Часть 15. Гл. 10-17 "Клон-3, или В лабиринтах любви" (2/2)

- Не пугайте заранее. Там видно будет! Может быть, я его и спрашивать не стану. Как это делаешь ты, Ноэмия.- Если твой муж заставит носить тебя черную паранджу, то, войдя в мой бар, ты совершишь харам, т.е. грех.

- Одетти, тебя могут наказать плетьми. А муж может отказаться от тебя. У них это просто: скажет трижды: «Я с тобой развожусь!». И всё! Вы разведены. Это станет большим скандалом не только на весь Сан-Криштован, но и дойдет до медины Марокко. Мухамед очень боится этого места в Фесе.- Медина? Что это? Почему он боится?- Там собираются важные люди и обсуждают жен и дочереймарокканцев, живущих за пределами Марокко, - предположила дона Жура.- Нет, вовсе не так всё. Но давайте поговорим об этом в другой раз. Мне пора идти в кафе. Мой перерыв закончен.Женщины поднялись из-за стойки и вышли из бара. Дона Жура решила немного проводить их. Когда Ноэмия и отправившаяся вместе с ней Одетти скрылись за углом дома, Жура вернулась в бар. К ней тут же подбежал Базилио.- Дона Жура! Дона Жура!! Привезли кашасу, ту самую!- Да что ты дергаешь меня за платье, парень? Сколько можно тебе говорить, что я не глухая! Что случилось?- Приехала машина отпоставщиков. Привезли кашасу, в бутылкахкоторой скорпионы!- Наконец-то! Надеюсь, бутылки все целы?- Да, дона Жура, все коробкитщательно упакованы.- Всё равно проверить надо каждую бутылку. Базилио, вставай к стойке. У тебя руки дырявые, уронить можешь ненароком. Анинья! А ты иди за мной. Будешь мне помогать. Я осматриваю бутылки, а ты ставишь на полку в подсобке. Всё понятно? Двери закройте на временный перерыв!Анинья кивнула, а Жура отправилась к задней двери за подсобкой бара, к которой подкатил фургон со спиртным.- Базилио так кричал, что я испугалась, что нам и правда, привезли мясо аллигатора – в виде живого крокодила!Анинья хихикнула в ответ. Ей всегда доставляло удовольствие слушать, когда дона Жура ругала противного Базилио, который доставал ее слежкой и сплетнями. С таким коллегой и врага не надо. Увидит, услышит, узнает и давай болтать по всему Сан-Криштовану! А у них с Рапазао намечается такое прибыльное дельце, при котором не нужны лишние уши и глаза.

Но на этот раз Анинья решила быть очень осторожной. Ведь прибыль от предприятия обещала быть такой, что многое, о чем мечталось девушке, могло стать явью: новые платья, туфли, украшения с пляжа Копакабана… Если Базилио не станет путаться у нее под ногами, везде суя свой нос!15. ЧАСТЬ 15. ГЛАВА 15. САМИРА И ЖАДИ ЕДУТ НА ПЛЯЖ. ФАТИМА И САИД В ЛЕБЛОНЕ.Только потому, что дона Жура отвлеклась на прием прибывшего товара, она не увидела, как к дому подкатил мотоцикл, с которого быстро соскочила Самира. Она ловко сняла шлем, из-под которого красивой светлой волной по плечам девушки рассыпались волосы, вернула шлем парню, а сама тут же нырнула в приоткрывшуюся дверь.Базилио так и подумал, что скоро вернется дочь доны Латифы. Иначе почему на балкон вышла сначала сестра доны Латифы, а потом и сама мать Самиры. Они недолго постояли вместе, о чем-то переговариваясь. Затем дона Жади коротко ответила кому-то на звонок по сотовому, и Латифа тут же ушла.Теперь понятно, куда ушла: это она открыла дверь дочери.Базилио видел, как умчался мотоцикл, а спустя минут двадцать из дома вышли дона Жади и Самира, одетые так, как если бы они собрались на пляж. Парень понял это по сумкам веселой расцветки, которые годились только для походов на пляж. Обе были в легких босоножках, в широкополых шляпах и безрукавных блузках.

Только на тетке Самирыбыла длинная, развевающаяся при порывах ветра юбка, а Самира появилась в коротких шортах, что очень удивило Базилио. Такой Самиру он давно не видел! И главным аргументом, подтвердившим верность его догадок, были темные очки, которые и Самира, и ее спутница достали из сумок, стоя на улице.- Вау, Самира отправится на пляж! Амин просил меня предупредить, если я что-то увижу. Но как я отлучусь из бара, если нет ни доны Журы, ни Аниньи?Вскоре к дому подъехало такси, и необходимость бежать в магазин к Амину у парня пропала: ведь Самира и дона Жади уехали. А ведь брат Самирыхотел задержать сестру, не так ли? Ведь Амин так и сказал: увидишь, что Самира собралась на пляж, позови меня. Теперь уже поздно! Самиру не догнать, а пляжей в Рио очень много! Кто сможет угадать, куда именно решат отправиться родственницы? В Рамос или на Копакабану? Вот дона Одетти обожает пляж Першенау де Рамос.В бар ввалилась компания футбольных фанатов, которые, заказав кашасу, потребовали включить телевизор, потому что вот-вот должно было начаться повторение трансляции футбольного матча. Пока Базилио возился с телевизором, настраивая нужный канал, из его головы начисто улетучилась просьба Амина сообщить ему о Самире, если она соберется на пляж……Но Амин вовсе не нуждался в информации официанта из бара. Пробыв некоторое время в магазине, но чувствуя себя неважно после утренней ссоры с сестрой, он закрыл свой магазин и вернулся домой. Теперь он, полежав немного на кровати, услышал знакомый, ставшийненавистным звук подъехавшего мотоцикла, встал и подошел к окну.

Да, это сестра вернулась, и что дальше делать? Выйти и поругаться с ней ему вовсе не хотелось, хотя руки чесались побить девчонку за оскорбления, брошенные ему в лицо. Но он решил, что Самира получит сполна, когда отец доберется до нее на пляже. Вернее, когда придет время расправы за поездку на пляж. Но пусть это случится не публично, чтобы обойтись без скандала.

Как не пожалеть, что здесь, в Рио, при домах нет внутренних двориков, как в Фесе, где можно наказать совершившего харам. Самира живет в доме у матери, но пойти туда, чтобы побить сестру, он не решился бы. Он, разумеется, расскажет матери, как Самира его обозвала при соседях и своем парне, но поднять руку на дочь их мать не позволит.В комнату тем временем вошла Халиса. Она тоже увидела в окно Самиру и пришла предупредить мужа об этом.- Я видел. Иди, займись делами, - грубо ответил ей Амин, так как плохое настроение искало выход, а рядом была жена…Молодая женщина не ответила на грубость, но его тон, конечно, не мог ее не задеть.«Что ж, Амин, за твою грубость я не станурассказывать тебе всего, что увижу или услышу. А ведь я замечаю больше, чем ты. Твоя мать никогда не согласится помириться с твоим отцом, потому что я видела, как лара Латифа смотрела на сида Керима. Даже если у женщины нет никаких перспектив для отношений с мужчиной, но сердце ее уже занято им, то сдругим- нелюбимым мужчиной – она уже быть не захочет», - размышляла Халиса, спустившись вниз и занявшись предстоящей стиркой.

