Глава третья (1/1)
В последующие два дня все повторялось: после школы все шли к Ромке, ужинали у него и работали, весело болтая и подшучивая друг над другом. А по утрам Вовка заходил за Ромкой, и они вместе шли в школу, болтая обо всем на свете. Ромка оказался совсем не таким, как думал о нем Вовка, считавший мальчика зазнавшейся знаменитостью местного розлива.Негромкий голос, которым Ромка рассказывал когда-то прочитанные интересные истории или высказывал свои мысли и рассуждения, ласковая улыбка, которой он приветствовал Вовчика, искренность и легкость общения — казалось, так было всегда, и Вовчик иногда удивлялся, почему он раньше не только не общался с этим тихим, спокойным мальчиком, но и даже слегка презирал его непонятно за что.Готовые газеты Маша одобряла, лишь в одной попросила заменить статью про несчастную любовь. Сказала, что в праздник не стоит думать о грустном.В день накануне праздника все вновь собрались в кабинете Маши, чтобы обсудить все готовое и решить, что куда вешать.Уже в конце обсуждения Ромка достал из-за спины ватман и как-то застенчиво сказал:- Это нам на память, — и развернул лист.На листе теснились наклеенные рисунки всех ребят в те моменты, когда они совсем забывали об окружающем мире и погружались в работу. Алиса с собранными узлом волосами, скрепленными простым карандашом, смотрела прямо на зрителя глаза в глаза, сидя на пятках; Вадик ползал по полу с фломастером и линейкой, высунув язык от усердия; Родик рассказывал что-то, размахивая руками и набив еду за щеку; и снова Алиса, только теперь она смеется, запрокидывая голову назад и открывая длинную тонкую шею. Рисунков было много, в разных ракурсах, смешных ситуациях. Быстрые наброски, раскрашенные акварелью. Ребята смотрели сами, смеялись, показывали Маше и рассказывали, что именно происходило в тот или иной нарисованный Ромкой момент.— А Вовчика, наверное, неинтересно рисовать было, да, Ром? Его рисунок только один. — спросил Вадик и тут же, словно сам себе отвечая, добавил. — Хотя он же все равно все время в одной и той же позе за компом просидел, — Вова действительно был только на одном рисунке. Нахмурив лоб и закусив губу, он широко раскрытыми глазами смотрел в монитор.Рома пожал плечами и виновато улыбнулся:- Его рисунки другие. Я ему отдам, если захочет— приклеит.Решено было сделать соответствующие подписи и повесить эту газету тоже.После обсуждения, когда ребята пошли на уроки, Рома догнал Вовчика и молча отдал ему тоненькую папку с рисунками.На секунду они замерли, глядя друг друга глаза в глаза, затем Рома едва заметно улыбнулся, развернулся и ушел.*****Вовка не пошел на алгебру. Найдя абсолютно пустой коридор рядом с актовым залом, он открыл папку.Его рисунки действительно отличались от тех, на стенгазете. В отличие от цветных набросков ребят, они были черно-белыми и тщательно прорисованными. Глаза, ресницы, губы... На одном Вовка грустно улыбался, глядя на кого-то утомленными глазами. На другом — заразительно смеялся, запрокинув голову и показывая пальцем в сторону. Задумчивое и по-взрослому серьезное лицо, изображенное на следующем рисунке, было слишком красиво и необычно, чтобы принадлежать Вовке, но, тем не менее, все черты этого взрослого, мужественного лица были его, Вовкиными. Замирая, он листал вырванные из альбома листки с четкими, уверенными карандашными линиями, узнавая и не узнавая себя, а в голове было пусто и как-то странно.*****Вовка нашел Рому на большой перемене, но долго не решался подойти. Мальчик сидел на подоконнике в коридоре и что-то привычно рисовал. Он не замечал Вовчика до тех пор, пока тот не набрался смелости и не подошел, легко тронув его за плечо:— Эй, где ты витаешь? — и нерешительно улыбнулся.
Ромка посмотрел на него с каким-то замешательством, но затем тоже улыбнулся:— Привет!— Эм... Слушай, я посмотрел твои рисунки. И... ну это... — Вовчик замялся, пытаясь подобрать слова, чтобы сформулировать вопрос, который его мучил. Мычать и заикаться было стыдно, поэтому он глубоко вздохнул, посмотрел в Ромкины глаза и выпалил:— Почему я там красивый? — и покраснел, осознавая глупость вопроса.Ромка вздохнул, казалось, с облегчением и лукаво улыбнулся:— Но ты такой и есть.— Нет, не такой, — заупрямился Вова.Рома пожал плечами, показывая, что не будет спорить:— Для меня — такой, — он мягко и как-то нежно улыбнулся Вове, и от этой улыбки Вовка на пару секунд замер, завис, не в состоянии отвести взгляд от мягкого изгиба мальчишечьих губ. Затем вдруг неожиданно для себя самого спросил:— А другие?Рома вдруг посмотрел на Вовчика пристально и словно разочарованно. Прозвенел звонок. Ромка соскользнул с подоконника:— Извини, мне пора на урок, — сказал он тихо.Вова схватил его за руку:— Ром...
Рома нахмурил брови и посмотрел на него холодно и спокойно:— Отпусти.Вова замер на секунду, удивленный этой резкой переменой, отпустил его руку и отступил на шаг назад:— Извини, — глухо произнес он, еще сам не до конца понимая, за что именно он извиняется.Ромка кивнул, мимолетно улыбнулся и ушел.