Часть 1 (2/2)

— Никем я тебя не вижу. Испуганная девочка, которая творит несусветные глупости, из-за которых моё сердце грозит остановиться.

Нет-нет-нет. Это всё не так. Это бред, агония.

— Неправильный ответ. Я проклятая. Наихудшее из существ. Убирайся отсюда. — Нахожу в себе силы, чтобы упираться ладонью в мужскую грудь, отталкивая. Это всё соблазн и с ним нужно бороться. — Игнорируй моё существование, как делал ранее. Уизли.

— Тогда я тоже проклят, — такая горячая ладонь накрывает мою щёку, — Пруэтт.

Тонкие и обветренные губы были настолько близко, что хотелось закричать. Но нельзя, иначе кто-то прибежит и Чарли уйдёт. Он пьян или под зельем? А может действительно, он тоже проклят.

— Я так испугался, — едва различимый шёпот, — когда ты полетела вниз. Думал, что это всё. Конец всему и вся.

— Потому что это действительно конец. — Уже двумя руками стараюсь отодвинуть мужское тело, но он лишь сильнее удерживает меня своими бёдрами. Последний шанс на спасение и я хаотично бью его руками, борясь с болью и слезами.

— Может быть.

Я замахнулась, чтобы еще раз ударить его, но Уизли, перехватив мои запястья, совсем как маленький снитч, прижал их над головой, всё к той же железной спинке.

Он решил убить меня, безусловно. Это и есть предсмертная агония? Судорожный вздох и он шокирует, прижавшись губами к моему рту. Это всё не взаправду. Кто-то разбил Зеркало Еиналеж и это его осколок. Не найдя во мне отклика, гриффиндорец агрессивно углубил поцелуй, проникая сквозь сжатые губы. Нет, они совсем не тонкие и сухие, а мягкие и такие горячие. Он сжигает меня, словно инквизиция.

Очнувшись от морока кусаю его, но он продолжает целовать меня всё с тем же упорством. Но мне мало, хочу попробовать его кровь. То, что меня погубит или спасёт. На вкус она такая же, как и моя? Кусаю сильнее, прокусывая такую хрупкую плоть и он наконец вздрагивает, осознавая происходящее. Разжимаю зубы и он наконец отступает, садясь на мне и отпуская саднящие запястья. Алая кровь блестит на его подбородке. Так маняще и красиво, почти так же ярко, как и светятся лазурные глаза. Неотрывно слежу за его рукой, как большим пальцем он стирает влагу с подбородка, мимолетно коснувшись пальца языком.

Уизли тоже не моргает, боится упустить хоть миг, когда подносит руку, смазанную кровью к моим губам. Словно свежий поток воздуха, она вдыхает в меня жизнь и я послушно слизываю кровь, обхватив его запястье рукой, чётко чувствуя пульс под пальцами. Нет, она не такая на вкус как моя. Нет соли, метала и боли на языке. Только сладость и желание.

— Ты права, это действительно конец. — Голос хрипит и больше походит на рычание, но я различаю каждый звук. Это даже не конец, это погибель.

— Я всегда права, Уизли. — Такая сильная рука перемещается под мой затылок, а мускулистые бедра, раздвигают мои ноги. Он так близко, как не был никто до него. По взгляду читаю, что никто больше и не будет. Кроме него. Замечает, как дрожит моё тело и блестят глаза. Всё только для него и ради него. НЕГО.

— Нет, по имени.

Я знаю, что это будет точкой. Назад дороги не будет.

— Я не могу. — Голос дрожит и я глотаю некоторые буквы, но он понимает. — Мы семья. У нас одна кровь.

— Что ты так цепляешься за кровь? У Блэков раньше в норме было замужество внутри семьи! А у нас даже третья степень родства!

— Нас не поймут. — Как последняя попытка. Последний столб искр.

— Я тебя пойму, Альциона. Тебе мало?

Мало ли мне? Я не знаю.

— У нас будут проблемы.

— У нас уже проблемы. И все они в твоей голове. — Прижимает мою руку к своей груди, где под толстой вязкой бьётся сердце о грудную клетку. Так же сильно, как и моё. — Ответь мне: да или нет.

Это похоже на хождение по краю крыши. Одно движение и ты уже летишь в пропасть. И мне кажется, что я оступилась, ведь она так близко.

— Чарли.

Всего пять букв, на одном выдохе и спичка летит в сухой хворост. Или это искра от его улыбки, не важно. Такой счастливой и всепоглощающей. Такая же улыбка появляется на веснушчатом лице, когда он ловит принц. За все эти года, я не раз видела эту улыбку, но она ни разу не была обращена в мою сторону.

Кивнув, он наклонился и легонько коснулся моих губ своими, будто впервые. И еще раз. Губы казались невероятно мягкими и податливыми. И вот, когда дыхание стало прерывистым, он углубил поцелуй. Неукротимый пожар сменился умеренным огнём. Цепляюсь в широкие плечи, сжимая мышцы, чтобы убедиться, что он настоящий. А если нет, я попросту спрыгну в озеро, когда мираж рассеется.

Чарли старался действовать медленно, лениво дразня поцелуями шею и ключицы, как если бы у нас было все время мира. И был вознагражден за это соблазнительные и глубоким стоном. На мгновение стало стыдно, за такую вольность, но уйти в себя не дал новый стон.

Когда он стал действовать решительнее, бормочу ему губы:

— О, да. — И положив ладонь ему на грудь, стала ласкать его сквозь вязку свитера, а потом скользнула пальчиками вниз. Все ниже и ниже, приникая пальцами под ткань, касаясь коротких жёстких волосков. Громкие вздохи служили подсказкой, что я всё делаю правильно. Одно движение и вот я дёргаю пояс штанов, отрывая болт, и проникаю рукой в бельё, сжимая твёрдый член. Но замираю, когда Чарли дёргается и замирает. Это слишком?

— У тебя очень холодные руки, — Выдыхает где-то возле уха, уткнувшись лицо в мои волосы, — нужно привыкнуть.

— Просто ты очень горячий.

Осмелев, стираю кровь с его подбородка, которая всё ещё текла и растираю по члену под новые вздохи.

— Я хочу тебя.

— Я чувствую.

Несколько невесомых движений и моя сорочка забирается до пояса, обнажая нагие бёдра. Он открыл глаза, когда понял, что под мозолистыми пальцами нет преграды, замер на секунду, его взгляд потемнел еще сильнее, сливаясь с мраком ночи, прежде чем он крепко прижал свои губы к моим и снова закрыл глаза. Я тоже закрыла глаза и погрузилась в ощущение его губ, изучающих мои, касаясь то нежно, то усиливая давление. Через несколько мгновений он придвинулся ближе ко мне и я открылась ему. Он придвинулся еще ближе, упираясь и выдохнул в мой рот, словно вдохнул в меня жизнь. А может, так оно и было на самом деле, когда он надавил на меня. Закусываю ребро своей же руки, чтобы не закричать от чувств, переполнявших меня.

Безумное напряжение, сковывающее нас, наконец-то отступил, когда Чарли начал двигаться. Магия искрилась вокруг, скрепляя нас на крови и чувствах. Привыкнув, наконец начинаю двигать бёдрами навстречу, сжимая ткань на его теле, желая разорвать её. Трение нежной кожи об одежду раздражало, но я не осмелилась сказать ничего против, ведь совсем другое занимало мои мысли.

Чарли подстраивается под мои движения, даже в дыхании сравнившись со мной, рвано покрывая моё лицо и плечи влажными поцелуями. По щелчку движения сменились на более хаотичные и быстрые, а мои стоны стали громче. Рука накрыла рот, чтобы заглушить стоны и взгляды встречаются. Все чувства настолько обострились, что я испугалась, что не переживу этого. Мне так это нравилось, что я не смогла сдержать взрыв, который так желанно меня настиг. Он прошел через мои внутренние мышцы так сладко, медленно, распространяясь по моей промежности, к моему животу и ногам. И перешёл в Чарли, содрагая его тело, когда он ближе прижался ко мне, сплетая наши конечности.

Несколько минут мы оба тяжело дышали, успокаивая сердцебиение. Чарли уткнулся носом в мою шею, лениво целуя там, до куда он мог дотянуться не шевелясь. Я успокоилась под теплотой его рта, закрыла глаза и размеренно задышала. Он провел носом по моей коже. Это ли не магия?

И не было сейчас ничего, за пределами одноместной койки в больничном крыле. Не было квиддича, школы, семьи, предрассудков. Только его губы на моей шее и жар, сжигающий меня.