__55__ (2/2)

— Как что? — стал возмущаться омега, — уверен, этот мерзавец всё сделал специально!

Пальён встал с кровати, направился к сыну и обнял его.

— Успокойся, мой хороший, — он погладил Лухана по спине. Когда речь заходила о младшем, Пальён всегда проявлял чуткость и нежность, стараясь всячески его поддержать. Джунки оставалось лишь наблюдать со стороны, зная, что Пальён никогда не предпримет чего-то подобного в отношении Чанёля.

***</p>

Уже за полночь, сидя в своей квартире вместе с Хичолем, Тао пребывал в возбуждённо радостном настроении.

— Ты обратил внимание, какое выражение лица было у этого оборванца, когда он увидел кровь? — парень засмеялся, откупоривая бутылку шампанского. — Бедный Чанёль… — Тао налил себе полный бокал, жестом предлагая Чолю, но тот отмахнулся.

— Теперь он обвинит Бэкки в потери ребёнка и оборванец достанется тебе. Опозоренный, но твой.

Хуан отпил из бокала, уже празднуя свою победу. Хичоль же не был так воодушевлён.

— Всё таки до меня никак не доходит, что ты нашёл в этом безродном? Что в нём такого?

— Не надо об этом, — прервал его Ким, устало потирая лицо.

— Ладно, — Хуан ещё раз отпил из бокала, оставляя игристую жидкость лишь на дне. — Оставим это. Знаешь, что нам нужно обсудить? Наш дальнейший план. Надеюсь ты не забыл, что должен будешь сказать?

— Думаю, нет, — коротко ответил Чоль.

— Никаких «думаю»! — строго высказался Тао, — ты должен быть абсолютно уверен. Повторяю: ты вернёшься домой и скажешь, что я в ужасном состоянии, что мой врач увёз меня в клинику и что я не желаю никого видеть. Ты всё запомнил?

Хичоль лишь кивнул в ответ, что уязвило ликование Хуана.

— Да что с тобой такое? — Тао перестал улыбаться, на его лбу пролегла недовольная складка. — Разве ты не рад? Мы оба добьёмся того, чего желали! Я получу Чанёля, а ты своего прислугу.

Хичоль призадумался и лишь через несколько секунд ответил: — Одного не могу понять, — он помедлил, — что здесь смешного?

— Раскрой свои глаза! — тут же ответил Тао, — разве не видишь, как этот нахал карабкается «наверх». Он готов на всё, лишь бы отхватить себе богатенького жениха. Мне всё равно, если тебе нравятся такие, это твои трудности. Но, я этого не понимаю.

— Не понимаешь? — Хичоль за всё время разговора впервые улыбнулся. Только вот улыбка была опять же не радостная. В ней сквозил сарказм. — Я думал ты как раз понимаешь, о чём говоришь. Сделать всё, чтобы «подняться наверх», чтобы заполучить «богатенького жениха». Ты разве не о себе говорил сейчас?

Альфа не стал больше выслушивать радостные оскорбления Тао в адрес Бэкхёна, не стал с ним праздновать и разделять веселье. Он поднялся с дивана и молча вышел за дверь, направляясь домой.

***</p>

Время близилось к полуночи. Чанёль сидел в своей комнате так и не раздевшись, не приняв душ. Ему было не до этого. Все мысли витали лишь вокруг инцидента. Здравый ум пытался проанализировать произошедшее, но Пак не мог — детали от него ускользали, замещая собой лишь боль и отчаяние. Да, он не желал Тао, как своего будущего супруга, но он никогда не был против детей. У него никогда не вызывало страха будущее отцовство. Иметь сына для Чанёля было чем то радостным и естественным одновременно. А что теперь?

В комнату коротко постучали и вошли. Джунки замечая на кровати сына и его состояние, тут же присел рядом, обнимая того за плечи.

— Чанни, — нежно, но настойчиво позвал сына омега, — Чанни дорогой, у меня к тебе одна просьба.

