Глава 2. Вспомнить то, чего не было (1/1)

– Я жду полный отчёт! – голос Дильрабы стрелой выскочил из динамика мобильного телефона и вонзился прямо в ухо. От такого напора беспощадного любопытства, разрывающего вмиг цепи тысяч километров, становилось физически больно. Вэйгуан убавил громкость, покачал головой, будто вытряхивая застрявший возглас:– Не о чем докладывать, не шуми.– Ты уже четвёртый день прохлаждаешься в Лондоне, и я не поверю, что ты там, бедный, от скуки чахнешь. – Режим одержимого подозрениями сыщика включён. Дильраба умела и вопреки расстоянию нащупывать хрупкие ниточки того, что он сам ещё едва осознавал. Однажды ей хватило и пары минут тревожного звонка, чтобы понять: Вэйгуан пропал, спутавшись с Фэй. И всё это действительно напоминало удушливую путаницу, а не затянувшийся узел отношений с горьким привкусом надежды и счастья. – Чую дуновение секретности. Нашёл, от кого тайнами ограждаться. Говори давай. – Могу скинуть фотографии Вестминстерского собора или развалин замка в миниатюре на дне аквариума в кафе недалеко от отеля. Там делают вкусный хлеб из авокадо.Сплошная пыль неубедительной выдумки. Дильраба вновь не услышала то, на что рассчитывала:– Потом завалишь этим добром ?Вэйбо?*, когда вернёшься. У тебя же такая тактика – светить своими похождениями постфактум, боишься ненароком выдать местоположение, но тебя всё равно умудряются поймать и задарить букетами в аэропорту. Меня другое волнует.– Что? – Вэйгуан надеялся, она нигде тайком не настраивала волшебный радар, выслеживающий перемены в его жизни.– Во-первых, не случилось ли так, что ты вдалеке от неостывших драм взял и оттаял к Фэй-Попробуй-Не-Прибей. Во-вторых…– Раба, – устало выдохнул, оборвав едва обозначенный список её разгоревшегося интереса. О глупых ошибках прошлого думать совершенно не хотелось. Не сегодня. – Эта тема уже исчерпана. Всё окончательно решено, никакого нового начала. – Звучит слишком подчёркнуто категорично, похоже не на реальность, а на ширму. Вдруг тебя лондонскими ветрами продуло, и ты резво мнение изменил.– И почему бы я решил передумать спустя месяц? – Боюсь, как бы в тебе не назрела грандиозная в своей нелепости идея рискнуть и всё заново закрутить. – Дильраба добавила с проблеском опасения: – Фэй, кстати, ненавязчиво расспрашивала, где ты. Не знаю, замышляет ли она что-то или интересуется из вежливости, ты же так внезапно исчез. Видимо, Фэй старается глаз с тебя не спускать, но вылет в Лондон упустила. Не звонила?– Нет, – произнёс немного сдавленно, поморщился: казалось, боль сожалений иглой вонзилась в язык. – Вот и замечательно. На таком расстоянии ей не удастся коварными чарами с толку сбить. Вэйгуан ещё раз вздохнул, утомлённый излишней заботой, посмотрел на часы и обрадовался удачной возможности увильнуть от острого допроса:– Ты не против перенести жуткую казнь? Мне нужно идти.К полудню успеть добраться до Кенсингтонских садов – с таким девизом он проснулся утром, разбуженный всполохами памяти о поступи дождя и девушке, которая говорила молчанием печального неба. – Куда? – слово-гвоздь, им можно накрепко прибить к стене.– На… – В голове уныло завывала метель из десятков вариантов, пока в текучем тумане перемешанных воспоминаний не сверкнули белые дремлющие ламы, нарисованные на резиновых сапогах. Размах импровизации и его самого немало удивил: – Скоро откроется выставка художника из Перу, он покажет серию горных пейзажей и картины снов лам.Дильраба раскусила замаскированное оправдание:– Ты стал выставками увлекаться? Вэйгуан замер у окна, провёл указательным пальцем по стеклу, пытаясь размазать тёмно-серые кляксы бархатных туч, заснувших над неумолкающим городом:– Надуло лондонским ветром.