Часть 26 (1/2)

Вопрос о том, что читать, поставил Рекса в серьёзный тупик. Он точно помнил, что в квартире Ральфа были книги, одна лежала на подоконнике с закладкой из конфетного фантика, он даже помнил обложку, белую с жёлтым, но ни названия, ни автора в памяти не отложилось. Ну конечно, он туда приезжал за другим: любить и убить. Весь вечер Рекс сидел у книжного стеллажа, выбирая книгу, и ни одна не казалась ему подходящей.

Ну не читать же ему «Красную шапочку»! Ну в самом-то деле?! А что тогда? Школьную классику, бульварное чтиво, фантастику, фэнтези, стихи, пьесы?

— Ты какой-то сам не свой? — Макс сел рядом, наклонился, желая заглянуть в лицо. — Что-то случилось?

И Рекса прорвало, наверное, катализатором послужил толстяк из тира, когда он доверился абсолютно чужому человеку, но а Макс-то был свой. Он не рассказал ему всего, а многое придумал, всё ещё оберегая брата от лишнего знания, и чтобы оправдать себя. Например, то, что это он сам разорвал отношения, запретив Ральфу навестить его в клинике, прекратил все контакты, полностью посвятив себя Максу. Раньше он бы думал о том, что может обидеть брата своими признаниями, а сейчас, как на исповеди, говорил измучившую его правду про то, как ему плохо без Ральфа, про то, что это он во всём виноват, про то, что он не может лежать в одной постели с Максом и не думать, не вспоминать и не сравнивать, как это было с Ральфом. Как заведённый он повторял, что во всём виноват, виноват, виноват.

— И это он нашёл тебе донора, Макс!

Рекс выкрикнул последнее признание, не переставая раскачиваться взад-вперед. Он не смотрел на брата. Нет, ему было не всё равно, что думает Макс, но теперь он выбирает Ральфа, если у него ещё есть возможность выбора. Максу придётся справляться самому, он больше не помощник.

Макс обнял его, прижал к себе, прекращая безумные качели, и Рекс заплакал. Давился сухими рыданиями без слёз, в очередной раз желая выдохнуть, выплюнуть из себя черноту обглодавшего его до костей предательства. Его вдруг сильно потянуло в сон, веки отяжелели и, не в силах сопротивляться, он провалился в яму без сновидений.

— Я долго сплю? — пробуждение было столь же быстрое.

— Минут сорок, — Макс всё так же держал его в объятьях, терпеливо пережидая, когда брат соберётся с силами.

Рекс отстранился, растирая затёкшее плечо. Он чувствовал облегчение, словно сбросил тонну булыжников, которые таскал в себе.

— Тебе надо было мне всё рассказать раньше, — вздохнул Макс.

— А ты бы понял?

— Тогда, наверное, нет, — Макс вздохнул и точно так же сел, облокотившись о колени.

— А теперь? — надо было прояснить всё до конца сейчас и потом к этому не возвращаться.

— Обидно слышать, что, отдаваясь мне, мой брат думает о другом, — невесело улыбнулся Макс, — когда-то было иначе. Но всё равно, спасибо, что сказал честно.

И это был ещё один камень, освободивший и душу, и тело Рекса, ещё один вдох, сделанный чуть глубже и легче.

— Чем ты можешь помочь?

— Мне сказали читать вслух, чтобы он слышал знакомый голос. Терапия на двоих, мне тоже надо читать, ты же знаешь.

Рекс встал и подошёл к стеллажу, провёл пальцам по разноцветным корешкам, у бабки была хорошая библиотека. Она всегда любила читать, и привила эту любовь и им. Сначала из-под палки, а потом они сами уже ныряли в новые миры и приключения, с трепетом открывая новую книгу.

— Ты не знаешь, что ему нравится? — угадал Макс.

Проблема была ещё и в том, что текст должен быть относительно прост, чтобы сам Рекс смог его нормально читать, не запинаясь через слово. Макс подошёл, окинул взглядом шкаф, ища нужную книгу, и, подтянувшись на носках, достал с верхней полки потрёпанный томик в чёрной обложке с алыми буквами.

— Конан Дойл?

— Ну да, тут все составляющие в одном флаконе. Классика, детектив, хороший слог и не перегруженный текст. Холмса любят все.

Курс его рефлексотерапии уже подходил к концу, и за это время Рексу удалось наладить приятельские отношения почти со всеми дежурившими сменами медсестер. Он не скупился на ничего не значащие комплименты, улыбки и маленькие, необременительные презентики. Свежее печенье к чаю или коробочка конфет, и даже та суровая девица, встретившая его в первый день на отделении, оттаяла и со вздохом докладывала: без изменений.

Не давая себе поблажки, Рекс начал читать «Собаку Баскервилей». В первый день он с горем пополам прочитал три страницы и чувствовал себя так, будто ввязался в пятиборье, сносно владея только стрельбой. Вслух читать оказалось гораздо тяжелее, чем про себя. Его сковывало и собственное косноязычие, и смущение перед персоналом, постоянно казалось, что кто-нибудь смотрит в спину, и беспардонный дед, явившийся без спроса, припарковавшийся по другую сторону кровати и явно не собирающийся никуда уходить.

Чтобы дело шло лучше, он дома слушал книгу с того места, где остановился. А потом, может, наконец подействовала загадочная акупунктура, то ли мобилизовались спящие резервы организма, то ли просто втянулся, он стал читать лучше и легче, не замирая по минуте перед длинным словом.

Он стоял в коридоре, ожидая, пока сёстры проведут все необходимые ежедневные манипуляции. Его не выгоняли из палаты, он уходил сам, помня, как ему самому было неловко в присутствии других, а особенно Макса, от собственной беспомощности.

Рекс вернулся в палату, сел, посмотрел на часы. Сегодня прилетал Викинг, и Макс просил его вернуться к шести для официального знакомства и совместного ужина. Он решил, что задержится на час, этого времени должно хватить соскучившимся, чтобы унять острую жажду после долгой разлуки. Макс больше не делал попыток склонить его к близости, но не переставал всё так же чуть более откровенно, чем это позволено между родственниками, обнимать и целовать его. А он не находил в себе мужества пресечь это, зная, что и так очень сильно задел его своим пренебрежением.

Рекс вздохнул и открыл книгу.

— Ахти, тошненько! — низкий мужской голос совсем не сочетался с этим бабским восклицанием. — Да вы посмотрите на него! Лежит, как на пляжу, глазки прижмурил и загорает.

Рекс не успел и рта раскрыть, а около кровати уже стоял здоровенный мужик и смотрел на Ральфа так, будто тот ему задолжал крупную сумму и просрочил все сроки возврата.

— Ни стыда ни совести у человека. Мы там пузом окоп шлифуем, а он тут разлёгся!

В палату вошли ещё трое. Тот самый Леннон, ещё один, сухощавый, с тонкими подвижными губами, похожий на рептилию, и третий чуть младше первых двух. Они окружили кровать и сидящего рядом Рекса.

Эти четверо принялись обсуждать состояние Ральфа, кто-то пошёл за врачом, куда-то звонили, договариваясь о переводе в другую клинику, отмахивались от возмущенных сестёр, шипящих про тихий час, между делом выкатили вон деда, не слушая его верещания и протестов. Вокруг было столько шума и суеты, что Рекс не знал, за кем следить в первую очередь, и даже не успел испугаться, ведь эти люди точно знали, кто он.

— Что ты ему читаешь? — к нему обратился квадратный мужик.

Рекс молча протянул книгу, не зная, как ему себя вести.

— Шерлок Холмс, — усмехнулся Леннон, остальные называли его Щепкой. — Да хрен он с такого чтения придёт в себя. Я бы тоже лежал бы и слушал. Накормлен, помыт, побрит, кайф прямо по вене, в туалет вставать не надо, ещё и книжки читают. Нафига и в сознание-то приходить, когда всё и так прекрасно. Скажи, Хромой?

— Я бы точно спал, — ответивший криво усмехнулся. Этот человек прямо притягивал взгляд Рекса, он всё никак не мог понять, где он его видел?

— Надо почитать самую любимую книжку нашего Ральфа.

Мужики захихикали, будто детишки, замышляющие какую-то пакость или уже совершившие её и очень довольные результатом.

— Давай, Хромой, метнись. Купи, что нужно.