Горькая пилюля. Часть первая (2/2)

– Мы не готовим жюльен, пусть сядет на корабль до Орлея.

– Я ей так и сказал. Почти. Сурана, спаси меня.

Нерия забрала у него поднос и двинулась к столу. Гленн с облегчением нырнул за кухонную дверь и вытер вспотевшие ладони о фартук. С работой официанта у него не ладилось. Пока Нерия непринуждённо общалась с посетителями, забалтывала грубиянов и скандалистов, уговаривала попробовать новые блюда и разводила на щедрые чаевые, он то впадал в ступор, то терял концентрацию, отвлекаясь на слежку за мужиками, подкатывающими к Пасиенсии. Эта работа ему совершенно точно не подходила, но выбор вакансий в Антиве был небогат. Проститутом или наёмником он быть не хотел, работой в порту заниматься не мог в силу присущей магам физической немощи, а заработать своим главным хобби – рисованием даже и не пытался, точно зная, что творческие личности умирают в одиночестве и нищете.

Рабочий вечер тянулся, плавно перетекая в рабочую ночь. Гленн таскал подносы, мыл посуду, протирал столы и уговаривал себя, что он слишком молод не только для женитьбы, но и для кризиса среднего возраста. Что ему рано подводить итоги, страдать от того, что он ничего не добился и сокрушаться о том, что ему придётся всю жизнь провести в таверне, объясняя упрямым гражданам, почему тут не подают жюльен.

– Помоете сами? – Спросила Пасиенсия, закрыв дверь за последним посетителем, – если я сегодня для казначейства документы не подготовлю, они нас проверками замучают.

– Они что, думают, мы тут от налогов уклоняемся? – Поинтересовалась Нерия.

– Ага. “Что-то за прошлый год вы уплатили в королевскую казну в два раза меньше чем за позапрошлый”, – передразнила Пасиенсия казначея, – что-то в прошлом году поставки рыбы урезали. Не потому ли, что согласно королевскому указу её по бешеным ценам продают в Орлей, и нам ничего не оставляют.

– Просто орлейцам фосфор и жирные кислоты нужней, – Нерия кинула Гленну тряпку, – чур полы моешь ты.

– Почему?

– Потому что я спасла тебя от злой тётки.

Пасиенсия скрылась на втором этаже, а Гленн, намотав мокрую тряпку на швабру, принялся натирать полы. Нерия смахнула пыль и мусор с подоконников и столов, и теперь тёрла вымытые стаканы и расставляла их на полках за стойкой.

– Что ты сделала с той тёткой?

– Попросила Марко приготовить жюльен. Ты и сам бы мог, кстати. И тётка бы не сказала, что я гораздо очаровательней, чем белобрысый дылда.

– Я светло-русый, – обиженно буркнул Гленн.

– Ещё она сказала, что ты её не слушал. У тебя что-то случилось, приятель?

Гленн отставил швабру и уселся на высокий стул перед стойкой. Нерия не растерялась и тут же подсунула ему второе полотенце и подвинула стаканы. Он поскрёб полотенцем стакан, отставил его и улёгся на стойку, уткнувшись в неё лицом.

– Хватит филонить.

– Я не филоню, – глухо отозвался Гленн, – я опечален.

– Чем?

– Как вы с коммандером Калленом поняли, что хотите пожениться?

– Нуууу… – Нерия задумалась, обескураженная таким резким вопросом, – не знаю. Он… вроде как… знаешь… это было как в той детской игре, где надо первым занять стул, пока его не заняли соперники.

– И кто был стулом?

– Мы оба, наверное. Мы два стула, сбежавшие с детского утренника, чтобы играть по собственным правилам.

– И вам никогда не казалось, что вы поторопились?

– Мы к этому пятнадцать лет шли.

– Точно, – Гленн снова упёрся лбом в столешницу.

Нерия обошла стойку, села на соседний стул и тронула Гленна за плечо.

– У вас с Пасиенсией что-то произошло?

– Пока нет.

– Но произойдёт?

– Как думаешь, она меня любит? – Гленн поднял голову и посмотрел на Нерию.

– Не знаю, мы с ней это не обсуждали.

– Я думал, девчонки только это и обсуждают.

– Это в мужских раздевалках только и разговоров, что о бабах, а у нас и другие интересы есть. Почему тебя вдруг встревожил этот вопрос? У вас ведь всё хорошо.

– Потому что я хочу занять стул. Но не прямо сейчас, попозже. Но меня пугает, что пока я хожу вокруг стула, на него сядет кто-то другой.

– Я потерялась в собственной метафоре, – развела руками Нерия, – стул уже занят. Тобой. Вы встречаетесь, вы трахаетесь, вы живёте вместе.

– Но я пока не готов сделать ей предложение.

– А она тебя об этом просила?

– Нет, но… вдруг, пока я тяну, ей сделает предложение кто-то другой? Она красивая, умная, весёлая, смешная, вокруг неё постоянно полно людей…

– Она трактирщица. Разумеется, вокруг неё полно людей.

– И кто-то из них окажется лучше меня.

– Нет никого лучше тебя, приятель, – Нерия похлопала его по руке, – я скажу, как есть, не подслащивая пилюлю. Если Пасиенсия полюбит кого-то другого, ты ничего не сможешь с этим поделать, потому что нам не подвластны чужие чувства. Но если она любит тебя, то не важно, от кого и в каких количествах она получит предложения. Она отвергнет их все. Особенно если будет знать, что тебе нужно время, чтобы подготовиться. Так что поговори с ней об этом. Но всё же со свадьбой сильно не затягивай, а то я на неё не попаду.

– Почему это? – Встрепенулся Гленн.

– Каллен не уверен, что хочет и дальше жить в Антиве. А я уверена, что без него я жить в Антиве не останусь, так что…

Нерия отвернулась, разглядывая что-то в темноте за окном, а Гленну казалось, что эта темнота обволакивает его, отделяя от подруги, оставляя в чёрном непроглядном одиночестве. Он переехал в Антиву, потому что хотел быть с Пасиенсией, но он так привык, что и Нерия, и Каллен, и Айрис стали его семьёй. И от мысли, что его семья распадается, ему стало невыносимо тоскливо.

– И куда вы отправитесь?

– Не знаю, – ответила Нерия, не поворачиваясь, – мы пока ничего не решили.

– Коммандер Каллен просто бросит свою любимую работу?

– Приятель, он уже сто лет не коммандер. И капитаном он кажется тоже быть уже не хочет.

– И что, вечеринка отменяется? – Возмутился Гленн, – я уже и к цирюльнику записался.

– Никуда не денется твоя вечеринка, – фыркнула Нерия, – но что будет после неё, я не знаю.

Гленн слез со стула и обнял Нерию со спины. Она положила ладонь ему на запястье и сжала, он положил подбородок ей на плечо.

– Даже если ты уедешь, мы же всё равно всегда будем друзьями?

– Конечно, приятель. Я люблю тебя.

– Я тебя тоже люблю.