Нерия Сурана. Часть одиннадцатая (2/2)
– А во-вторых?
– А во-вторых, это просто не моё дело. Чувства – это личное. Сокровенная комната в душе, хозяин которой сам решает, кого он пригласит внутрь, кому позволит постоять на пороге, а кого и на пушечный выстрел не подпустит. Я знаю, каково это, когда у тебя вся душа нараспашку, и каждый норовит заглянуть в неё и потыкать тебе в уязвимые места, чтобы понять, что ты такое и как с тобой обращаться. Я не буду делать то же самое только потому, что я могу.
– Я тебя приглашаю, – Рафаэль положил руку на столешницу. Нерия посмотрела на тонкое загорелое запястье и непонимающе уставилась Рафаэлю в лицо, – что я чувствую, Сурана?
– Я не хочу знать, что ты чувствуешь.
– Почему?
– Не хочу в очередной раз испытать разочарование.
– Работаешь, красавица?
Нерия с Рафаэлем отвлеклись от разговора и подняли головы, глядя на посетителя борделя, посмевшего так невовремя прервать их взаимный акт внезапной рефлексии. Посетитель был молод, худ и сутул. Одной рукой он смущённо тёр пробивающийся на щеках пушок, в другой сжимал золотую монетку. Нерия опустила взгляд, разглядывая себя и пытаясь сообразить, по каким признакам парень опознал в ней проститутку. Она не стала переодеваться после визита в эльфинаж, поэтому сидела сейчас здесь в скромной и закрытой одежде, никак не намекающей, что она не прочь потрахаться за деньги. Может, он Рафаэля красавицей назвал?
– Да, она работает, – хохотнул Рафаэль.
Парень протянул ей андрис. Нерия рефлекторно взяла его, отметив, какие у “клиента” потные руки. Да и сам он был весь какой-то дёрганный и смущённый. Не только у Нерии это было первое посещение борделя.
– Не рано тебе по публичным домам шарахаться? – Спросила она у парня, – вон, даже борода ещё не выросла. Попробовал бы сначала чего попроще. Свидания, прогулки под луной, романтическую любовь. Не стоит опошлять свою цветущую юность продажной любовью.
– Чего?
– Это у нас новая услуга, парень, – снова заржал Рафаэль, – строгая госпожа. Всего за андрис она прочитает тебе мораль, выпорет и трахнет в задницу. А по окончании сеанса выставит тебе оценку. Скорее всего, низкую.
Нерия сунула монету парню в нагрудный карман и хлопнула его по плечу.
– Потрать их на образование. Никакая вагина не стоит таких сумасшедших денег.
Парень попятился, а Нерия глотнула из стакана и повернулась к Рафаэлю, склонившемуся над стойкой и едва сдерживающему хохот.
– Дети смешные, да, Сурана?
– А что, нет? Он целый андрис готов был спустить на возможность потрахаться. Пару лет, наверное, копил. Со школьных завтраков.
– Но согласись, тебе польстило, что он так дорого оценил твою красоту.
– Ничуть. Мне польстит, если он внемлет моему совету и потратит деньги на что-то полезное.
– Жаль тебя расстраивать, – Рафаэль кивнул туда, где незадачливый клиент борделя уже предложил свой потный андрис барышне, оказавшейся настоящей проституткой. Она уводила его вверх по лестнице, и он выглядел абсолютно довольным. Нерия посмотрела на девушку и, как и днём в эльфинаже, вспомнила слова Паломы. О том, что она может выбрать, дать ей согласие или отказ. Она может вернуть андрис, будто он ничего не стоит, а девушка, идущая сейчас по лестнице, не может, потому что тогда ей будет нечего есть. А возможно и всей её семье.
– Надеюсь, она ему хоть сдачу даст, – пробормотала Нерия и уткнулась в свой стакан.
– Заждался меня?
Шорох платья и скрипнувшая табуретка подсказали Нерии, что какая-то барышня сейчас пристраивается Рафаэлю на колени. Она повернула голову и увидела хорошенькую светловолосую эльфийку, обвившую его шею тонкими руками, унизанными браслетами. Нерия украшения почти не носила. Когда убегаешь от стражи, последнее, что тебе нужно – звенеть как корова на выпасе.
