Нерия Сурана. Часть пятнадцатая (2/2)
Заклинание в ладони вытягивало из неё последние силы, но Нерия не могла оставить Кабана в такой момент одного. Она должна была разделить с ним его конец, отдать последний долг, который не отдала Йовану. Разделить в ним последние вдохи, последнее биение сердца, последнюю боль, которая тупым ноющим эхом отдавалась в её животе, постепенно затихая и угасая вместе с её другом.
Нерия поднялась с земли, не глядя на тело, в котором больше не осталось жизни, и двинулась дальше, между рядами подпорок, поддерживающих виноградные лозы. Наверное, она должна была остаться оплакать Кабана. Или хотя бы думать о нём всю дорогу до города, это было бы правильно и естественно. Но она думала о Виенне. Виенна жива, и ей всё ещё нужна помощь, а Кабан умер, и ему больше не нужно ничего. Нерия ему даже немного завидовала.
В городе всё было как обычно. Никаких толп стражников на улицах, звона колоколов, возвещающего о введении комендантского часа, пока не будет поймана сумасшедшая магичка, убивающая людей. Нерия шла знакомыми закоулками, понимая, что ей прямо сейчас нужен отдых, иначе до дома она не дойдёт. Она свернула к “Звезде Антивы”.
Алонсо, увидев её в дверях таверны, выглядящую так, будто она беженка из охваченного войной города, привычно не стал задавать вопросов и выдал Нерии ключи от комнаты. Спустя час она сидела в наполненной горячей водой бадье, хлеща холодную воду прямо из графина, смотрела на висящее на стуле платье и стоящую у кровати обувь и радовалась, что у них с женой хозяина таверны один размер.
Нерия откинулась на спину, погружаясь глубже в воду, стараясь выкинуть из головы всё, что сегодня произошло, хотя бы ненадолго. Но вместо белёного потолка таверны перед её глазами было изувеченное тело Кариссы на роскошном шёлке. Её искажённое ужасом лицо. Нерия помотала головой, прогоняя от себя это видение, но громкое сердцебиение и учащённое дыхание ясно давали понять, что этот ужас захватывает его саму. Она привстала, чтобы вылезти из бадьи, но в следующее мгновение её будто оглушило, а спустя секунды звон в ушах сменился на шум десятков голосов. Нерия рухнула обратно в воду и обхватила ладонями голову, уткнувшись лицом в колени.
Вся таверна была заполнена самыми разными эмоциями. Стыдом, виной, тоской, болью, радостью, грустью, похотью. Кто-то переживал, что сварливая жена опять будет ругаться за то, что он вернулся домой под хмельком. Кто-то сидел расстроенный, потому что его пассия не пришла на свидание. Кто-то хотел набить морду лютнисту. Нерия взвыла от боли и погрузилась в воду с головой, мечтая захлебнуться, чтобы всё это закончилось сейчас же, но рефлексы не позволили ей сделать этого, и она вынырнула, кашляя и размазывая по лицу слёзы вперемешку с водой.
Нерия выскочила из бадьи, спешно натягивая платье, часто моргая, борясь с оглушительным стуком в голове и почувствовала, как по лицу течёт что-то тёплое. Она провела пальцами по подбородку и жалобно застонала, увидев кровь. Вытерев лицо полотенцем, она выскочила из комнаты и побежала вниз, на ходу натягивая сандалии. Какой-то мужчина, выпивающий у стойки трактирщика, смеясь, попытался схватить её за талию, но она отшвырнула его в сторону так, что он слетел со стула, и выскочила на улицу.
Люди были везде. Они плакали, смеялись, грустили, веселились, боялись, ненавидели, и всё это они делали у Нерии в голове, будто нашли для проявления своих чувств самое безопасное место. Нерия бежала по улице, торопясь домой, хотя понятия не имела, чем ей это поможет. Там всё будет ещё хуже. Презрение Хосе, жалость Паломы и чувства Рафаэля, к которым она не хочет прикасаться даже длинной палкой, не то, что своим собственным мозгом.
Она вбежала в прихожую, скинула обувь и собралась свернуть на лестницу, чтобы спрятаться в своей спальне, накрыть голову подушкой и умереть, но Палома преградила ей дорогу.
– Наконец-то!
Нерия упала на колени и закричала, как ранее в таверне, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и кровь польётся не только из носа, но из глаз, из ушей, из пор, в конце концов. Палома опустилась на пол рядом и обхватила её за плечи. Нерия подняла голову, сквозь кровавую пелену разглядев Рафаэля в дверях кухни. Он чувствовал радость и страх, Палома была на грани истерики, и это совсем не то, что Нерии сейчас было нужно.
