Часть 2 (1/2)
По лестнице мы спускаемся, когда ночь уже почти перетекла в утро. Хочется спать, жареная картошка из кафе никак не желает улечься в желудке, да и дело вышло не слишком приятными вовсе не удачным... Я молчу, Ганн тоже не заводит беседу, так что - что толку обсуждать то, чего изменить все равно нельзя?...Иногда мне кажется, что все могло быть по-другому. Что жизнь похожа на лабиринт, целую цепочку парных дверей: ?Да? или ?Нет?. Что бы было, не вышли меня Совет к двум молоденьким Истребительницам – пай-девочке и оторве? Если бы я оказался чуть расторопней, когда полез в схватку с демоном? Если бы не встретил Ганна? Если бы тот убил Ангелуса? Если…- Милое место, - отмечает низкий голос, и с каменной оградки давно высохшего фонтана поднимается нам навстречу темная фигура. Теперь уже не Спаситель, а джокер, вяло отмечаю я про себя. Дай Бог, чтобы джокер не превратился в Злодея. – Это тут вы устроились, верно?Краем глаза я вижу, как Ганн нащупывает за поясом кол. Меньше всего мне под утро хочется разнимать настырного вампира с душой и собственного напарника. С другой стороны, вряд ли Спайк следил за нами по крайней мере два с половиной часа, чтобы всего лишь пожелать нам доброго утра и скрыться в рассвете.
- Решил, что не могу уехать, не повидав вашего шефа лично, - так и не дождавшись ответа, поясняет вампир. – Редко видимся, Земля большая, так что нельзя упускать шансы, точно?
- У него своя миссия, - настороженно говорит Ганн. – Мы тоже редко видимся.- Если будешь так часто врать, то я приглашу тебе одну мерзкую фею, и она вырастит тебе нос размером с баклажан, - парирует Спайк. – От вас обоих буквально несет ангельским духом. Так что если он не отрастил себе крылышки на плечах и не улетел с крыши – он где-то рядом.
Снова выбор. Снова эти чертовы двери: ?Да?, ?Нет?… Попробовать обвести Спайка вокруг пальца, ввязаться в драку – или просто махнуть на все рукой и проводить наверх?-Что тебе от него нужно? – угрюмо спрашивает Ганн, уже не пряча в рукаве заточенную деревяшку, а нагло выставив напоказ; в ответ Спайк недоверчиво улыбается:- Слушайте, вы что, играете в секьюрити его Величества? Он сидит там наверху, а вы проводите его посетителей через фэйс-контроль?... Глазам своим не верю.-Нихрена ты не понимаешь, - огрызается Ганн.
Да – или нет? На какой-то миг мне кажется, что вокруг меня выключился звук, и я в полной тишине смотрю, как кривит губы Спайк и как начинает всерьез закипать Ганн. Наверное, мы сможем вдвоем прогнать одушевленного вампира, может, даже убить. Но меня не покидает чувство, что за этой?дверью – тоже тупик.- Завтра пойдет? – слышу я вдруг собственный голос; оба спорщика разом поворачиваются ко мне: удивление в глазах Спайка, недоверие на лице Ганна.
- Завтра? – Спайк поднимает брови, теперь уже в наигранном изумлении. – У Ангела все посещения расписаны?- Сегодня была последняя ночь полнолуния, - устало объясняю я. Все равно скрывать уже нечего – теперь остается только идти до конца. – Так что…- По-моему, ты что-то путаешь, - резко прерывает вампир. – У Ангела растут клыки, но он не оборотень!- Лучше бы был оборотнем, - с безрадостной ухмылкой говорит Ганн. – Те хоть двадцать пять дней в месяц нормальные.
Спайк молчит. Я стою рядом, и мне хорошо видно его лицо – никаких гримасок, которыми он потчевал нас полночи, по-моему, он даже не мигает. Зато я вдруг понимаю, что выражение ?горящие глаза? может быть применимо не только к монстрам и демонам. И понимаю, что мне бы больше понравилось, если бы вместо души у него по-прежнему был чип.
