1. Добро пожаловать! (1/1)

Hello!Here I am!

Here we are, we are oneI've been waiting for this night to come

Звуки громкой музыки нарушали тишину весенней ночи. Погода в городке Сан-Маркос была что надо – не холодно и не жарко, лишь иногда можно было ощутить дуновение тёплого ветра. Обычно ночи здесь были очень тихими, а улицы в это время суток, естественно, - немноголюдными. Сегодняшняя ночь не стала бы исключением, если бы на окраинах города не появились яркие афиши, оповещавшие о том, что сюда приехал «Необыкновенный цирк». И местные жители вдруг стали толпиться возле этих самых афиш, что так заинтересовали их своим содержанием. Особенно много среди заинтересовавшихся было молодёжи – старшеклассников и студентов, которые слетались к ярким картинкам как мотыльки к свету лампочки. А как только настала долгожданная ночь, северная окраина города впервые за несколько лет оживилась небывалым количеством пришедших на представление людей и громким звучанием рока. Там посреди некогда пустой поляны стояло четыре больших шатра, чьи светло-зелёные, чередующиеся с фиолетовыми полосы, вместо традиционных красно-жёлтых, невольно приковывали взгляд. Сейчас вообще редко где увидишь бродячие цирки – те, что остались, можно было по пальцам пересчитать. Всё же этот «Необыкновенный цирк» действительно был каким-то особенным. Даже те, кто не побывал на представлении, но видел лица выходивших оттуда людей, могли с уверенностью утверждать это. Одним из таких пропустивших самое интересное был Альфред Ф. Джонс. Он переехал в Сан-Маркос совсем недавно – неделю назад – хотя до этого у него были совсем другие планы как относительно переезда, так и относительно поиска работы. Просто в один момент всё пошло не так, как ему хотелось. Но вот, в тот день, когда в городе появились яркие афиши «Необыкновенного цирка», Альфред, как и многие другие здешние жители, решил взглянуть на одну из них. «Может, стоит сходить?» - мелькнула мысль в его голове, когда он разглядывал изображения цирковых артистов, которые на этом плакате так походили на героев американских комиксов: все в костюмах разного цвета, и при этом каждый из них делает что-то своё, например, показывает фокус с картами или «играется» с огнём. Джонсу очень захотелось увидеть их всех живьём. Особенно того парня, который на афише жонглировал бензопилами. На самом деле, Альфред считал, что он и сам умеет неплохо жонглировать: он очень часто удивлял посетителей бара, в котором некогда подрабатывал, жонглированием бутылками. Он чувствовал себя на высоте всякий раз, когда люди аплодировали ему за его «номера». Многие даже приходили в тот бар лишь для того, чтобы посмотреть на то, как Джонс жонглирует. Наконец, отмахнувшись от воспоминаний, которые, хоть и были приятны, но всё равно отвлекали, Альфред взглянул на свои часы, и тут до него дошло, что времени до начала представления осталось совсем немного. А ведь ему ещё нужно было добраться до цирка чуть ли не на другой конец города… Однако Джонс не успел ни на начало представления, ни даже на середину – путь отнял гораздо больше времени, чем он предполагал. Теперь, находясь в нужном месте, Альфред мог видеть лишь стремительно пустеющий центральный шатёр, из которого, словно из опрокинутой банки с краской, по всей площадке гигантской пёстрой лужей растекалась шумная толпа людей. Судя по их лицам, такого грандиозного шоу они не видели никогда в своей жизни. Одни были в восторге, другие – очень удивлены. По крайней мере, Джонсу не удалось заметить ни одного недовольного лица. Так что же там увидели все эти люди? Мимо Альфреда шли две девушки, очень громко говорившие между собой, и восторженные крики остальных прохожих не помешали ему расслышать их разговор: - Какими ж смельчаками надо быть, чтобы исполнять такие трюки! - Да, это так круто! Просто загляденье! Настолько завораживающе, что мне даже не хочется знать, как они это делают. - А мне всё-таки интересно, как? - И ещё тот парень в лиловом фраке… он такой симпатичный… - Ну не знаю. Мне канатоходец больше понравился… Больше Альфред не