Глава четвертая (1/1)
Ромка не выходил у Вовки из головы, мешая сосредоточиться на уроках. Ему все время вспоминался такой непривычный холодный, отчужденный взгляд. Казалось, что он не видит чего-то важного, но чего? Мысли крутились в голове, не складываясь в единую картину.Только крутилось в голове, что вот теперь Ромка всегда будет смотреть на него так холодно и отчужденно, и не будет больше посиделок у него дома, и не будет молчаливого уюта между ними, и не будет согревающей Ромкиной улыбки и ласкового взгляда. И от всех этих "не будет" Вовке хотелось убежать или сломать что-нибудь. Второго хотелось больше.
Вовка не привык копаться в себе, только было желание сейчас же все бросить и побежать, найти Ромку и сказать что-то важное, чтобы все вернулось. Что — он не знал. Как, зачем — он ничего не знал и не понимал, и от этого только еще больше злился на себя.После уроков он ждал Ромку. Но не подошел, чтобы пойти вместе, как обычно, а пошел следом, чуть в отдалении, не отрывая взгляда от тоненькой мальчишеской фигурки. Вот ведь ничего особенного в нем нет, раздумывал он. И непонятно, почему он у него из головы не идет. Пацан как пацан. Ну, рисует хорошо, но ведь Вовке-то это совсем неинтересно, рисованием он занимался только потому, что матери так хотелось. А так — все больше молчит, только улыбается этой своей полуулыбкой, как будто все-все знает и понимает. И ведь мелкий — младше его, Вовки, а умнее. Вовка это чувствовал. Но не ботаник, нет, а вроде есть в нем какая-то мудрость, как будто тайное знание. Вовка встряхнул головой. Ну что за чушь ему в голову лезет? Ну да, конечно, Ромка хороший пацан, и за эти несколько дней Вовка уже успел к нему привязаться. И привыкнуть идти после уроков не домой, а в маленькую мастерскую, пропахшую красками и согретую Ромкиным молчаливым присутствием. Но это ничего, если Ромка с ним дружить больше не хочет, он отвыкнет. Другом больше, другом меньше, от него не убудет, у него друзей хватает.
Вовка вздохнул тоскливо. Отвыкать от Ромки не хотелось.Дойдя до дома, Ромка остановился и обернулся, глядя прямо на Вовку. Тот в задумчивости еще некоторое время продолжал идти вперед, но вскоре заметил, что Ромка стоит и смотрит на него. Он остановился, и некоторое время они стояли в молчании, пытаясь что-то понять, увидеть в глазах друг друга. Наконец Ромка спросил тихо:— Зайдешь?Вовка кивнул. Ромка развернулся и пошел к дому, и Вовка пошел за ним.*****Спустя пару часов мальчишки, лежа на полу в комнате Ромки делали домашнее задание. Из-за стенгазет они оба отстали, а у Вовки на следующий день должна была быть контрольная по физике. Но физика в голову упорно не лезла, а думалось больше о том, что завтра День влюбленных,и по школе будут разносить валентинки и, возможно, ему, Вовке, тоже принесут. Тут мысль запуталась в предположениях о том, кто именно может прислать ему валентинку. А Ромке? Кто пришлет валентинку Ромке?— Ром?— А?— А ты в кого-нибудь влюблен?Ромкина рука застыла над тетрадкой. Повисла пауза. Затем, не поднимая головы, он спросил как-то напряженно:— С чего ты взял?Вовка пожал плечами:— Да я просто спросил. Завтра же День влюбленных, вот я и подумал... Если не хочешь, не отвечай.Ромка чуть повернул голову и посмотрел на него, прищурившись. Немного грустно улыбнулся, и Вовка засмотрелся на эту едва заметную улыбку, изгибавшую лишь самый краешки губ.— Не знаю, — он задумчиво закусил губу. — Наверное, да.— Что — да? — не сразу понял Вовка, заглядевшись на лицо мальчика.— Влюблен, — едва слышно проговорил Ромка, снова спрятав лицо за спадающей челкой.— А. Понятно. — Вовка вновь уткнулся в учебник, но неудовлетворенное любопытство грызло мозг. Наконец он решился:— А в кого? — сердце замерло. Вот сейчас Ромка опять обидится, что он лезет не в свое дело. Вовка уже раскрыл рот, чтобы снова сказать "Не хочешь, не отвечай", но не успел, застыв в удивлении: Ромка внезапно дернулся, открыв покрасневшее от смущения лицо, и рванул на кухню, пробормотав, что пить хочет. Вовка же еще долго таращился на закрывшуюся за Ромкой дверь в немом изумлении.