3.18. Прощание и приветствие (1/2)

— Нет, это неправильно, — заявил Вэй Усянь, массируя пульсирующие виски.

Этот разговор посреди ночи уже капал ему на нервы. Он привык принимать решения на ходу, даже если от них зависела его жизнь, но сейчас, когда дело касалось Сюэ Яна и его дальнейшего будущего, он просто не понимал, что ему делать. Как собраться с духом? Как решить? Как правильно поступить в данной ситуации? Тащить ребенка с собой в Чэнчжоу, имея при этом лишь размытые представления о том, что там произойдет, — слишком опасно. Однако и бросить его Вэй Усянь не мог. Голова уже трещала от бесконечных раздумий, а глаза слипались из-за усталости, и Вэй Усянь в очередной раз потер их и тяжко вздохнул.

— Господин Вэй, мы позаботимся о Ян-Яне, — постарался уверить юношу Сяо Синчэнь и заботливо подлил чаю в его пиалу, чтобы тот смочил пересохшее горло.

Лань Ванцзи положил ладонь на напряженную руку мужа, слегка сжав и заменяя моральную поддержку этим жестом, и вставил свое слово:

— Я согласен с даочжаном Сяо. Сюэ Яну лучше не ходить с нами.

Вэй Усянь оторвал взгляд от языков пламени, облизывающих каменные стенки печки, и посмотрел на второго Нефрита. В янтарных глазах того виднелась абсолютная уверенность, словно он уже решил и был убежден в правильности своего решения. Конечно, это же, черт возьми, Лань Ванцзи, который редко поддается панике и действует с идеальной рациональностью, ведь это первое, чему учат в клане Гусу Лань. Вэй Усянь же, имевший совсем другой характер и небольшие отклонения в психике, ни в чем не был уверен. Ни в том, что Сюэ Яна нужно оставить здесь, в относительно безопасном месте, ни в том, что им вообще нужно идти в Чэнчжоу по наводке из какого-то письма и покидать даочжанов.

Надавив негнущимися пальцами на веки, Вэй Усянь прохрипел:

— Мы взяли его, мы позвали с собой, а теперь получается, что мы бросаем его и обременяем вас.

— Это не так, — возразил Сун Цзычэнь. — Сюэ Ян для нас такой же близкий человек, как и для вас. За все это время он стал нашим младшим братом, поэтому, разумеется, забота о нем нисколько не обременит нас. И вы не бросаете его. После того, как ваши проблемы будут решены, вы вернетесь, верно?

Сяо Синчэнь кивнул, соглашаясь со словами друга. Вэй Усянь снова взглянул на мужа, надеясь увидеть ответ на эту дилемму на его сложном лице, но тот по-прежнему сохранял безупречную невозмутимость. Хоть бровью повел бы, ей-богу. Где его эмоции, когда они так нужны? Вэй Усянь со свистом выдохнул, чувствуя, как в горле першит безосновательное раздражение, вызванное нервозностью, а не настоящей злостью, и выдавил сквозь зубы:

— Не знаю... Это как-то...

Ход его мыслей прервал стук двери — из каморки высунулся Сюэ Ян, которого попросили посидеть там, пока взрослые разговаривают. Конечно же, любопытный ребенок наверняка подслушивал, хотя юноши и старались говорить потише, а потому на его лице застыло крайне мрачное и удрученное выражение. Юноши как по команде обернулись, замолкли и посмотрели на ребенка выпученными глазами, ожидая того, что он скажет.

Сюэ Яна как подменили. Он не зубоскалил, не язвил и не паясничал, а лишь стоял в стороне, хлопая ресницами и нервно дергая колокольчик, подаренный Сун Цзычэнем. В воздухе витало напряжение, которое било с размаху, хлестало по щекам, словно ледяной дождь, и душило так, что легкие уже были невероятно близки к мощнейшему взрыву. И спустя минуту слова, произнесенные тоненьким голоском, потрясли всех:

— Я останусь с даочжанами.

Даочжаны и Лань Ванцзи обменялись взглядами и со страхом посмотрели на Вэй Усяня, лицо которого вдруг резко посерело. Юноша охнул, шокировано распахнул глаза и после короткой паузы вымолвил:

— Что? Ян-Ян, а как же мы?