Одежды накопилось предостаточно. Девушка разложила вещи на несколько куч, чтобы было удобнее стирать. Потом загрузила часть грязной одежды в стиральную машину и запустила программу стирки.- Отец пожаловался Амину, что я плохо стираю его вещи, - ворчала она, рассматривая воротник каждой рубахи. - Этого не может быть, я ведь так стараюсь! Но ничего, посмотрим, какбудет вести хозяйство жена сида Мухамеда Лейла. Вот с нее пусть и спрашивает. А ко мне свекор просто придирается, потому что не может справиться ни с женой, ни с дочкой, ни с сестрой лары Латифы.Халису беспокоило, чем может закончиться история с походом Самиры на пляж. Ну зачем она рассказала об этом Амину и его отцу? Так боится новую семью, что не может сразу же остановиться, чтобы не выложить новости. А если бы промолчала – Амин и сид Мухамед могли не узнать о пляжной поездке дрянной девчонки. А что же теперь? Если разгорится скандал, лара Латифа и Самира, конечно, поймут, что это Халиса разболтала. И тогда Самира может в будущем оказаться ее врагом. Почему же она не подумала об этом раньше? Халиса понимала, чтоим с Амином рано или поздно придется переехать из дома свекра. Куда? У Амина не было своих денег на покупку собственного дома. А если его отец сможет продать дом в Фесе, в котором живет Лейла, то по закону деньги принадлежат Лейле, а, значит, и дом, который может быть на них куплен здесь, в Рио, тоже будет ее. Халиса не разбиралась в законах и праве, но пыталась рассуждать логически.

А Лейла вообще темная, она ничего не знает в силу своей необразованности. Ведь она даже в школе не училась, как говорят? Но если родственники отца Лейлы решат проверить, как соблюдаются интересы его дочери, то Амин и Халиса могут оказаться в непростой ситуации.

Им некуда идти, кроме дома лары Латифы. А там живет Самира. Иметь врага под крышей дома, где ты вынужден просить приюта- худшее, что может произойти. А кто знает, какая она – Самира? Мстительная, злопамятная? Скандальная – это уже точно. Лучше ее вовсе не трогать. А то вот обозвала брата дурачком и прощения просить не собирается. Пусть Амин не стал рассказывать ей об этом, но Халиса слышала собственными ушами, когда совершенно случайно вышла на балкон вывесить кухонные полотенца на веревку, чтобы просушить.- Но если с ней не ссориться, не обращать внимания на выходки Самиры, то соседство с ней всё же лучше, чем с Лейлой.

Самира не станет ничего требовать от жены брата, в этом Халиса отчего-то была уверена. А вот Лейла обязательно покажет свою власть над «невесткой» мужа. Жена Амина не захотела подниматься наверх и осталась у кучи грязного белья, переживая, что теперь ее ждет. А работы в доме не убывало, как жена Амина ни старалась, трудясь с раннего утра до вечера. Она даже похудела, сбросив ещё килограммов пять точно. Но в комнатах каждый день ее ждала уборка. Сегодня предстояло смахнуть появившуюся невесть откуда паутину, как и густой слой пыли и песка с многочисленных полочек, ниш, сундуков и столиков. Она уже не понимала, как успевала справляться со всеми домашними делами мать мужа.

А ведь в их доме никогда не было служанок. Латифа всё делала сама. Так отчего у Халисы не получается? Теперь, когда свекор отселил лару Латифу в другой дом, мог бы нанять и служанку – хотя бы на несколько месяцев. Но отец Амина предпочитает скандалить,следить за женой и дочкой и поругивать, критиковать ее, Халису.…Мухамед выглянул из магазина в тот момент, когда Самира вернулась домой, увидев то же, что и Амин из окна своей комнаты. Он немедленно позвал Мустафу и распорядился, как действовать в лавке без него. Могли привести новый товар, а Мухамед уже понял, что Жади и Самира вот-вот отправятся на пляж, о чем немного спустя сообщил ему Амин.Он пришел в «Волшебную лампу» и, отведя отца в сторону, чтобы не услышали покупатели, сказал:- Отец, выгляни в окно: Самира так одета, явно собралась на пляж. И тетя Жади тоже.- Сынок, не упоминай при мне имени этой одалиски, - упрямо в тысячный раз напомнил сыну Мухамед. Он отпустил Амина и тут же позвонил Саиду.

- Брат, моя дочь с твоей бывшей женой стоят у дома. Значит, они ждут такси, чтобы поехать в Леблон. Что делать, брат?Выслушав совет, он тут же сам заказал такси и некоторое время спустя вместе с Амином отправился следом. Речи не шло о слежке. Но Саид знал, что делать. И подсказал, как действовать.

- Но никаких плеток, Мухамед! Возьми с собой четки, если хочешь напомнить дочери, что она мусульманка, а значит, лежать голой на пляже не может, потому что это харам!- Саид, но дядя Абдул дал мне плеть как раз на такой случай!- Дядя Абдул забыл, что публичных наказаний в Бразилии не существует! В последний раз у позорного столба пороли рабов за день до отмены рабства в этой стране! НО это было полтора века назад! А потом подобные наказания оказались вне закона. Мухамед, если я пойму, что ты собираешься устроить скандал, я тут же уеду. Я известный предприниматель, мне не нужны скандалы, которые испортят мою репутацию!- Твой дядя так и сказал, Амин! Он так прямо и сказал! Слышал бы его дядя Абдул! – позже в такси жаловался Мухамед Амину. – Но я не мог взять с собой Коран, ведь пляж – нечистое место. а именно вид священной книги мог бы привести в чувства Самиру.- Отец, но ты правильно сделал, что оставил плетку дома, - ответил тоже по-арабски Амин.

Они ехали в такси, направляясь из Сан-Криштована к пляжу Леблон. Когда Мухамед рассказал брату, что предположительно Жади и Самира выбрали именно пляж в Леблоне, тот сразу же ответил, что ему известно место, куда могут направиться родственницы Мухамеда.- Откуда у тебя такая уверенность? – удивился Мухамед, когда Саид объяснил, куда именно надо подъехать и где остановиться. Саид велел сделать так, как он сказал,так и не ответив Мухамеду.

Но он уже понял: Саид знает место, потому что он следит за Жади! Там, на пляже бывает одалиска, которую брат никак не может выбросить из головы!

«Как я могу осуждать Саида за то, что он не может забыть Жади? А ведь я сам просто с ума схожу при мысли, что могу потерять Латифу. Если я окажусь в такой же ситуации, когда Латифа перестанет иметь ко мне какое-либо отношение, не исключено, что и я начну следить за ней».Он ехал молча, сидя рядом с сыном, стараясь отогнать воспоминание о том, какое открытие сделал, когда исподволь наблюдал сегодня за приездом Керима. Исподволь – потому что ему хотелось узнать, как эти двое станут вести себя, решив, что никто их не видит. Конечно, вокруг было множество народа. У бара доны Журы уж точно клубились клиенты. Но Мухамед затаился у края окна за полупрозрачной занавесью и увидел многое. Скорее даже не увидел, а почувствовал сердцем то, что происходит между этими двумя.Как говорит дядя Али: зорко лишь сердце, самого главного глазами не увидишь. И он заметил, КАК смотрела на Керима его Латифа. Это стало шоком для Мухамеда. Когда Мухамед перехватил взгляд Латифы, он схватился за сердце, которое едва не остановилось от горя.

