Сатиналья для начинающих. Часть вторая (1/2)

У Каллена уже был опыт празднования Сатинальи в Антиве. Это был хороший опыт, потому что это был первый праздник, который он полноценно отметил со своей женой. А ещё это был откровенно кошмарный опыт, потому что Сатиналья в Антиве представляла собой что-то между шумным карнавалом и пьяной оргией. Самыми незабываемым для него стали дни, на которые выпали рабочие смены, потому что утихомирить толпы нетрезвых антиванцев и туристов, приехавших специально ради недельного гуляния, было сложнее, чем уследить за магами в Скайхолде. Но и в выходные ему не было покоя, особенно в то памятное утро, когда какая-то юная парочка попыталась разнообразить свои интимные отношения возле яблони, растущей на заднем дворе их с Нерией семейного гнезда.

В этот раз Каллен был готов ко всему, что может произойти. Физически он, конечно, был всегда готов, но к этой Сатиналье он подготовился и морально. Он стоял посреди ярмарки, на которой собрались все местные ремесленники, радостно потирающие руки в предвкушении баснословных прибылей, и знал, что у него всё под контролем. Он предотвратит все пьяные драки, все нарушения общественного порядка, все карманные кражи. Не позволит вершиться разврату на улицах вверенного ему города. Не пропустит ни единого попрошайку, не даст заработать ни одному мошеннику. Он справится со всем. И даже…

Нет, вот с этим он скорее всего не справится. Долговязый пацан Нерии переминался с ноги на ногу, устремив взгляд в одну точку и не обращая внимания на толкающих его людей, которые тонко намекали, что он загородил проход. Каллен хотел было исчезнуть в толпе, но перед его внутренним взором предстала расстроенная Нерия, которая, к тому же, в любой момент могла появиться перед ним во плоти и напомнить о его обещании. Может быть, это знак? Он должен был именно сегодня встретить пацана на ярмарке и извиниться. Ему же не нужно перед ним распинаться. Скажет короткое “прости, пацан” и сбежит, сославшись на занятость.

– Здрасьте, коммандер, – нервно произнёс пацан, заметив его приближение, – Нерия прислала вас извиняться?

Каллен застыл в метре от него, а потом слегка попятился. Ему всегда казалось, что жена читает его мысли, и хоть он знал, что маги так не умеют, пацан сейчас только убедил его в этом подозрении.

– Как ты догадался?

– У вас лицо одновременно виноватое и агрессивное. Будто вы обязаны извиниться, но не хотите.

За всё время этого короткого разговора пацан так и не повернулся в его сторону. Каллен проследил за его взглядом и увидел наскоро сколоченный прилавок возле таверны, в которой работала Нерия. За прилавком стояла хозяйка таверны и, над чем-то заливисто хохоча, наливала вино очередному полуденному алкоголику.

– Тебе на вино не хватает? Я дам тебе денег, а ты скажешь Нерии, что я извинился, договорились?

– Чего? – Недоумённо спросил пацан, – вы всегда таким придурком были или вас женитьба подкосила?

– На ком надо женить тебя, чтобы ты начал за языком следить?

Пацан схватил его за руку и потянул за палатку с выпечкой. Каллен, привыкший к таким выступлениям от Нерии, покорно пошёл за ним, зная, что с психами лучше не спорить.

– Видите девушку? – Спросил пацан, высунув голову из-за палатки и ткнув пальцем в сторону хозяйки таверны.

– Да. Это подруга Нерии. Пасиенсия.

– Пасиенсия, – мечтательно протянул пацан и повернулся к Каллену, – я хочу, чтобы она стала и моей подругой тоже. Очень близкой подругой, если вы понимаете, о чём я.

– И в чём проблема?

– В том, что она Пасиенсия, а я Гленн! – Взмахнув руками, сообщил пацан.

– Я всё ещё не понимаю.

– Она назвала меня милашкой, – обновил он информацию.

– Это плохо? – Снова не понял Каллен.

– Коммандер, вас женщины хоть раз называли милашкой?

– Случалось, – почесал шею Каллен, – в Орлее. Твоя подруга меня вообще зовёт “Создатель, какая шикарная задница”, но я смирился.