слышал этих девушек, потому что они уже успели затеряться в толпе. И всё же кое-что для себя он уяснил: во-первых, представление действительно оказалось стоящим, а во-вторых, девушки, несомненно, иногда обращают внимание не столько на трюки, сколько на тех, кто их исполняет. Тут Джонс заметил, что какая-то часть людей отделилась от основной массы выходившего народа и направилась к шатру, который располагался слева от центрального. У входа в тот шатёр стояла табличка, на которой достаточно крупными буквами было написано «Набор артистов в труппу». Альфред поразился тому, что не заметил её сразу. «Это шанс!» - подумал он и, отбросив все сомнения, пошёл туда, где около входа в шатёр уже образовалась небольшая очередь. Пусть он не успел на представление, зато чувство досады исчезнет бесследно, если он вдруг сумеет пройти этот кастинг. Джонс представил, как ему рукоплещут многочисленные зрители, с каким восхищением они смотрят на него, требуя выступить на бис, и как содрогается шатёр от адресованных ему аплодисментов… Эти мысли действовали словно бальзам на душу. - Эй, парень! Сейчас твоя очередь! – раздался низкий голос за спиной Альфреда, а затем кто-то бесцеремонно подтолкнул его. Это ж надо было так замечтаться: Джонс и не заметил, как очередь дошла до него. Обернувшись, он увидел стоящего за ним незнакомца в коже, со множеством наколок, заклёпок и цепей. «А он-то что здесь забыл? – подумал Альфред, всё ещё разглядывая рокера. – В труппу он бы навряд ли вписался». - Ты часом не передумал? – спросил незнакомец Джонса. Тот сначала нервно сглотнул, потому что тон, каким этот вопрос был задан, показался ему слегка агрессивным, а затем ответил: - Нет, разумеется, не передумал, - он развернулся. – Я пойду. - Что ж, удачи, - напоследок сказал ему рокер. Джонс сделал три решительных шага в сторону занавеса, коим был закрыт вход в шатёр. Наконец, раздвинув тяжёлые шторы, Альфред зашёл внутрь. Яркие цвета брезентовых стен в сочетании со светом висящего под куполом прожектора сначала неприятно резали уже успевшие привыкнуть к ночной темноте глаза. Но потом Джонс осмотрелся и в первую очередь заметил сидящего за столом молодого человека с волосами пепельного цвета. На столе перед ним стоял стеклянный куб, внутри которого лежала монета. И как только мужчина сфокусировал взгляд на ней, она сдвинулась с места. При этом он не касался руками ни самого куба, ни поверхности стола. Альфред на всякий случай протёр стёкла своих очков. Кажется, ему этот трюк с монетой только померещился. - Здравствуйте, - улыбнувшись, сказал Джонс, чем сразу отвлёк незнакомца. Тот взглянул на него, и Альфреду почему-то стало слегка не по себе. Глаза этого молодого человека были лиловыми, как и пиджак на нём. «Парень в лиловом фраке», - тут же вспомнились слова одной из проходивших мимо Джонса девушек. - Привет, - отозвался незнакомец и улыбнулся юноше в ответ. – Я Иван Брагинский – ведущий шоу и главное лицо в «Необыкновенном цирке». - А я Альфред Ф. Джонс, - представился американец, после чего посмотрел направо: там к брезенту была приколота булавками точно такая же афиша, какую он видел на улице. А на ней – те же самые артисты: фокусник с картами, жонглёр с бензопилами, два акробата или гимнаста, – скорее всего, братья – стоящие на плечах у третьего, канатоходец, держащий в руке розу, азиат с двумя факелами, а по центру – сам Иван Брагинский, который будто с помощью какой-то неведомой силы удерживает на весу огромную надпись «No ordinary circus». - Мы объездили с гастролями почти весь мир, - голос Ивана заставил Альфреда оторваться от созерцания плаката. – И почти везде устраивали кастинги. Поэтому нет ничего удивительного в том, что наша труппа имеет интернациональный состав. - Это здорово, - Джонс вновь встретился с Брагинским взглядом. В какой-то момент ему показалось, будто тот видит его насквозь. – Правда, я никогда раньше не слышал о вашем цирке. - О нём много кто не слышал, - с усмешкой произнёс Иван. – В отличие от того же «Дю Солея» мы предпочитаем не светиться. Просто нам вся эта реклама