Крах и Восход (2/2)
— Не умеешь ты врать, Тош, — говорит с улыбкой дедушка. — Я уже стар, и это нормально.
— Не говори глупостей, ты ещё у меня бегать будешь, — Антон хочет верить в то, что его слова окажутся правдой, однако внушающую речь прерывает звонок Позова, друг орёт в трубку, чтобы Антон в срочном порядке примчался к главному бутику Пьомбо.
— Беги, мальчик мой. Работа есть работа, — дедушка всё понимает, поэтому и отпускает внука. — Интересно, мне удастся увидеть тебя еще раз в человеческом обличии? — спрашивает он, смотря на Арсения, который уже успел уснуть.
***</p>
Антон подъехал к MP Massimo Piombo, около бутика уже стояло бесчисленное количество людей, включая папарацци, в самом центре стоял Каррольт, провозглашая свою речь. У Антона был лишь один вопрос: как они успели за одну ночь проработать целую коллекцию? неужели и правда те новички-модельеры настолько талантливы? Всё встало на свои места, когда, просочившись сквозь толпу, Шастун увидел свою коллекцию.
Молодые парни и девушки, показывающие на себе новые, изысканные, поистине эпатажные вещи. Начиная от пуговиц с принтом пейсли, двубортных пиджаков без подкладки с золотыми пуговицами, изготовленных вручную во Франции, и брюк из ультратонкого вельвета, заканчивая сшитыми на заказ основными моделями, такими как двубортные пальто и клетчатые блейзеры, а также широким ассортиментом мягких свитеров и трикотажных изделий. Широкие джинсовые брюки и расклешённые вельветовые варианты являются частью коллекции с более женственными платьями и юбками, которые Антон думал дополнить аксессуарами, включающими тапочки, шарфы, сумки и украшения.
Всё это сейчас сияет на сцене не под его именем, где-то посреди речи раздаётся русский мат. Шастун тут же понимает, кому принадлежат данные слова: «Ты, блять, охуел?! Ты понимаешь, сколько мы, сука, пыхтели ради этой коллекции?!»
— Non capisco di cosa stai parlando, <span class="footnote" id="fn_32281783_7"></span> — вскидывая руки в сдающемся жесте отвечает Пьомбо, будто и правда не знает, что натворил.
— Поз, отойди, я ему сейчас лично ебало разобью! — орёт Антон, хватая за грудки Каррольта.
Их оттаскивает охрана, заставляя удалиться с показа. Приехав домой, Дима включает телевизор, где вещают о сегодняшнем показе Пьомбо, о новом порыве в мире моды. И будь всё так просто, наши герои уже вырубили бы телевизор и начали обдумывать план мести. Однако спустя пару минут ведущая начала вещать о другом: «Русские модельеры, показывающие на протяжении пяти лет прекрасные результаты, покорившие в 2017-ом году мир итальянской моды, сегодня пали с собственного пьедестала. Дмитрий Позов и Антон Шастун были замечены на показе Каррольта, по словам дизайнера они разошлись мирно, однако, не выдержав конкуренции, пали перед молодыми модельерами. Да, слава вещь тяжелая, сложно её удержать, вот и всеми любимые герои с ней не справились. Смотрите в программе далее…»
Позов выключил телевизор. Антон сел на диван, зарываясь руками в волосы. Уже через пятнадцать минут посыпались звонки и сообщения об отказе сотрудничать с продюсером и модельером. Их карьера рассыпалась, превращаясь в пепел на глазах. Только спустя минут двадцать Антон вспомнил об Арсении, который остался в больнице с дедушкой.
— Дим, я вернусь через минут сорок. Я Арса у дедушки забыл.
— Тох, ты в своем репертуаре, — открывая банку пива, сказал Дима, откидываясь на грядушку дивана и подзывая к себе Серёжу.
***</p>
Арсений проснулся, когда на улице уже была ночь, он спрыгнул с груди мирно спящего дедушки, запрыгивая на окно. Ночное небо было окутано звёздами, светила яркая луна. Смотря на неё, Попов молился лишь об одном:
— Пожалуйста, пусть с дедушкой Толей будет всё хорошо, прошу. Я готов отдать что угодно ради этого.
А ведь моля о таком, он даже не знал, чего может лишиться. Его речь в небеса прервал вошедший Шастун:
— Мальчик мой, прости, уже совсем свихнулся с этой работой, — сказал шёпотом Антон и взял Арсения на руки. Они ушли из палаты так и не увидев, как за окном упала падающая звезда.
***</p>
Следующий месяц был как в аду. От услуг Антона и Димы отказались все спонсоры. Их не брали даже в самые обветшалые бутики Милана, а тем временем дедушку перевели из Италии назад во Францию, назначив ему там лечение, его здоровье больше не давало сбой, однако и улучшений было мало. Позов с Шастуном оказались в самом ебаном положении дел. Они решили, что пора развеяться и пошли в бар.
Самбука и текила улетали только так, не не подумайте: они не пошли нажраться в стельку, но расслабиться им это не помешало.
— Ты представляешь, зашёл сегодня в агенство, а они меня прямым текстом нахуй послали, — сказал Позов, выпивая ещё одну рюмку самбуки.
— Блять, Поз, нам пизда, тут дело даже не в том, что нас теперь никуда не берут. У меня руки уже опускаются, в голове ни одной идеи, ни одного блядского наброска.
— Тох, мы в полном дерьме, у меня у самого ни одной идеи по нашему продвижению, — говорит удручённо Позов, а затем ему звонят. — Да, понял, скоро буду, — говорит серьёзно Дима. — У одного моего коллеги появилась идея, просит к завтраму предоставить документацию. Тох, прости, мне нужно бежать.
— Так чего ты стоишь? Вперёд, — говорит воодушевленно Антон, и, попрощавшись, Дима уходит, оставляя Шаста наедине с собственными мыслями. — Ни одной идеи нет… — говорит Антон, выпивая ещё текилы.
Рядом присаживается мужчина в белой рубашке и чёрных обтягивающих джинсах:
— Конечно нет, откуда им взяться, если вы хуйней, извините меня за мой французский, молодой человек, страдаете. Виски с колой, — он переводит взгляд на бармена, озвучивая заказ.
— Много ты понимаешь в индустрии моды, — с усмешкой говорит Антон, осушая стакан залпом.
На лице незнакомца появляется чеширская ухмылка:
— А что, если разбираюсь, да и так, что ни один модельер не устоит?
Антон не решается продолжить разговор, просто оплачивает счёт и, попросив вызвать ему такси, покидает бар, оставляя этот бессмысленный разговор без ответа. Незнакомец выходит спустя пару минут вслед за рухнувшим модельером.
***</p>
Дима вылетает из бара, ловя на ходу такси:
— Извините, до UniCredit Tower доедем? — спрашивает продюсер, тяжело дыша.
Водитель отрицательно качает головой, указывая на пассажира на переднем сиденье, но тот лишь кивает, и благодаря ему Дима едет до бизнес-центра в прекрасной компании. Ну как думает Позов на первый взгляд, пока мужчина на переднем пассажирском не начинает говорить:
— Ну и запашок, работать с документами в таком состоянии не стоит, — говорит мужчина с хвостиком на голове и бородой, такой знатной армянской внешности.
— Вам какое дело? — уточняет Дима, начиная злиться.
— Мне-то никакого, однако сам подумай: может, лучше утром всё закончить? — вопрошает в ответ парень, повернувшись, и блестит своими карими глазами.
— Я даже знать не желаю, откуда вы знаете, для чего я туда еду, но это не ваше дело, — после этих слов он затыкает уши наушниками. Вся оставшаяся поездка проходит в тишине.
Выйдя около UniCredit Tower, Дима заходит внутрь, совершенно не обращая внимания, что за ним кто-то следует; только зайдя в офис, он видит на стуле сидящего мужчину с тем самым хвостиком на голове. Тот не поворачивается, что-то печатая на его, мать вашу, компьютере.
— Какого хрена ты тут забыл?! — орёт в гневе Позов, хлопая дверью.
— Спокойно, я хочу помочь, — вставая со стула, говорит мужчина. — У тебя в данных была ошибка, я её исправил, можешь не благодарить, — он прячет руки в карманы и улыбается так естественно, что аж бесит.
Дима хватает первый попавшийся под руку предмет, к сожалению, им оказывается награда, полученная ими в первый год карьеры:
— Знаешь, куда я тебе сейчас это засуну? — вопрошает он, начиная медленно надвигаться на мужчину с бородой.
Армян отступает:
— Поз, угомонись, — кричит он, когда над его головой возносится статуэтка. Он перехватывает руку продюсера, и они вместе падают на диван. Пока Дима пытается понять, что происходит, мужчина не теряет времени, садится ему на живот, упираясь руками в его запястья. — Да угомонись, истеричка, — почти шипит мужчина.
В этом голосе Позов слышит до боли в сердце знакомое рычание:
— Быть не может… Серёжа?
— Браво, Эйнштейн, — с улыбкой отвечает Матвиенко, но руки всё ещё не отпускает: мало ли, что тот удумает ещё сотворить.
***</p>
Антон заходит домой. Здесь тихо, все работники их дома покинули его еще в семь вечера, их рабочий день был окончен. Димы всё ещё не было, поэтому, осмотревшись, Шастун побрёл в свою спальню. Он включает свет, пока его мысли заполняет тот незнакомец:
— Тоже мне эксперт нашёлся. Буду я его слушать, — усмехается он сам себе, когда позади себя слышит:
— Ты же знаешь, что я прав, — незнакомец из бара сидит на кровати Антона, внаглую закинув ногу на ногу, и с нескрываемой улыбкой смотрит на охуевающего Антона.
— Какого хуя ты тут забыл? — спрашивает модельер, мотая головой из стороны в сторону: вдруг это галлюцинации? И ему всё это привиделось.
— Ну вообще-то, я здесь живу, — ошарашивает незнакомец.
Шастун присматривается: чёрные, как уголь, волосы, наглая улыбочка, вздёрнутый подбородок и, мать его, голубые глаза. Он приближается к мужчине, пытаясь развидеть данную картину, а тем временем в голове складывается пазл. Ведь его кота нигде нет, а обычно он встречает своего хозяина, только услышав скрип входной двери.
Модельер подходит к мужчине, практически вплотную, он боится услышать «да» на вопрос, родившийся только что в его голове. Потому что это клиника, и его ожидает дурка в тенистом районе города Воронеж. Всё, его кукушка отъехала напрочь.
Незнакомец не дёргается, продолжая сидеть на кровати, как ни в чём не бывало. Антон всё так же продолжает всматриваться в ярко-голубые глаза, а затем его ошарашивает бархатный тембр голоса.
— Мне тебе мяукнуть или что?