Неужели Латифы, его Латифы больше не существует? Она осталась в прошлом? Потому что, даже вернув её женой после семейного суда, сможет ли он, Мухамед, простить ей этот взгляд? Забыть? Никогда! Забыть не сможет, но простить, если Латифа вернется к нему и станет относиться по-прежнему, он, скрепя сердце, постарается.

А может быть, отпустить Латифу? Он же понимал, что отношения между ними уже никогда не станут прежними. Он вдруг вспомнил, как перед их свадьбой дядя Абдул давал ему наставления, как вести себя в первую брачную ночь с невестой. «Женщина – как хрупкое стекло. Разобьешь – и никогда не сможешь склеить, собрать осколки обратно в сосуд». Но и его чувства к Латифе оказались как стеклянный сосуд, который разбился от одного ее взгляда, брошенного на ненавистного ему Керима.Но и Латифа не простит ему вторую жену, а вскоре появится и третья! Как же он ошибся! А теперь Латифа не сможет забыть другого мужчину, которого заметили ее глаза – Керима. А жить с женщиной, которая будет втайне думать о другом – нет, этого Мухамед не желал терпеть. Тогда что делать?

Развестись? Так они почти разведены. Прошли три месяца идата. Остались лишь пустые формальности, оформление бумаг, как положено по законам Бразилии. И вот теперь Мухамед вдруг понял Саида: вот что значит, когда тебя предали, тебе изменили, ты знаешь точно, что прошлой любви не вернуть, но все равно не желаешь расстаться с этой женщиной.Не можешь, потому что она твоя, и делиться ею с кем-то ещё – от такой мысли Мухамед каждый раз готов был умереть. Нет, Керим не получит Латифу. Ни за что! Значит, пусть дядя Абдул и дядя Али летят в Бразилию и делают всё возможное, чтобы предотвратить развод. Латифа должна остаться с ним во что бы то ни стало!

Без Латифы ему будет очень плохо, потому что судьба ни к кому больше не привяжет его так, как к ней. Пусть даже какое-то время она будет вспоминать другого мужчину. Но ведь между ними ничего не было! Латифа забудет незнакомца. Пройдет время – и она не вспомнит о Кериме. Правда, для этогоКерим должен отказаться от ее выпечки. Но пусть дядя Абдул разбирается с Керимом. А то и сам Мухамед может разыскать владельца восточного кафе и наотрез отказаться от сотрудничества, сделав это на правах мужа.- …Дядя Абдул – жизнестойкий, как верблюд, и стойкий, как кактус, - вдруг произнес вслух Мухамед.

Амин посмотрел на него с удивлением.- Что? Отец, что ты сказал? Я отвлекся.- Ничего, сынок. Я просто хочу сказать, что дядя Абдул прилетит и все вопросы решит. Он стар, но вовсе не бессилен. Ему хватит ума разобраться и с твоей матерью, и с Самирой. Да, так всё и будет! Иншалла!- А на что ты отвлекся, говоришь? – спросил Мухамед у сына, чтобы сменить тему разговора.- Я с ужасом думаю о том, что моя сестра уже в эти минуты лежит на пляже почти голая, и все рассматривают ее тело!

- Да, Амин, Запад совершенно прогнил, в этом дядя Абдул прав. И Самира ведет себя так, как если бы она тоже фрукт с того же дерева, где остальные плоды уже гниют.- Отец, что вы с дядей Саидом собираетесь делать, когда окажетесь на месте, где увидите тетю Жади и Самиру и выйдете из машин? Сейчас у тебя только эмоции, но какие будут конкретные действия?- Нам надо увести Самиру с пляжа, - растерянно ответил отец.- Как? Ты подойдешь к тете Жади и Самире, потребуешь, чтобы они оделись и покинули пляж? Может быть, мы поторопились? Надо было или заранее запретить Самире ехать на пляж, или теперь уже дождаться ее возвращения и тогда наказать. Пусть и плетью, и даже при матери.- Саид подскажет, что делать. Я сегодня плохо соображаю.- Тогда лучше вернуться домой?- Нет, Амин. Это будет похоже на трусость. Аллах не оставит нас.

- Но что должен делать я? – уточнил сын.- Ты? Амин, тебе не стоило со мной ехать. Я вовсе не желаю, чтобы разврат вошел в твои глаза и уши, когда ты окажешься рядом с голыми одалисками, целым пляжем голых одалисок! Амин, ты должен будешь закрыть глаза и остаться сидеть в машине!- Но это такси. Машина уедет, высадив нас в нужном месте.- Тогда ты встанешь спиной к пляжу и не повернешься до тех пор, пока мы с Саидом не приведем Самиру, пусть даже насильно!Им показалось, или водитель такси понимающе посмотрел на них в зеркало? Мужчинаи его взрослый сын, одетые в восточные одежды, ехали на пляж явно не для того, чтобы позагорать, а чтобы вернуть домой не подчинившуюся им женщину. Но шофер промолчал, а Мухамед решил отделаться вежливой улыбкой.Скоро показался пляж района Леблон…… В этот день Фатима добилась от Саида поездки в Торговый Центр, при чем – лично с ней, без Зулейки, занятой детьми, и без Мунира, который взял привычку настаивать каждый раз, чтобы и его брали везде, куда бы ни ездил отец или его жены.Они прекрасно провели время, прогулявшись по огромному торговому центру, посидели в кафе, зашли в десятки магазинчиков, где Фатима сделала множество покупок – Саид позволил ей купить всё, что ей захочется. Фатима вдруг оказалась меломанкой, набрав музыкальных дисков, любительницей живописи – и в книжном магазине для нее отложили целую стопу книг по искусству и истории живописи. Даже Саиду приглянулась одна книга о художниках-ориенталистах.… А Фатима не выпускала из рук краткую историю живописи импрессионистов, даже расплатившись за товар, когда они с Саидом уже сидели в кафе.

Из украшений Фатима позволила купить себе колечко с разноцветными драгоценными камнями и браслет в том же стиле. Потом был обувной отдел, где обнаружились замечательные летние туфельки, а, заглянув в соседний магазинчик – и красное платье кораллового оттенка с подходящей под него сумочкой. Наконец, купив изящную кофейную чашечку из тончайшего фарфора, Фатима признала, что более чем довольна поездкой в Торговый центр.- Но ты собиралась купить краски и кисти? Ты же вообразила себя художницей? – напомнил Саид. - Ради этого мы выбрались в торговый центр.- Ах, точно! Как я могла забыть? Неееет, у меняне хватит сил искать отдел, где продается всё для начинающего художника, - простонала жена Саида.

