__56__ (1/2)
— Ради Бога, Бэкки, объясни мне, что случилось?
Дедушка был сильно встревожен состоянием мальчика. Да, порой тот был не в духе, но сейчас Бэкхён был похож на человека, перенёсшего глубокую внутреннюю травму. Он осунулся, его некогда розовые щеки, сейчас были бледны, под глазами залегли синяки и кажется, даже волосы потускнели. Глаза отражали глубокую печаль.
— Не знаю, как это получилось, — тихим голосом начал излагать парень, нервно сжимая ладошки. — Клянусь, дедушка, он набросился на меня и я вырывался. Но я не толкал господина Тао. Клянусь! Это был несчастный случай…
— Всё правильно, дорогой. Это был несчастный случай. Я верю тебе, — участливо высказался старик, желая поддержать мальчика.
— Но все думают, что это я. Никто мне не верит…
— Да, я знаю. Джунки недавно заходил ко мне. Он, как сумасшедший, всю вину сваливает на тебя и просит уволить, — дедушка замолк, но через несколько секунд уверенно добавил, — но ты останешься! По крайней мере, пока я жив. Бэкки, ты нужен мне, — дедушка растрогался, глаза повлажнели, он ласково добавил, — без тебя я не смогу.
Бэкхён, следуя своим эмоциям подорвался с места и обнял Сонхи. Он старался утешить его, но в то же время искал утешения сам. Знал, что старик не оттолкнёт и даст выплакаться.
— Я люблю вас, дедушка. Очень, очень люблю.
Сонхи поцеловал омегу в макушку, нежно гладя по спине своей морщинистой рукой. И даже сквозь ткань рубашки, Бэкхён почувствовал теплоту исходящую от рук старого омеги.
— Я тоже тебя люблю, мой мальчик.
Вот так омежка просидел довольно долго. Дедушка не тревожил Бэкхёна, зная, что ему такие объятия и утешения сейчас жизненно необходимы. А в нём самом было столько нерастраченной любви, которую он с радостью дарил мальчишке.
Минут через пять Бэкхён заговорил.
— У меня сегодня всё валиться из рук.
— Почему?
— Потому что голова забита совсем не работой.
— Несчастный случай…
— Все считают это не несчастным случаем, — отчаянно выдохнул Бэк, — это же ребёнок, дедушка… кроха… Знаю, я бываю иногда груб, но со взрослыми. Если меня задевают, я отвечаю тем же. Только не ребёнку! Как они могут так думать?
На коленях старика ткань его домашних брюк уже давно намокла от слёз мальчишки.
В этот день Сонхи не отпускал Бэкхёна от себя. Он понимал, что домашние не дадут мальчику нормально работать, морально будут унижать его до конца. А ему сейчас необходим был душевный покой. Лей и Кёнсу и словом не обмолвились об отсутствии Бэка. Парни прекрасно понимали насколько омежке тяжело и комната дедушки для Бёна была сейчас как тихая гавань перед предстоящей новой бурей.
***</p>
Только к концу следующего дня Тао приехал в особняк. Его встретил Джунки. Он заботливо помог омеге сесть на диван и сам присел рядом. Тао всеми силами, включая всё актёрское мастерство старался показать насколько он травмирован не только морально, но и физически. Он кряхтел, хватался за живот, закидывал руку на лоб. Хотя если подумать логически, кто бы в таком состоянии приехал из клиники домой? Тем более, когда потерял ребёнка.
— Ну как ты? — спросил Джунки, — рассказывай.
— А как ты думаешь? — парень закатил глаза.
— Не могу понять, как это произошло?
— На меня напал убийца, — совершенно серьёзно ответил омега. — Этот оборванец — убийца.
Чанёль спускаясь по лестнице вниз, заметил Тао и перескакивая сразу через несколько ступенек, оказался рядом с омегой.
— Тао, как ты? — Чан погладил парня по животу, но Хуан отбросил руку альфы, зло посмотрел на него.
— Странно, что все сразу заинтересовались моим здоровьем.
— Я всегда интересовался, — не раздумывая сказал Чан.
— Не лги мне, — хмыкнул парень и поджал губы, выказывая своё недовольство, — если бы ты был внимательнее, этого не произошло бы.