– Палома... – простонала она, – помоги мне…
– Что мне…
Нерия прервала её поцелуем, вцепившись в плечи Паломы так, что ногти впились в кожу. Рассчитывать, что кто-то способен возбудиться, сидя у входной двери в прихожей после того, как пару часов назад едва избежал смерти, было слишком оптимистично, но Нерии больше рассчитывать было просто не на что. Если Палома сможет заглушить все эти просверливающие мозг насквозь голоса, значит придётся трахаться в неподходящем настроении. Она поднялась на ноги, щурясь на раздражающий глаза свет, льющийся из окна, и потянула Палому к лестнице, на ходу сдирая с себя платье.
В комнате Нерии было ещё светлее. Она задёрнула тяжёлые шторы, глаза слезились, кожа была болезненно чувствительной, будто от солнечных ожогов. Нерия дёрнула на себя Палому, снова вовлекая её в поцелуй, раздевая, прикасаясь к обнажённой коже, проводя ладонями по спине, ягодицам, животу, груди. Спустилась поцелуями к шее, впиваясь зубами, оставляя неглубокие отпечатки. Сжала между пальцами твердеющий сосок, спровоцировав тихий стон и возбуждение, отозвавшееся у Нерии зудом между лопаток. Она попыталась расслабиться, выбросить всё лишнее, чтобы чувства Паломы как всегда затопили её с головой, не давая никому постороннему влезть в её мысли, но в этот раз этого было недостаточно. Чужие эмоции толкались в её голове, выпихивая друг друга, как антиванские кумушки, стоящие ранним утром в очереди в сырную лавку. Скрипнула дверь, и Нерия умоляюще посмотрела на Рафаэля через плечо Паломы.
– Иди сюда.
Рафаэль пересек комнату, приближаясь, как обычно, медленно и осторожно, будто переживая, что ему вот-вот ткнут кинжалом в бочину. У Нерии было мало времени, поэтому она рванула его к себе за ворот рубахи и протолкнула язык ему в рот, проводя им по зубам. Рафаэль толкнул её на кровать, но Нерия подвинулась к краю, стягивая с него штаны, и обхватила губами вставший член, чувствуя, как Палома прижимается к ней сзади, обвивая руками, лаская грудь. Нерия вбирала член глубоко в рот, прислушиваясь к стонам, концентрируясь на возбуждении, своём, Паломы, Рафаэля, и испытывая облегчение от того, что голоса наконец отступают. А ещё от того, что ей не надо переживать, как они будут смотреть после этого друг другу в глаза, потому что она навсегда уйдёт, когда они закончат.
Рафаэль, потянул её за волосы, заставляя Нерию отстранится. По подбородку потекла слюна, это было мерзко, но даже за это можно было зацепиться, чтобы взять чувства под контроль и избежать кровоизлияния в мозг. Нерия упала на спину, проехавшись ягодицами по покрывалу, когда Рафаэль подхватил её под колени, подтягивая к себе. Он вошёл в неё на удивление бережно, и Нерия подумала, что это, пожалуй, самый безобидный их секс, кроме самого первого раза. Если бы она не знала точно, что он сейчас чувствует только похоть и раздражение от того, что у него зачесалась лопатка, то заподозрила бы, что он просто испугался, что она совсем спятила, и старается её не провоцировать.
Нерия завела руки за голову, трогая сидящую позади неё Палому за шелковистое бедро. Она привстала и придвинулась к Рафаэлю, перекинув ногу так, что её промежность оказалась у Нерии перед лицом. Нерия стиснула в ладонях её ягодицы и скользнула языком во влагалище, провоцируя стон. Палома прижалась к её лицу, двигая бёдрами, подставляя чувствительные места под её прикосновения. У Нерии кружилась голова, она задыхалась от избытка эмоций, но её голова теперь хотя бы не напоминала пристанище всех демонов из Тени разом. Она всхлипывала от каждого толчка Рафаэля внутри неё, он входил в неё глубоко и болезненно, но так было даже лучше, потому что боль помогала ей хоть немного сосредоточиться и не погрязнуть окончательно в чужом возбуждении, напрочь забыв, кто она и на каком она свете.
Первой кончила Палома. Нерия чувствовала, как мышцы во влагалище сокращаются, обхватывая её пальцы, втягивая их глубже, и тоже хотела кончить, но движения Рафаэля были быстрыми и отрывистыми и Нерия понимала, что на него надеяться не стоит, потому что он явно уже почти всё. Палома, вероятно, тоже так подумала, поэтому, не слезая с Нерии, склонилась к ней и прильнула губами к её клитору. Это было слишком хорошо. Член Рафаэля внутри, язык Паломы снаружи, никакого дерьма в голове, только страсть, похоть, возбуждение, от которого сердце выпрыгивает из груди. Нерия отпустила контроль и отдалась этому чувству, жалея, что не сделала этого гораздо раньше.
– Что это было?