– Ты с компанией? – Спросила эльфийка, заметив её интерес, – за двоих будет дороже.
– А я-то была уверена, что тебе все бесплатно дают, Раф, – подколола Нерия, – а оказывается, это только я такая бескорыстная дура.
– Я бы дала бесплатно, но меня уволят.
Нерии показалось, что в голосе Малии проскочили нотки ревности. Она и сама ощущала, как из глубин её души поднимается это мерзкое чувство, которое она старательно запихивала подальше, зная, что Рафаэля её ревность ничуть не волнует. Малия не была виновата, что она одна из тех, с кем он спит, но Нерию снова захлестнула злость, и ей нужно было срочно на ком-то её выместить.
– Прежде, чем ты пойдёшь трахать моего парня, я хочу задать пару вопросов.
– Парня? – Малия удивлённо посмотрела на Рафаэля.
– Обычно она меня так не называет.
– Что за вопросы? – Обратилась эльфийка к Нерии.
– Насчёт твоей подруги Кариссы.
– Я уже всё рассказала её отцу.
– Он нанял нас, чтобы отыскать дочь.
– Вас? – Удивилась Малия.
– А что не так? – Хмыкнул Рафаэль, – я за эльфов всем сердцем болею, ты же знаешь.
– Мне нечего вам рассказать. Мы были на празднике, и после него она пропала.
Нерия смотрела, как украшенная браслетами и кольцами рука перебирает волосы Рафаэля. Одно из колец показалось ей знакомым. Перстень, украшенный крупным бриллиантом довольно долго возлежал на бархатной подушке на витрине ювелирного магазина на Королевской площади. Нерия, проходя мимо, каждый раз останавливалась напротив, глядя, как солнечные блики играют на гранях драгоценного камня и с сожалением понимала, что полторы сотни золотых – не та сумма, которую она сможет накопить в ближайшем будущем. У них половина гонораров уходила на жилищный налог, который в столице был откровенно садистским. Нерия склонилась вперёд и схватила Малию за руку, которую она уже сунула за ворот рубашки Рафаэля.
Нерия никогда не носила корсет, потому что, как верно заметил Рафаэль в день их знакомства, он ей был не нужен. Но теперь, ощущая, как годами сдерживаемая магия перетекает из её ладони в ладонь Малии, Нерия думала, что, должно быть, именно так ощущают себя женщины, когда снимают корсет. Ей показалось, что до сих пор она будто была застёгнута на все пуговицы. Затянута крепкими шнурками. А теперь кто-то прошёлся по завязкам ножницами, и она, наконец, может вдохнуть полной грудью. Малию парализовало заклинанием, и она не упала только потому что Рафаэль крепко обхватил её за талию. Нерия наклонилась ещё ближе и приникла губами к её уху, надеясь, что со стороны они выглядят как компания, отлично проводящая время в борделе.
– Сейчас я отпущу тебя. Если ты закричишь, мне уже будет нечего терять, и я убью тебя на месте. Мы договорились?
Малия с трудом кивнула, и Нерия ослабила заклинание. Эльфийка испуганно посмотрела на Рафаэля, ища у него поддержки, но тот сосредоточенно смотрел на Нерию.
– Она лжёт. Посмотри на её перстень.
Малия прикрыла кольцо второй ладонью.
– Это стекляшка.
– Возможно, – Нерия пожала плечами, – я не ювелир, стекляшку от бриллианта не отличу. Но я легко отличу чувство вины от любого другого. В чём ты виновата, Малия?
– Рафаэль, твоя девушка сумасшедшая?
– Да. Но в чувстве вины она и правда разбирается.
– Малия… – Нерия снова взяла девушку за руку, – прошу, не вынуждай меня делать тебе больно. Скажи правду, облегчи вину. И если твою подругу ещё можно спасти, обещаю, я это сделаю.
– Не здесь.