— Как ты можешь меня упрекать?
— Могу! У меня есть на это право. Ты никогда не заботился ни обо мне, ни о ребёнке.
Тао хотел побольнее надавить на совесть Чанёля, зная, что альфа принимает всё близко к сердцу и омеге было плевать на методы и последствия. Главное придти к своей цели, чего бы это ни стоило. Чанёль будет страдать? Не его проблемы! Тао никогда не прощал тех, кто его предавал или же ставил на второе месте. И тот факт, что альфа полюбил другого, по мнению омеги, давало ему полное право морально уничтожить любого, пусть это и был Чанёль. Для Хуана любые методы были хороши — главное, добиться своей цели. А цель у него была одна — полностью подчинить себе альфу, устранить конкурентов и занять причитающееся в жизни место.
Бэкхён заслышав разговор в гостиной набрался смелости выйти, чтобы самому лично извиниться и узнать о самочувствии Тао.
— Господин Тао, — омежка с поникшей головой стоял в конце комнаты не осмеливаясь посмотреть в глаза пострадавшему. И правильно делал, ведь заметив мальчишку в комнате, Хуан готов был даже взглядом испепелить того на месте, настолько была велика его ненависть к безродному оборванцу.
— Что? — возмутился Тао, — ты ещё здесь? — он с новой порцией злости посмотрел на Чанёля, как бы взглядом давая понять что оскорблён до глубины души.
— Да, я только хотел сказать, что это был несчастный случай. У меня и в мыслях не было причинить вам боль. Простите меня.
Бэк низко поклонился в знак искреннего уважения.
— Тебе не дано понять, — строго проговорил Джунки в защиту Тао, — это нельзя простить.
— Я не могу поверить, — Тао всплеснул руками повышая тон. Он специально не обратил внимание на слова мальчишки, а сосредоточился на Чане, — этот нахал всё ещё здесь?! Невероятно! Неужели ты ещё не понял, что он — Хуан ткнул пальцем в омежку, — убил твоего ребёнка?!
Для Бэкки было невыносимо слушать как его обвиняют. Сердце ныло от новых ран и он поспешил уйти в свою комнату и не нервировать хозяев ещё больше.
Чанёль же решил встретится с тем, кто был непосредственно прямым свидетелем произошедшего.
Он оставил Хуана и Джунки в гостиной, с тяжелым сердцем поднялся на второй этаж. Возле комнаты Хичоля альфа помедлил, но потом решительно постучал.
Дверь открыли почти сразу. Чанёль шагнул вглубь не дожидаясь разрешения.
— Зачем пожаловал?
— Нам нужно поговорить об инциденте, произошедшем накануне.
Хичоль знал, что нужно играть до конца. Если он хотел заполучить Бэкхёна, стоило заглушить принципы и перешагнуть упрекающую его совесть. В конце концов, Чанёля он не простил до конца и никогда не был особо близок с братом.
— Я не хочу, — отмахнулся от него Чоль и продолжил смотреть в сад, где в одиночестве сидел Бэкхён. Его маленькая сгорбленная фигурка указывала на душевные муки. Чолю было плевать на Пака-младшего, но заставлять страдать Бэкки, альфа не хотел. Стоило побыстрее его утешить и сделать своим.
— Мне нужно знать, как это случилось, — настаивал Чанёль. Его голова буквально разрывалась от боли. Бессонная ночь и выплаканные слезы сделали своё дело. Альфа был измотан морально.
— Не надо…
— Пожалуйста, Чоль, — брат буквально умолял, справляясь с новыми нахлынувшими эмоциями, голос его дрогнул.
— Это очень неприятно. Мне не хочется вспоминать, — не уступал Хичоль.
Чанёль резко развернул брата лицом к себе заставляя его посмотреть на себя, даже не замечая, что всё это время тот не сводил глаз с Бэкки в саду.
— Ты мне все расскажешь, — на надрыве начал Чанёль не смущаясь, что слёзы прочерчивают мокрую дорожку и капают уже с подбородка на футболку, — я должен знать, как там всё было!
— Какая разница, зачем вспоминать? — Хичоль стоял на своём, желая вывести Пака из себя ещё сильнее.