Ребенок с опущенным взглядом посеменил к Вэй Усяню, а затем, забравшись на его колени и изрядно этим огорошив, сгорбился, отчего его лицо скрылось за распущенными волосами, и совсем уж тихо проговорил:

— Я не хочу быть обузой для гэгэ.

Вэй Усянь пораженно вылупил на него глаза. Он не знал, что ребенок услышал, пока топтался за дверью, но определенно истолковал все не так, как было на самом деле, раз уж ему в голову пришло нечто подобное.

— Нет...Нет, Ян-Ян... Ты... Ты... — суматошно зашептал Вэй Усянь, поглаживая ребенка по волосам.

Заметив, что юноше не удается сформулировать ответ из-за волнения, что с каждой секундой пробиралось под кожу и сбивало с правильного курса, Лань Ванцзи пришел ему на помощь:

— Ты никогда не будешь для нас обузой.

Сюэ Ян качнул подбородком, выражая свое доверие, и, прикусив губу, произнес:

— Я хочу, чтобы у вас все было хорошо. А потом вы придете за мной. Придете же?

Не сумев вовремя предотвратить наводнение из самых разнообразных по спектру эмоций, Вэй Усянь обнял ребенка, у которого глаза были на мокром месте, и, поцеловав в висок, пообещал:

— Конечно, Ян-Ян, мы придем.

Не в силах больше наблюдать за столь душераздирающей картиной, Сяо Синчэнь хрустнул костяшками, отвлекая всех этим достаточно громким звуком, и сказал:

— Мы подождем вас здесь два дня. Если вы не вернетесь, мы будем знать, что вы отправились за главой клана Гусу Лань.

Лань Ванцзи кивнул, а Вэй Усянь с понурым видом спросил:

— Как нам найти вас, если мы не успеем?

— Мы будем путешествовать и охотиться, — как-то расплывчато ответил Сун Цзычэнь.

Путешествовать и охотиться. Никакого определенного местоположения. Возможно, если они расстанутся сейчас, то больше никогда не смогут найти друг друга. Подобные мысли выбили Вэй Усяня из колеи, и он как раз успел раскрыть рот, чтобы снова возразить, как вдруг Сяо Синчэнь изрек нечто мудрое:

— Не волнуйтесь, господин Вэй. Мир кажется нам очень большим, но на самом деле люди, которым суждено встретиться, обязательно найдут друг друга. И я убежден, что наша встреча — это подарок судьбы. И отбирать этот подарок она не станет.

Губы Вэй Усянь задрожали. Слезы щипали глаза, растворяясь на ресницах. Даочжаны были воспитаны практически с теми же установками, с какими воспитываются обычные заклинатели. Тьма — это зло, а люди, использующие ее, — зло в двойном объеме. Но они не стали судить его, не стали верить слухам. И за это он был им благодарен.

— Спасибо вам. Спасибо вам за все, — прошептал Вэй Усянь, пряча свое покрасневшее лицо за Сюэ Яном.

Наверное, за ту ночь он выплакал слез больше, чем за все годы, проведённые в Цишане. Они текли по щекам непроизвольно, даже когда он закрывал глаза, чтобы заснуть. Вэнь Сюй снова оказался прав. Вэй Усянь очень быстро привязывался к людям, но в итоге либо разочаровывался в них, строя слишком сказочные иллюзии, либо же терял.

Следующий день ушел на сборы. Супруги не захотели влачить с собой все свои пожитки и, решив отправиться налегке, взяли лишь самое необходимое, укомплектовав во вместительном мешочке цянькунь, а оставшиеся деньги, хоть это и было преждевременно с их стороны, отдали даочжанам. Те отказывались и упрямились до последнего, заверяя, что они смогут прокормить и себя, и ребенка, но Вэй Усянь настоял, поскольку даочжаны жили на то, что им удавалось получить нечастыми подработками, и лишние деньги никогда не помешают.

