Горькая пилюля. Часть вторая (2/2)

Нерия не спешила поворачиваться. У неё было много слов для Рафаэля и Массимо, но не для Паломы. Для неё у Нерии было всего два слова: “Прости меня”, но она не была уверена, что сейчас подходящее время, чтобы их произнести. Палома обошла Нерию и встала перед ней.

– Не думала, что ты не узнаешь мой голос.

– Я узнала.

В лицо Палому узнать тоже было не так уж сложно. За минувшие годы она не сильно изменилась, разве что, на взгляд Нерии, стала ещё красивее. Рядом с подругой, ухоженной, фигуристой, нарочито женственной, Нерия, как и раньше, вдруг ощутила себя замарашкой. В синих глазах Паломы, впрочем, не было ничего, что бы намекнуло, что она правда считает Нерию таковой.

– Давно не виделись, лапуль.

– Десять лет? Пятнадцать? Где ты была?

– То тут, то там, – Палома махнула рукой, и взгляд Нерии скользнул по унизанным кольцами пальцам, – осела в Орлее, вышла замуж.

– И почему вернулась?

– Муж умер, а я заскучала по родным местам.

– Сам умер?

– Скажем так, – пожала плечами Палома, – я не делала ничего, о чём бы он сам меня не попросил. В Орлее говорят, что оргазм – это маленькая смерть.

– Здесь скорее подойдёт выражение “плохо кончил”.

– Он не жаловался, – Палома кивнула в сторону мэра, обхаживающего Айрис, – а куда делся старый слуга народа?

– Ну, он… как бы… тоже умер в своей постели. Сердечный приступ. Такая потеря, скорбели всей Антивой.

– Я рада, что он сдох, – Палома сменила игривый тон на серьёзный, – спасибо, лапуль.

– Обращайся.

– Этот придурок тоже здесь, – произнесла Палома, глядя Нерии через плечо.

Нерия обернулась и увидела Рафаэля, который отсалютовал им с Паломой бокалом вина.

– Он всегда здесь.

– Ладно, не будем портить такой чудесный вечер, – Палома встала рядом с Нерией, спиной к Рафаэлю, – давай, лапуль, устрой мне краткий экскурс в современную светскую жизнь Антивы. А то у меня поиски нового благоверного в самом разгаре. Что скажешь о начальнике стражи? Кроме того, что с таким телом он мог бы не тратить своё время на такой неблагодарной работе.

Нерия посмотрела на Каллена, на чьём лице застыла улыбка, больше похожая на страдальческую гримасу. На нём был парадный мундир антиванской стражи, и красоту его тела он подчёркивал прекрасно.

– Стражникам мало платят, – ответила она, – не твой уровень, Палома.

– Мой почивший муж оставил мне не только фамилию и титул. Но и столько денег, которые правда пришлось выгрызать у его многочисленного потомства, что я могу взять этого красавчика на пожизненное содержание. Для души. Как думаешь, он согласится?

– Не знаю. Спроси.

Палома направилась к Каллену, а Нерия смотрела на её покачивающиеся в такт походке бёдра и хотела ударить себя по голове. Очень умно – отправить к своему мужу женщину, которая может затащить в постель кого угодно. И главное – зачем? Потому что это забавно? А если нет? Что, если глядя в синие глаза Паломы, Каллен забудет и о Нерии и о своём желании покинуть Антиву? Нерия замотала головой, отгоняя эту мысль, которая определённо была полной чушью. Она не сомневалась в Каллене. Или думала, что не сомневалась, но подсознательно всё же хотела узнать, как он отреагирует на посягательства Паломы. Устроила проверку любимому мужу, как последняя дрянь. Повела себя как малолетняя ревнивая дурочка из любовных романов. Может и правда стоит вернуться к Рафаэлю, раз она так и не выросла.

