Аврора. pov Саша (1/2)
Быстро минуя сквер, мы гурьбой забежали в университет.
Охранник — тот же самый, что за курение меня спугнул, дятел очкастый (!) — встретил нас в холле и принялся сверлить подозрительным взглядом. Договорились разделиться. Мы с Лиманским убегаем на второй этаж, в левую рекреацию, четко к цели. Самвел с остальными бежит к предыдущему кабинету, на третий — прочухать, на всякий случай.
Потом мы допетрили — не успели, перерыв, их с пар минутой ранее отпустили. Встретившись в холле, мы снова вышли на улицу. В это же время студенты кучками просачивались сквозь входную дверь — кто на перекур, кто просто свежим воздухом подышать.
В одной из курящих компаний мы и нашли Виктора — узнали по фотографиям.
Нужно было каким-то образом вывести его из толпы.
— Эй ты! — крикнул Байда.
Он не сразу понял, просто обернулся с беспечной улыбкой на лице, не теряя нити поверхностного разговора с какой-то девчонкой.
— Это вы мне?
— Да, ты, чувырла… шувфр… — я вовремя сообразил, едва ли успел заткнуть Егору рот.
— Байда, блять, тише… погоди пока… рано… — шепнул ему в затылок.
— Разговор есть, — продолжил за нас Меркурьев, обращаясь к парню в толпу, — пошли, поговорим.
— Только один — нам лишние уши не нужны, — добавил Самвел.
Виктор спустился с крыльца. Я специально проследил за тем, чтобы никто из его компании не пошел вслед за ним. Его приятели, конечно, вначале очень неоднозначно друг с другом переглянулись.
Каленкович оказался редкостным смельчаком — он спокойно прошел вслед за нами за угол здания. Даже приятелей своих не позвал — а я будто бы нутром почуял, что Виктор начал обо всём догадываться. Его могли смутить наши школьные ранцы.
Мы на него почти не наседали — он своевольно встал у кирпичной стены впритык. А мы быстро обложили его вокруг. Я то и дело следил за тем, чтобы никто за угол носа не сунул.
— Удаляй фотки, — Байда подошел к нему и принялся раскачиваться на подошвах вперед-назад, небрежно впихнув руки в карманы пуховика.
— Какие фотки?
— Удаляй живо, ну! — его маленький помпон на шапке раскачивался из стороны в сторону.
— Какие?
— А чё? Ты сразу зассал, да? Типа не понял, какие фотографии? Пиздец ты смелый! Даваа-ай, доставай мобилку и удаляй фотографии! — Байда так и продолжил раскачиваться перед ним, уже теперь болтая задницей вправо-влево.
Оказавшись единственным интеллигентом в стаде быкующих гопников — именно такими мы сейчас и казались со стороны, пытаясь устроить разбор полётов — Каленкович лишь хмыкнул:
— Я не понимаю, о чём речь.
— Чувак, а ты давай-ка вспомни, чем пытался припугнуть свою бывшую подружку, — вступился я.
Услышав это, Каленкович вдруг принялся смеяться.
— Ха, во-от значит откуда ветер дует? — он вновь прыснул усмешкой и почесал кулаком свой внезапно намокший нос.
Я смотрел на него и думал — это и есть тот жалкий опоссум, который пытался спалить с потрохами фотографии Лены за то, что она передумала с ним встречаться?
Где только Астафьева знакомится с подобными клоунами?
— Чувак, фотки удали.
— Во-от откуда ветер-то дует, теперь мне всё ясно, — Каленкович так и продолжал удивлённо прыскать, уже теперь упёршись подошвой ботинка об кирпичную стену подобно жалкой шлюхе.
Вот же грязная сопля.
— Баран, — шепнул за моей спиной Байда.
— Значит, Ленка решила в свою защиту мелких шкедов отправить? Ха-а, я примерно такого от неё и ожидал.
— Парень, ты нас не слышишь?
— Вот же стерва, а? По-хорошему, значит, не захотела проблему решить… Решила включить беззащитную дурочку…
Мы ничерта не понимали.