— Это мой ребёнок! Ты понял меня! Мой ребёнок умер!
— Я не могу, — Хичоль продолжал отстраняться, но Чан всё сильнее наседал.
— Мне необходимо знать, столкнул ли Бэкхён Тао нарочно или нет и ты мне всё расскажешь. Немедленно! — Пак уже перешёл на крик. — Отвечай!
— Нет! — Хичоль хотел отойти от брата, но Пак схватил того за ворот рубашки.
— Говори немедленно! Говори!
— Да! — наконец выпалил Хичоль так же громко как и сам Чанёль, уже не увиливая и не отводя взгляд. — Да, — повторил он, — Бэкки сделал это нарочно! Он специально столкнул Тао!
Последние надежды Чана рухнули окончательно. Он так надеялся на другой исход. Надеялся, что ситуация с Тао вовсе не такая страшная и Бэкки в его глаза останется таким же милым и невинным омежкой. Но образ его померк и исказился. Сердце Чанёля сжалось в тугой комок и принесло ещё одну новую порцию боли от леденящего холода и страха, что всё уже не будет таким как прежде. Ни он сам, ни Бэкхён, ни его отношения с Тао. Эта трагедия останется с Чаном навсегда. И виной ей кто? Его истинный? Его милый Бэкхён? Кто он? Волк в овечьей шкуре? Чанёль не знал ответов, но отчётливо услышан звон бьющейся вдребезги надежды на лучшее. Звон его разлетевшейся на куски несбывшейся мечты.
***</p>
Разговаривать больше с Хичолем было бессмысленно. Чанёль получил от него все ответы и не знал, как с этим дальше жить. Он на негнущихся ногах спустился вниз мечтая лишь об одном — спрятаться где-нибудь и не видеть и не слышать больше никого. Но его плану не дано было свершиться. В гостиной его окликнул Кёнсу.
— Господин, не могли бы вы уделить мне минутку, — Кёнсу встал на пути Пака, но Чан резко его оборвал.
— Мне некогда.
— Всего минутку, — настаивал Су и не давал пройти альфе дальше.
— Меня ждут.
— Пожалуйста, господин Чанёль, речь о моём друге.
— О каком? — Пак поджал губы стараясь справиться с отчаянием, которая вновь накрывала его с головой.
— Как о каком? У меня один друг — это Бэкхён.
— И что с твоим другом? — холодно спросил Чан.
— Поговорите, пожалуйста с ним, — Кёнсу грустно вздохнул, сжимая в руках тряпку, которой до этого протирал пыль, — он в отчаянии.
— Правда? И почему это интересно? — не смог сдержать язвительный тон Пак.
— Клянусь вам чем хотите, но Бэк не мог ничего сделать господину Тао, тем более ребёнку. Не представляете, как ему плохо.
Бэкхён слышал весь диалог между другом и Чанёлем, так как сейчас стоял за углом, только войдя домой из сада. Сердце его обливалось кровью. Этот инцидент затронул всех, в том числе и Кёнсу, который переживал не менее, чем остальные.
— Пожалуйста, поговорите с ним.
— А ты представляешь, каково Тао? А каково мне? Это же мой ребёнок!
— Представляю, господин. Но я боюсь за Бэкки. Как бы с ним чего не произошло, — Кёнсу поморщился, вспоминая внешние изменения Бэкхёна, которые указывали, что мальчишка глубоко страдает.
— Он ведь не спит, ни ест. Ему очень плохо. Как бы он не заболел. Бэкки во всём винит себя.
— Дыма без огня не бывает. Если Бэкхён чувствует свою вину, значит не просто так, не находишь? — в голове Пака промелькнул разговор с Хичолем и его признание о Бэкхёне. Оказывается пустота в сердце может причинять боль? Такое возможно?
— Но я клянусь, господин, Бэк не виноват. Он винит себя только потому, что все вокруг его обвиняют…
Больше слушать, как друг пытается его защитить Бэкхён не смог. Не хватало ещё чтобы Кёнсу получил долю гнева из-за него. Мальчишка вышел из-за угла и не смотря на Пака проговорил:
— Кёнсу, ты слишком много клянёшься. Не стоит. Он всё равно не поверит.
