1.3. Спелая локва (1/2)

Боль и колючая судорога сковали заледеневшие конечности. Вэнь Усянь резко распахнул чувствительные к свету глаза и издал сдавленный стон. Утро началось для него с приступа похмелья и желчи, что разъедала пищевод неприятным жжением. Он быстро скатился с кровати и, кашляя, опустошил свой желудок прямо на пол. По щекам полились горячие слезы от непрекращающихся спазмов. Хрипящие звуки и всхлипы, что вырывались из его рта вместе со рвотой, эхом разлетелись по просторным покоям и внезапно затихли.

Скривившись от горького вкуса, осевшего на языке, Вэнь Усянь с трудом отполз в сторону на руках с задеревеневшими мышцами, дабы не угодить в лужу собственных извержений и не опозорить себя еще больше. Тело инстинктивно приняло позу младенца. В глазах плавала темная рябь. Все вокруг кружилось. Вэнь Усянь не знал, сколько пролежал в подобном состоянии, вслушиваясь в навязчивый звон, но через какое-то время рвотный позыв вернулся, тугим комом подкатил к сжимающейся глотке. Жалобно хныча, Вэнь Усянь надавил пальцами на пульсирующие виски и мысленно помолился о смерти, влекущей за собой немедленное освобождение от мучений. Остатки желчи и слюны оказались сплюнуты на пол рядом с первыми плодами безграничного пьянства. Желудок сжался. Скопившиеся на лбу капли испарины потекли на прикрытые веки, под которыми лихорадочно вертелись глазные яблоки. И Вэнь Усянь с глухим хрипом рухнул обратно на пол.

— Я предупреждал, что не нужно так напиваться, особенно на голодный желудок, — послышались рядом злорадные нравоучения.

На подрагивающую от остаточных спазмов спину опустилась тяжелая ладонь Вэнь Сюя. Вероятно, по его великому замыслу, ее предназначение заключалось в том, чтобы даровать облегчение, но в итоге она, прекрасно сочетаясь с нотациями, лишь усугубила ситуацию и спровоцировала неминуемое раздражение.

— Не трогай меня, — сквозь зубы процедил Вэнь Усянь.

Его голос от частых отхаркиваний желчи совсем осип, стал тихим и безжизненным настолько, что его с успехом можно было проигнорировать. Впрочем, Вэнь Сюй это и сделал. Пока его супруг без каких-либо подвижек семенил по полу худыми коленками, пытаясь отстраниться от чужой хватки, он спокойно подхватил его на руки, словно тот ничего не весил, и аккуратно уложил на постель.

— Посмотри, какой беспорядок ты тут развел, — проговорил Вэнь Сюй и, коснувшись холодного лба, облепленного спутанными волосами, удрученно покачал головой. — Всего лишь недомогание из-за большого количества вина. Тебе стоит принять ванну и поесть.

Вэнь Усянь сцепил зубы и втянул носом воздух. Угроза смрадного извержения уже не маячила перед ним так отчетливо, как раньше, зато тошнота от чужого якобы заботливого поведения никуда не исчезла. Рот наполнился соленой слюной, и Вэнь Усянь, ни о чем не задумываясь, приготовился выплюнуть ее прямо в ненавистное лицо с широким носом и густыми бровями. Однако он проворонил нужный момент и раздосадовано проглотил вязкую жидкость, когда Вэнь Сюй с важным видом отошел в сторону, будто почувствовал, что супруг планирует отыграться на нем за отвратительное утро.

— Я прикажу прислуге все убрать и подготовить для тебя бочку, — сказал Вэнь Сюй.

Он выглядел как нельзя лучше. Выспавшийся, отдохнувший, полный сил и энергии. И наверняка уже рассчитал, какими уловками и манипуляциями выудит из адептов клана Гусу Лань нужные ему сведения или же уличит их в предательстве. Все эти визиты ради дружеского союза и сплоченности или же выявления признаков смуты — сплошная фальшь. Если Вэнь Жохань хотел уничтожить какой-нибудь клан, он делал это, не собираясь ни перед кем оправдываться или подкреплять свои действия вескими доказательствами. Вот только Вэнь Усянь не знал, какие у семьи Вэнь планы относительно клана Гусу Лань. Убедиться в их преданности, покуситься на их артефакты или стереть их имя со свитков мира заклинателей? И является ли он сам частью этих планов? Хоть Вэнь Сюй и назвал приезд Вэнь Усяня сюда наказанием, того все еще одолевали сомнения по поводу правдивости этой причины. В конце концов, не исключено, что Вэнь Жохань действительно решил уничтожить один могущественный клан, дабы запугать тех, кто планировал восстание. Это бы объяснило и нахождение Вэнь Усяня здесь, и тот факт, что Вэнь Жохань внезапно перестал скрывать брак собственного сына с безродным юнцом.