Нерия посмотрела на Палому, лежащую на боку, подперев рукой щёку. Рафаэль лежал с другой стороны, закинув руки за голову, демонстрируя миру свою наготу. Нерия натянула на него одеяло, он фыркнул.
– У меня с головой проблемы, – ответила Нерия.
– Это не новость, – заметил Рафаэль.
– Да, не новость, – согласилась Нерия и без всякого перехода сообщила, – Кабан умер.
Палома села на кровати, притягивая к груди одеяло, словно пытаясь им защититься от плохих новостей. Нерия отвела взгляд, но напоролась на горький взор Рафаэля и поспешно уставилась в стену.
– Я ухожу, – решила она добить их сразу.
– Куда? – Спросил Рафаэль.
– Не твоё дело.
Нерия встала и направилась к тумбочке со своими вещами. Она вынула из тумбы ящик и перевернула, вытряхивая из него одежду. Несколько пар штанов, пяток рубах, куча платьев и нижнего белья. Не стоит тащить это всё в новую жизнь, чтобы оно заставляло тосковать по старой. Нерия облачилась в штаны и рубаху, сунула в карман кошель со сбережениями, и двинулась к выходу. Рафаэль натянул брюки, Палома накинула платье, и они поспешили по лестнице, вслед за Нерией. Она присела у порога, зашнуровывая ботинки.
– Сурана, куда ты собралась?
Нерия промолчала, Рафаэль схватил её за руку и затолкал на кухню. Нерия ополоснула лицо из умывальника, воду в который вчера утром набрал Кабан, оперлась на разделочный стол и скрестила руки на груди. Палома встала на пороге, встревоженно переводя взгляд с одного на другого.
– Ты никуда не пойдёшь, пока не объяснишься.
– Да неужели? – Хмыкнула Нерия, – и кто меня остановит? Ты, Раф? Что ты сделаешь? Посадишь меня на цепь? Сломаешь мне ноги? Упадёшь на пол в слезах и будешь держать меня за лодыжки, чтобы я не ушла?
– Сурана, ты не в себе.
– Да. А знаешь, кто в этом виноват? Ты. Всё ты, Раф.
– Давай, вини меня в собственных косяках, – огрызнулся Рафаэль, – есть ведь только святая Нерия Сурана и плохие все остальные.
– Не все, – возразила Нерия, – но ты определённо огромный, вонючий кусок дерьма. Трусливый, эгоистичный, себялюбивый ублюдок, не знающий, что такое верность, честность, преданность и любовь.
– Но ты, конечно же, не такая.
– Я уже не знаю, какая я. Я примерила столько разных ролей, пытаясь тебе понравиться, что я уже не знаю, кто я. Существую ли я на самом деле. Может быть, я просто безликий дух с масками на все случаи жизни. Ты научил меня бесконечно врать и притворяться, и теперь я ухожу туда, где смогу найти этим знаниям применение.
– Ты вернёшься.
Рафаэль вышел из кухни, и Нерия с Паломой остались вдвоём. Палома отодвинула стул и присела, уперевшись локтями в стол и спрятав лицо в ладонях.
– Палома, мне жаль. Из-за Кабана и вообще…
– Мне-то хоть расскажешь, куда ты пойдёшь? – Глухо спросила Палома.
– Помнишь, ты сказала, что у меня есть привилегии? Я тебя высмеяла, но сегодня я своими глазами увидела, как ты права. Если бы не мои привилегии, мой изуродованный труп сейчас бы лежал на кровати какого-нибудь богатого садиста. Единственная причина, по которой я ещё жива, по которой со мной считаются, по которой к моим словам прислушиваются – я маг. И я намерена использовать эту привилегию и выжать из неё всё возможное.
– Как?
– Джованни хочет себе магичку на поводке. Я ему её предоставлю. В обмен на вашу безопасность. И безопасность эльфинажа. Наверное, в том, что я считаю себя лучше всех, ты тоже была права. Моя гордыня меня до добра не довела, полагаю, настало время её поумерить.
– Мы ещё увидимся?
– Наверное, лучше не стоит, – Нерия покачала головой, – чем дальше я буду от вас держаться, тем дольше вы проживёте. Передавай Хосе привет от меня.
Палома не стала провожать её до двери, так и оставшись сидеть на кухне, закрывая лицо руками. Так было лучше. Нерия не знала, насколько её магия сейчас стабильна, и сможет ли она перенести печальное прощание со слезами и поцелуями. Перед возвращением к своему новому хозяину ей ещё нужно было найти Виенну. Но сначала побеседовать с Малией.
Маман в борделе сообщила Нерии, что Малия занята, но у Нерии не было времени дожидаться, пока та освободиться, поэтому она незаметно проскользнула на второй этаж и направилась к комнате, в которой они с Рафаэлем допрашивали Малию в прошлый раз. Уже за несколько метров Нерия услышала звуки ссоры. Два истеричных женских голоса бросали друг другу обвинения и угрозы. Нерия толкнула дверь.