Каленкович, кусая губы, разговаривал сам с собой.
И очень подозрительно ухмылялся, пока всматривался в пустоту.
Я устал ждать.
Я уперся в стену кулаком — в нескольких дюймах от его лохматой башки.
— Ты нас услышал? — ещё раз сосредоточенно процедил я.
— Бля… вот же она соплячка, — прошипел Виктор, на пару-тройку секунд высунув язык и замерев, внимательно осматриваясь по сторонам — делая вид, что нас не замечает.
Мне осточертел этот цирк.
— Значит так…
Я отпрянул от стены, завладев желанием «почесать» его за плечо — взбодрить для начала — однако Каленкович вовремя дал отпор, отхлестнув её — ага! заметил, блять, что не один здесь пляшешь в прострации?! Я почувствовал его мокрую ладонь — нечаянно соприкоснулся с потной кожей, мерзкое ощущение.
— Чувак, ты по-хорошему не понимаешь? — встрял Самвел.
— Да он чудной, бля! У него шарики за ролики… — подавившись усмешкой, Егор принялся раскручиваться вокруг своей оси, подобно заводной юле, вертясь ко всем парням поочередно.
А мы замялись. Виктор и спорить с нами не пытался, но и в защиту себе тоже ни словечка не дернул. Даже Байда не понимал, что с ним делать.
— Чувак, фотографии удаляй.
— Бля, да он больной, он сам с собой пиздит, ты не видишь?
Каленкович, в очередной раз пропустив наши слова мимо ушей, опустился на корточки, а затем осмотрел нас снизу-вверх. Он принялся обсасывать свои пальцы.
— Больной, — ещё раз шепнул Егор в мою сторону.
— Чувак, у тебя не все дома? На наши вопросы отвечать собираешься?
— Он специально разыгрывает клоунаду…
— Блять, да на какие вопросы?! — Каленкович снова поднялся. — Это наши дела с Леной, не лезьте! Не вашего ума дело!
Виктор проснулся. Вот тут-то Егорушка и обрадовался.
И следом начались первые тычки.
Чё ты? Ну?
А? Самый смелый что ли?
Гони телефон!
Легкие тычки — то в бок, то в плечо. В следующую секунду он вновь блокирует мой тычок, однако я вовремя соображаю и хватаю его за рукав куртки. Каленкович встряхивает рукой, но держу я крепко. Из-за моей спины всё ближе подходит Меркурьев.
И чуть было не начинается серьезная потасовка. Тычки, отпихивания, хаотичные телодвижения Виктора в попытках защитить свою шкуру, резкие касания, которые чуть было не переходят в натуральную грубость. Каленкович почти приходит в себя, но изредка, стиснув зубы, продолжает повторять какие-то подозрительные словечки.
— Да он ебанутый, внатуре, — вновь шепчет Байда.
Клоуна еле-еле получается растормошить — прильнув к нему с левого боку, Лиманский ловит Виктора под локоть, когда тот пытается замахнуться, чтобы блокировать мою попытку ухватить его за плечо в очередной раз.
— Последнее предупреждение…
В этот момент, когда Меркурьев стесняет его справа, а Лиманский удерживает под локоть с другой стороны, я подхожу и заканчиваю мысль:
— Чувак, это напоминает детский сад. Мы пиздиться с тобой не собираемся. Доставай мобильник и удаляй фотографии.
Ещё раз осматриваюсь по-сторонам — вот сейчас, если Каленкович так и не захочет нас услышать, свидетели уж точно будут ни к чему…
На парковке ошивается подозрительный тип в черном пальто до самых лодыжек. Он курит что-то вроде электронной сигареты и пристально наблюдает.
— Я-то удалю, но кто знает, у кого эти фотографии могут быть уже сейчас? — он ухмыляется.