Вэнь Усянь с унылым лицом откинулся на подушки и закутался в одеяло. Тело не справлялось ни с волной озноба, ни с приливом жара, которые каждую минуту сменяли друг друга. Ночные одеяния промокли от пота. В горле першило. Головная боль стреляла по глазам. Вэнь Усяня ощутимо потряхивало, но он никогда бы не признался в том, что нуждается в заботе. Во всяком случае, не от Вэнь Сюя, ведь тот не только припомнит ему об этом в будущем, когда в очередной раз начнет склонять к близости, но еще и обрушит на него прорву осуждений и обвинений во всех прегрешениях.

К сожалению, не одно лишь похмелье стало причиной мерзкого состояния. Вернувшись в покои под утро и бесшумно юркнув под одеяло, Вэнь Усянь моментально погрузился в глубокий сон. И эти объятия, заключившие его в кольцо страха и кошмара, было не так уж просто покинуть. Он очень долго плутал по темноте, кричал от бессилия, боролся со своими демонами и пытался не захлебнуться в крови. И ближе к рассвету к нему явился некий силуэт, охваченный голубоватым ореолом. Обдавая дуновением с ароматом снега и сандалового дерева, этот силуэт выдернул сжавшуюся от испуга душу из непроглядной тьмы и вселил в нее капельку веры. Однако теперь эта вера вновь рассыпалась пеплом, растворяясь в пучине.

В голове прокрутились воспоминания о неловких прикосновениях, о белоснежных одеждах с узором облаков и об отражающих нежный свет луны глазах. Вэнь Усяня снова замутило, и он быстрым движением прикрыл рот рукой, все еще не понимая природу собственных противоречивых чувств. Рассудком завладела срочная нужда увидеться с Лань Ванцзи и извиниться за пьяное поведение, но очень скоро эта нужда притупилась желанием и надеждой никогда больше не встречаться с этим великолепным мужчиной, чтобы не нагонять на свое и без того взволнованное сердце еще более плотную дымку смятения.

Пребывая в своих расплывчатых размышлениях, Вэнь Усянь не сразу заметил, что Вэнь Сюй уже успел наскоро одеться и собрать волосы в высокий пучок. Его тонкие губы изогнулись в надменной ухмылке, и он окинул оцепеневшего мужа оценивающим взглядом. Неподобающий вид Вэнь Усяня оставлял желать лучшего и неизбежно вызвал бы чужое неодобрение — колтуны волос напоминали ласточкино гнездо, белое лицо блестело от влаги, под глазами пролегли темные тени, щеки впали, губы покрылись сухой корочкой. Он был похож на душевнобольного или на того, кто находится при смерти, но точно не на прекрасного супруга наследника Величайшего клана.

— Не высовывайся из покоев, пока не приведешь себя в порядок, — приказал Вэнь Сюй и, с пренебрежением покосившись на лучу желчи, добавил: — Я иду на горячие источники, которые мне порекомендовал Цзэу-цзюнь. Ты тоже не засиживайся здесь. Умывайся, завтракай и отправляйся на прогулку. Немного осеннего солнца твоей бледной коже не помешает.

Едва он вышел наружу, едва дверь за ним со стуком захлопнулась, как Вэнь Усянь, до последнего хранивший молчание, взорвался от гнева и, схватив подушку, швырнул ее в стену.

— Ненавижу! — разразился диким криком он. — Я ненавижу тебя! Чтоб ты сдох на этих источниках! Чтоб захлебнулся и пошел ко дну!

Но никто не откликнулся на его всплеск ярости. Никто даже не слышал, как его сердце изнывает от боли и отчаяния.