- Тогда приедем в другой раз. Заодно и Муниру купим что-нибудь интересное из компьютерных игр.- Нет, лучше возьми Зулейку, когда поедешь с Муниром. Она лучше разбирается в детях. И проследит, что за игру выберет твой сын. Зулейка такая дотошная: обязательно выяснит, можно ли в ту или иную игру играть ребенку его возраста. Ведь это важно для детской психики.- Фатима, признайся: ты не любишь моего старшего сына? Почему? Не любить его мать – это одно, но не терпеть моего сына – для этого должны быть веские причины. Учитывая, что Муниру всего восемь лет…Женщина неловко повернулась к нему, держа в руках более десятка разных пакетов. Она сама настояла, чтобы нести их в руках по магазину. Так она могла почувствовать, что совершает шопинг. Саиду было не понять этого, но он согласился. Хочется носить пакеты с покупками– пожалуйста.- Саид, я тебе отвечу. Твой сын едва научился писать, а уже ведет тетрадь учета, куда записывает каждую покупку, сделанную мной и Зулейкой. Это нормально? Он давно умеет считать. И всегда знает, насколько покупки одной из нас больше или меньше, чем у другой.Саид от души рассмеялся.

- Фатима, дело в этом? Мой сын… подсчитывает… сделанные вами покупки?- Тебе смешно? А ты догадайся, для чего он это делает!- И в чем же дело? – всё ещё улыбаясь, спросил Саид.- Когда Зулейка спросила его об этом, он ответил, что собирается показать записи Рании, чтобы мать могла предъявить тебе счет, а ты – купить ей вещи, которых она была лишена за время отсутствия в Бразилии.Саид вздохнул.- Всё дело в том, что Мунир обожает мать. Что я могу с этим поделать? Я наказал Ранию, но вместе с ней пострадал мой сын.- Почему Мунир уверен, что ты вернешь Ранию домой как жену? Ты ему обещал, что снова женишься на его матери?- Давай обсудим это не сейчас, - начал Саид, и в этот момент зазвонил его сотовый. Это был Мухамед.Так, погрузив в автомобиль Саида покупки, Фатима тоже отправилась вместе с мужем на пляж. Это было по пути к дому, но и времени у них не оставалось. Чтобы сначала отправить Фатиму, а потом мчаться на пляж искать Самиру… Мухамед только что узнал, что его дочь отправилась на пляжЛеблон, и не хотел упустить ее. А Саид опасался, что Мухамед без него натворит таких дел, что скандал ударит и по Саиду.- Фатима, прошу тебя не вмешиваться и вообще не выходить из машины, - попросил Саид.- А в чем дело? – с любопытством спросила жена и не поверила ушам, когда Саид рассказал, что собирается сделатьМухамед с дочкой, которая посмела поехать на пляж.- Саид, твой брат сошел с ума? Отстегать дочь плетью на виду у всего Рио? Об этом завтра же напишут все газеты города, а против него могут возбудить уголовное дело, обвинив не только в хулиганстве в общественном месте, но и в насилии над совершеннолетней дочерью!А потом, когда он даст развод Латифе и привезет в Бразилию другую жену, у него могут отобрать ее ребенка, чтобы оградить малыша от влияния насильника и возможного домашнего насилия.- Откуда тебе всё это известно? – был неприятно удивлен Саид.- Я училась в университете и изучала там право, между прочим.- Надеюсь, что до таких ужасов дело не дойдет, потому я и спешу к нему на помощь.

- Но что ты можешь сделать? Остановить занесенную над Самирой руку?- Просто дам посмотреть ему на дочь и Жади, с которой она приехала на пляж, а затем отправлю домой. Скандал мне не нужен.- Да, я слышала, о чем ты говорил с братом по телефону, - ответила Фатима, вдруг расстроившись.«Так вот в чем дело: с Самирой вместе на пляж едет Жади! Не ради нее ли Саид рванул на помощь брату?» Она ехала молча, с равнодушным видом, но внутри все клокотало от ревности. Неужели Саид не забыл бывшую жену? Покупает картины с нарисованными одалисками, похожими на мать Хадижи, знает, однако, где может загорать Жади…

Из его разговора с Мухамедом она это определенно поняла. Впрочем, к чему ревность? Дома осталась ещё одна женщина – Зулейка, первая жена Саида. А где-то в Марокко ждет своего часа Рания, мечтая вернуться в семью, став вновь женой Саида. Так почему его отношение к Жади так ее волнует, а к Зулейке и Рании никакой ревности она не испытывает?

«Неужели это любовь?! – поразилась Фатима такому простому объяснению того, что с ней происходит.- Саид добился своего: я его полюбила. Незаметно для себя влюбилась! Ещё год назад я его люто презирала, ненавидела, желала избавиться от него, испытывая порой дикое отвращение. Но не теперь. Я хочу, чтобы он был только моим. И хочу, чтобы в его сердце осталось место для одной меня! Пусть Жади остается со своимЛукасом, которого добивалась так долго!»Впрочем, на этот счет она и не сомневалась: такая долгая любовь,как у Жади и Лукаса, не может закончиться. Она обязана длиться вечно. До самой смерти. И даже тогда, если Жади лишится Лукаса, пусть и после его смерти она останется верна покойному мужу! Пусть даже тогда Саид ее не получит!«А ведь так рассуждает каждая из нас, с ненавистью относясь к любимой Саидом женщине. Бедная Жади! Сколько зла вылилось на нее. Но разве она виновата, что Саид любит ее и никак не может забыть? Но что теперь делать мне с моей любовью?» - проносились в ее голове разные мысли.- Боюсь, как бы Мухамеда не побили. Если он начнет кричать на Самиру и ругаться на Жади, если начнет размахивать плетью, то его самого выпорют ею же.- И правильно сделают, - легкомысленно заметила Фатима, не вдумываясь особо в то, о чем говорит Саид.

- Что ты имеешь в виду? – нахмурился Саид, поворачиваясь к жене.- А? Что? Я не расслышала, о чем ты спросил.- Нет, ты ответила. Ты сказала, что будет правильным, если моего брата побьют.- Саид, я думала о своем. Но если Мухамеда могут побить на пляже, тогда зачем он вообще туда едет?- Фатима, я так думаю, что с тобой не все в порядке после длительного похода по Торговому Центру. С некоторыми женщинами так бывает, как я слышал. Шопоголики – так их называют. Это болезнь, когда кроме покупок, люди не могут думать ни о чем другом.- Саид, я так редко куда-либо выезжаю с тобой, дорогой, что незачем упрекать меня ни в поездке, ни в последствиях шопинга.

Так,слегка перебраниваясь, они добрались до нужного места. И почти сразу же, даже не успев выйти из машины, увидели Жади и Самиру. Они стояли у киоска с кокосами, выстаивая небольшую очередь. Купив плоды со вставленными в отверстия трубочками, обе родственницы Латифы присели на скамейку и не спеша выпили кокосовое молоко.- А разве у Жади нет ребенка? Почему она приехала загорать без сына?

- Такая из нее мать, значит, - сухо ответил Саид.- А может быть, у них здесь есть какое-то дело? Поэтому мальчика и не взяли? – предположила Фатима. Она решила «достать» Саида вопросами, заметив за ним и за собой одну интересную жизненную подробность.

Она способна была довести Саида до бешенства, задавая ему совершенно безобидные вопросы, один вопрос за другим.Ему порой нравилась «игра в вопросы». И он готов был отвечать на них до бесконечности, если был в хорошем настроении, а не впадал в ярость.

Но не теперь. Заметив, каким взглядом Саид смотрит на Жади…. Ей совершенно расхотелось его третировать. Жади за сорок? А какая изумительная фигура! Как некоторым женщинам удается так хорошо сохраниться? Растолстей Жади на десяток размеров, любил бы Саид ее по-прежнему?Просто Жади многие годы остается такой, какой была в юности. Она стала только более зрелой и ухоженной, выглядит в сорок лет привлекательней и желанней, чем даже в юности. Фатима вспомнила фотографии из альбома Хадижи. Ведь юная Жади была просто ужас, какой дикой. Длинные вьющиеся волосы? Кто-то считал их красивыми, но даже на фотографии они казались неопрятными, непричесанными патлами. Девушки на фотографиях были одеты в национальную одежду, лица у Латифы и Жади – без следа косметики. И что красивого в таких невестах нашли Саид и Мухамед?То ли дело сейчас: Фатима даже не посмела бы спорить, честно признавшись себе: неважно, сколько лет Латифе и Жади, но выглядят они обе прекрасно. Красивый макияж, ухоженное лицо, уложенные в изящную прическу волосы, дорогая качественная одежда – и Жади кажется ослепительной красавицей. Впрочем, почему же - кажется? Она и есть красавица.

Фатима всмотрелась в лицо соперницы. То, что Жади – соперница, не приходилось сомневаться. Пусть женщина и не любовница мужа. И не одна из его жен. Поэтому с ней невозможно бороться, потому что соперница живет в воображении Саида, в его мыслях.

Фатима принялась рассматривать и сидевшую рядом с Жади Самиру, девушку, с которой Фатима мечтала познакомиться. После скандала, который вот-вот обещает разразиться, это станет невозможным.

Впрочем, она ведь может начать общаться с Самирой тайно! Фатиме однажды пришла в голову такая мысль: познакомиться с журналисткой Самирой Рашид через Интернет. Начать переписку под вымышленным именем. Это будет даже лучше, чем, если бы Самира узнала, что общается с женой брата отца. А так – свобода от реальной жизни. Можно было бы говорить о чем угодно, обсуждать книги, события, жизнь в Рио, которая недоступна Фатиме, живущей птичкой в золотой клетке…Жена Саида с досадой вспомнила, что собиралась купить журнал, тот самый, в котором, как ей было известно, печатаются статьи Самиры. В журнале наверняка есть адреса электронной почты каждого из авторов статей. А Самира работает в том журнале.- Я забыла купить журналы, - проворчала Фатима. Саид ее даже не услышал. Он следил за тем, что происходит за стеклом автомобиля. Ничего не подозревающие о слежке Самира и ее тетя поднялись со скамьи, выбросили в мусорный контейнер использованные кокосы и направились к берегу океана, побрели по песку, выбирая места, где можно удобно расположиться.

- Саид, они уходят всё дальше. Тебе надо было захватить бинокль или подзорную трубу,если уж ты знал, что придется вести слежку.- Не иронизируй, дорогая, а оптику мог бы захватить с собой Мухамед. Впрочем, я всегда вожу с собой отличный бинокль. Мало ли для чего он может пригодиться в пути.- Так доставай скорей! Я хочу рассмотреть купальники на Самире и Жади, пока они не затерялись в толпе или не легли на песок загорать.Саид осуждающе посмотрел на нее.- Еще скажи, что ты и сама была бы не прочь лечь с ними рядом!- Да, ты угадал, я так давно не загорала!- Фатима, - с укоризной посмотрел он на нее, доставая бинокль привычным движением, что, конечно, не ускользнуло отвнимания женщины.- Завтра же выйду загорать в сад.А потом как-нибудь купим мне купальник.

- Для чего? В саду загорать нельзя – сад полностью просматривается у охраны, а единственная мертвая зона – беседка и кусты за ней. При охранниках ходить в купальнике? Нет. Кроме того, есть ещё и мои сыновья. Мунир и Амир не могут видеть жен отца в таком виде.- Тогда отвези меня на закрытый женский пляж. Есть такой в Рио? – настраивая бинокль, спросила Фатима.- Никогда не интересовался этим, - усмехнулся Саид.- Вижу! Какооой купальник! Даже не знаю, кому мне позавидовать больше: Самире или твоей Жади. Оба купальника изумительные, и я тоже выбрала бы или тот, или другой! Саид, дать тебе посмотреть?- Нет.

- Почему? Хочу, чтобы ты знал, какой купальник мне нужно купить, если вдруг обнаружится женский пляж! Возьми бинокль, взгляни, чтобы запомнить, - провоцировала жена Саида.- Так, давай бинокль, - оживился Саид. – Мухамед и Амин приехали. Не вмешивайся, что бы ни произошло!

Но Фатима, сузив глаза и поджав упрямо губы, не ответила. У нее были собственные соображения на то, как провести неожиданно подаренные судьбой минуты в центре Рио. Пропустить такой спектакль, который собирается устроить Мухамед? Нет-нет!

Да она вслед за Саидом выскользнет из машины, затихнет, встанет за спиной мужа, не привлекая к себе внимания, а сама насладится ситуацией: солнцем, океаном, соленым морским воздухом, видом пляжа и, разумеется, той драмой, а скорее всего – цирком, который скоро начнется по вине брата Саида.

Такое не придумаешь! Отец собирается ловить дочь на пляже, чтобы поколотить! Онс ума сошел, не иначе! Да… Бедная Самира, пока Мухамед не привезет из Марокко Лейлу, которая уже стала притчей во языцех в телефонных жалобах дяди Абдула, покоя девушке не будет.

Фатима даже желала поторопить события: пусть Мухамед скорее уж займется Лейлой и Латифой, между которыми после встречи непременно начнут развиваться отношения,зато за Самиру, которой Фатима симпатизировала, будет спокойней.

Впрочем, нет. Самира любит мать, но и Латифа – очень хорошая женщина. Фатиме нравились обе: мать и дочь, им она не желала неприятностей. Но в Мухамеде она видела препятствие, способное помешать ее будущей, такой желанной дружбе с Самирой. Ей так хотелось сблизиться с современной девушкой, которая явно отдавала предпочтение Бразилии, а не Марокко.

Фатима давно продумывала разные варианты знакомства, а в данный момент ей хотелось, чтобы Мухамед остался «с носом»: чтобы Самира смогла бы от него ускользнуть! Только бы Саид не проявил острый ум и сообразительность, решив поучаствовать в охоте на племянницу. Тогда Жади и Самире несдобровать…16. ЧАСТЬ 15. ГЛАВА 16. ПРОИСШЕСТВИЕ НА ПЛЯЖЕ. АМИН И МУХАМЕД.

Саид вылез из машины, но не так быстро, потому что высокий рост имеет не только преимущества.А из подъехавшего такси с трудом выбрался Мухамед, вжав руками живот, который мешал ему пролезть в дверцу машины. За отцом показался Амин.

