1.2. Любование луной (2/2)

— Отдыхаю.

— Вам не стоит покидать покои посреди ночи, особенно в таком виде, молодой...

Вэнь Усянь издал протяжный возглас и прервал лекцию о правильном поведении:

— Почему сегодня все пытаются мной помыкать? Это нельзя, то нельзя. Лань Ванцзи, к чему все эти правила приличия, если я не принадлежу вашему клану? Потерпите несколько недель мое не самое приятное общество. Обещаю, я не буду мозолить ваши прекрасные глаза. И в оправдание своего внешнего вида добавлю — я и не думал, что меня кто-то увидит.

Непоколебимая маска на лице Лань Ванцзи покрылась паутинкой трещин. Чужая злость застала его врасплох, и Вэнь Усянь ощутил укол вины, когда второй Нефрит вдруг обернулся вокруг себя, крепко сжимая свой меч, и вознамерился уйти. Однако, выдержав паузу, Лань Ванцзи вновь повернулся и, вытянув руки перед собой, поклонился:

— Прошу прощения, если мои слова задели вас.

Легкие выпустили воздух со свистом, прорезавшим ночную тишину. Приняв сидячее положение, Вэнь Усянь с беспомощной улыбкой взглянул на Лань Ванцзи, а затем вдруг опомнился — он член клана Цишань Вэнь и муж Вэнь Сюя. Все привыкли заискивать перед ним, а за спиной называть шлюхой, покусившейся на главного наследника, так о каких искренних извинениях может идти речь? Наверняка Лань Ванцзи всего лишь переживал о своей семье и о судьбе своего клана, а потому и принес извинения тому, кого, судя по всему, считал угрозой.

Горько усмехнувшись, Вэнь Усянь покачал головой:

— Не нужно притворяться передо мной, Лань Ванцзи. И уж точно не нужно извиняться.

Лань Ванцзи молча стоял в стороне, пока Вэнь Усянь неаккуратно глыхтал вино из кувшина, пока ветер раздувал его одежды и прекрасные волосы, пока где-то вдалеке стрекотали сверчки, и спустя какое-то время он, словно пересилив себя, двинулся к печальному юноше, одновременно с этим снимая верхнюю накидку из парчи.

— Наденьте, — протянул он накидку Вэнь Усяню, который опешил настолько, что едва не поперхнулся вином. — Иначе простудитесь.

И как на это реагировать? Вэнь Усянь давным-давно позабыл о том, что такое бескорыстная доброта и забота. А быть может, он никогда и не знал истинное значение этих слов. Ему всегда нужно было отдавать что-то взамен, жертвовать, возвращать долг, поэтому сейчас, смотря на теплую с виду ткань, он не осмелился взять ее, лишь округлил глаза и отвернулся, пряча под флером безразличия свое смущение.

— Мне совсем не холодно.

В эту же секунду его зубы громко застучали, словно в опровержение лживых слов, а по губам и подбородку пробежала предательская дрожь. Лань Ванцзи замялся, стоя немного поодаль, а затем, сделав суровое лицо, подошел ближе и, не внимая вялым возражениям, опустил на плечи Вэнь Усяня накидку, все еще хранившую тепло чужого тела и сладко-древесный запах сандала.

— Благодарю вас, — глухо отозвался Вэнь Усянь и сжал замерзшими пальцами ткань, кутаясь в нее и отогреваясь в этом нежном облаке глубокого аромата.

Он слышал много всяких сплетен касательно благонравия и бессчетных правил клана Гусу Лань, был хорошо осведомлен, насколько все адепты пекутся о своей репутации, а потому понимал, что подобный жест, который многие бы расценили как нечто неприличное, дался принципиальному и целомудренному Лань Ванцзи очень и очень непросто.

— Мгм, — двинул уголком губ Лань Ванцзи.

Оцепенение отступило, ком в горле рассосался, и Вэнь Усянь, почувствовав, как им завладевает острая потребность поозорничать или сделать хоть что-нибудь, дабы лицезреть на каменном лице крохотную улыбку, весело проговорил:

— Вы так молчаливы, второй молодой господин Лань. Прошу вас, выпейте со мной.

Шагнув назад, будто один лишь взгляд на кувшин с вином — это уже ужасный проступок, Лань Ванцзи отказался и ровным тоном произнес:

— В Облачных Глубинах запрещен алкоголь... — осознав, как абсурдно звучат его слова после пиршества, где вино лилось рекой, он смутился и добавил: — Для адептов нашего клана.

— Тогда присядьте, — Вэнь Усянь похлопал по траве рядом с собой, надеясь, что Лань Ванцзи не настолько сообразителен, чтобы придумать какую-нибудь отмазку. — Если, конечно, не боитесь запачкаться.

Вряд ли Лань Ванцзи уловил скрытый смысл в его словах, однако все же в янтарных глаза промелькнуло что-то такое, похожее на понимание и безграничное сочувствие. Немного помедлив, второй Нефрит опустился на траву рядом с Вэнь Усянем, усаживаясь в благопристойную позу с выпрямленной спиной и сложенными на коленях руками, и Вэнь Усянь, буквально на одну секунду утратив способность дышать, вновь возымел контроль над голосом и промямлил:

— Вы так и не сказали мне.

Красивые брови Лань Ванцзи изогнулись:

— Что не сказал?

— Что вы делали здесь поздней ночью, — Вэнь Усянь вытянул руку над головой и словно коснулся ею темного неба. — Пришли полюбоваться луной, как и я?

Лань Ванцзи проследил за его пальцами, смотря на светящийся во мраке круг, а затем, ненадолго задержав взгляд, напомнил:

— Ночное патрулирование.

— Ох, прошу простить, — вздохнул Вэнь Усянь и удрученно помассировал переносицу. — У меня дерьмовая память. В таком случае разве вам не стоит пойти отдохнуть? Наверняка вы очень утомились, а я вынуждаю вас сидеть со мной.

— Это не так, — сказал Лань Ванцзи. — Я хотел подышать свежим воздухом перед сном и помедитировать, так спится лучше.

Вэнь Усянь мягко улыбнулся и, глотнув еще вина, спросил:

— Как это работает?

— Что именно? — уточнил Лань Ванцзи.

— Ночное патрулирование, — пояснил Вэнь Усянь. — Адепты клана Гусу Лань привыкли ложиться спать в час свиньи, а вставать в час кролика. Разве гуляния поздней ночью не противоречат вашим правилам и не нарушают установленный режим?

— Адепт, находящийся на ночном патрулировании, заслуживает несколько дополнительных часов для сна, — ответил Лань Ванцзи.

Вэнь Усянь лениво запрокинул голову, заливая в глотку вино, и, проглотив крепкий напиток, который так отлично бил по вискам, пьяно протараторил:

— Так это значит, что завтра вы сможете вдоволь отоспаться, — увидев, что Лань Ванцзи отрицательно помотал головой, он тут же заерзал на месте и воскликнул: — Нет? Но почему?

— Я должен помогать брату, — сказал Лань Ванцзи, неотрывно смотря вдаль. — Из-за неожиданного появления вашего клана...

— Из-за лишенного всякого такта и учтивости появления моего клана, — резко перебил его Вэнь Усянь и выдавил из себя улыбку, уже с трудом различая, где сидит Лань Ванцзи, а где — плывущий перед мутными из-за алкогольных паров глазами отблеск его силуэта. — Не стесняйтесь называть вещи своими именами, я все равно никому не расскажу. Хотя вы, наверное, мне не верите. Да и почему вы должны мне верить? — срываясь то на всхлипы, то на хохот, он принялся растирать веки и бормотать: — Никому нельзя доверять, даже себе.

Следующие несколько минут Вэнь Усянь давился истерическим смехом, допивая вино, а затем, когда со дна кувшина утекла последняя капля, он с сожалением отставил сосуд и погладил гладкую поверхность. Лань Ванцзи все это время не издавал ни звука, оторопело наблюдая за чужой истерикой, и Вэнь Усянь, захмелевший настолько, что остатки здравого смысла сгорели дотла в костре из вина, порывисто придвинулся к нему и вкрадчиво прошептал, опаляя чужую шею жаром своего дыхания:

— Скажите мне, Лань Ванцзи, — глупо хихикнув, когда Лань Ванцзи напрягся и потупил взгляд, Вэнь Усянь продолжил: — Правда, что в тайной библиотеке вашего клана хранятся эротические сборники с даосскими любовными техниками?

— Вздор! — воскликнул Лань Ванцзи.