Мальчишка взял за руку Дио, повёл его в сторону. Находиться в одной комнате с Чаном сейчас было выше его сил, моральных и физических. Проходя мимо Пака, Бэкки так и не поднял голову.
Да, Чанёль видел, что омега сам на себя не похож. Некогда жизнерадостный, улыбающийся и игривый пацан исчез. Его заменил омежка болезненно-бледный, исхудалый за эти несколько дней.
Помимо этого Чанёль своим альфским чутьём уловил ту самую обиду и боль, что червоточила и съедала Бэкки изнутри. Мальчишка страдал, Пак чувствовал свою истинную пару. Но если бы он умел читать мысли, а не чувства. Как Чан мог довериться Бэкхёну, когда факты говорили явно не в его пользу?!
***</p>
Чанёль не хотел возвращаться домой. Он сидел в баре и пил уже третью стопку текилы. И кто сказал что спиртное помогает забыться? Чушь собачья! Голову дурманило, а горечь только усиливалась, как и его боль в груди.
Мобильный в кармане завибрировал. Пак нехотя полез за телефоном. Если это очередной разговор с Джунки или же с Тао, то Пак просто не станет брать трубку. Но на экране высветилось имя Ким Чонина. Может оно и к лучшему. Может быть друг поможет разрешить эту сложную ситуация. А если нет, то Чану сейчас просто необходимы посторонние уши, жилетка в которую можно выплакаться. Не в прямом смысле, но в переносном. Это частенько помогало.
— Что у вас стряслось? — без приветствий спросил Чонин.
— Мне так хреново, друг, — простонал в трубку Чанёль.
— Кёнсу мне звонил, поделился проблемами, которые, в основном, связанны с Бэкхёном. Может разъяснишь, что произошло?
— Тао потерял ребёнка. Это ужасно, Кай. Он успоряет, что Бэкхён столкнул его с лестницы. Хичоль подтвердил это. Я нашёл Хуана лежащим на полу в гостиной уже после того, как всё произошло. И Бэкки там был. У них произошла ссора и результат на лицо, я больше не будущий отец. Даже не представляешь, Чонин, как это ужасно. Я ведь… — Чанёль шмыгнул носом и отпил из рюмки, заглушая горечью напитка свою собственную, — я ведь и правда хотел этого ребёнка.
— Знаешь, Чанёль, — начал излагать свои доводы Кай исходя из услышанного, — я могу понять, как тебе сейчас больно. Но сопоставь все факты. Что они тебе говорят? Ты знаешь Бэкхёна и его характер. Разве мог такой как он специально навредить беременному омеге? Такое можно предположить о ком-то другом, но не о Бёне. Да, может там произошла потасовка или что-то в этом роде. И даже если Бэкки как-то причастен, то явно не нарочно. Несчастный случай на лицо.
Кай говорил всё это своему другу не потому что его попросил Кёнсу. А потому, что сам был в этом уверен. Бэкхён не мог сделать ничего подобного.
Чанёль также предполагал такой вариант произошедших событий и скорее всего именно так и было. Но, разве это может изменить что-либо? Разве это может как-то вернуть жизнь ребёнка?
— Кай, я должен принять решение. Чтобы там не произошло и кто бы ни был виноват, прошлое не изменишь. Спасибо, что позвонил. Стоит поехать домой и поговорить с Бэкки.
— Правильное решение, Чанёль, — спокойно подбодрил друга Чонин, — поговори ещё раз с Бэкхёном. Может быть тебе и ему станет легче.
Чанёль сбросил разговор, вытащил несколько купюр из бумажника, оставляя их на барной стойке и направился к выходу.
***</p>
Чанёль нашёл Бэкхёна на кухне. Время близилось к полуночи, но омежка не спал. Он сидел за столом, уставившись на полупустой стакан с водой.
— Я хочу с тобой поговорить, — без приветствия начал Чанёль. Алкоголь почти выветрился, пока он ехал домой на такси.
— Сейчас? — Бэкхён не знал чем закончиться этот разговор и о чём конкретно хотел сказать Пак, но этот разговор должен был состояться рано или поздно.