– Это другое, – окончательно скис пацан, – если женщина назвала меня милашкой, это значит, что она никогда, ни при каких обстоятельствах не заинтересуется моей шикарной задницей. Если меня назвали милашкой, следующей фразой я услышу: “Ты мне как брат”.

– Вовсе не обязательно.

– Обязательно. Пасиенсия назвала меня милашкой, это значит, что мужчину она во мне не видит. Может, она и права, – он понизил голос и мрачно сообщил, – я до сих пор девственник.

Каллен не собирался так глубоко погружаться во внутренний мир пацана, который у него даже приятных чувств не вызывает. Он хотел быстро извиниться и быстро сбежать. Но он знал, какого в двадцать с лишним лет быть девственником. Он бы мог об этом книгу написать, которую, хохоча, читала бы его жена. Жизнь и страдания юного храмовника, никогда не знавшего женщины. Пафосно, но со вкусом.

– Разве ты на приём в Скайхолде не за этим ходил?

– Я не смог. Ну, то есть, не захотел, – быстро поправился пацан, – решил, что хочу по любви. Теперь жалею, надо было поднабраться опыта. Любовь пришла, а я про женщин знаю только то, что в анатомическом атласе подсмотрел.

– Нерия бы сказала, что это больше, чем знает любой ферелденский мужлан, – хмыкнул Каллен, – с чего ты взял, что это любовь?

– Просто посмотрите на неё! – Возмущённо ответил пацан, – она идеальная! Я в жизни такой красивой девушки не видел!

– Она очень красивая, – согласился Каллен, – но этого же недостаточно.

– Извините, коммандер, но я не буду ждать, пока появится женщина, которая надругается надо мной в казематах и сломает мне психику. Это ваша фишка.

– Очень смешно, – огрызнулся Каллен, – раз она та самая, пригласи её на свидание.

– Нет! – Пацан попятился и запнулся о прилавок, уронив поднос со слоёными пирожными, – простите, я заплачу!

– Почему нет? – Каллен вышел из-за палатки и тоже потянулся за деньгами, посмотрев на торговца извиняющимся взглядом.

– Я не могу.

Пацан положил деньги на прилавок и устремился к мосту, спеша покинуть площадь и неуютный диалог. Каллен зашагал за ним и схватил его за шиворот.

– Пацан, она никогда не увидит в тебе мужчину, если ты не будешь вести себя, как мужчина. Мужчина берёт на себя ответственность и принимает последствия, а не бежит, как… как Нерия. Я знаю, что ты и твоя подруга близки как сросшиеся близнецы, но если ты будешь брать с неё пример в любовных делах, Пасиенсия тебя не дождётся.

– Но ведь это Нерия вас в казематы затащила!

– Она это сделала не для того, чтобы в любви признаться, поверь. Секс и любовь у неё до встречи со мной, похоже, вообще не пересекались. Подойди к Пасиенсии, скажи, что она тебе нравится и пригласи её на ужин.

– Что, если она откажет? – Жалобно спросил пацан.

– Примешь отказ с достоинством.

– Я не смогу. У меня нет столько достоинства. Вам легко говорить, вам женщины, наверное, никогда не отказывали.

– Я в твоём возрасте мечтать не смел подойти к девушке, в которую был влюблён, – заметил Каллен, – мог только смотреть на неё издалека, зная, что у нас никогда ничего не будет. Ты счастливчик, Гленн. Ты не связан обязательствами и запретами. Самое страшное, что может случиться – Пасиенсия тебе откажет. Но ты хотя бы можешь попытаться, цени это.

Пацан молча развернулся и широкими шагами двинулся в сторону таверны. Каллен облокотился на перила моста, наблюдая, как с каждым оставшимся метром его походка замедляется. Под конец он разве что не полз. Каллен поймал себя на том, что ему хочется крикнуть: “Давай, пацан, ты сможешь!”. Гленн остановился возле прилавка и что-то сказал девушке. Каллен напряжённо замер, надеясь, что пацан не облажается. Пасиенсия улыбалась, так что, наверное, всё шло хорошо. Пацан указал рукой в сторону Каллена, она повернулась к нему, и Каллен приветственно помахал, недоумевая, что такого он ей там говорит. Спустя пару минут Гленн вернулся, сияя, как новенький андрис.

– Что ты ей сказал? – С подозрением спросил Каллен.