День расставания подкрался очень быстро. Взрослые и ребенок разделили свой последний совместный завтрак, не решаясь издать хотя бы один звук и разрушить эту тоскливую тишину, повисшую над ними серой тучей, а затем, когда Лань Ванцзи и Вэй Усянь, надев на головы доули, дабы прикрыть лица, застыли у порога, страшась его переступить, ни у кого из присутствующих снова не нашлось слов. Прощание — это всегда сложно. Особенно если прощаться предстоит с близкими людьми.

Вэй Усянь вполоборота поглядывал на даочжанов и на Сюэ Яна, порываясь то ли броситься к ним и повиснуть на шеях, то ли рвануть за дверь и умчаться в лес, лишь бы не терзать душу. Казалось, сердце вот-вот атрофируется и перестанет прогонять кровь по жилам — так сильно оно ныло и буквально рыдало от печали.

По щеке Вэй Усяня потекла слеза, хотя он думал, что их запас исчерпался еще позавчера. Юноша сразу стер влажную дорожку, чтобы не нагнетать, и постарался кое-как улыбнуться, всерьез боясь, что его губы сейчас треснут под этой натянутой улыбкой, и проницательный Сяо Синчэнь тут же понял его истинные чувства.

— Господин Вэй, не воспринимайте это как прощание, — мягко промолвил он.

Вэй Усянь шмыгнул носом:

— Легко сказать, но сложно сделать, — тряхнув головой, он резко выпрямился и, прочистив горло, добавил с некой официальностью: — Я благодарен вам за все, что вы сделали для меня и моего супруга.

Лань Ванцзи сжал руку Вэй Усяня, пытаясь хоть как-то успокоить его, и тоже поблагодарил даочжанов:

— Спасибо вам за то, что приютили, и за то, что поверили. Ян-Ян, — обратился он к мальчику, который стоял чуть поодаль и, пожевывая нижнюю губу, даже не смотрел в сторону взрослых.

Однако после слов Лань Ванцзи он поднял лицо, и оказалось, что то уже заревано, поскольку все это время мальчик бесшумно плакал, но старался не показывать своей слабости. Теперь не один Вэй Усянь нуждался в успокоении. Мышцы на лице Лань Ванцзи вздрогнули, скулы затряслись, губы приоткрылись, и первый звук, что вырвался изо рта второго Нефрита, больше напоминал скрежет железа по керамике. Впрочем, это был обычный хрип, а подобные ассоциации родились в голове Вэй Усяня из-за того, что нервы уже попросту сдавали.

Тем временем Лань Ванцзи, глядя проникновенным взглядом на ребенка, сказал:

— Веди себя хорошо, не балуйся, учись, слушайся даочжанов и помни, что... — он замялся, наверняка смущаясь из-за собственной откровенности, но все же переборол себя и продолжил мысль, предварительно сглотнув: — Я и Вэй Ин очень любим тебя.

Услышав его слова, Сюэ Ян всхлипнул и вытянул руки, прося, чтобы его обняли. Вэй Усянь среагировал первым. Он ринулся к ребенку, опустился на колени и, сцепив руки за его спиной, увлек в объятия. Холодный нос коснулся шеи, вызывая поток леденящих сердце мурашек. Маленькие пальцы вцепились в красную ленточку.

— Еще увидимся, вреднючка, — вкрадчиво шепнул Вэй Усянь, искренне мечтая, чтобы Сюэ Ян ответил ему чем-то таким же задорным, но ребенок, прерываясь на плач, пролепетал:

— Вэй... Вэй-гэгэ... Я буду скучать по тебе.

Держась из последних сил, Вэй Усянь отошел от ребенка, задыхаясь оттого, как сжимается глотка из-за подступившей порции слез. Лишившись его рук, Сюэ Ян всхлипнул громче, и тогда к нему приблизился Лань Ванцзи. Не колеблясь ни секунды, он присел на корточки, обнял малыша, укладывая его голову на свое плечо и ласково перебирая пальцами прядки, и тихо сказал:

— Обещаю, что мы еще встретимся.

Сюэ Ян, заливавшийся горькими слезами, покивал, а затем, заикаясь и придерживая взрослого за шею, просипел:

— Прощай, красивый гэгэ.

Если это не было прощанием, то почему так больно и сыро на душе?