Малия грузно и неловко слезла с коленей Рафаэля, всё ещё не способная нормально двигаться после парализующего заклинания. Он подхватил её под руку, и они двинулись наверх.
Едва они оказались в спальне, Рафаэль по-хозяйски завалился на кровать, будто специально напоминая Нерии, что в борделе он чувствует себя как дома. Малия опустилась на край кровати, теребя в руках поясок платья. Нерия встала у двери.
– Рассказывай.
На лице Малии отразилось сомнение. Она покрутила кольцо на пальце и подняла голову, глядя на Нерию покрасневшими глазами, из которых вот-вот должны были политься слёзы.
– Пару лет назад, когда я только начала работать здесь, пришёл один человек и предложил мне работу.
– Берёшь сверхурочные?
– Ему нужны были эльфы. Те, кто отправляется на заработки. Или те, у кого нет родни. Кого, скорее всего, не будут искать. Он предложил очень хорошую плату за информацию.
– И ты согласилась. Сдавала своих родичей неизвестно никому, неизвестно с какой целью. Ради денег.
– Тебе легко говорить, – бросила ей Малия, – у тебя одни ботинки стоят дороже, чем весь мой дом.
Нерия посмотрела на свои ботинки из оленьей кожи, вспомнила хижины в эльфинаже и мысленно согласилась. Но вслух своё согласие выражать не стала.
– Так, значит, всё это было ради покупки дорогой цацки?
– Я собиралась уехать. Я взяла все накопленные деньги, договорилась, что меня возьмут на торговый корабль до Ривейна. Но в порту меня взяли под руки и объяснили, что у меня теперь два пути – сидеть тихо в своём борделе и продолжать поставлять информацию или…
– Или тебя всё же отправят в море, но без корабля.
– Да. Платить мне, кстати, перестали. Я испугалась, что у меня отберут и то, что я уже получила… и я купила кольцо.
– Выгодно вложилась, молодец. Но здесь что-то не сходится. Карисса не собиралась на заработки, и родители её ищут.
Из глаз Малии всё же хлынули слёзы. Рафаэль сел на кровати и неловко похлопал её по плечу. Нерия закатила глаза.
– Я не должна была… – расслышала Нерия сквозь всхлипы, – я так виновата…
Нерия подошла к кровати и опустилась перед Малией на колени, беря её за руки, в которых она спрятала заплаканное лицо.
– В чём ты виновата?
– Ты ведь не из эльфинажа?
– Из эльфинажа. Просто из другого.
– Тогда ты меня поймёшь. Мы с Кариссой дружили с самого детства. Всё делали вместе, все шалости, все глупости. И когда настало время искать нам женихов, на смотринах мы тоже были вместе. И один парень из другого эльфинажа, он… я влюбилась, наверное, впервые в жизни. Представляешь? Шлюха, и вдруг влюбилась. Но…
– Но он посватался не к тебе.
Малия кивнула. Нерия отпустила её руки и встала.
– Прости, но вряд ли я тебя пойму.
– Да брось, Сурана. Женщины ради любви и не на такое способны.
– А что с Виенной? Мальчишка в эльфинаже сказал, что пару дней её не видел.
– Она сбежала с парнем. Не хочет выходить за жениха, которого выбрали родители.
– Одной проблемой меньше. Подведём итоги. Некто получает от тебя информацию об эльфах, после этого они пропадают без вести. Он говорил, зачем ему эльфы?
– Нет.
– Как он выглядит?
– Ну… он… человек.
– Расистка, – вставил Рафаэль.
Малия жалобно посмотрела на Нерию.
– Я правда не знаю, как его описать. Лицо, как лицо. Высокий, коротко-стриженный мужчина. Волосы русые, цвет глаз непонятный. Ни шрамов, ни татуировок.
– Я иду домой, – сообщила Нерия Рафаэлю, – надеюсь, Палома уже вернулась из другого борделя, и узнала что-то более полезное и менее гадкое.
– А я, пожалуй, останусь. Ты точно не хочешь?
– Точно не хочу. Мне правда очень надо домой. Ты был прав насчёт яблока.