Ведь и не признаешься вот так моментально, что подсказку для удобного предлога нечаянно высмотрел в сапогах незнакомки. С кем вообще подобным можно поделиться и всерьёз рассчитывать, что тебя по-прежнему будут считать нормальным человеком? *** Вэйгуан спешил по дороге, уводящей в сердце расшалившейся грозы: небо, заколоченное непроницаемыми облаками, охватила лихорадка, в них врастали молнии. Неподалёку раскашлялся гром. Глухой треск расползался протяжным эхом над мокрыми крышами. Бегущие мелкими ручейками воды смешивались с тенями и россыпью искр сияющих витрин, бликами светофоров, разлитым жёлтым светом автомобильных фар. На тротуарной плитке, как на расчерченном линиями длинном холсте, растекались отражённые фонари. Толпы прохожих, хватавшихся за зонты, постепенно редели. Люди прятались в магазинах, кафе, запрыгивали в автобусы и такси, спускались в метро. Непогода выметала их прочь с серых тонущих улиц. Не самый подходящий момент для прогулок по цветущим аллеям. А если она не придёт? Чем чаще Вэйгуан прокручивал мысли о ней, тем больше плодилось сомнений: а не померещилось ли? Яркий плащ, завитки рыжих волос, альбом с расплывшимися чернилами и слова, закованные в безмолвие – не плод ли воображения, одурманенного запахом свежести летнего ливня? Сейчас путь к Кенсингтонским садам напоминал бегство за ускользающим миражом, за тающей дымкой фантазии. Вэйгуан с трудом восстанавливал из пылинок той встречи набросок её лица, штрихи пронзительного взгляда. И ясно слышал то, у чего нет звука. А если девушка будет одета иначе? Или в этот раз остановится в другом месте? Придётся все тропы исследовать с непобедимой верой в то, что наверняка удастся найти? Вэйгуан не мог себе точно ответить, когда прежде вытворял нечто настолько же странное – отбросив всё, гнаться за образом, перечёркнутым серебром дождя. Может, в юности и мелькали какие-то романтические порывы: покорять нескладными стихами, всю ночь клеить книгу-сказку про соседскую красавицу, на свидании ловко доставать розу из рукава, мчаться на попутках в соседний город, чтобы вцепиться в последний шанс и слепить внятное признание в любви, о которой после останутся лишь выцветшие обрывки. Но во всём, произошедшем до Лондона, не нашлось бы и тени подобия тому, с чем столкнулся теперь. Тогда и не догадывался, что ему предстоит совершить много странностей. Из-за неё. Ради неё. Вблизи садов дождь усиливался, словно поначалу не доверял, не хотел его пропускать, размывал звуки хмурого дня, становился похож на жидкое зеркало, а окружающий мир уже не являлся привычным настоящим миром, истощённым и обглоданным временем, а был зыбким дрожащим отражением. Очищенным и полным внутреннего света. Видением дождя, который всему придавал особый оттенок, призвук противоположности. Зелёные краски травы и листьев, обкусанных ветром, были не совсем те же, что за мгновение до летящих капель. Акварель цветов, вспыхивающих на клумбах, отличалась от моря лепестков, открытых сияющему солнцу. Иные тона зелёного, жёлтого, красного, фиолетового – наполовину призрачные, наполовину реальные. Сочетание несочетаемого, не приводящее к взаимоисключению. Одновременность шума грозы и спокойствия ломкой тишины. Отсутствие отличий между молчанием и разговором. Незнакомка, которая на удивление кажется слишком знакомой. Ничего невероятней и не выдумаешь, но ощущение не рассыпалось, не меркло, а неумолимо крепло. Вэйгуан впервые ступал по земле Англии, и девушка едва ли когда-либо бывала в Китае. Негде пересечься. Негде, верно? Зрела уверенность в том, что раньше