- Не слишком похоже на апартаменты его величества, - негромко и как-то растерянно говорит он наконец; мне кажется, что острит он по привычке, чтобы не потерять лица. – Больше смахивает на филиал желтого дома… Я слишком привык видеть эту комнату. Каждый день, иногда дважды или трижды, – и на глазах вырастает ороговевший мозоль, чтобы не было так больно. Теперь мне кажется, что я смотрю глазами Спайка – и вижу все это в первый раз. Это я шел сюда, настраиваясь на ядовитую беседу, может быть, драку с сильным и самоуверенным вампиром. И это я стою перед распахнутой дверью, и не могу подобрать слов, кроме стандартных острот, чтобы не слышать липкого молчания вокруг. Никакой мебели. Никаких открывающихся окон – еще полгода назад мы с Ганном законопатили все щели и все просветы пластиком снаружи. Исписанные шариковой ручкой стены, мягкие матрасы на полу в два слоя. И скорчившийся комком Ангел в углу.- В полнолуние ему хуже, - говорю я, чтобы хоть как-то разорвать гнетущую тишину. – Обычно он… -Хуже? – Спайк поворачивает голову, будто выхватив одно знакомое слово. – Куда уж хуже?! – Не стоит туда ходить, - слова Ганна прилетают Спайку уже в спину, а ни мой напарник, ни я еще не сошли с ума, чтобы хватать его за рукав. Так что мы просто держимся сзади, чтобы в случае чего прийти на помощь. Кому-нибудь. - Эй, -Спайк стремительно присаживается на корточки рядом с Ангелом. Тот наконец отрывает ладони от лица и смотрит пустыми глазами; нигде, ни в каких книгах и мануалах не сказано, что вампиры могут худеть… - Вы что, не кормите его?! -Каждый день, как часы, – притаскиваем девственниц, - мрачно шутит Ганн. Я мог бы сказать, что в полную луну Ангел перестает есть и что уже завтра все будет в порядке, но вдруг сталкиваюсь взглядом с карими равнодушными глазами и не произношу ни слова. Сейчас мне кажется, что ничто и никогда уже не будет в порядке… - Эй, - повторяет Спайк. Наклоняется вперед, чтобы поймать взгляд привалившегося к стене вампира и протягивает руку. – Ангел? - Не нужно этого делать, - мой собственный голос кажется мне совсем лишенным интонаций, будто я не стою над сходящим с ума другом, а делаю объявления в салоне самолета. ?Пристегните ремни?. ?Приятного вам полета?… - Оставь его в покое. - В покое? – переспрашивает Спайк, и его глаза снова загораются от злости, наливаются изнутри янтарным вампирским светом. – Вы сотворили с ним это, бросили тут исколачивать головой стены и называете это покоем?! Он хватает Ангела за воротник потрепанной рубашки, словно желая поднять за шкирку, как провинившегося котенка. Что ж, Ангел – это Ангел, пусть даже его душа изъедена постоянной болью; на резкое движение он всегда реагировал одинаково. -Что за…- блондин стирает кровь, капающую на подбородок и губу, и изумленно смотрит на снова скорчившегося вампира.
- Он не любит, когда его трогают, - поясняю я. В моей душе поселяется скверное чувство – как будто наглый парень полез гладить мою собаку, невзирая на все предупреждения, и нарвался на укус: и злорадство, и чувство вины, и жалость…. Слишком много того, что нельзя себе позволить. – Пойдем отсюда. - Ага, - Спайк в последний раз шмыгает носом, но вместо того, чтобы встать, снова ловит Ангела за худое плечо под мешковатой темной рубашкой, а когда тот вскидывает голову, впечатывает кулак в беззащитную скулу. И уже не сопротивляется, когда мы с Ганном, спотыкаясь,выволакиваем его из комнаты.
-Куришь? – Спайк глубоко затягивается и щелчком отправляет по столу сине-белую пачку с заботливо вставленной между сигаретами зажигалкой.
- Иногда все курят, - с третьего раза мне удается прикурить, зажав сигарету в зубах. Вампир не бросается помогать и щелкать колесиком у меня под носом – молча дымит и рассматривает меня с легким необидным любопытством, немного нахмурив брови.
- Так это и есть его миссия? – наконец спрашивает он, отводя глаза
На подбородке у Спайка засохло пятнышко крови, и я долго не свожу с него взгляда, прежде чем ответить.
Мы – вдвоем с Ганном – так долго привыкали, с таким трудом продирались сквозь каждый день, шаг за шагом, утро за утром… И сейчас я вдруг вижу, куда мы пришли. Старый полуразрушенный отель с дряхлой мебелью и пыльными комнатами – у нас нет времени, чтобы приводить его в порядок; единственное пристойное место, на которое у меня хватает сил, оформлено под библиотеку и оружейную одновременно. Телефон, который несколько раз отключали за неуплату, маленький холодильник с кровью и готовыми обедами. Однорукий бывший Наблюдатель, от безысходности научившийся спасать свою жизнь не только строчками в древних книгах, но и сталью; темнокожий парень, ради ненависти к вампирам согласившийся когда-то работать на одного из них. И изнывающий от боли, медленно превращающийся в прах бывший герой – день за днем уходящий все дальше и дальше.
- Наверное, да, - медленно говорю я; во рту горько от дыма. – Когда я… мы познакомились, у него уже были видения. Я не знал этого парня, Дойла, но Ангел… Ангел рассказывал.
-Рассказывал?