ни к чему. - А, ну тогда понятно… - американец отвёл взгляд куда-то в сторону. - Так у тебя есть особые умения? – осведомился Брагинский, решив сразу перейти к делу. - Ну, я умею жонглировать. Вот только мне для этого стеклянные бутылки нужны. Не могли бы вы их одолжить? - Вообще-то реквизит обычно берут с собой. Хотя откуда ты мог знать о кастинге… - Иван вздохнул. Было и так ясно, что он уже подустал от просмотра номеров всех сюда входящих. Наконец, он вышел из-за стола и направился к скрытому за тёмно-синей шторой ходу, который, по-видимому, вёл в центральный шатёр. А после того, как Брагинский исчез за занавесом, Альфред услышал уже доносившиеся оттуда слова: - Райвис, у нас ещё где-нибудь остались стеклянные бутылки? – похоже, Иван обращался к кому-то из труппы. - Я с-сейчас п-посмотрю, - заикаясь, проговорил его собеседник. Затем раздался звук стремительно удаляющихся шагов. Не прошло и минуты, а ведущий шоу уже вернулся, причём в сопровождении низенького паренька, державшего в руках деревянный ящик с пятью бутылками из-под вина. - Благо Франциск не успел их выбросить, - сказал паренёк, и Джонс определил, что за занавесом Брагинский говорил именно с ним. Интересно, он тогда заикался от испуга или от чего-то другого? - Альфред, это Райвис, - представил Иван своего помощника. – Он почти не выходит на арену в качестве артиста, зато на кастингах нередко бывает полезен. - Привет! – улыбнулся Райвису Джонс, и тот лишь кивнул ему в ответ. А как только паренёк подошёл к Альфреду ближе, чтобы вручить ему необходимый реквизит, его глаза вмиг расширились, а сам он, застыв в изумлении, прошептал: - Неужели? Американец уже тянул руку к последней бутылке, оставшейся в ящике, как вдруг, поймав на себе удивлённый взгляд Райвиса и услышав из его уст нечто невнятное, спросил его: - Что? Прости, я не расслышал. Внезапно Райвис повернулся к Ивану и изрёк: - Послушайте, он же… - но Брагинский не дал ему договорить: - Все комментарии оставь пока при себе. Пусть он покажет свой номер, а уж потом всё обсудим и решим. - Но… - всё-таки Райвис больше решил не возражать: Ивану хватило одного взгляда, чтобы тот ощутил мороз по коже и сделал три шага назад. Паренька буквально бросало в дрожь, когда Брагинский смотрел на него вот так, с немым укором. Особенно стоя рядом с ним. Даже Альфред почувствовал некоторый дискомфорт, но он скорее был вызван воцарившимся затем молчанием. - Ладно, посмотрим, что ты умеешь, - обратился Иван к американцу и вновь занял своё место за столом. «Вперёд, герой! Такой шанс нельзя упускать! – мысленно настраивал себя Джонс. – На этот раз всё должно получиться! Давай, покажи мастер-класс!» Бутылки одна за другой начали взмывать в воздух. Альфред подбрасывал их довольно высоко, почти под самый купол шатра, чтобы затем вновь поймать – и так по замкнутому кругу. Стекло блестело в свете прожектора. Движения Джонса были весьма быстрыми и уверенными, однако в них всё равно было что-то не то. И вот, не рассчитав сил для нового броска, Альфред кинул одну бутылку слишком высоко: так, что она задела своим горлышком прожектор – и хорошо, хоть не разбила его. Внимание американца, естественно, сконцентрировалось на этой самой злосчастной бутылке, в результате чего он попросту не поймал все остальные. Наверно, звон разбитого стекла был слышен не только тем, кто находился внутри шатра. Райвис вообще вздрагивал всякий раз, когда очередная бутылка падала на пол. А ту, что подлетела выше всех, Джонс уже не видел смысла ловить – у его ног теперь лежали тёмно-зелёные осколки, в которых помимо отблесков света он якобы увидел то, к чему стремился. Его надежды, мечты, планы – всё разбилось, разлетелось на сотни мелких кусочков вместе с этими несчастными осколками. Он попытался – и ничего не вышло. Такой ошибки он и сам от себя не ожидал. - Ну, что я могу сказать? Это явный непрофессионализм, - проговорил Иван с такой интонацией, будто он был доктором, поставившим своему пациенту диагноз. - Я смог бы лучше, - сказал Альфред, делая вид, что не особо отчаивается. – В «Дю