Фатима прикусила губу, чтобы сдержаться. « Мне не верилось в подобный абсурд, но представление и в самом деле начнется! Бедные Самира и Жади. Они даже не подозревают о нависшей над ними угрозе. Честное слово, будь у меня телефон одной из них, я позвонила бы, чтобы предупредить!»

Подоспевший Мухамед почти выхватил из рук Саида бинокль, нервно повторяя:- Где эти одалиски? Где они? Саид, ты их видел? Я ничего не вижу, кроме скопления голых тел! Какой харам!

Саиду не понравилось, каким нервным прибыл брат, как повел себя, едва появившись, забыв о вежливости и достоинстве.Но Мухамед ничего не замечал, прилипнув к окулярам бинокля.

- О, какие округлости! Только это и лезет мне в глаза! Безобразие….Харам!- Успокойся, Мухамед! Дай мне бинокль, и я наведу его на то место, где их видела Фатима.- Правильно, Саид, - согласился Мухамед, покраснев от стыда, и возвратил брату оптический прибор. - Пусть на полураздетых женщин смотрит твоя жена. А для нас это – харам.Амин замер, обхватив себя за плечи, и уставился во все глаза на людей, которые шли, стояли, лежали на песке, сидели в шезлонгах на пляже. Он и представить себе не мог такого скопления полураздетых людей в одном месте. Да, Амин вырос в Бразилии, но пляжи видел по телевизору или из окна автомобиля, при этом ему всегда велели закрыть глаза или отвернуться. А потом, когда он вырос,так погрузился в дела магазина, что глупости вылетели у него из головы. Был, правда, ещё и карнавал, который проходил в Рио каждый год, и даже в Сан-Криштоване можно было бы увидеть многое, но… вид пляжа шокировал Амина.Видя реакцию сына, Мухамед, тоже отчасти опешивший от увиденного, сказал:- И Самира где-то здесь! Она одна из них! – с выражением сожаления развел он руками в стороны. - Лежит где-то на песке, а ее рассматривают бесстыжими глазами наглецы, которые пришли в это место, похожее на место скопления грешников в аду…- Такие картины с видами ада есть у художника Босха, - подсказала Фатима.- Что? – очнулся Мухамед. – Саид, для чего ты привез с собой жену? Как можешь ты позволить ей смотреть на голые торсы и ноги мужчин?- Ну вот: то посмотри в бинокль, то не смотри, потому что увидишь мужчин в одних трусах! - начала злиться молодая женщина.- Фатима!- Что?!- Замолчи. Ты оказалась с нами случайно. Поэтому лучше замолчи и отвернись. Мухамед прав.- Нет, и не подумаю.- Саид, кажется, плетку всё-таки стоило захватить, и не только для Самиры. Твоей жене, пока не поздно, тоже не помешало бы научиться послушанию…- Мухамед, оставим в покое мою жену. Вот, показываю тебе направление… пальцем… Так проще. В той стороне стоят Жади и Самира.- Вижу! – воскликнул Мухамед, присмотревшись, когда ему удалось сфокусировать взгляд на двух знакомых силуэтах среди сплошной стены загорающих.- Какое пекло, - простонал Амин, у которого со лба тек пот. Он тоже вдруг заметил родственниц, но промолчал, скандала он не хотел, пожалев, что приехал сюда.Фатима едва не сказала ему: «Так расстегнись, Амин, или сними рубашку. Ты на пляже!» Но вовремя прикусила язык. Пожалуй, ее слова могут быть расценены братьями Рашидами как домогательства к парню.

Мухамед и Саид тоже страдали от жары. Если на Саиде был деловой костюм, на котором можно было расстегнуть пуговицы пиджака, то Мухамед то и дело вытирал пот со лба, потому что на нем была надета пусть и льняная джеллаба, но под ней явно – брюки и рубашка с длинными рукавами. И ботинки, кожаные ботинки и у Мухамеда, и у Саида.

Амин же приехал в футболке и легких брюках. А Фатима стояла возле машины, облокотившись на раскрытую дверцу,одетая в платье из легчайшей ткани, очень пестрой, с цветочным рисунком и широкой каймой из восточных узоров. Ей не было жарко, она откровенно наслаждалась солнцем и легким бризом близкого океана. Она с улыбкой рассматривала все вокруг и так радовалась жизни, бурлившей на пляже, что Мухамеду, приехавшему на расправу с дочерью,стало не по себе.

- Саид, я своей жене не позволил бы даже близко присутствовать возлетакого места.- Мухамед, чем быстрее мы закончим наше дело, ради которого ты сюда явился, заодно озадачив и меня,тем скорее моя жена и я окажемся дома.- Иншалла! Хорошо! Да поможет мне Аллах.Так где они? – повернулся Мухамед к скоплению людей, среди которых только что видел Самиру.И он снова нашел обеих – в тот момент, когда Жади скидывала юбку, оставаясь только в купальнике. Блузка лежала на сумке, брошенной на песок. Дочь Мухамеда стояла рядом,в купальнике и шортах, тоже сбросив кофточку на песок возле своей пляжной торбы.- Всё, не могу больше этого видеть! -решительно сказал Мухамед, ныряя рукой в карман. – Амин, не смотри! И ты, брат, тоже! Я сам справлюсь. Вы не должны видеть разврат. Амин, отведи глаза! Кто знает о совершаемом зле, но не сопротивляется злу, сам участвует во зле. Кто смотрит на разврат, тот будет гореть в пламени ада.

- Отец, плетку не бери с собой! – крикнул вслед Мухамеду Амин.

Но мужчина вытащил из глубокого кармана вовсе не плеть, а длинные четки с 99-ю бусинами.

– Я отдам их Самире! – потряс отец необычными бусами. - Пусть они напомнят ей, кто она, где еекорни, каковы обычаи.

- Когда-то Самира знала наизусть суры из Корана на арабском языке, - вспомнил Амин, обращаясь к Саиду.- Да, дядя Абдул рассказывал об этом. Он тогда был восхищен ее памятью, но ее пытливый ум уже тогда тревожил его. Она осмеливалась спорить и возражать самому сиду Абдулу!- Дядя Саид, моего отца могут побить. Но что же мне делать, если он приказал мне оставаться здесь и не вмешиваться? Могу ли я нарушить его приказание?- Пока не можешь. Если нам придется защищать твоего отца, тогда…, - ответил Саид, внимательно следя за разыгрывающейся на пляже драмой.Мухамед решительно шагал в сторону, где остановились Жади и Самира. Ноги увязали в песке, он путался в подоле джеллабы. Своим видом и воинственным настроем он привлек к себе внимание отдыхающих, казалось,едва ли не всего пляжа.Наконец, и Жади с Самирой заметили, что люди вокруг нихповернули головы в одну сторону.

