Нерия Сурана. Часть одиннадцатая (1/2)

– Какие новости, Сурана?

Нерия рухнула на стул и протянула руку к яблоку в вазочке, наполненной фруктами. Кабан заимел привычку постоянно наполнять эту вазу яблоками, персиками и виноградом, а Нерия была ему искренне благодарна, потому что со всей этой беготнёй по очень важным и очень хорошо оплачиваемым поручениям, она теперь постоянно хотела жрать. Ну, и прежнее бедственное положение тоже сказывалось на её желании всегда иметь под рукой какую-нибудь еду. Рафаэль стукнул её по тыльной стороне ладони.

– Руки помыла?

– Нет, – Нерия хрустнула яблоком, – новостей тоже нет. В эльфинаже среди бела дня никого не застать.

– Надо туда наведаться.

– Там нечего красть, Раф.

– Да конечно. Я уверен, каждый эльф прячет частичку вашего великого наследия в чулане. Какие-нибудь подштанники Шартана.

– И фуфайку Фен’Харела.

– Это кто?

– Покровитель гнусных хорьков вроде тебя. Бог обмана.

– Отличный парень, должно быть. Так что, может, скажешь тому эльфу, что не справилась, и мы свернём это глупое расследование?

– Ты обещал помочь, – напомнила Нерия.

– Как я помогу, если ты меня даже в эльфинаж с собой не взяла?

– Я могу взять тебя на увлекательную экскурсию по антиванским тавернам. Только пить будет нельзя. Нам нужно отыскать эльфийку по имени Малия.

– В таверне ты её не найдёшь, – усмехнулся Рафаэль, – помнишь, я тебе рассказывал про заведение, в котором кандалы в подвале висят? Она там.

Само собой, где может работать женщина, которая “возвращается поздно, иногда под утро”. В борделе. Нерия посмотрела на Рафаэля, сияющего как ведро, в которое она наливала воду для венадаля. Он был очень доволен собой, а вот Нерия его радости не разделяла.

– В бордель-то мне можно с тобой пойти?

– Ты в него и пойдёшь. А я пока… знаешь… – Нерия замялась, выдумывая убедительную причину, почему у неё совершенно нет времени для посещения борделя. Рафаэль заметил её замешательство и тут же занял дежурное место у неё за спиной, действуя Нерии на нервы.

– Почему ты не хочешь идти в бордель, Сурана? – Спросил он, склонившись к её уху и обвивая руками её шею.

– Мне туда нельзя.

– Создатель не разрешает?

– Там слишком много эмоций, – пояснила Нерия, стряхивая с себя его руки, – бордель – это буквально перевалочный пункт для демонов, привлечённых похотью, страстью и желанием, и только и ждущих, когда кто-то впустит их в себя. Практически окно между Тенью и нами, в которое духи стремятся проникнуть, летя на сильные чувства как мотыльки на пламя свечи, в котором они исказятся и примут извращённую форму.

– Какие глубокие познания о борделях для эльфийки, которая в них ни разу не была. Или об этом на занятиях в Круге рассказывают?

– Я была. Мимоходом. Пробегала как-то через чёрный ход.

– И ощутила так много похоти, страсти и желания, что теперь боишься туда возвращаться?

– Рафаэль, отвали.

– Да ни в жизнь, – Рафаэль развернул стул и сел перед Нерией, оперевшись руками на спинку, – я бесконечно могу наблюдать, как ты противишься своей природе, Сурана.

– Какой ещё природе? – Устало спросила Нерия, сама не понимая, зачем всё ещё участвует в этом разговоре. Иногда ей казалось, что речь Рафаэля действует на неё гипнотизирующе. Каждый раз, когда он принимается препарировать её внутренний мир, её намертво приковывает к стулу, хотя она прекрасно знает, что не обязана его слушать.

– Раз ты всё это чувствуешь, значит, так и должно быть.

– Какое мудрое наставление.

– Сурана, если тебя от того, что ты хватала яблоко грязными руками, прошибёт понос, что ты будешь делать?