Каллен боялся, что ещё немного, и у него отвалится рука. Или язык. Или жопа. К концу приёма что-то отвалится наверняка. Ему казалось, что уже прошло часов восемь, и все эти часы он жал руки, вёл беседы и держал спину прямо. Нерия благоразумно сбежала к фуршетным столам, и Каллен был рад, что ей не приходится тоже всё это выносить. Чему он был не рад, так это тому, что вокруг нее сначала крутился этот её Рафаэль, с которым она выясняла отношения на крайне интимном расстоянии, а потом винодел Лучиано, которому мысли о чужой жене всё никак не давали покоя. Когда возле Нерии нарисовался Гленн, Каллен немного расслабился и упустил жену из вида. Теперь он искал её взглядом по всему залу, но она, как это часто бывало с Нерией, куда-то пропала.

– Приятно видеть, что начальниками стражи теперь назначают не замшелых столетних консерваторов.

Каллен опустил взгляд на женщину, которая произнесла эту фразу. Он видел её впервые, хотя ему казалось, что он знает в Антиве всех. Но такую красавицу, один раз увидев, забыть он бы вряд ли смог, так что они точно были незнакомы. Взглядом, позой, да и внешностью она напомнила ему Нерию. Такая же темноволосая, может, чуть менее смуглая, ненамного выше ростом его жены, и со светлыми глазами, контрастирующими с остальной внешностью. Только если у Нерии глаза были цвета затянутого тучами неба, то у незнакомки поражали безоблачной синевой.

– Я консерватор, – поспешил разочаровать он красавицу, – но пока не замшелый.

– Неужели? – Не поверила собеседница, – считаете, что эльфам место в эльфинаже, магам в Круге, а преступникам в политике?

– Нет.

– Или может быть вы предпочитаете обеденную сиесту работе, а крупную взятку зарплате?

– Нет, ничего из этого.

– Тогда местные консерваторы вас не примут.

Этого она Каллену могла бы и не говорить. За сегодняшний вечер он наслушался столько угроз под видом поздравлений, что ничуть не сомневался, что его не то, что не примут, а скорее даже прикопают в чьём-нибудь винограднике по частям в разных мешках. Но обсуждать это с незнакомой женщиной он не собирался. Она говорила с акцентом, который выдавал в ней антиванку, но Каллен всё же решил уточнить.

– Вы нездешняя? Я вас раньше никогда не видел.

– Я уезжала. Отправилась в долгое путешествие в поисках счастья.

– Нашли?

– Увы, нет. Может быть вы знаете, где его искать, капитан?

Последние три недели Каллен только этим вопросом и задавался. Где искать это проклятое счастье. И вообще, что такое счастье. Он пообещал Нерии подумать о том, чего он хочет, но в итоге думал лишь о том, сможет ли он быть счастливым, если Нерия будет несчастна. На самом ли деле она готова уехать далеко от дома и своих друзей, или в конце концов возненавидит его за то, что он вынудил её принести эту жертву. В итоге он всё-таки нашёл ответ, но и об этом он тоже не хотел говорить с посторонним человеком.

– Я забыла представиться, – не дождалась ответа незнакомка и протянула ему руку, – Палома.

– Каллен, – он осторожно пожал узкую ладонь, ощутив под пальцами нежную, гладкую кожу.

Палома загадочно хмыкнула.

– Вы ведь из Ферелдена, капитан?

– Меня выдал акцент? Или лицо?

– Имя. Моя подруга мне как-то рассказывала о храмовнике, который служил в ферелденском Круге, его звали так же.

– У этой подруги случайно не было пары острых ушей, отвратительного чувства юмора, неуёмной тяги к алкоголю и обручального кольца на пальце? – Мрачно поинтересовался Каллен, уже зная ответ.

Палома застыла, недоумённо глядя на него, а затем взяла Каллена за руку и потрогала его кольцо.

– Вот стерва, – ласково произнесла она и обернулась к столу, у которого Каллен в последний раз видел Нерию, – столько лет прошло, а она всё такая же.

– Я не поним…

– Извините, капитан, – перебила его Палома, – я должна найти вашу жену и надрать ей уши.

Каллен тоже хотел бы найти свою жену, чтобы узнать, в какую историю она снова его втянула. Он бы отправился за Паломой, которая двинулась к лестнице, ведущей на второй этаж, но в зале уже собралась куча людей, а мэр с другого конца помещения сигнализировал Каллену, что скоро пора будет переходить к речам. Он тяжело вздохнул и вынул из кармана смятый листок.