Румянец розоватой вуалью накрыл его щеки и мочки ушей, на изящной шее перекатился острый кадык, и Вэнь Усянь, заливисто рассмеявшись, поднял руки в примирительном жесте:

— Ну-ну, не сердитесь, я же просто поинтересовался.

Лань Ванцзи вдруг совсем нахмурился, но, как оказалось, вовсе не из-за непристойной шутки.

— Вы ранены? — спросил он, окинув юношу пристальным взглядом.

Рука Вэнь Усяня неосознанно взлетела к разбитой губе, прикрывая ссадину. Юноша усмехнулся, стараясь не выдавать своего волнения и говорить с максимальным равнодушием:

— Как я и предсказывал — пьяный упал с лестницы. Шею не свернул, но вот губу разбил...

Не успел он договорить, как Лань Ванцзи тут же вытащил из рукава крохотную деревянную коробочку, раскрыл ее и, набрав на указательный палец немного мази, поднес его к губам Вэнь Усяня, однако не коснулся их без разрешения.

— Позволите?

Крылья носа затрепетали, вдыхая аромат лекарственных трав. Внутренности скрутились в тугой жгут, и Вэнь Усянь внезапно до лихой дрожи в сердце захотел почувствовать прикосновение этих пальцев на своих губах, но перед глазами завертелся смерч из воспоминаний о произошедшем час назад, и он нехотя отстранился.

— Не надо, я сам, — он протянул руку и аккуратно подцепил мазь с подушечки чужого пальца.

Руки юношей соприкоснулись. На один миг, но он был настолько долгим, настолько чарующим, что по всему телу Вэнь Усяня прошелся разряд молнии, а грудь стиснуло от легкой боли прямо под ключицей. Изо всех сил пытаясь не краснеть и не хлопать ресницами в недоумении, Вэнь Усянь нанес мазь в уголок губ. И будь то лишь самовнушение или еще что-то, неважно, саднить рана перестала. Подняв взгляд на лицо Лань Ванцзи, Вэнь Усянь вновь встретился с холодной учтивостью, однако разглядел еще и удивление, словно все те чувства, захлестнувшие его самого, передались и второму Нефриту.

Несколько секунд ничего не происходило. Над поляной висело тонкое полотно тишины, сотканное из спокойствия, умиротворения и тихих-тихих вздохов, однако вскоре Лань Ванцзи отвел взгляд и надорвал это безмолвие своим низким голосом:

— Если вы настолько пьяны, что падаете и ушибаетесь, то смею предположить, что вам не стоит больше пить сегодня.

— Возможно, вы правы, — грустно сказал Вэнь Усянь и перевернул сосуд горлышком вниз, демонстрируя, что из пустого кувшина не пролилось ни капли.

Белоснежные одеяния колыхнулись на ветру, когда Лань Ванцзи поднялся со своего места и выжидающе посмотрел на Вэнь Усяня. Тот встал следом и, пошатнувшись, едва не рухнул обратно на упругий зад, однако успел переместить вес собственного тела вперед, из-за чего тотчас угодил в раскрытые объятия Лань Ванцзи. Оба затаили дыхание и испуганно уставились друг на друга.

Освежающий аромат сандала и чистой светлой энергии окутал мысли, уберегая их от скорби и мрака, и Вэнь Усянь сцепил зубы, чтобы не издать стон, вызванный наслаждением и чувством безопасности, которое зажглось внутри, стоило ему попасть в плен крепких рук.

— Прошу простить, я такой неуклюжий, — прошептал он, на мгновение утыкаясь носом в чужую грудь.

Все можно списать на опьянение, так почему бы не забыться хотя бы на несколько секунд? Тем более, что широкие ладони Лань Ванцзи так правильно обхватывали его талию и не спешили оттолкнуть.

— Позвольте проводить вас в ваши покои, — голос Лань Ванцзи почему-то стал напоминать ошеломленный хрип.

Вэнь Усянь вздрогнул при мысли, что ему действительно предстоит вернуться туда, где сейчас мертвым сном спит Вэнь Сюй, туда, где пахнет отчаянием, потом и мускусом, а вовсе не сандалом и энергией Ян. Обреченно вздохнув, он позволил Лань Ванцзи и дальше поддерживать себя за талию.

— Буду вам очень признателен.