– Срать.

– Тогда почему, когда дело касается твоей магии, ты затыкаешь жопу пальцем и терпишь?

– Моя магия – это понос? Нельзя было поизысканней сравнение поискать?

– Нельзя, – отрезал Рафаэль, – чем отчаянней ты пытаешься сдержать свой понос, тем больше шансов, что ты обосрёшься, причём в самый неподходящий момент. Чихнёшь на королевском приёме, и все почувствуют вонь.

– Я хотела съесть ещё яблоко. Теперь не хочу. Спасибо.

Рафаэль протянул к ней ладонь, проводя пальцем вдоль линии подбородка, касаясь губ. Нерия попыталась куснуть его за палец, но он вовремя убрал руку.

– Ты не защитишь себя от демонов, если будешь их бояться. Раз они стремятся к сильным чувствам, значит, напуганный маг для них – лёгкая добыча. Напуганный маг, который боится отпустить свою магию и позволить ей делать своё дело без контроля и ограничений – лёгкая добыча для кого угодно.

– Тебя бы в Круге за такую ересь в подвале с пауками заперли.

– Круги создали не для того, чтобы делать магов сильными.

В словах Рафаэля был смысл. И хоть Нерия понимала, что он говорит ей всё это только для того, чтобы затащить в бордель, она не могла с ним не согласиться. Отчасти. Она ещё помнила, что бывает, когда она по-настоящему отпускает свою магию. Помнила, как чужие эмоции заполняли её голову, разрывая мозг на части пронзительными криками, пока она не научилась выключать их одним щелчком. Как чародеи Круга собирали консилиумы, силясь понять природу её магии. Но теперь она взрослая, и, может быть, всё будет по-другому. Что, если ей и правда стоит попробовать дать волю чужим чувствам? Почему бы и не в борделе. Она уже испытывала что-то похожее с Паломой, так что сюрпризов не будет.

– Ладно, погнали.

Бордель выглядел как таверна. Обычная таверна, одна из тех, в которых Нерия проводила вечера, а иногда надиралась с самого утра. Ничто не выдавало гнездилище порока в светлом помещении с крепкой дубовой мебелью, по которому сновали шустрые официантки. И уж тем более ничто не намекало, что у них тут есть подвал с кандалами. Нерия посмотрела на довольную рожу Рафаэля и окончательно уверилась, что он её просто очень тупо разыграл.

– Раф, ты прикалываешься?

– В смысле?

– Это таверна.

– А ты что ожидала увидеть? Будуар Селины Вальмон?

– Вроде того, – согласилась Нерия, – где бархатные портьеры? Где ковры? Где обнажённые тела и танцовщицы в шёлковом неглиже? Где вот это вот всё?

– Это из какого любовного романа?

– “Смерть антиванского жиголо в борделе”, – огрызнулась Нерия, – я себе публичные дома по-другому представляла. Здесь даже шлюх нет.

– Как же нет? – Возразил Рафаэль, – вон шлюха.

Нерия посмотрела туда, куда он указал. Пара, сидевшая за столом и что-то оживлённо обсуждавшая, мало походила на клиента и проститутку, скорее, они выглядели как друзья, которые забежали в таверну пообедать.

– Вон шлюха, вон шлюха… – продолжал тыкать пальцем Рафаэль в обитателей таверны, – не всё, что не выглядит, как шлюха, ею не является, Сурана.

– Хорошо, что с тобой всё однозначно.

– Я пойду поищу Малию, – не стал отвечать на оскорбление Рафаэль, – а то что-то я её тут не вижу.

Нерия двинулась к барной стойке. Если это и правда бордель, пить ей тут, конечно, не стоило, но выносить Рафаэля на трезвую голову дольше получаса она не не могла. Нерия получила свою бутылку антиванского бренди и пристроилась на шаткую табуретку, размышляя о том, как она до этого докатилась. Сидит среди белого дня в публичном доме, куда пришла с человеком, которого презирает. И к которому её до сих пор влечёт настолько, что она готова идти с ним куда угодно, ради крупицы его внимания. В Круге её учили огромному количеству вещей, но только не реально полезным в жизни навыкам. Например, что делать, если ты отчаянно хочешь мужчину, который тебя не достоин. Рафаэль опустился на соседнюю табуретку и потянул к себе бутылку, жестом попросив у трактирщика второй стакан.

– У неё сейчас клиент. И, похоже, это надолго.

– Завтра утром попробую поймать её в эльфинаже, – Нерия слезла с табуретки, отбирая у Рафаэля свою бутылку. Он схватил её за руку.

– Стой. Давай развлечёмся.

– Я не хочу развлекаться в борделе.

– Это развлечение тебе понравится.

– Да неужели?

– Сядь.

Нерия опустилась обратно на табуретку и вцепилась в свой стакан обеими руками. Рафаэль развернулся лицом к залу, и она последовала его примеру.

– Что она чувствует? – Указал он рукой на девушку, сидящую к ним спиной возле противоположного края стойки. Рядом с ней сидел мужик с раскрасневшимся от интеллектуальной натуги лицом и что-то вещал, активно жестикулируя.

– Скуку.

– Ты не применила заклинание.

– Мне и не нужно. Я отсюда слышу, как он заливает ей, что он приличный человек, а здесь он только потому, что его жена обабилась после родов, и у него на неё больше не стоит. Поверь мне, ей очень скучно слушать эти нелепые оправдания.

– Этого парня можно понять.

– Ты поймёшь любого, кто не способен удержать свой хер в штанах, Раф. А теперь поставь себя на место его жены, которая отдала своё здоровье, чтобы родить ему наследника, и теперь в его глазах выглядит недостойной уважения, потому что потеряла сексуальную привлекательность. Он её этим ещё и упрекает, небось.

– Полегче, сильная женщина. Откуда у тебя вообще в голове такие мысли?

– Я хочу родить детей. И не хочу видеть как тот, кто клялся мне в любви и верности, идёт в бордель, потому что я не горячая красотка, какой была до родов.

– Какие тебе дети, Сурана? Ты сама ребёнок.

– Мне нравятся дети, – смутилась Нерия, – они смешные. Не волнуйся, Раф, от тебя я беременеть не собираюсь.

– Вот и чудесно. Но ты бы не потеряла сексуальную привлекательность. Ты же эльф.

– Вот именно. Я эльф. А не фея из сказки. Мы так же стареем и болеем. Некоторые даже толстеют, кто на господских харчах хорошо устроился. Мне нужен тот, кто будет любить меня с морщинами и геморроем размером с кулак.

– Сама-то ты любовников не по геморрою выбираешь, Сурана. А по красивой мордашке и упругой заднице.

– Я лицемерка. Доволен?

– Очень. А теперь давай серьёзно. Вон та парочка, – Рафаэль указал на парня с девушкой, которых Нерия видела, когда они только сюда пришли, – что он чувствует?

– Я так не могу. Мне надо его потрогать.

– А отсюда никак?

– Отсюда я могу сказать, что у него учащён пульс, – Нерия сунула руку в карман, плетя заклинание и надеясь, что все слишком увлечены собственными делами, чтобы заметить слабое синее свечение, – либо ему не терпится перепихнуться, либо он боится быть застуканным в борделе. Ну, или он просто по жизни нервный.

– То есть, издалека ты можешь только считывать физиологические реакции?

– Да. И язык тела. И строить догадки. Чаще я угадываю верно, но иногда ошибаюсь.

– Но если ты дотронешься до человека, ты можешь точно узнать, что он чувствует?

– Я сама это почувствую.

– Это ж сколько возможностей открывается, – воодушевился Рафаэль, – почему ты этим не пользуешься?

– Потому что, во-первых, это неприятно. Для тебя это будет сюрпризом, Раф, но далеко не все сутками напролёт ищут, куда пристроить свой член. Люди испытывают много разного дерьма. Грусть, страх, ненависть. Боль я тоже чувствую.