над моим предложением, сеньора. Не стоит рубить с плеча.

– Иди ты нахер, – тихо пробормотала под нос Нерия, глядя то на удаляющегося в окружении охранников Лучиано, то на Каллена, почёсывающего затылок и слушающего, как ему что-то увлечённо втолковывает супруга мэра. Интересно, она тоже его Воронам закажет? Это что теперь, или они уедут, или Нерии придётся выкосить всех наёмных убийц, как Каллен и мечтал. Может, им поменяться? Он пойдёт работать в “Гиацинт”, собирая с дам огромные чаевые, а она заступит на пост начальника стражи и покажет преступности фенхарелеву мать.

Мимо Нерии, сутулясь и спотыкаясь, прошагал Гленн. Нерия схватила его за рукав и подтащила к шоколадному фонтану.

– Приятель, постой со мной, пожалуйста, а то я притягиваю неприятности.

Гленн, как и Нерия ранее, испачкал в шоколаде палец и сунул его в рот, горестно вздыхая.

– Ты видела, в чём она пришла?

– Кто?

– Пасиенсия, кто!

– Видела. Красивое платье.

– Да. Очень красивое. Всем нравится. Вообще всем. К ней не пробиться, постоянно кто-то отирается рядом и пялится ей в вырез.

– Если тебя это успокоит, я вообще без трусов.

– Почему это должно меня успокоить?! – Заорал Гленн, – ещё за тобой следи, чтобы никто не надругался! Ну почему вы не можете одеваться прилично?!

– Ты когда успел стать таким нудным святошей, а? Я познакомилась с весёлым парнем, а теперь рядом со мной дед, брюзжащий о современных нравах.

– Я понимаю коммандера Каллена, – проворчал Гленн, приобретающий ещё большее сходство с дедом, – меня эта ваша Антива уже тоже с ума сводит.

– В этом и прелесть, – Нерия забрала два бокала вина с подноса идущего мимо официанта и протянула один Гленну, – за царящее здесь безумие.

Гленн залпом осушил бокал и виновато посмотрел на Нерию.

– Создатель! Ладно, иди, сторожи свою зазнобу. А я буду стоять здесь совсем одна и приманивать придурков со всего города.

– Может, коммандер Каллен скоро освободится?

Нерия перевела взгляд на мужа. Поток желающих выразить почтение не иссякал. А когда все соберутся, начнётся торжественная часть. Речь мэра, речь старого начальника стражи, речь нового начальника стражи. Снова поздравления, только теперь уже публичные с трибуны. Антива в этом плане мало отличалась от Орлея, на праздниках здесь каждый старался урвать кусок общественного внимания. Нерия продолжила блуждать взглядом по залу, выхватывая знакомые лица. Айрис со скучающим лицом слушала мэра, который как обычно прилип к ней, как Корифей к Думату. Гвен со своим парнем шагали к выходу, и Нерия усмехнулась, заметив торчащее из-за пазухи Рафаэля-младшего горлышко винной бутылки. Гленн занял наблюдательный пост возле Пасиенсии, взяв её за руку, чтобы коварные антиванцы не выкрали его даму. Всё вокруг казалось Нерии естественным, привычным и правильным. Ни Рафаэль, ни Лучиано, ни толпа убийц, ожидающих поток контрактов на её мужа, не могли испортить Нерии настроение, потому что она чувствовала себя на своём месте, среди родных и друзей. Неужели Каллен правда хочет от этого отказаться? Или он чувствует совсем не то же, что и она?

– Так вот на что теперь уходят деньги налогоплательщиков, – услышала Нерия мелодичный голос, сладкий и тягучий, как карамель, в которую окунают яблоки на ярмарку в Сатиналью, – зал выглядит чудесно. Но конечно не так чудесно, как ты, лапуль.