Как бы ни была сильна ненависть к Вэнь Сюю, как бы яро она не вгрызалась в кости и внутренности, тот все же оказался прав. Целый час отмокания в бочке с горячей водой, рисовая каша и травяная настойка для полоскания рта, любезно принесенная юным адептом, сделали свое дело. После утренних процедур самочувствие Вэнь Усяня в разы улучшилось, и он принялся задумчиво распутывать влажные волосы, рассматривая причиненный покоям ущерб. Наверное, стоило сходить к Цзэу-цзюню и извиниться за уничтоженную курильницу, разбитые вазы из дорогого фарфора и прочие неурядицы, причиной коих стал сам Вэнь Усянь и его обожаемый супруг.

Затянув волосы на затылке, Вэнь Усянь завязал красную ленту и плотно запахнул ханьфу с клановым узором солнца. Тошнота окончательно отступила, забрала с собой и дрожь, и озноб, и боль в желудке, зато вернула мощную и такую родную тяжесть прямо под ключицей, от которой он пытался избавиться посредством голодовки и алкоголя. И несмотря на все приложенные усилия, нечто, что таилось у него внутри, безвозмездно похитило часть вновь обретенных сил и не позволило даже на миг забыть о своем существовании.

Вэнь Усянь натянул на лицо горделивую маску и, задрав подбородок, дабы никто не посмел усомниться в его силе духа, вышел из покоев. Солнечный свет резко ударил по глазам, и он едва удержался от того, чтобы прикрыть их широким рукавом. Соблазн улизнуть обратно в покои, закрыть дверь на засов и спрятаться под одеялом был велик, но красоты Облачных Глубин манили его гораздо настойчивее, чем надежды на долгожданное одиночество. Его охватило воодушевление. Все проблемы на какое-то время утратили значимость и обратились в прах, который, вопреки секундному порыву счастья, обещал вновь обрести свое зловещее обличье. Мысленно послав этот призрачный огонь тревоги к демону, Вэнь Усянь посмотрел по сторонам, исследуя территорию на предмет чего-нибудь интересного, и тут его взгляд наткнулся на табличку с иероглифами «Библиотека». Разумеется, он, как и весь мир заклинателей, был наслышан о знаменитой библиотеке клана Гусу Лань и долгое время вздыхал от неосуществимых мечтаний посетить ее. И раз жизнь подкидывает ему такой шанс, почему он должен от него отказываться? Улыбаясь собственным мыслям, Вэнь Усянь приблизился к зданию и тихонечко прошмыгнул внутрь.

В огромном помещении, отделанном в том же белом и голубом стиле, находились юные адепты, которые с понурыми лицами сидели на циновках и сосредоточенно переписывали что-то из пугающей своими размерами книги. Вэнь Усянь на цыпочках проскользнул мимо них, надеясь, что его присутствие осталось незамеченным, и скрылся за бесчисленными стеллажами с книгами. Запрокинув голову, он восхищенно выдохнул. Библиотека клана Гусу Лань поистине поражала невероятным великолепием и заслуженно считалась самой масштабной. И не зря, ведь в ее арсенале, если верить слухам, имелись все древнейшие свитки и книги, о существовании коих некоторые заклинатели даже не догадывались.

С радостной улыбкой Вэнь Усянь прошел вдоль стеллажей и любовно огладил корешки книг, намереваясь выбрать себе что-нибудь на чтение, чтобы хоть как-то скоротать время. Раньше он не питал особого влечения к книгам. До пятнадцати лет его волновали исключительно праздные развлечения, такие, как охота на фазанов, рыбалка, стрельба по воздушным змеями и детские проделки. И хотя отсутствие духовных сил и заклинательских способностей лишило его всяких шансов на обучение фехтованию, Вэнь Усянь успешно освоил навыки владения луком и превосходно с ним обращался, чем постоянно вызывал гнев Вэнь Чао, поскольку частенько утирал ему нос и занимал первое место в известной охоте на воздушных змеев. Однако по прошествии времени веселье перестало приносить Вэнь Усяню радость, и он, познав трудности жизни, с головой окунулся в чтение и изучение любой информации, которая могла бы хотя бы косвенно помочь ему разрешиться от мрачного бремени.

Протянув руку за какой-то книгой, Вэнь Усянь вознамерился взять ее и ускользнуть в какое-нибудь уединенное местечко, дабы спокойно почитать и не бояться быть застигнутым врасплох. Однако его намерения тут же оказались позабыты — снаружи послышался уже знакомый голос.

