Часть 23 (1/2)

Рекс ошибочно полагал, что науку ангельского смирения постиг ещё тогда, когда посещал врачей в качестве сопровождающего Макса. Он ошибался. Одно дело — просто ждать в коридоре в качестве моральной поддержки, даже ходить возмущаться «почему так долго», и совсем другое — сидеть в очередях как пациент. Первые недели он по несколько раз на дню проходил все стадии от шока до принятия и обратно. И зачастую деньги ничего не решали. Врач мог задержаться с кем-то из больных, быть вызван к начальству, уйти на обед, кварцевать кабинет, а значит, всё назначенное время сдвигалось. У кабинета создавался затор из нервных, больных людей.

Рекс злился, ненавидел всех и сразу, очень хотел перестрелять галдящую очередь к чертям собачьим, но начать с «дорогуши», направившего его к очередному гению мануальной терапии или специалисту по лечебной физкультуре, а потом постиг все благолепные состояния мировых религий, испытал дзен и местами был близок к сатори. И теперь, если приходилось ждать своей очереди, он просто втыкал в уши наушники, открывал текст книги на планшете, слушал и читал, не стесняясь шевелить губами и проговаривать слова, как ребёнок, учащий буквы.

Телефон зажужжал в кармане, Рекс глянул на дисплей: Янус. Боже, неужели ему нашли нового эскулапа, и придётся убить остаток дня на то, чтобы ехать в какой-нибудь загородный центр или санаторий. Сам он теперь не водил, Макс категорически отказывался сдавать на права, хотя водить худо-бедно умел. Своё решение объяснял тем, что он очень рассеянный и невнимательный, и не хочет стать причиной аварии или, не дай бог, чьей-нибудь гибели. Как всегда спас Рыжий. Ещё до возвращения Макса этот проныра подсуетился, реализовав «фекалину», и, лисонькой подкравшись к Рексу, вытряс из него нужную сумму и купил представительское авто. Баржа, обозвал машину Макс, Титаник — выдал характеристику Рекс. К монументальному авто прилагался водитель, такой же неспешный и обстоятельный. Тише едешь дальше будешь, — с этой прибаутки начиналась каждая поездка.

— Алло?

— Привет, Рекс. Можешь ко мне заехать? — голос Януса не излучал жизнерадостность, но в этом не было ничего странного. Доктор был фанат своей работы, дневал и ночевал на отделении. Рекс даже не знал, есть ли у него семья? Никогда не задумывался и не интересовался.

— Могу. А что случилось?

— Сегодня можешь? — Янус проигнорировал вопрос, и у Рекса неприятно засосало под ложечкой.

— У меня сейчас процедуры, — с небольшой запинкой на последнем слове проговорил Рекс. — Я освобожусь только через час и ещё ехать.

— Ничего, подожду, — перебил Янус. — Я дежурю.

Рекс дал себе поблажку, решив подняться на лифте, он сегодня довольно потрудился в зале, и незачем было дополнительно нагружать ногу. Его больное колено никуда не делось, и время от времени давало о себе знать.

Янус сидел за компьютером, подсвеченный мертвенно-белым светом от монитора, сосредоточенно тыкал пальцами в клавиатуру. Рекс нащупал выключатель на стене и включил свет, удивительно, как в такой тьме можно было что-то видеть?

— Спасибо. Привет, — Янус потянулся, повертел шеей. — Садись, чай хочешь?

Рекс кивнул, не потому, что хотел пить, а потому, что за все годы, что он побывал в этом кабинете, Янус ни разу не предлагал ему даже стакан воды, не говоря уже о чае или кофе.

— Тут такое дело, — Янус крутил в пальцах ручку, откручивал колпачок, вытаскивал стержень пасты и собирал обратно.

Что-то с Максом. Что-то не так. Рекс с трудом сглотнул вмиг высохшим горлом, уши заложило словно ватой. Дежавю какое-то, сейчас Янус нашарит в кармане очки, положит их на стол, а на нос нацепит висящие на цепочке на груди и скажет…

— Анализы у Макса плохие.

Рекс закрыл глаза. Надо немного подождать, и он проснётся в свой кровати с жёстким ортопедическим матрасом, увидит знакомые цветы на обоях, в комнате будет пахнуть пылью и сушёной лавандой, и всё это будет просто кошмарный сон.

— Ты же знаешь, он был у нас на той неделе, сегодня пришли результаты, — Янус замолчал и чем-то зашуршал, наверное, теми самыми результатами. Кошмар не желал заканчиваться, обрастая всё новыми подробностями, проникая в реальность пощёлкиванием закипающего чайника, бряканьем кружек, гудением вентилятора у компьютера, перестук колес за дверью — проехала каталка.

Но я не могу! Я сам больной! Кто скажет про мои анализы!

Рекс открыл глаза и сел ровнее.

— Он знает?

Янус покачал головой, стоя спиной, занятый заваркой. Вопросы теснились в голове, мешаясь и наваливаясь друг на друга, пытаясь слепиться в неподъёмный снежный ком. Оставалось только дышать по науке, очищая сознание от паники и лишних мыслей.

— Что будет? — Рекс наконец сформулировал вопрос, буквально по слову выбрасывая его из себя в спину, обтянутую белой тканью халата.

Янус оставил в покое заварочный чайник, в котором всё это время болтал ложкой, разгоняя чаинки, и сел на второй стул для посетителей напротив.

— Всё плохо, да? — Рекс это понял ещё до ответа.

— Послушай меня, — Янус облокотился о колени и сейчас говорил, не переставая теребить себя за уши, будто и сам не хотел слышать этих слов. — Надо перепроверить, но я не представляю, как сказать об этом Максу. Даже если это ошибка лаборатории, такое тоже нельзя исключать, при его впечатлительности…

— А как твои дела? — внезапно спросил Янус. — Речь — гораздо лучше, а как другие навыки? Восстанавливаются?

— При чем здесь это? — Рекс с досадой хлопнул ладонью по ноге. О ком они сейчас говорят, про него или брата?

— Слушай сюда, Рекс, я тебе сейчас скажу и как ваш врач и просто как друг. Вы мне за эти годы, считай, родственниками стали, — Янус схватил его за руки и крепко сжал, перебирая пальцы.

— Вы близнецы, у вас очень сильная психо-эмоциональная связь. Всё, что происходит с одним из вас, тут же отражается на другом.

Рекс замотал головой. Конечно, они связаны по факту рождения, но тогда бы болезнь Макса с самого начала задела бы и его.

— Ты ведущий в вашем тандеме. Ты и не болел-то по серьёзному никогда, — продолжал Янус. — Я не помню, чтобы у тебя температура держалась дольше одного дня. Ты — генератор, ты питаешь энергией Макса, поэтому он и выкарабкался, потому что ты верил и шёл напролом. А теперь, когда ты сам болен, он не может питать тебя в ответ, потому что черпает из тебя.