Конечно, в надвигающейсяна них человеческой туше Жади не смогла не узнать разъяренного Мухамеда… Она что-то шепнула ошеломленной Самире, они подхватили с песка сумки и малочисленные одежки и бросились наутек, нов разные стороны, как и было задумано.Мухамед внезапно остановился, как будто решая, за кем ему бежать в первую очередь. Но потом опомнился: Жади ему была совершенно ни к чему. А вот Самира… И он, не разбирая дороги, понесся в сторону, куда, как он успел заметить, отклонилась Самира.- Бегемот!... Осторожнее!...Скачут тут туши всякие!... Гибон!...Он мне на сумочку наступил!... Очкиии! Проклятие!!!... Очкииии … раздавиил!.... Помогите! Моя нога, … рука!... ааааа!!! -раздавалось со всех сторон.- Куда он несется? – недоумевали зеваки, понявшие, наконец, что происходит нечто странное. И тут же нашлись остряки, которые начали комментироватьувиденное:- Лягушка скачет не потому, что это красиво, а потому что так надо!Мухамед быстро выдохся и остановился, задыхаясь. Но продолжал громко взывать:- Самира! Вернись, Самира! Я ничего тебе не сделаю! Я не взял с собой плеть. Плетка осталась дома! – не думая о производимом впечатлении,понес он вне себя от жары, отчаяния и беспомощности. - Вернись, там, на трассе стоит машина, я увезу тебя домой!- Ничего себе! – раздались вокруг голоса. - Это муж гоняется по пляжу за женой, которой захотелось позагорать!... Вот изверг, наверно, он ее из дома не выпускает! … А девчонка совсем молодая, наверно, насильно замуж выдали! Вот и бегает от старика-мужа! … И правильно! Молодец, девчонка!...Не дадим ему поймать девушку!... Нечего!.. Да он же ее убьет, как только она ему в руки попадется!...Он собирался плетью ее пороть, слышали?! … Точно, я в кино такое видела – как жен на Востоке наказывают!.. Камнями за всякую ерунду забивают!...Спасать надо бедняжку!...Потом народ и вовсе ахнул: Самира зашла в воду, в отчаянии медленно мотая головой. Зеваки встали плотной стеной, и бежать было уже некуда.

- Самира, вернись. Не бойся. Там возле машины дядя Саид и твой брат Амин. И Фатима там тоже. Никто тебя и пальцем не тронет! Иди ко мне! Оденься и подойди! – взывал Мухамед, протягивая в ее сторону руки, не глядя по сторонам,с каждым шагом приближаясь к девушке, уже по пояс стоявшей в воде, а накатывающие волны то и дело с силой поддавали ей в спину, выгоняя назад на берег.

Самире было так стыдно, что она в ужасе закрыла руками лицо, что ещё больше завело толпу, почти готовую теперь наброситься на странного субъекта в восточной одежде. Спортивного вида ребята выдвинулись в его сторону. Кажется, все уже поняли, чем может закончиться история, разыгравшаяся на пляже. Скорее всего – мужчину тумаками вытолкали бы с пляжа, не дав приблизиться к его жертве.Вдруг в карманеМухамеда зазвонил телефон.Тогда онсловно опомнился. Достал сотовый и приложил к уху.- Что?... Саид, какие фотографы?! .. Где?...Кого?...Меня?! .. Я никого не видел! Я только хочу забрать отсюда мою дочь!Слово «дочь» разнеслось по пляжу. Так это дочь? Не жена, которую притесняет араб, живущий не на Востоке, а, между прочим, в свободной стране, в которой соблюдаются права женщин!

- Дочь... Это его дочь…Дочка…, - неслось по пляжу от одной группы загорающих к другой, иволна из голосов соперничала с шумом морской волны.

А Мухамед тем временем озирался вокруг, стараясь определить, кто посмел его фотографировать? Саид, наблюдавший со стороны,позвонил и сказал о том, что его снимают на видеокамеры и сотовые телефоны.- Немедленно возвращайся! Иначе станешь героем газетных статей в желтой прессе! А видеоролики с тобой появятся в интернете! Вернись, не позорь нашу фамилию, наш род, Мухамед. Приказываю, как старший брат! Оставь дочь в покое, с ней ты потом разберешься. Возможно, когда она приедет в Марокко, тогда дядя Абдул воздаст Самире сполна! – нес в телефон расстроенный Саид, не зная, как выманить брата с пляжа. Только Амин понял, что следует делать: он подбежал к отцу и молча подхватил под руку,потащил его в сторону трассы, где на прогулочныхдорожках тоже успели собраться зеваки. Мухамед, наконец, оценил размер катастрофы и шел, закрывая лицо рукавом джеллабы. Но назойливые пляжные фотографы не отставали.- Быстро садитесь в машину! – велел Саид Рашид, опасаясь, что его автомобиль попадет в поле зрения папарацци, и его имя тоже начнут трепать в связи со странной историей на пляже.

- Нет, я не уеду без Самиры! – уперся опять Мухамед и начал спорить. – Я не могу вернуться домой без дочери! Не могу! Аллах накажет меня за то, что я не спас дочь от харама! Мухамед не хочет гореть в пламени ада, трижды клянусь!Он выставил перед собойруки вперед ладонями с растопыренными пальцами. И Саид понял, что брата не переубедить. Не в том состоянии Мухамед…- Оставайся! Я тебя предупреждал, Мухамед, чем это может кончиться для нас обоих. Но ты меня не послушал. Теперь сам разбирайся. Амин, позвони мне на сотовый, когда твой отец решит вернуться домой. Я пришлю за вами машину.С этими словами Саид залез в автомобиль, захлопнул дверцу, и автомобиль быстро исчез с места странного происшествия. Фатима по его приказу одним жестом руки давно сидела внутри машины, понимая, что Саид жаждет убраться подальше как можно скорее.- И что теперь будет? – спросила она.- Ничего не говори, Фатима. И прошу – ни о чем не рассказывай дома и не расспрашивай меня ни при Зулейке, ни при Мунире. Забудем этот кошмар!- Хорошо, я поняла.

Она была рада, что Саид не набросился на нее с ругательствами и угрозами, а мог бы. Она так смеялась над увиденным, хохоча до слез, и не могла остановиться,какие бы свирепые взгляды не бросал на нее муж.- Забудем и о твоей истерике, - добавил он. – А мой брат теперь пусть сам разбирается с домашними проблемами. Больше я не стану вмешиваться в его дела.

… Мухамед ещё долго метался вдоль границы между песком пляжа и дорожками, уложенными двухцветной плиткой, то и дело порывался вернуться к кромке прибоя, где наверняка и сейчас находилась бесстыдница дочь.

- Амин, как мы можем уехать отсюда, оставив Самиру на пляже?!- Да шайтан с ней! – наконец, зло выругался Амин. – Она там не одна, с сестрой матери. Наверно, сидят где-нибудь под зонтиком и смеются над нами. А завтра им ещё веселей будет, когда наши лица появятся на страницах газет и журналов! Вон там стоят парни и снимают нас на сотовые, видишь?Хорошо, что в Марокко у дяди Абдула нет ни компьютера, ни Интернета.- Может быть, ты и прав. Вернемся домой, а вечером сходим в дом твоей матери и поговорим с обеими: и с Латифой, и с Самирой. Так дальше жить нельзя.