Солее» сказали, что я неплохо жонглирую для самоучки. - Так вот оно что! В «Дюс» тебя, судя по всему, не взяли, и ты решил попытать счастья здесь. Думал, у нас менее жёсткие требования? Отнюдь. И если ты действительно хочешь быть жонглёром, то тебе всё-таки лучше поучиться у профессионала, - заключил Брагинский. – Желаю удачи. А выход для тех, кто не прошёл кастинг, там, - он указал налево. С той стороны висела ещё одна тёмно-синяя штора. Чёрт, сколько же здесь всего ходов? Весь шатёр, по ходу, в дырах – и как тут не запутаться? - Извините за испорченный реквизит, - процедил Джонс сквозь зубы. Меж тем в его голове вертелось: «Чёртов русский! Хоть бы сказал, как связаться с тем парнем, который жонглирует бензопилами! Может, его уроки пошли бы мне на пользу. Хотя я сомневаюсь, что выдержал бы даже пару занятий». Он еле выдавил: - Всего доброго. Но неожиданно Райвис, до этого момента не говоривший ни слова, поставил деревянный ящик на пол и преградил американцу путь, сказав: - Нет! Постойте! Альфред вопросительно посмотрел на паренька, а тот вдруг заявил Брагинскому: - У него есть дар! Я это чувствую! Иван, усмехнувшись, махнул рукой: - Ха-ха! Да если б он у него был, мы бы определили это сразу, не так ли? К тому же Альфред знал бы о нём, – опять эта загадочная улыбка. – Оставь его, Райвис. Он обыкновенный. - Вовсе нет! Мои способности ещё ни разу меня не обманывали, - настаивал на своём Райвис, всё ещё не давая Джонсу уйти. - Что значит «обыкновенный»? Какие ещё способности? Я вообще не понимаю, о чём вы, - американец всплеснул руками и попытался обойти паренька, но тот опять встал у него на пути и тихо спросил: - Вы разве никогда не замечали за собой ничего… необычного? - Погоди, а что именно я должен был заметить? - Так вы даже не знаете, что у вас есть дар? – по лицу Райвиса было видно, что он удивлён как никогда. Да и сам Альфред был в замешательстве. Они оба даже не заметили, как к ним приблизился Иван: - Знаете, всё когда-нибудь случается впервые. Вот ты, Альфред, сегодня впервые услышал о «Необыкновенном цирке»… - Я увидел плакат, - вставил Джонс. - Не важно, - продолжил Брагинский. – А ты, Райвис, впервые ошибся, приняв обыкновенного человека за такого же, как мы. - Это не ошибка. Я на сто процентов уверен в том, что у Альфреда есть дар – просто он сам о нём не знает и никогда не пытался его развивать, - Райвис чуть ли не умоляющим взглядом посмотрел на Ивана. – Прошу, дайте ему шанс. К сожалению, я не способен определить вид его дара, но я точно знаю, что он у него есть и с жонглированием он навряд ли связан. Так почему бы вам не попытаться раскрыть его способности? Я ведь на всех кастингах безошибочно отличал обыкновенных людей от особенных. Русский задумался. Райвис действительно ещё ни разу не ошибался – у него врождённый дар чувствовать людей с необычными способностями. В конце концов, в мире их и так мало, а труппе нужны новые артисты. Альфред и Райвис замерли в ожидании. «Ну же, соглашайся! Чего медлить-то?!» - думал американец, кусая губы от нетерпения и не сводя глаз с Брагинского. Тот, наконец, вынес свой вердикт: - Я и не думал, что на свете есть особенные, которые не знают о своём даре, да и вообще живут, как обыкновенные – в смысле, как люди без особых умений, ничего не знающие о таких, как мы. В общем, я всё обдумал и решил, что мы можем взять Альфреда в труппу, - Иван хотел добавить что-то ещё, но Джонс, не веря своим ушам, задал ему вопрос: - Вы серьёзно? - Ещё бы, - ответил Брагинский. – Но при условии, что ты будешь соблюдать наши правила. О них я тебе расскажу позже. И ещё кое-что: я поговорю с артистами – они наверняка согласятся помочь тебе открыть твой дар. Должно быть, ты уже догадался, что под словом «дар» мы подразумеваем сверхспособности. - Как у супергероев? – теперь в глазах Альфреда, ещё несколько секунд назад сиявших от радости, отображалось недопонимание пополам с недоверием. Ему вспомнились герои известных комиксов: «Люди Икс» и «Фантастическая четвёрка». Но ведь их же не существует на самом деле. Тогда напрашивается вопрос: с какого перепуга эти циркачи строят из себя сверхлюдей? – Вы, наверно, комиксов в детстве перечитали. Нет, не подумайте, против вашего цирка я ничего не имею, вот только… Свою фразу американец так и не закончил, потому что Иван прямо у него на глазах, стоя на месте и вытянув левую руку вперёд, каким-то чудом заставил свой стол отодвинуться назад аж на три метра. Джонс явно был в шоке: он просто застыл, открыв рот, не в силах произнести слова. - А это для пущей убедительности, - сказал Брагинский и поднял руку чуть выше. От этого движения стоявший на столе стеклянный куб с монетой подлетел вверх. В течение нескольких секунд он висел в воздухе, вращаясь над поверхностью стола. А когда Иван сделал указательным пальцем правой руки какой-то жест, монета внутри куба подскочила вверх и, ударившись о стеклянную плоскость, резко опустилась вниз. Альфред продолжал молча удивляться – такое ведь не каждый день увидишь. - Телекинез – отличная штука, не правда ли? – стоило русскому опустить руки, как стеклянный куб опять оказался на столе. Глядя на реакцию Альфреда, Брагинский не мог не улыбнуться. – Вдруг ты тоже так сможешь? - Это просто… - американец всё никак не мог отвести взгляд от куба на столе. Хорошо хоть заговорил… - Просто невероятно. - Кстати, сколько тебе лет? – поинтересовался Иван. - Девятнадцать, - ответил Альфред. - Ну и ну… Прожить на свете девятнадцать лет и не узнать о том, что у тебя есть сверхспособности… Мои, например, проявились, когда мне было четырнадцать. Сначала я мог только двигать предметы силой мысли, но затем я стал совершенствовать свой дар. Это потребовало немалых усилий, терпения и настойчивости, однако результат того стоил – ты видел его сейчас. Теперь я могу не только сдвигать предметы с места, но и удерживать их в воздухе. Правда, делать всё это без помощи рук у меня пока не получается: фокусируя взгляд на той же монете, я могу сдвинуть её лишь на пару сантиметров – не больше. Так что я до сих пор пытаюсь развивать свои умения, и твои развить обязательно помогу, причём не один я. В общем, нам предстоит ещё очень много работать, - развернувшись, Брагинский направился к своему столу. Как ни крути, а на улице возле шатра ещё стояла очередь желающих пройти кастинг. Иван уже хотел поскорее разобраться со всем этим. - Я готов, - решительно изрёк Джонс, уже горящий желанием открыть для себя все тайны этого цирка, а заодно и открыть в себе способности, о которых он даже не догадывался. Да, он успел прочитать немало комиксов о супергероях, но разве он мог предположить, что когда-нибудь столкнётся с такими необыкновенными людьми в реальной жизни? Более того, они утверждают, что он сам является одним из них. И теперь он будет в труппе вместе с ними. Альфред готов был закричать от счастья – наконец-то он добился своего. Он уже знал, кому сообщить столь радостную новость в первую очередь – своему брату Мэтью, который сейчас живёт в далёком Монреале и выступает в цирке «Дю Солей» и который, собственно говоря, «заразил» Джонса цирком. - Райвис, проводи Альфреда к Артуру – он покажет ему наш цирк, - сказал Иван. – Только потом приходи сюда. Твоя помощь может мне понадобиться. Всё это время хранивший молчание Райвис, наконец, подал голос: - Ладно. Но я не уверен, что среди тех людей на улице есть хоть один особенный. - И всё же ты нашёл одного, - кивок в сторону Джонса. - Нам сюда, - обратился Райвис к Альфреду, указывая на ход, ведущий в центральный шатёр. Эти двое уже готовы были уйти, как вдруг Брагинский окликнул американца: - Эй, Альфред! – тот сразу оглянулся. – Надеюсь, ты знаешь, на что идёшь. Цирк – это не только искусство, но и риск. Тебе придётся привыкнуть к этому риску, потому что без него не обходится почти ни один наш номер. Ну, ты же видел представление, поэтому должен понимать, что я имею в виду. И тут юноша вспомнил, что как раз на само шоу он опоздал. - Добро пожаловать в «Необыкновенный цирк», Альфред Ф. Джонс, – напоследок сказал Иван и, улыбаясь, проводил американца взглядом, когда тот вместе с Райвисом скрылся за шторой.