Книга потеряла свою привлекательность. Шквал мыслей в голове заметался пылающим пожаром. Вэнь Усянь суетливо поправил хвост, похлопал себя по щекам для здорового румянца, отряхнул пылинки с алых одеяний и даже не секунду не помыслил о том, что подобное поведение с его стороны было несколько смехотворным. Закончив приводить себя в порядок, он решительно выскочил из библиотеки, громко топая по деревянному настилу и уже не заботясь о том, что его могли увидеть адепты.

Прекрасный Лань Ванцзи стоял рядом со входом в библиотеку и, возвышаясь над группой юных мальчишек, что-то сдержанно им объяснял, не распаляясь на лишние интонации. И едва Вэнь Усянь завидел стройный силуэт, способность дышать и ясно мыслить тут же покинула его, помахав на прощание рукой. Сердце сорвалось на чересчур быстрый ритм, пальцы взлетели вверх и коснулись все еще горячей после легких хлопков щеки. От вида развевающихся на ветру волос, от слепящей чистоты ханьфу и ниспадающих рукавов, от светлых, словно подкрашенный хрусталь, глаз нутро объяло необъяснимое волнение, загоняя остатки здравого смысла в западню. И одно лишь чудо не позволило Вэнь Усяню окончательно раствориться в своем потрясении и стечь лужицей на землю.

Тем временем Лань Ванцзи закончил говорить и удостоверился в том, что адепты его услышали и правильно поняли, а затем вдруг повернулся, будто почувствовал на себе чужой взгляд, и посмотрел прямиком на Вэнь Усяня, сохраняя нечитаемое выражение на холодном лице. Широкие плечи распрямились, хотя казалось, что осанка второго Нефрита уже не может быть более идеальной. Вэнь Усянь только и успел распахнуть рот и что-то смущенно пролепетать, как это невероятное и слишком невинное для прогнившего мира создание отвесило ему глубокий поклон, а вместе с ним и все собравшиеся около библиотеки адепты.

Справившись со смятением и не отдавая отчета своим действиям, Вэнь Усянь рискнул подойти ближе, игривым жестом заправил за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос и, растянув губы в счастливой улыбке, воскликнул:

— Доброе утро!

И его нисколько не беспокоило, что уже минул час козы и что время постепенно близилось к вечеру. Какая разница? Для него это доброе утро наступило лишь после встречи с Лань Ванцзи, который наверняка проснулся еще на рассвете и переделал кучу дел, пока он сам ползал по полу на четвереньках и извергал внутренности.

— Ваша губа больше не болит? — тихо спросил Лань Ванцзи, и мочки его ушей очаровательно порозовели, а взгляд вильнул куда-то вбок, избегая лица Вэнь Усяня.

— Все хорошо, благодарю молодого господина за беспокойство и заботу, — спрятав усмешку, Вэнь Усянь подмигнул смутившимся адептам и, напустив на себя серьезный вид, поинтересовался: — Что вы обсуждаете, если это, конечно, не секрет?

Лань Ванцзи бросил на адептов многозначительный взгляд, и те, прочитав в его глазах приказ, снова поклонились и поспешили удалиться, дабы не мешать разговору старших.

— В лесу близ поселка Цайи объявилась какая-то нечисть, — промолвил Лань Ванцзи. — И мой брат попросил меня собрать группу самых опытных адептов, чтобы исследовать местность и при необходимости уничтожить то, что мы обнаружим.

Вэнь Усянь радостно потер руки. Внезапно появившаяся перед ним надежда на избавление от супруга хотя бы на пару дней привела его в восторг, и он без каких-либо колебаний обратился к Лань Ванцзи с просьбой:

— Позволите мне пойти с вами?

Лань Ванцзи, как и всегда, не выразил ни единой эмоции, а его удивление выдали лишь слегка выгнутые брови.

— Я... — начал говорить он, но вдруг прервался и замолчал, так и не закончив мысль.

Кожа Вэнь Усяня вмиг покрылась мурашками от резкого осознания. Улыбка померкла, и он, нутром чувствуя угрозу, даже не потрудился повернуться, чтобы понять, кто именно находился за его спиной и кто стал причиной молчания Лань Ванцзи.

Крепкие руки плотным кольцом сомкнулись вокруг узкой талии, превращая тело в сплошное напряжение. Горячий шепот обжег ухо:

— О чем говорили?

Вэнь Усянь безуспешно попытался высвободиться из объятий Вэнь Сюя и поймал себя на мысли, что остатки желчи еще не полностью покинули его организм — так сильно его затошнило от отвращения и от стыда перед Лань Ванцзи, которому невольно пришлось стать свидетелем непристойной картины. Однако тот по-прежнему хранил молчание, не высказывая вслух то, что приходило ему на ум при взгляде на супругов, нарушающих все правила; и лишь отвел взгляд, передавая Вэнь Усяню право и возможность обставить все так, чтобы Вэнь Сюй ничего не заподозрил.

— Второй молодой господин Лань рассказал мне о монстре близ поселка Цайи, и я попросил его взять меня с собой на ночную охоту, — сказал Вэнь Усянь и затаил дыхание, когда глаза супруга сощурились, а хватка ослабла.

— На ночную охоту? — недоверчиво переспросил Вэнь Сюй и, ухватившись за алую ленточку, с насмешкой выдал: — Ты ведь не заклинатель. Как мне объясняться перед отцом, если тебя ранят или убьют?

Взгляд серых глаз, переполненный мольбой, устремился ко второму Нефриту, и тот, уловив в них призыв о помощи, склонил голову и ровным голосом произнес:

— Молодой господин Вэнь, позвольте уверить вас в том, что и я, и мои адепты достаточно обучены не только для убийства чудища, но и для защиты вашего мужа. Если он желает понаблюдать за ночной охотой, то я не стану ему препятствовать.

Его уверенные слова, его тон, наполненный твердостью и напором, наверняка взбесили Вэнь Сюя, но он не показал этого, а лишь ядовито ухмыльнулся и, продолжая мять бока супруга, спросил:

— Лань Ванцзи, вы ведь полетите на мечах в Цайи?

Лань Ванцзи тактично кивнул.

— Но у моего мужа нет ни меча, ни духовных сил, — Вэнь Сюй стиснул пальцы так сильно, что от боли у Вэнь Усяня потемнело в глазах. — И как же ему, позвольте узнать, добираться?

Вэнь Усянь и сам не подумал об этом. Но, к счастью, он умел быстро сплетать паутину из лжи и уже приготовился наврать с три короба, однако в этот раз он не успел даже слова пикнуть, как второй Нефрит все с той же долей решительности ответил:

— Мой меч обладает мощной духовной силой. Он выдержит нас обоих.

Что-то внутри Вэнь Усяня колыхнулось. Некий порыв души, пропитанный благодарностью и потребностью накинуться на Лань Ванцзи с объятиями за его поддержку. Но он справился с эмоциями и сдержал улыбку, предназначавшуюся второму Нефриту.

— Что ж, — с неохотой признал свое позорное поражение в этом споре Вэнь Сюй и, похабно облизнув губы, схватился пятерней за ягодицу Вэнь Усяня, бесстыдно лапая его в присутствии постороннего. — Если тебе так хочется развлечься, то не смею останавливать. Однако мне придется отправиться с вами. Вы ведь не против, Лань Ванцзи? Не то чтобы я считаю ваши навыки в заклинательстве недостаточно хорошими, но мне бы хотелось самому убедиться в безопасности моего несравненного супруга.

Ещё несколько мгновений назад Вэнь Усянь ликовал, смакуя вкус победы, однако теперь, к огромному удовольствию Вэнь Сюя, он сник и обречённо уронил подбородок на грудь. План побыть вдали от скопления своей ненависти с треском провалился, и юноша уже хотел было отказаться от этой затеи, но желание насладиться обществом Лань Ванцзи, к которому его словно бы тянули инфернальные силы, разнесло в щепки и этот мимолетный порыв, и все намерения сдаться.

— Как вам будет угодно, молодой господин Вэнь, — отозвался Лань Ванцзи, и на лице его мелькнула тень огорчения, из-за чего сердце Вэнь Усяня дрогнуло, заставив забыть о пережитом разочаровании. — Мы выдвигаемся завтра на рассвете, чтобы успеть расспросить местных жителей до наступления темноты. А теперь — позвольте откланяться.