— Какая? — голос альфы звучал сипло, словно он не хотел говорить, или же слова давались ему тяжело.

— Пойди к Тао. Ему сейчас тяжело. Понимаешь, о чём я?

— Я не знаю где Тао, папа, — таким же расстроенным голосом ответил Чан и посмотрел в глаза Джунки. С самого детства его любимый сынок был таким чутким и ранимым. Да, сейчас Чанёль вырос, возмужал, стал взрослым альфой, но эта самая чуткость и ранимость в нём не исчезли. Эти чувства выходили наружу не так часто, но Джунки всегда замечал их в глазах сына, когда происходила трагическая ситуация. Видел эти терзания души и безысходность, которые сейчас скопились влагой в уголках глаз альфы. И кто же причинил ему такую боль? Снова этот оборванец Бэкхён!

— Ты отдаёшь себе отчёт в том что произошло, Чанни? Тао потерял ребёнка! И ты не знаешь где он и что с ним? — Джунки не отчитывал сына, он лишь выспрашивал , чтобы знать, до конца ли Чанёль осознаёт произошедшее.

— Хичоль увёз Тао к доктору. Хуан не захотел, чтобы я был рядом. Хотя я первый вызвался позвонить в скорую. Тао был в шоке и твердил, что ему нужен лишь его личный доктор и частная клиника в которой он до этого наблюдался. Я знаю почему Тао не захотел, чтобы я его сопровождал. В последнее время я пренебрегал им, наши отношения совсем разладились…

— Не вини себя, — перебил того Джунки, — как ты мог повлиять на ситуацию? Тебя ведь даже не было рядом, когда это произошло. Это я во всем виноват, — вдруг начал говорить старший омега. — Нужно было в своё время проявить твёрдость и выгнать эту дрянь из дома, чтобы не говорил твой дед.

— Прошу тебя, папа… — вдруг застонал Чанёль, словно от новой открывшейся раны. Он сразу понял, что его отец говорит про Бэкхёна.

— Ты должен что-то сделать! — стал настаивать омега, мягко и деликатно, но он сейчас воздействовал на сына. Конечно, делал это омега не со зла, а чтобы наконец установить мир в доме. Чтобы объект сексуальных желаний Чанёля померк в его глазах и вовсе исчез из поля зрения, тогда-то сын придёт в норму и заживёт как раньше. Только вот Чану сейчас было ох как не легко. Его душу словно рвали на части. С одной стороны папа и его просьбы, Тао и погибший, ещё не рождённый ребёнок (да, точно ничего не известно, но Чанёль предчувствовал худшее), с другой стороны Бэкхён, его истинный, его омега, любовь, человек за которого вся сущность Чана разом.

И что теперь делать? Чанёль хотелось разреветься, как маленькому мальчику, чтобы со слезами ушла вся боль, а после забыться крепким сном, а проснувшись понять, что всё само собой уладилось. Но нет. Это взрослая жизнь. И решать проблемы нужно по-взрослому.

— Твой отец — размазня, — продолжил Джунки, — он боится своего папы, но твой дед тебя очень любит, он прислушается к твоим словам. Тебе удастся его убедить — чтобы и духа этого Бэкхёна тут не было. Ты меня понял? Понял, Чанёль?! Ты сделаешь это ради меня и ради Тао и своего неродившегося ребёнка!

Чану ничего не оставалось, как согласиться с папой. Он лишь коротко кивнул ему в ответ.

***</p>

Не только Чанёль не спал в этот поздний вечер. Бэкхён слонялся по коридору в крыле прислуги, не желая будить своих соседей по комнате. Он услышал, как кто-то зашёл через парадный вход. Омежка тихонечко прошёл к центру особняка, заглянул в гостиную. Хичоль стоял спиной к нему, устало потирая пальцами глаза. После альфа откинул стеклянный колпачок у графина с виски и налил себе в заранее приготовленный стакан приличную долю спиртного. Осушил он содержимое стакана в несколько глотков, слегка поморщившись.