они никогда не виделись, но с каждым шагом по аллее Вэйгуан осознавал забавный и пугающий парадокс: необъяснимо чувствовал сердцем, будто уже давно знал её, но обо всём забыл и только теперь медленно раскручивал ленту утраченных воспоминаний, оживающих и заново обретающих яркие цвета. С этой девушкой всё происходило наоборот. Память о встречах не высыхала, не разваливалась на фрагменты, а подсвечивалась мерцанием тёплого солнца, становилась прочнее день ото дня, приоткрывала что-то новое. Решив бежать на неуёмный зов любопытства, Вэйгуан не предполагал, что ничем не расколет мысли о ней, не заглушит, не уничтожит. Так на белоснежных страницах книги постепенно пропечатывались строчки уже случившейся истории, которая повторяется. Стремление не узнать, а вспомнить. Вспомнить то, чего с ним никогда не было. Если бы не стойкая заинтересованность девушкой в тени Кенсингтонских садов, Вэйгуан бы вряд ли вкусил такую запредельную магию совместимости того, что обычно существует на разных полюсах. Без неё и дождь остался бы просто симптомом простуды медленно тлеющего лета. Всего лишь разлитой по городу немой водой.По сути же они оба были родом из разных стихий и жизней, разных лет и краёв, разных тревог и несчастий, радости и грусти, и всего бесчисленного множества, обозначенного определением ?разный?. Но дождь стирал любую разность, соединял крепким швом, заполнял пространство между замёрзшими душами. Учил говорить друг с другом на одном языке, струящемся в хрупкой музыке падающих капель. Беспокойство резко отхлынуло, как соскользнувшая с берега невесомая пенная волна – девушка сидела на той же скамейке, будто и вовсе никуда не уходила. Тот же жёлтый плащ, накинутый капюшон, торчащие мокрые пряди распущенных волос, сапоги с ламами и распахнутый альбом, как отпечаток тёмно-синего сумеречного неба. Не фантазия и не иллюзия. Вэйгуан подошёл почти вплотную, чуть наклонился и укрыл их обоих зонтом. Отнял эту неразгаданную девушку у разозлённого дождя, тот запротестовал и с воем налетевшего холодного ветра ударил по спине, забрызгал кожаную куртку. Она рисовала стержнем ручки то силуэт пустоты, то тонкие черточки, как просыпанные еловые иглы:– Ты вдохновение заслонил. Топай, куда шёл. Но Вэйгуан не собирался разворачиваться и отступать:– А куда я шёл?– Направление указать? – попытка отыграть искреннее недовольство. Вэйгуан не понимал, чем мог так скоро расстроить. – Было бы неплохо. – Рассматривая путаницу чернильных пятен и замысловатых линий, спросил с осторожностью: – Что ты делаешь?– То, что не делаешь ты.Вэйгуан не был уверен, что правильно истолковал этот лёгкий взрыв сдержанного возмущения:– Прости?– Ты пишешь под дождём? – не отрываясь от листа, сказала она. В голосе дрожью утихающей грозы звенело поддельное раздражение. Подчёркнутый знак. Вэйгуан не сумел сразу расшифровать.– М-м… Нет, и не пробовал.– Ну, и чего ещё не ясно?Он прикусил губу, раздумывая над причинами такой резкой искусственной строгости, а потом улыбнулся: – Ты не взглянешь на меня?– А зачем? – Складывается впечатление, что я разговариваю с капюшоном. – Смотреть необязательно. Я и так могу о тебе достаточно рассказать.Растерянность на миг сдавила горло. Неужели разглядела в нём актёра? Вэйгуан, конечно, был известен и за пределами Китая, но никак не рассчитывал наткнуться в опустевших садах на девушку, которая сначала увидит тщательно сотканный образ актёра, а не живого человека. – Например?