3. Идеалы. (2/2)

Кацураги косится на него и долго молчит.

— Предположим, нет причины, — наконец тихо говорит она. — Верь или нет, я работаю на Лигу чисто потому, что мне предложили на нее работать.

— То есть, ты не на стороне Лиги? — уточняет Даби и щурится — Кацураги сидит под лампой, которая светит прямо ему в лицо.

— Я ни на чьей стороне. Держу нейтралитет.

— Да что ты говоришь, — язвит пирокинетик. — Если завтра тебе приплатят герои, ты сдашь со всеми потрохами всех нас?

Девчонка мрачнеет.

— Не сдам, — подумав, отвечает она. — Я обещала молчать.

— И кто тебе поверит?

— Единственный способ узнать наверняка — рискнуть и дать мне спокойно на Шигараки работать, — раздраженно цедит сквозь зубы, и Даби не может перехватить ее взгляд — глаза Кацураги кажутся абсолютно расфокусированными. Ему удалось задеть ее за живое, и это радует — ему хочется пробиться сквозь запертую раковину, вытрясти содержимое и разглядеть, что там, внутри. — Или не рисковать и убить меня на месте, пока я не доделала куклу. Этот выбор у тебя есть всегда.

Говорит и резко задыхается, оказавшись прижата к креслу. Опасно горячая ладонь, царапая кожу скобами, сжимает ее горло, и девушка инстинктивно упирается в подлокотники, пытаясь приподняться и вдохнуть. Яркие голубые глаза Даби совсем близко, и Кацураги может почувствовать на своем лице его дыхание — он знает это, он высматривает на дне чужих зрачков привычный ужас. Он пугает людей — пугает своим видом, своей температурой, своей непредсказуемостью, своей Причудой. От остальных Кацураги отличается лишь тем, что она — протеже Гирана, а он обычно знает, что делает.

— Меня вполне устраивает второй сценарий, — в голосе пирокинетика звучат стальные нотки.

— Меня тоже, — даже в таком положении она не оставляет его без ответа. — На том и сойдемся.

Даби ищет признаки страха на ее лице, но не видит их. Она дергается от его движений, но не от него самого, а он так и не понимает этого до конца.

— Поехавшая, — неверяще хмыкнул он. — Дураки не боятся смерти?

— Дураки боятся жизни, — Кацураги, чувствуя, что его хватка чуть ослабла, осторожно кладет руку на его запястье, не сжимая и не пытаясь убрать. — Несколько лет назад мне не хватило духа ее оборвать. Не хватило, потому что я — жуткая трусиха и жалею себя больше положенного. Хочешь убить — убей. От чужих рук умирать легче, чем от своих собственных.

— Ты и правда долбанутая на всю бошку, — злодей вздыхает, чувствуя навалившуюся усталость. Он делает шаг назад, опуская руку. — И почему я не удивлен?

— Подобное притягивает подобное? — бурчит Анна, аккуратно касаясь шеи. Встречается взглядом с Даби и тихо, коротко смеется, слыша насмешливое фырканье в ответ.

***