Ну всё, гад. Однако… при свидетелях бить его я не собирался. Силой хватаю его и толкаю на землю, прямиком в грязную лужицу, почти заледенелую в непогоду. Лед под его весом растрескивается. Каленкович опять усмехается, пытаясь встать. Е-ба-ну-тый… Егор не позволяет ему подняться — подбегает и толкает заново — тот в очередной раз теряет точку опоры…
Драки нынче не в моде. А вот унижение мне по душе — поваляйся-ка ты за свои действия в грязи…
— Вы за это ответите, — имитируя кашель, шепчет Каленкович, — вы и представить себе не можете, сколько стоят эти джинсы…
— Телефон гони!
Я отобрал.
— Говори, в какой папке!
Пока Байда с Меркурьевым блокировали каждую его попытку подняться, я копался в содержимом мобильника.
Наконец отыскал заветную папку.
Я поперхнулся.
В те же секунды в душу с азартом въелось ебанутое чувство, о котором я бы не поведал даже Андрюхе. Пылкая, горящая эмоция. Кощунское желание увидеть Астафьеву обнаженной…
У меня появилась эта возможность.
Мой внутренний дьявол опасно заликовал…
Однако Сашенька во мне сидел смирно. Как ни в чем не бывало.
Зажмурился. А ни об этом ли ты мечтал, утопая в своих детских фантазиях?
В глубине души ты всегда был таким же подонком, как и я… Просто дьявол в тебе спал добрым сном младенца. И только мне удалось его разбудить…
Ну же, Сашенька.
Решайся.
Одним глазком.
Ладно, черт тебя побери…
— Я вполне могу вызвать полицию! — кричат со стороны парковки.
Я опять оборачиваюсь. Высоченный парень захлопывает дверцу своей тачки и направляется в нашу сторону.
Блокирую экран. Напряжённо сглатываю.
Лучше держать себя в руках — мало ли.
— Ты просто не знаешь, что он натворил! — бросает в ответ Байдавлетов.
— Байда, блять! Лишние свидетели не нужны… — говорю ему в затылок.
— Что же? — отзывается парень.
— Он собирался слить в сеть личную информацию, — продолжил Байда, важно запихивая ладони в передние карманы джинсов, еле нащупывая их под толстым пуховиком.
— Информацию в какой оболочке?
— Что значит «в какой оболочке»?
— Это текст? Или что-то из медиа?
— Фото, — отрешенно произношу.
— Мне нужен его телефон.
Какой странный фрик.
Его голос больше напоминает озвучку рекламы — той самой, в которой мужчины с бархатными и томными голосами призывают расслабиться у экранов, слушать, наслаждаться и приобрести уже наконец эту чертову стиральную машинку или упаковку изысканного кофе.
Бог мой кот. Я законченный болван.
Просто так отдаю ему мобильник.
Около пяти минут тёмноволосый парень крутит его в руках, проверяет меню и его содержимое, роется в функциях. Попутно объясняю ему, где находится заветная папка.
— Ну, что могу сказать… Съемка осуществлялась этим же телефоном. Фотографии не пересылались. Для вашего же спокойствия я утилизировал данные изображения. О них никто никогда не узнает. Спите спокойно, — на этих словах он отдает телефон в мои руки.
Прочищаю горло:
— Я надеюсь, ты не открывал…
Не успеваю закончить — парень с ходу ловит мою мысль и кротко усмехается:
— Поверь, мой разум чист и не впускает в себя желание удовлетворить первостепенные физиологические потребности таким ущербным способом.
Он тоже напоминает психа.
— Чё-ё? — спрашивает Байда.
Поймав на себе подозрительный взгляд Егора, высоченный гот наклоняется к нему и произносит:
— Я не удовлетворяю сам себя с помощью фотографий незнакомых девушек. Так понятнее?
— А, аха-аха-ха-ха, — Егор прыскает истеричной усмешкой, — да, я тебя понял, чувак!
— Благодарю за помощь, — тихо произношу, повернувшись к новоиспеченному помощнику.
— Не стоит.
— Могу я узнать твоё имя?
— Артём, — он протягивает мне руку.
— Александр.
Каленкович расслабился. Думает, нет фото — нет и разборки.
Еле-еле прихожу в себя, чтобы не поговорить с ним на будущее.
Сдерживаюсь, бросая напоследок: