Часть 5 (1/2)
- Какого черта ты опять тут? – начинаю я и чувствую себя при этом учителем в гарлемской школе. Толку от моих слов, похоже, столько же-Спайк закатывает глаза, точно как трудный подросток. – И что… Боже, Ангел? Ангел!Надежда – дикое и жестокое чувство. Я бросаюсь к дивану, на котором действительно сидит Ангел: закутанный в одеяло, взъерошенный и несчастный.
- Ангел,- я хватаю его за плечи и пытаюсь заглянуть ему в глаза. - Ты... тебе лучше?- Лучше! – фыркает Спайк и подходит, становясь за моей спиной. – Вы думаете, что если запереть его в гадюшнике с драными матрасами на полу, он выздоровеет?!Я еще раз смотрю на своего друга и босса, уже без пелены надежды. В испуганных глазах нет и тени мысли, на скуле темнеет еще один синяк, поверх того, что Спайк поставил ему утром, и волосы… Влажные волосыторчат неровными клоками и короткие: почти как раньше. Из-под края одеяла выглядывает воротник одной из моих рубашек; в голове мелькают две совершенно абсурдные мысли: ?боже, он шарил в моей комнате? и ?как он ухитрился впихнуть в нее Ангела?.
- Хочешь поиграть в добренького Спайка? – я медленно поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к нему лицом. Слова никак не идут на ум, и больше всего мне хочется сейчас врезать по наглой вампирской морде. – Ну да, вытащить его из комнаты, помыть, причесать – и Ангел тут же придет в себя? Как же мы раньше не догадались!- Проще всего держать его там и ни черта не делать, - парирует Спайк, и я вдруг понимаю, что ему тоже не хочется говорить со мной и так же, как у меня, чешутся кулаки. –Он выдает вам видения, и ладно, пусть загнивает в своей каморке, пока не перестанет жрать!- Это не твое дело!! – я срываюсь-таки на крик и толкаю его в грудь кулаком. – Сколько можно тебе повторять – уматывай! Если ты не понимаешь уговоров, я могу вспомнить, что ты вампир, и тогда, извини, тебя унесет приморским ветром!- Рискни здоровьем, - Спайк отбивает мою руку и нехорошо щурится. – Знаешь, сколько мертвецов уже хотели меня убить?Краем глаза я вижу, что Ганн становится в стороне, на одинаковом расстоянии от нас обоих, будто готовясь разнимать. На его губах блуждает едва заметная ухмылка, – значит, он готов к драке.
– Уматывай отсюда, - все-таки еще одну попытку я должен сделать. – Нечего тебе тут делать, понял?!– Я сам решу, что и где мне делать, – огрызается Спайк и слегка раздувает ноздри. Пусть я не знаю его так же хорошо, как Ганна, но будь я проклят, если немертвый англичанин тоже не предвкушает хорошую потасовку. Чего, правда, он хочет добиться: вырубить нас с Ганном и уволочь Ангела с собой в закат, то бишь в пахнущую сигаретами лос-анджелесскую ночь? Ткнуть нас с Ганном носом в то, какие мы паршивые друзья-соратники? Влиться в нашу маленькую, но тесную компанию?
Все бы ничего, но на все эти вопросы у меня лично ответ только один: на кой черт ему это нужно?– У вас важный разговор, или вы можете прерваться?
Я разом поворачиваюсь к стоящей у входа Лайле, - как и Ганн, как и Спайк... Момент упущен, и я с облегчением ощущаю, как отвратительные слова, которые едва не слетели у меня с языка, медленно кружась, опускаются в глубины моей взбаламученной души.
?Теперь я понимаю, почему ты столько лет шатался за Истребительницей – просто она не смогла отчистить тебя со своего ботинка?...– Добрый вечер, мисс Мегера Морган, - откликается Ганн и даже изображает что-то вроде шутовского поклона. Лайла коротко морщится, даже не глядя в его сторону; на ней та же блузка, в которой она выходила из моей квартиры, и лицо выглядит уставшим: дома ни у себя, ни у меняона явно не была.
– Я могу поговорить с вами, мистер Уиндем-Прайс? Наедине.
Порой эти реверансы кажутся мне смешными, но потом я всякий раз вспоминаю, что нам удается держать в неведении о своих отношениях Ганна, Кейт и добрую половину демонской популяции ЛА. Наверное, штаб ?ВиХ? все-таки в курсе, но это меня волнует мало, до тех пор, пока он делает вид, что не замечает.
- У тебя проблемы, Уэс? - уже другим тоном спрашивает Лайла, стоит нам отойти в сторону.- У меня? Никаких, - следуя за ее взглядом, я оборачиваюсь: ну да, все в норме. Спайк с брезгливой гримасой цедит холодный кофе за стойкой, Ганн ковыряет извлеченным из кармана ножом ноготь,Ангел трясется на диване. – Ты же видишь, все идет по плану. А у тебя?Она игнорирует мою попытку светского общения; ее глаза становятся странно светлыми и цепкими, как когти.– Он... ему лучше?
– Нет, - отмахиваюсь я. Меня снова накрывает волна лютой, но к счастью, короткой злости к Спайку: как он посмел заставить меня надеяться?! Заставить Лайлу спрашивать, а меня – отвечать? – Мы...мы просто вывели его погулять.
– Ладно, об этом потом, – Лайла умеет виртуозно отделять важное от того, что можно обсудить позже. – Еще раз спрашиваю, есть ли проблемы?Мы оба знаем, зачем она спрашивает. На моей памяти она дважды задавала такой вопрос Ангелу – по крайней мере, два раза он рассказывал мне об этом, – и один раз мне.
–Нет, - со вздохом отвечаю я.
Лайла кивает и с интересом смотрит через мое плечо. Даже не оборачиваясь, я знаю, что она там видит – скорчившегося на диване Ангела и взъерошенных, словно вздыбивших шерсть на загривке, Ганна и Спайка: когда они успели снова сцепиться?...
– С чем ты пойдешь на химеру, Уэс? – понизив голос почти до шепота, озабоченно спрашивает она. – С арбалетом?