На одну секунду взгляд светлых глаз переплелся с взглядом Вэнь Усяня, и в этих янтарных глубинах виднелась отчётливая растерянность, разбавленная некой нежностью, которая стала неожиданностью не только для Вэнь Усяня, но и для самого Лань Ванцзи. Бездумно моргнув, второй Нефрит вдруг опомнился и, поклонившись, зашагал прочь, завораживая грациозной походкой. Вэнь Усянь ещё некоторое время смотрел ему вслед, любуясь тем, как красиво длинные волосы покачиваются из стороны в сторону на фоне белоснежных одеяний. Однако спустя минуту гипноз спал с поплывшего сознания. Все тело пронзила судорога, когда вокруг мочки сомкнулись горячие губы и когда в уши полился вкрадчивый шёпот:

— Прости, что нарушил твои планы сбежать от меня.

***</p>

Удивительно, но эта ночь, скрывающая под пологом темноты чужую дрожь и страх, вошла в число тех редких ночей, когда Вэнь Сюй не покушался на тело своего супруга, не обременял близостью и даже не старался усадить на свой член. Пролетела она крайне быстро, и едва на небе зародились первые всполохи розового рассвета, как Вэнь Усянь тут же разлепил веки, привыкая к слабым лучам света, пробивавшимся сквозь ставни. Просыпаться с необычным приливом энергии и изрядно отдохнувшим было приятно. По мышцам разлилась какая-никакая сила. Настроение достигло пика воодушевления.

Юноша покинул объятия нагретой постели, облачился в скромные одеяния черного цвета, дабы не привлекать внимание местных жителей клановым ханьфу, и, дополнив свой облик жизнерадостной улыбкой, опасливо обернулся на Вэнь Сюя, который по-прежнему мирно сопел и будто вовсе не собирался просыпаться. Хитрый голос в голове настоятельно порекомендовал Вэнь Усяню не тревожить зыбкое спокойствие мужа и тихонечко улизнуть на ночную охоту без него. В конце концов, он всегда может придумать убедительную отмазку и попросить прощения.

С этими мыслями Вэнь Усянь на цыпочках добрался до двери и почти открыл ее, однако через секунду, повинуясь зову разума, он вновь обернулся на мужа и издал удрученный вздох, поскольку его ясный взгляд столкнулся с чужим, преисполненным плотоядным вожделением.

— Отлично выглядишь, — сказал Вэнь Сюй хриплым ото сна голосом.

Что ж, не всем замыслам суждено сбыться.

Через полчаса небольшая группа адептов клана Гусу Лань под предводительством Лань Ванцзи, а также Вэнь Сюй и его несравненный супруг выдвинулись из Облачных Глубин, паря на мечах по тропе, проложенной розоватыми облаками. Мысленно сетуя на испорченное настроение, Вэнь Усянь скрипел зубами, терпел крепкую хватку на талии и горячее дыхание на шее и, игнорируя красоту утреннего неба, бросал тоскливые взгляды в сторону Лань Ванцзи, который с невозмутимым видом смотрел вдаль, грациозно приподняв подбородок и заложив руки за спину.

Спустя время заклинатели приземлились в поселке Цайи и своим неожиданным появлением взбаламутили покой местных жителей. И те, завидев явно нездешних гостей, от коих исходили невидимые волны энергии и силы, принялись отвешивать поклоны и наперебой приветствовать.

Поселок Цайи славился многочисленными водными каналами. По берегам протяженных водоемов в нестройном порядке расположились небольшие домики с белыми стенами и серыми крышами. На поверхности воды, несмотря на раннее утро, уже теснились лодки, суша же была сплошь усеяна толпой из торговцев, предлагающих пестрые цветы, фрукты, выпечку и украшения, и покупателей, стремящихся скинуть цену и заполучить какую-нибудь безделушку едва ли не задарма.

Совершенно позабыв о целях приезда, Вэнь Усянь с интересом озирался по сторонам и прислушивался к непривычно мягкому говору местных жителей, который даже грязные ругательства превращал в ласкающую слух речь. Строй заклинателей прошел мимо очередной лодки, и внезапно взором Вэнь Усяня завладела джонка, наполненная сосудами с рисовым вином. Блеснув глазами, словно кот, заприметивший птичку на ветке, юноша обратился к мужу с просьбой купить пару кувшинов, однако тот не повелся на притворную покорность в голосе и решительно отрезал: