Глава 12. Лебединая Ночь. (1/2)
Проснулся Хаято, когда солнце уже скрылось за соснами. Потягиваясь, зевая и пытаясь избавиться от странной вязкой слабости в теле, он спустился вниз и в гостиной обнаружил лишь Александру.- Добрый вечер, сударь Барабаш, – фыркнула она. – Надеюсь, в следующий раз вы не будете пить всякую незнакомую гадость?- Да уж, – буркнул Гокудера, – твоя ерунда хорошо вырубает. Какие планы и где Джудайме?- Завтра в Лабиринт пойдем. На новой луне. Сударь Цуна в библиотеке. – Саша стояла перед высоким зеркалом в позеленевшей медной раме спиной к подрывнику и плела себе какие-то невообразимо сложные косички, в каждую из которых она умудрялась вплести еще и по три изумрудные ленты, расшитые очень мелким речным жемчугом на концах. Вместе с белоснежной рубашкой с красивым зеленым орнаментом из бисера по рукавам и на воротнике и зеленым с золотым шитьем сарафаном до колен они являли собой сочетание изысканное, подпорченное, правда, высокими шнурованными сапогами на толстой подошве.- Куда-то собираешься? – машинально поинтересовался Хаято.
- Вы туда все равно не пойдете. – Девочка усмехнулась. – Слабы еще. А сударь Занзас изъявил желание. И сударь Рокудо. Кажется, он и сударя Хибари с собой тащит.
- Ты вообще о чем? – помотал головой подрывник.- О празднике Лебединой Луны, конечно. Он этой ночью, скоро уже начало.- Что это такое? – Гокудера длинно и с наслаждением зевнул, мысленно проклял сонный настой и с плохо скрываемым любопытством глянул на Сашу.- Это торжество посвящено майскому новолунию. Ночь хмельной любви, искренности и танца, – ведьмочка мечтательно улыбнулась, откинула за спину доплетенную правую косу и принялась за левую. – В эту ночь не существует вражды, ссор и противоречий: все стирают дурман и хмель, сжигают костры Сорока Трав и смывают ледяные наливки с мятой и клюквой. А когда начинаются танцы, любой может пригласить любого, а наутро не вспомнить даже имени – таковы законы этой ночи. Полная свобода. Но самое главное – Лебединый Круг, после которого ничто уже не имеет значения. Это даже больше, чем магия, сильнее, чем просто любовь. Это единение дыхания.- Ну, а если ты не влюблен в партнера, - раздался от двери голос Виктора, – эта ночь просто безумно весела, и у каждого есть шанс хорошо провести время в компании какой-нибудь милашки с отпадной фигуркой. Сашка, а спорим, я приглашу в Лебединый главу Аса-верин?
- Ха! – девочка резко обернулась к брату. – Спорим, я станцую Лебединый с Андреем Исстар-верин?- По рукам?- По рукам!- Что ставишь?- ?Улыбку Фортуны?!- А я … ?Черную Славу?!Родственнички сверлили друг друга взглядами, уперев руки в бока, и в этот миг были необычайно схожи.- Мелкая, а ты не слишком ли мелкая? – Рокудо Мукуро появился из ниоткуда, ненавязчиво оттеснил ведьмочку от зеркала и провел щеткой по распущенным волосам. – Ты же мне говорила, что после Круга… - его улыбка стала еще более сладкой и ядовитой, чем обычно, а глаза предвкушающее сверкнули.- Это необязательно, – фыркнула Саша. – А вообще-то ведьмы взрослеют с колыбели.- Что ?после Круга?? – подозрительно прищурился Хаято.- Нравственность мою поберечь решил? – задрала носик ведьмочка. – О себе лучше думай! И… - она вдруг лукаво прищурилась, – сударь Цуна очень за тебя переживал. Он в саду.Гокудера переменился в лице и бросился вон. Из головы быстренько вымело все более-менее разумные и внятные мысли. Он, всемогущий и единственный, переживал? Переживал за него? Он всегда переживает… Он так искренне печется о Семье… А Гокудера Хаято, Правая его Рука, так часто заставляет переживать самого дорогого человека! Вслед ему летел довольный смех Саши, решившей для себя, что теперь ей будет чем отвечать вредному Барабашу на его вечное недовольство.Виктор закусил губу. ?Хорошо, что эти двое не идут на праздник. Очень-очень хорошо?, - интуиция скребла сердце неприятным острым коготком.- А Витек точно Машку на сеновал затащит, если пригласит, конечно! – фыркнула тем временем младшая Грей-верин. – Да, Витек?- ВРОООЙ!!! Мне все больше нравится эта мелюзга! – о появлении в гостиной Варии как всегда чересчур громко оповестил стратегический капитан оной. – Почему-то она мне немного меня напоминает. В нежном возрасте.
- Мусор, до тебя этому мелкому мусору еще пиликать и пиликать. – Занзас плюхнулся в самое большое кресло и довольно оскалился. Похоже, по непонятной причине у лидера элитной команды убийц было хорошее настроение (а так же автоматически и у всей команды, так как такой подарок, как хорошее настроение экс-наследника, выпадал им всем очень редко).- Ши-ши-ши, Саша-тян, а что мы там делать будем? – Бельфегор выглядел воодушевленным. Еще бы, ведь ему, наконец, выпал великолепный шанс развеять скуку. Да и эта традиция с Лебединым Кругом была весьма и весьма занимательной, а в блондинистой голове принца уже бродили разобщенные мысли на тему, кого он пригласит на танец.- Будем отдыхать! – торжественно объявила Саша. – Просто отдыхать! Наслаждайтесь вечером, господа мафиози! Ибо неизвестно, что будет дальше…Напутствие не сказать, что бы очень уж обнадеживающее.*Саша прыгала впереди, а зарево костров бликовало на длинных антикварных серьгах и сверкало россыпью на жемчуге лент. Виктор в зеленой, расшитой золотом едва ли не гуще, чем сарафан сестры, рубашке, черных брюках, заправленных в высокие сапоги, и с изумрудной лентой, перехватывающей длинные волосы, моментально стал объектом воздыханий Луссурии, а посему выражение лица имел самое унылое и несчастное. Занзас хмыкнул. Весь этот мусор совершенно точно ожидал от праздника чего-то особенного. Вонгольский иллюзионист выводил вонгольского ?камикоросника? из хлипкого подобия состояния душевного равновесия. Бельфегор пытался придушить Франа. То, что он не использовал ножи, значило крайнюю степень морального подъема. Мармон отсутствовал. Неудивительно. Леви А Тан топал позади, молчаливый и хмурый, как обычно. По крайней мере, он не раздражал, что бывало довольно редко. Заместитель возмущался где-то слева – похоже, он вступил в конфликт с кем-то из местного мусора. Ну и пофигу. Мусору же хуже.
Ночной город был красив и Занзас не мог этого не признать, хотя не был романтиком и вообще не слишком любил любоваться природой. Луна отсутствовала, звезды казались огромными и подозрительно яркими. В воздухе пахло цветущими яблонями и костровым дымом, город шумел и жужжал, как переворошенный улей, но все равно почему-то кругом разливалась странная атмосфера умиротворения и правильности всего происходящего.
Они наконец добрались до большой ярко освещенной поляны, где народу было, что называется, дофига. По краям, под сенью цветущих деревьев стояли длинные столы и большие пузатые бочки. Горели костры. Много костров. Пахло алкоголем и какой-то пряно-горьковатой травой, не похожей ни на один известный Занзасу наркотик. Гремела музыка (на невысоком помосте целая толпа бледных девиц в рубашках и юрких молодых людей в лаптях терзали глотки и музыкальные инструменты). И да, народ был не просто многочисленнен, но еще и крайне разношерстен.
Быстренько затесалась в компанию, возглавляемую молодым человеком в черном, Саша. Виктор откололся еще раньше, и его рубашку теперь можно было заметить рядом с золотисто-оранжевым сарафаном молодой, довольно крупной особы с толстенной каштановой косой и пустыми глазами. Похоже, ни брат, ни сестричка не собирались проигрывать в споре.
Вонгольские Хранители уволоклись чуть погодя. Кажется, ананасовый мусор окончательно достал камикоросника. Занзасу не было до них особого дела. Сначала он вплотную подошел к дегустации спиртных напитков в больших бочках. Потом, умиротворившись, принялся наблюдать за мельтешащей толпой.Так близко горели крупные чистые звезды, к запаху спиртного примешивался аромат цветов, трав и горящей смолы, полыхали бесконечные костры, и это было восхитительно и знакомо.
- Лебединый Круг! Девки и молодцы, красны да молоды! – прогрохотал созыв, и в следующее мгновение грянула песня.
?Ночка светлая, ночка звезднаяОй, длинна коса да широк подол,
Ой, да винный хмель разлит в воздухе,
На рубашке вышитый праздничный узор.?Парни и девушки закружились в танце, образуя парами что-то вроде хоровода, все кругом смешалось, завертелось и втянуло его в этот безумный круг. Как так вышло, что он, Занзас, оказался в центре этой безумной пляски? Он и сам не знал. Может, он просто был пьян больше, чем обычно. Куда больше.?Хе-ей, танцуй, кружись и смейся,
В звездный хоровод вставай!Здесь и меда пей-залейся,Подходи и наливай!?Потом в этом безумном хороводе на него кто-то налетел, кто-то знакомый, с длинной растрепанной гривой серебристо-белых волос и сияющими глазами. Акулий патлатый мусор. Ску-а-ло. Они как-то оказались рядом, в паре, и Занзас вел явно плохо соображающего заместителя в хороводе, в самом сердце хмельной кружащейся страсти.
?Эй вы, лешие, русалки,
Черти, ведьмы, упыри,Этой ночью будет жарко
Всем, куда ни посмотри!Хей! Красная девица, длинная коса,Закружи-ка в танце добра молодца!Ну-ка, добрый молодец и сердечный друг,Ты хватай девицу, заходи-ка в круг!?Единое движение. Они все здесь сошли с ума. Чертов мусор.