— Хичоль, — тихо позвал его Бэкхён, входя из-за угла.

Ким вздрогнул. Хоть голос омежки был еле слышан, но для альфы он прозвучал как гром среди ясного неба. Хичоль резко обернулся.

Бэкхён стоял перед ним, такой маленький и испуганный, теребя кромку старой пижамной футболки. Он и так-то не отличался ростом, а под гнётом вины казался ещё меньше. Хичоля кольнула совесть в самое сердце. Да, он действовал худшими методами, чтобы добиться его и сам осознавал это. Но одержимость Бэкхёном и чувства к омеге возросли так сильно, что не было пути назад. Сейчас, Бэкки, как никогда, нуждался в нём.

— Чем всё закончилось? — спросил Бэк, боясь услышать ответ.

— С Тао всё в порядке. Он в частной клинике, на всякий случай.

— И? — Бэкхён хотел услышать главное.

— Ребёнка он потерял, — тяжело выдохнул Чоль.

Все худшие опасения Бэкхёна оправдались. Он так надеялся, что всё обойдётся, но нет. Реальность жестока. И как теперь ему жить с мыслью, что именно он стал причиной смерти малыша? Как с таким вообще можно жить?!

Омежка развернулся, чтобы уйти к себе, но не сделал и пару шагов, как ноги его подкосились. Он упал на колени и громко всхлипнул.

Хичоль бросился к омежке.

— Бэкки, не надо, — проговорил он, но Бэкхён не видел и не слышал ничего, кроме размытого пола перед собой. А в ушах по прежнему звучали слова Чоля.

Альфа опустился рядом на колени и обнял Бэкхёна, успокаивая, баюкая, как маленького ребёнка, глады его спину и плечи, которые подрагивали из-за беззвучных рыданий.

Хичоль видел насколько тяжело Бэкхёну приходиться мириться с мыслю о потери ребёнка. И чувство вины не покидало альфу. Он прямой участник заговора против их отношений с Чанёлем. И стоило как можно быстрее загладить свою вину, успокоить Бэкки, привести его в чувство. Поэтому, нужно было действовать ежесекундно.

Хичоль подхватил Бэкки на руки, понёс его в комнату для гостей. Там он уложил омегу на кровать, а сам лёг рядом сзади, обнимая того и не переставая гладить и успокаивать. Так они и заснули в обнимку почти под утро.

Когда же Хичоль проснулся, Бэкхёна уже не было рядом.

***</p>

Чанёль никак не ожидал в такую рань услышать стук в дверь. Нет, его не разбудили. Он и вовсе не мог уснуть, так и просидев на кровати не переодевшись. И только когда стук повторился трижды, Пак отворил дверь.

На пороге стоял Бэкхён, сонный и осунувшийся.

— Чанни, мне так жаль…

— Что тебе, Бэк? — сиплым голос спросил тот.

— Ночью вернулся Хичоль…

Бэкки снова начало трясти от страха и отчаяния, смотреть в глаза Чанёлю было просто невыносимо.

— И? Что с Тао?

Бэк собирался с мыслями, чтобы озвучить эту страшную новость, но сказать нужно было.

— Он потерял ребёнка.

Прозрачная слеза вновь скатилась из глаз, оставляя за собой мокрую солёную дорожку, капая на помятую рубашку.

Чанёль опустил глаза, чтобы не встречаться взглядом больше с Бэкхёном. Теперь настала очередь альфы плакать. Он закрыл дверь, оставляя омегу снаружи, потер красные воспалившиеся от бессонницы глаза, почувствовал на пальцах влагу. Как же так могло всё обернуться?

Чанёль прислонился спиной к двери беззвучно плача, даже не подозревая, что за дверью, как в зеркальном отражении, Бэкхён сейчас стоял к нему спиной, вытирая ладошками свои мокрые щёки.