Девушка трижды обвела блёклый круг – белый призрак солнца – ровно посередине и быстро перечислила: – Сквозь твои слова с боем прорываются звуки другого языка. Ты, несомненно, иностранец. Чуть-чуть гнусавишь, но слушать приятно. Сегодня надел ботинки, а не те до смешного лёгкие и ненадёжные кроссовки, их промочить можно в два счёта. Значит, выучил урок и готовился много ходить пешком, несмотря на капризы погоды. – Это всё? По-твоему, так и выглядит ?достаточно??Хотел показать, что нисколько не удивлён, а на деле был поражён неожиданной наблюдательностью и короткими заметками. И ничего об особенностях профессии. Получается, и понятия не имела о съёмках в кино, сериалах и рекламе. Или не спешила признаться.– Мне хватило. – Угадаешь с той же безупречной проницательностью, откуда я? – вопрос вился с очаровательной ноткой игривости. Вышло случайно. Само собой. – Ты скажи.?Забавно. Мы встречаемся второй раз, если, конечно, справедливо считать полноценной встречей ту мимолётную пару минут. Вроде бы, знакомимся. А ей совсем не интересно моё имя. Даже своё не говорит. Будто этой девчонке, пишущей дождевой водой, известно всё, кроме страны, в которой я родился?. – Я из Китая. – Надеялся на хоть какой-нибудь всплеск реакции, но девушка продолжала скользить ручкой по бумаге. И непонятно, услышала или нет. Тогда он пожал плечами и задал следующий вопрос: – Не боишься простудиться? – Успеваю вовремя отлежаться в горячей ванне, а потом пью чай с шалфеем и брусникой. Бывает, я самоотверженно пытаюсь идти пешком километров шесть до Харборд-стрит. По настроению выбираю автобус или такси, если хочется расстаться с десятью фунтами. – Вдруг захлопнула альбом, сунула ручку в карман, глядя на узор застывших брызг на его тёмно-коричневых ботинках. А потом посмотрела на него с искрящим огоньком хитрой улыбки. В насмешливых глазах светилась искренность и уже иной оттенок зелёного, преображённого дождём: – Что, вчера я не сильно промокла, если подойти ты не осмелился? Опоздал на двадцать три минуты. – Опоздал? – Вэйгуан теперь с приливом жгучего нетерпения изучал её немного взволнованное лицо с мягкими очертаниями, словно нарисованными полупрозрачными лучами утреннего солнца. В нежной усмешке приподнятый уголок губ. Блеск розовой помады. Дыхание красоты, не сводящей с ума, не пробивающей сны горечью пустых надежд и страданий по недостижимому и безрассудному. Её спокойная, робкая красота заставляла уставшую душу улыбаться, согревала теплом радости, смешанной с крупицей сладкой печали. Вэйгуан понял – девушка очевидно моложе его. – На двадцать три минуты?– Да, сейчас почти половина первого. Сегодня я не планировала приходить сюда, дел полно, но в последний момент решила дать тебе второй шанс. Думала, если ты и захочешь вновь увидеться, то наверняка постараешься прийти в то же самое время. Ведь найти меня ты мог только здесь. Но гроза разбушевалась, тебя всё не было… Начинала сомневаться, а придёшь ли вообще. Вэйгуан не скрыл парализующего изумления: – Ты ждала меня?– Ну да, – тут же ответила, легонько стукнув сапогом носок его ботинка. – Почему? Девушка сжала пальцами пружину, пронзившую листы альбома, и резко смела его интерес ветром своего вопроса:– Спина не затекла так стоять, изображая крышу? Я, честно говоря, проголодалась. Зайдём в ?Кухню Ноя?? – Скажи хотя бы, как тебя зовут? – Кайли. Кайли Лайт. – И я успел обидеть опозданием?– Обидеть? – нахмурила брови в недоумении.– Да, ты же чётко сказала, чтобы я топал, куда шёл. – Проверяла твою настойчивость и целеустремлённость.– Я прошёл тест?Кайли усмехнулась:– Наверно.Вэйгуан, пытаясь справиться с наплывом удивления, лишь спустя несколько мгновений вслушался в звонкое эхо её фамилии. Лайт.Значит ?свет?.Вэйгуан.Значит ?великий свет?.Может, это и сойдёт за ответ на вопрос, почему Кайли ждала его?