– … с детства вместе! – Одна из ссорящихся обернулась к двери, и Нерия узнала Виенну.
– Надо же, как удачно всё сложилось, – закрыв за собой дверь, произнесла Нерия, – а я уж собиралась тебя искать.
– Прости! Твой друг, он…
– Я знаю. Всё нормально, – Нерия повернулась ко второй эльфийке, – как твоё ничего, Малия?
Лицо Малии было бледным, даже губы побелели. Она отступила к противоположной от двери стене, глядя на Нерию как на ядовитую змею.
– Не ожидала меня снова увидеть, да? Ну, конечно, ты же не для того меня сдала, чтобы я снова припёрлась тебе докучать. Не волнуйся, я ненадолго, – Нерия повернулась к Виенне, – тебе нужно уехать из города. Я понимаю, тебе очень хочется задушевно поговорить с подругой, но я сделаю это за тебя. А тебе нужно исчезнуть. Сейчас. Пока ещё есть такая возможность.
Виенна кивнула и, бросив на Малию гневный взгляд, вышла из комнаты.
– Что тебе нужно? – Дрожащим голосом спросила Малия.
– Я видела твою подругу, – поведала Нерия, – Кариссу. Знаешь, как она выглядела? У неё на запястьях были глубокие борозды от верёвок. Потому что ублюдок, который избивал и насиловал её, вероятно, не очень любит, когда женщины отбиваются. Ему нравится жертва, которая покорно принимает пытки и не мешает ему, когда он прикладывает к её телу раскалённое железо. Я думаю, хоть на её лице и застыло выражение ужаса, всё же, она испытывала облегчение, когда он её душил, ведь она знала, что её мучения скоро закончатся. Тебе очень повезло, что ты не в его вкусе. Тебя убью я, и это будет быстро, хоть ты этого и не заслужила.
Малия рванулась к выходу, собираясь закричать, но заклинание остановило её на полпути, и она рухнула на пол, лицом вниз. Нерия присела и приподняла её голову за подбородок.
– Знаешь, Малия, моя магия – дерьмо собачье. Я могу чувствовать чужие эмоции, но, увы, не могу передать их кому-то другому. Если бы могла, я бы сделала так, чтобы ты бесконечно, день за днём, до самой смерти переживала те чувства, которые пережила твоя подруга в плену у сумасшедшего садиста. Но я и сама могу их только вообразить, ведь она умерла раньше, чем я за ней пришла. И мне так обидно, что твоя смерть будет лёгкой, совсем не как у неё.
Малия смотрела на неё умоляюще, пытаясь открыть рот и что-то произнести, вероятно, просьбу о помиловании. Нерия встала и отвернулась, слушая, как она хватает ртом воздух и еле слышно скребёт не слушающими ногами по полу. Когда Малия затихла, Нерия, не оборачиваясь, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
По пути в её новый дом, больше похожий на тюрьму, был ещё один пункт назначения. Найти Торея, отца Кариссы в эльфинаже оказалось несложно. Нерия вошла в его хижину и застыла на пороге, не зная, как сказать, что его дочь мертва, но он понял всё по её бегающим глазам и опустился на табуретку, прикрыв лицо руками.
– Как она умерла? – Тихо спросил он.
– Быстро, – солгала Нерия.
Торей поднял на ней взгляд, в котором ясно читалось, что он ей не верит. Нерия потупилась, размышляя, насколько вежливо будет сбежать прямо сейчас.
– Больше никто не умрёт?
От этого вопроса у Нерии в животе похолодело. Что тут ответить? Убийца на свободе и единственный гарант покоя в эльфинаже – его слово. Но всё-таки лучше сладкая ложь.
– Нет. Никто не умрёт.
– Спасибо.
Путь обратно до особняка Нерия проделала по тракту, в тайне даже немного надеясь, что её схватят храмовники и усмирят к фенхарелевой матери. Но ей никто не встретился, и когда она миновала фонтан и остановилась перед входной дверью, возле которой слонялся лениво кивнувший ей стражник, ей показалось, что её ноги вросли в землю, и никакая сила не заставит её сдвинуться. Она всё же толкнула дверь и на ватных ногах шагнула внутрь. В холле не осталось ни следа от утреннего побоища. Никаких мертвых тел, крови и мозгов на ковре, всё сияло, будто пока её не было, Джованни выписал себе уборщиц со всех концов Тедаса. Нерия прошла по коридору, поднялась по уже почти родной лестнице, дошла до спальни мэра и распахнула дверь и изобразила демонстративный реверанс перед Джованни, сидевшим за письменным столом у окна.
– Добро пожаловать, Нерия Сурана.