Глава 3 (1/2)
Зилия уже ничего не хотела. Быстрыми шагами девушка шла по проселочной дороге, пиная мелкие камни, которые попадались ей под ноги.
— Семейка трусов! Прогинаются под Теркина! — взревела ведьма, топнув ногой по земле так сильно, что в колено что-то стрельнуло. Потянувшаяся мышца начала ныть, режущей болью отдавая по нервным окончаниям в самые пальцы.
— Проклятье!
Схватившись за ногу, девушка села на ближайший камень. Проходящий мимо мужик решил проявить милосердие, и, наклонившись к ней, протянул руку.
— Помощь нужна, красавица?
Ведьма посмотрела на него исподлобья, красными от слез глазами.
— Уходи, — отрезала она, вытирая нос рукой.
Ей тоже надо было уходить. Ее видели. И Теркин видел, и охрана его. Даже прохожие видели пролетающую повозку с ведьмой в красном платке. Податься ей было больше некуда, так что Зилия решила попроситься к Степанычу на первое время. Возможно, мужчина приютит ее в корчму какой-нибудь подавайкой или обслугой. Просочившись мимо колючих кустов, ведьма вышла к ветхому дому. Назвав все тоже кодовое слово, она зашла внутрь.
Степаныч был на месте. Мужчина охотно рассказывал новобранцам про шинор и их маршруты, чтобы те, в случае чего не растерялись при встрече с «врагом». Ведьм и колдунов нынче было много. Таким «особенным» возле леса жить было намного удобнее, чем на равнинах или в городе, например. Так что Михаил никогда без дела не сидел. С его помощью практически вся нечисть: от кикимор до ведьм, сохраняла анонимность перед законом и не была обложена гигантским налогом. Взамен на поддельные документы те приносили свои услуги: кто-то отдавал какую-то долю деньгами, волшебными снадобьями или обрядами. Ведь Степаныч был обычным человеком, и к счастью или сожалению — здоровье у него было не железное.
В позапрошлом году он угодил в ловушку для болотников, и Лена очень долго над ним сидела, чтобы срастить переломанные кости. Ловцам было выгодно ловить какую-либо лесную нечисть около имений Василия. Пойманный сразу считался виновным, и было не важно — мимо он проходил или шел порчу делать на весь род Теркиных. После нового приказа Федора Романова, проверять на «нечисть» начали с рождения, и утаить ребенка нечеловеческого происхождения было практически нереально. Но одна жительница деревни Кручино все-таки смогла. Пятнадцать лет назад, совсем еще юная девица-травница отправилась в лес, чтобы насобирать грибов на засушку.
Зилия точно не знала всех подробностей, но одно было ясно — ее поймал леший. От одной только мысли все тело начинало леденеть от ужаса. Эти бессердечные твари желали каждую девицу, зашедшую в их владения. Несомненно, большинство леших были добрыми старичками, но те, что моложе — никак не могли успокоить бурю в своих штанах. С одной стороны, их можно было понять. Лешие, в отличие от тех же кикимор или водяных, не могут заводить потомство, поэтому они выбирали себе того, кто родит им наследника. Не все девушки справлялись с такой участью — многие заканчивали свою жизнь еще до того, как родится «лесной ребенок», а некоторые рожали и делали все в точности, что говорил им Хозяин леса.
Убивая новорожденного ребенка, тот забирал его душу себе, а через некоторое время лепил из глины и веток фигуру — это и был его наследник. Оживленная фигурка со временем принимала околочеловеческий облик, после чего Леший обучал его всем своим знаниям. Так они и продолжали свой род. Но родив ребенка, та девушка не захотела убивать невинное дитя и, в укор Хозяину Леса, оставила мальчишку себе. Вся деревня, включая помещика и его прихвостней, была уверена в том, что та отдала ребенка. И, честно говоря, они уверены в этом до сих пор. Конечно, некоторые видели мелкого мальчугана с длинными и заостренными ушами, но значения этому не придавали. Чтобы защитить своего сына, ведьмочка заколдовала шесть золотых сережек, дабы те отгоняли людей со злым умыслом.
Мальчишка рос, тайно сбегал из дома, чтобы погулять с остальными ребятами…
— А где Димка? — вырвал Зилию из рассуждений Михаил.
— Не знаю! Я ушла!
— В каком смысле? Ты чего? — Степаныч подошел ближе, в замешательстве положа руку ей на плечо.
— В таком! Они… Они! — всхлипывая, Зилия опустилась на стул, — Лена готова даже в армию его отдать! «Если потребуется!»
Задумчиво почесав седую бороду, мужчина сощурился, обдумывая что-то.
— Надо показать зубы! Мы намного сильнее, чем люди! Нам нужно… — от переполняющейся злости она сжала кулаки так сильно, что ноготки впились в ладони, оставляя на них кровавые подтеки.
— Нам нужно сидеть тихо! — дополнил за нее Михаил, подавая ведьме чеплашку с водой, — Иначе подставим всех остальных!
— А если мы и будем сидеть тихо — нас так и будут истреблять, как неугодных государю! — огрызнулась Зилия, морща нос, — Сидеть тихо и смотреть, как об твоих друзей и родных вытирают ноги эти грязные людишки? — она осеклась и, приоткрыв рот, подняла голову на Михаила.
Его голубые и светлые глаза поблескивали в приглушенном свете. Она задела его. Поджав губы, мужчина шмыгнул носом, отворачиваясь.
— Я не могу… — процедил он, опираясь руками о стол, — Я хочу, чтобы Аришка погибла не зазря! А так… А так только народу перегубим.
Не поворачиваясь к Зилии, Степаныч вышел. Напряжение в корчме росло с каждой секундой. Воздух будто тяжелел, превращаясь в тягучий кисель. Зилия буквально утопала в своих же сказанных словах, а они, камнем тянули ту на дно. Зря она ляпнула про родню Михаила — для него это все-таки больная тема. На улице прогремел гром. Дождь, постепенно накатывая, все сильнее и сильнее стучал по деревянным ставням. Потушив свечу, Зилия улеглась на скамейку, поджимая ноги к себе.
Почти всю ночь ей было беспокойно. Тревога пробиралась до самых кончиков пальцев, заставляя те непроизвольно сокращаться. Впервые за долгое время она ночевала вне дома, совершенно никому не нужная, заплаканная. Сложив руки в замок, Зилия положила их под голову, в надежде согреться и успокоиться, но прикрыв глаза, провалилась в бесконечный кошмар. Ей не часто снилось ее прошлое, в основном это были кошмары, связанные с людьми, но сегодня…
Раскаты грома все больше и больше напоминали одиночные выстрелы пищали, которыми орудовали Ловцы.
Из коридора доносились приглушенные мужские голоса, сползая вниз по лестнице, Зилия увидела пять мужчин в коричневой форме, с поднятыми кверху ружьями.
— У меня только одна дочь, больше тут никого нет.
Мама стояла посреди дверного проема между кухней и коридором, капитулирующе вытянув вперед обе руки, позади нее стояла младшая сестренка, держась за подол маминого платья.
Зилия помнила только то, как случайно вскрикнула, привлекая внимание мужчин, а потом, потом все было как в тумане.
Один из мужчин резко развернулся и поднял глаза на девочку, а второй, не раздумывая, выстрелил из ружья, после чего мать и сестра мгновенно повалились на пол. В панике, Зилия побежала прямиком в комнату к средней сестре — Темплие.
— Вставай, быстро! Там Ловцы!
За дверью звук шагов стремительно приближался. Девочкам ничего не оставалось, как выбраться на улицу через окно. Скользкая от дождя черепица не позволяла быстро двигаться, поэтому девочки ползли осторожно и медленно. Зилия, схватившись за край, услышала гулкий звук выстрела.
Темплиа полетела с крыши лицом вниз. В ушах звенело от свиста пуль, и Зилия начала быстро спускаться, обхватив ногами опорную трубу. Подбежав к сестре, она обнаружила, что та уже не дышала.
Под очередные раскаты грома и молний, бушующих за окном, Зилия вскочила, заваливаясь на пол. Хватая ртом воздух, она пыталась выдавить хоть звук, одышка стучала по вискам. Выдохнув, Зилия встряхнула головой, стараясь избавиться от вновь пережитого ужаса. Снова устроившись на лавке, она вытерла скатывающиеся по щекам слезы рукавом.
Наутро, пробудившись от шума, ведьма лениво потянулась, вытягиваясь в длинную струну, едва не падая со скамейки. Дверь в комнату Степаныча была приоткрыта, но мужчины внутри не оказалось. А ведь она даже ему спокойной ночи не пожелала вчера. Спустившись по скрипучей деревянной лестнице, Зилия пробралась через столпившуюся толпу нелюдей — все хотели получить новые документы, чтобы не попасться Ловцам. Случайно столкнувшись с какой-то кикиморой, Зилия выбралась к входной двери и, обернувшись, пыталась выискать среди всех Михаила, но так ничего и не обнаружив — накинула на голову платок.
Свинцово-серые тучи нависали над деревней, укрывая от крестьян солнце, заодно с любой радостью. В Кручино будто специально загоняли огромные дождевые облака, нагоняя тоску и отчаяние на всех жителей, включая помещика. Хотя в соседнем городе было еще хуже. Но до туда им, как до…