Глава 15 (2/2)

«Теплов почти у тебя в руках! Осталось совсем немного!» — Чернобог жаждал хаоса, разрушений и смертей. Ему было совершенно без разницы, кто погибнет от рук Димы, главное — насытиться кровью мучеников.

Открыв глаза, Дмитрий увидел перед собой заплаканную девушку, Настасью-доярку. Они виделись пару раз в деревне, возможно, даже перебрасывались парой словечек. Утерев рукавом слезы, она сощурилась, рассматривая своего попутчика.

— Андрей? — шепотом спросила она, не веря своим глазам.

Дмитрий только молча кивнул, придерживая вечно барахтающуюся по кофте мышь.

— Мне так страшно… Я вышла к колодцу, а они… Они меня поймали! — шепот перешел в крик, и вновь разрыдавшись, Настасья закрыла лицо руками.

Поняв, что дорога будет долгой, Дмитрий протянул свою ледяную руку, и удрученно погладил плечо доярки. Тут оставалось только ждать смерти, других выходов точно не было. Успокоившись, девушка, шмыгнув носом, вновь заглянула тому в глаза.

— Я слышала, что твою жену убили… Прости Господи… Пусть земля ей будет пухом, поминаем…

— Спасибо, — перебил ее Дима, отводя взгляд в сторону.

Всю дорогу повозку неистово трясло, а мышка, почуяв неладное, начала пищать.

Покосившись на уснувшую Настасью, Дмитрий заглянул под кафтан:

— Тише! Тише! — вытянув указательный палец, он аккуратно погладил грызуна по головке, вздыбливая волосы своей голове.

Полевка, поддавшись чарам лешего, угомонилась и, зевнув, устроилась спать, свернувшись в маленький серый клубок.

***</p>

В хате у Зилии уже было настоящее собрание: боровик, кикиморы, пара лесных фей, даже ведьма из соседней деревни решила посетить данный слет.

— Итак! — Зилия, подобно вождю, расхаживала туда сюда, жестикулируя руками, — Во-первых, я очень благодарна, что мы сегодня тут все собрались! Налог на нечисть растет не по дням, а по часам, к нашему несчастью!

И ведь действительно! Еще десять лет тому назад налог на ведьм составлял всего три паульта, а сейчас все семь! Кикиморы, феи, ауки и даже алконосты тоже попали под раздачу, выплачивая налог в виде десяти паультов в год.

— С Теркиным говорить бесполезно! Он ничего с этим не сделает, ему своя шкура дороже! Если он укроет нас от закона — ему самому влетит! — высказалась степная ведьма, скептически скрестив руки.

Все собравшиеся начали перешептываться, поддакивая Зилии. Федор Романов пытался смягчить этот налог, но не успел, скоропостижно скончался в Москве, оставив царство на своих двух братьев — Ивана и Петра. А они-то совсем не хотели терять такую жилу: нечисти по всей стране была тьма тьмущая, так что в казну всегда поступали деньги. А тех, кто не платил — забирали Ловцы.

Еще издревле, во времена первого людского восстания, это была всего лишь маленькая кучка добровольцев, которая жаждала истребить всю нечисть во благо свободы народа, но теперь это вполне себе законная организация, состоящая из одних только людей, и была давным-давно одобрена властью. Устранители Незаконной Магии уже не владели методами кровавых расправ, пыток. Теперь они просто следили за нечистью, ожидая, когда та покажет свое истинное лицо.

— Сейчас нам нужно как можно скорее распространить информацию по городам, найти как можно больше соратников, чтобы пойти на Москву, и устроить самый настоящий бунт перед Романовской халупой!

Зилия протянула кикиморе листок и карандаш, а та, в свою очередь, вписала свое имя. И так сделал каждый, давая согласие на мятеж со своим участием. Зилия знала, что кочующие степные ведьмы очень быстро распространят слухи, так что была достаточно довольна собой. Когда народ разошелся, они с Федькой принялись к составлению плана:

— Кикимора найдет повозку до Москвы, вместо кучера Дмитрия посадим, он хорошо управляется. Дальше, если соберется около сотни, считая местных, то можно выходить. Никаких заложников, жертв не должно быть с обеих сторон! Если будет кровопролитие — так мы свободы не добьемся! Люди тоже должны нас понять и принять, а не считать за уродов, типа упырей! Мы не такие! Мы можем быть добрыми!

Зилия аккуратно выводила на листке схему Московского дворца, спален царевичей и расположение охраны.

— Я была глупа, когда полезла к Теркину, думая, что он что-то исправит… — положив тяжелую голову на стол, Зилия шмыгнула носом.

— Ничаго! Главное, что ты это, все понимаешь! Девка-то ты хорошая! — успокаивал ее Федька.

Устало угукнув, ведьма потерла мокрые глаза. В доме было необычайно тихо, и это ее пугало.

— А Митька где? — опомнилась Зилия, выходя на порог.

— Придет! Авось опять в охотничью яму провалился где-нибудь! Или еще чего!

Поджав губы, Зилия взволнованно смотрела на садившееся солнце, что укрывало весь лес тускло-оранжевым одеялом. Димка действительно уже пропадал на сутки, так что частично Зилия не беспокоилась. Проводив Федьку до колышков, ведьма засеменила домой, кабы не наткнуться на лешего. Захлопнув дверь, она легла на кучу тряпок, которую они с Димой ласково называли «кроватью». Поджав ноги, она свернулась калачиком, шмыгая носом.

— Куда ты подевался, дубина? — Зилия и злилась и тосковала одновременно. Ночевать в полном одиночестве ей совсем не хотелось.

Прикрыв глаза на минутку, она провалилась в сон. Темные тени окутали девушку, постепенно, легкой дымкой заползая вовнутрь ее горячего тела, заполняя те места, где должна быть душа. Ворочаясь, Зилия пыталась пробудиться, но не могла. Кто-то словно поставил ей большой клеймо на груди, обжигая кожу раскаленным железом. Подскочив, Зилия вскрикнула. Заметив уползающий в сторону черный силуэт, она встала, хватая со стола палку.

— Кыш! Прочь! — размахивая веткой плакучей ивы, что должна была отгонять всех детей Чернобога*, ведьма сделала шаг вперед.

Никого не обнаружив, она почувствовала резкую жгучую боль, и стянув с себя рубаху, увидела огромную метку на ребрах, которая уж очень была похожа на отрубленную куриную лапу.

Метка Чернобога.</p>