– Я пригласил её на двойное свидание. Она, я, вы, Нерия. Завтра вечером.

Каллен не моргая уставился на пацана, не зная, как вежливо сказать ему, что он охренел. Вежливых слов не нашлось.

– Ты охренел?

– Коммандер, мне нужна ваша помощь! – Заныл пацан, – одному мне страшно, а вы даёте отличные советы!

– Я?!

– Вы! Я про женщин ничего не знаю, а вы в них разбираетесь!

– Я? – Тупо повторил Каллен, – я в собственной жене до сих пор не разобрался, о чём ты?

– В Суране даже патологоанатом не разберётся, когда придёт время. Коммандер, поддержите меня. И я скажу вашей жене, что вы извинились. Так извинились, что я аж прослезился от умиления и решил назвать первенца в вашу честь. Даже если это будет девочка.

– Хер с тобой, – согласился Каллен, – схожу с тобой на свидание. Свечку тебе подержу и с Пасиенсией пересплю, если ты сам не справишься.

– Вы же пошутили, да?

Каллен оставил этот вопрос без ответа и зашагал на площадь, намереваясь вернуться к работе и придумать, как он будет объяснять Нерии, каким образом подписался на двойное свидание.

– Почему мы не ходим на свидания?

Каллен покосился на жену, застёгивающую крючки на платье, изогнув руки под неестественным углом, и тяжело вздохнул. Вопрос выглядел как ловушка.

– Мы ходим на свидания.

– Не ходим. Ты ни разу не говорил мне: “Любимая, я приглашаю тебя на свидание”.

– Ты мне тоже такого не говорила.

Нерия тряхнула красиво завитыми волосами, ухмыльнулась своему отражению в зеркале и принялась зашнуровывать сандалии. Каллен смотрел на кожаные ремешки, оплетающие тонкую лодыжку и страдал от осознания, что она так старательно наряжается не для него, а для двойного свидания, которое никто не планировал. Он даже платья этого раньше не видел.

– Не знал, что у тебя есть зелёное платье.

– Оно не зелёное. Оно цвета бутылочного стекла.

– То есть, зелёное.

– Прости его, Создатель, ибо он всего лишь мужчина, – фыркнула Нерия, – тебе не нравится платье?

– Почему? Нравится. Разрез, конечно, мог бы и поскромнее быть. Замужней даме не пристало демонстрировать бедро на всю таверну.

– Я собиралась демонстрировать его в другом месте, но ты поменял мои планы, не спросив меня. Теперь вся Антива увидит моё бедро, и это лишь твоя вина.

– В другом месте?

– О да.

Нерия села к нему на колени, обвила руками шею и коснулась губами уха.

– Я собиралась провести этот вечер только с тобой. Совсем, совсем, совсем, совсем в другом месте. Но теперь ты будешь весь вечер учить Гленна ублажать дам, а я буду показывать бедро всем желающим.

– Нам же не обязательно сидеть там весь вечер, – возразил Каллен, чувствуя, как ладонь Нерии забирается ему под рубашку и проходится вдоль позвоночника, – может, через полчаса мы им уже не понадобимся?

– Очень на это надеюсь, – сказала Нерия, касаясь его шеи лёгкими поцелуями, – а то я продумала всё для идеального вечера на Сатиналью, и будет жаль, если придётся перенести.

– В принципе, я уже готов остаться дома.

– Нет уж, страдай.

Нерия выскользнула из его объятий и встала, поправляя платье.

– Ты, как будто, из-за чего-то злишься.

– Конечно я злюсь, – согласилась Нерия, – почему Гленн решил обсудить с тобой свою личную жизнь? Чем я хуже? Мы же друзья.

– Наверное, со мной ему было проще. Ты ведь никогда не была двадцатилетним девственником.

– Да, но я тоже могу давать отличные советы.

– Потрахайся, и всё пройдёт – это не отличный совет, – Каллен встал и обнял её за плечи, – Нерия, ты ему как старшая сестра. Очень ехидная старшая сестра. Есть вещи, которые проще обсудить с посторонним, чем с самыми близкими людьми, особенно с теми, которые до сих пор видят в тебе ребёнка.

– А ты, значит, видишь в нём взрослого мужика?

– Ну… частично. Я понимаю, что он чувствует.