- Согласен, отец. Вечером сходим, но сейчас вернемся в Сан-Криштован! – быстро согласился парень, представив кое-что ещё, но не сказав отцу, чтобы не расстраивать его ещё сильнее. Он подумал, что дона Жура обязательно прочтет все газеты, где будет описана жуткая история с пляжа. И ее насмешкам, насмешливым взглядам не будет конца.Они долго махали руками проносящимся мимо такси, бегая вдоль трассы, пока Амин не догадался позвонить диспетчеру и вызвать машину.По иронии судьбы приехал тот же таксист, который и привез их сюда пару часов назад. Молча, ни о чем не расспрашивая,он довез их до «Волшебной лампы».

Амин расплатился за поездку, и они с отцом зашли в магазин. Но даже с Мустафой отец не захотел ничего обсуждать.- Потом, Мустафа, потом, брат! – отмахнулся Мухамед.

Амин тут же отправился в свой магазин, не желая даже вспоминать о пережитом.… Самире повезло: когда толпа стала наседать на отца, она незаметно вышла из воды, и к ней тут же подскочила Жади.

- Скорее! Уйдем отсюда, пока на нас не обращают внимания.

Они выбрались из толпы, но не побежали, а просто быстро отошли от собравшейся толпы, провожаемые любопытными взглядами. А потом и вовсе удалились настолько, что могли уже ни о чем не волноваться.

- Вот так поездка! Самира, неужели это я виновата? Не напросись я с тобой на пляж, ничего бы не было.- Нет, тетя Жади, дело во мне. Теперь отец не даст мне спокойно жить. Я должна была предвидеть это, когда переезжала в Сан-Криштован. Сегодня они попытались увезти меня с пляжа, а завтра – не дадут выехать со двора. Или вообще – выйти из дома. Наверно, мне стоит вернуться в пансион к доне Элоизе.- Нет, Самира. Это станет настоящим ударом для твоей матери. Ты должна остаться. И ты имеешь право жить, как считаешь нужным. Сопротивляйся. Скандаль, что угодно делай.Я тебя поддержу.

- Я бы хотела быть такой сильной, как вы, тетя Жади! - всхлипнула Самира. – Но я такое пережила, когда отец загнал меняв воду! Я чувствовала себя как затравленное животное!

- Угу, как барашек, которого принесут в жертву. Любимая фраза твоей матери. «Жади, меня принесут в жертву, как барашка!»…Ах, прости, Самира, прости! – увидев слезы на глазах племянницы, Жади тут же обняла девушку.- Мне не до шуток. И ситуация несколько иная, чем когда мама опасается чего-нибудь.- Самира, не откладывай жизнь на потом. Она не предсказуема. С нами может случиться что угодно. Никто не знает своей судьбы. Но надо бороться за то, что ты считаешь правильным, за то, что ты видишь счастьем для себя. Я столько раз в жизни решала, что счастье у меня в руках, но стоило мне подумать, что счастье близко, как судьба наносила мне удар. И я вновь продолжала бороться за свое счастье.Боролась и часто платила за это дорогой ценой. За всё, Самира, приходится платить: за счастье, за несчастье. Всему есть своя цена.- Я не знаю, стоит ли мне и дальше бороться с семьей? Может быть, мне стоит просто держаться подальше от Сан-Криштована? Снова не то чтобы порвать, но отдалиться? К маме я смогу и так приезжать в гости, а она – ко мне, но чтобы избегать встреч с отцом и Амином, - то и дело вытирая слезы, но продолжая плакать, ответила девушка.- Мы с тобой понадобимся Латифе, когда Мухамед привезет из Марокко вторую жену. О третьей я не говорю, потому что к тому времени твоя мама должна добиться развода любой ценой…. Ты замерзла? Вот что: я куплю тебе спортивные трусы и топик, и ты переоденешься. А потом мы пойдем загорать, а шорты пусть сохнут рядом на песке.- Тетя Жади, вы собирались показать мне то место на пляже, где много лет назад вы встречались с Лукасом.- Да-да! И не только встречались, но где я несколько раз сидела с чемоданом, напрасно ожидая его, а потом несла его обратно, тяжелый чемодан, как будто набитый камнями, дома вытряхивая из него набившийся песок. Но это место не здесь, это на другом пляже.

- Ах да, я сама перепутала. Что же теперь будет? – поежилась Самира.

- О чем ты?- Что если эта некрасивая история попадет в газеты? Вместе с фотографиями? Меня могут узнать. Не представляю, чем для меня обернется этот скандал в университете, в журнале, где я работаю… И ребята с курса меня изведут насмешками.- Самира, ты была довольно далеко от тех, кто снимал на сотовые. В основном героем роликов стал твой отец. Ты удачно зашла в воду. А там блики от солнца, лица не будет видно или не разобрать. И смело можешь сказать, что это не ты вовсе.А вот когда в прессе появятся снимки твоего отца, я лично привезу в Сан-Криштован целую стопу газет и положу под дверьмагазина Мухамеда.- Не надо, тетя Жади, - жалобно попросила девушка. – Ведь так гоняться он мог только за мной. Все сразу поймут, что там была я.

- А, может быть, это он за Лейлой бегал по пляжу? Привез ее тайком в Рио, а она от него сбежала? Так всем и рассказывай. Шучу я, Самира. Не смотри на меня такими округлившимися глазами.- Тетя Жади, я решила, что ослышалась.

- Самира, давай заглянем в шураскарию? Я что-то совсем проголодалась. А там возьмем по куску вкусной говядины. Потом ещё какого-нибудь мяса. А потом отправимся вон туда, - кивнула Жади на симпатичного вида кондитерскую. – Порция мороженого с чашкой кофе нам тоже не повредит. А потом вернемся и позагораем в свое удовольствие. И я расскажу тебе притчу о счастье, которую однажды слышала от Зорайдэ. только напомни мне об этом.… Побывав как в шураскарии, так и заглянув в кондитерскую, где из последних сил на полные желудки порадовали себя порциями шоколадного мороженого, Жади и Самира лежали теперь на горячем песке, забравшись под огромный высокий зонт, воткнутый как можно глубже в песок.- Тётя Жади, а как насчет притчи о счастье?

- Ах, да! Возможно, она пригодиться тебе для статьи – скоро во всех журналах начнется бум рождественских историй, которые очень любят бразильцы. Ты могла бы использовать в журнале. Притча могла принадлежать любому народу.- До Рождества ещё далеко – почти три месяца, - лениво возразила Самира. – Я уже знаю, о чем стану писать в ближайшее время. Но притчу послушаю. Ведь это Зорайдэ ее рассказала.Жади взяла в руку горсть песка и высыпала тонкой струйкой. Самира, прищурив глаза, наблюдала за ее действиями. А Жади доставляло удовольствие брать песок и высыпатьснова и снова.- Так слушай:Аллах слепил человека из глины, и остался у Него неиспользованный кусочек. - Что ещё слепить тебе? – спросил Всевышний.- Слепи мне счастье, попросил человек. Ничего не ответил Всевышний, только положил человеку в ладонь оставшийся кусочек глины…Сделав паузу, Жади сказал:

- Это всё. Зорайдэ остановилась на этом.- Я поняла, что продолжения не последует.Надо проникнуть в смысл. Каждый человек видит счастье по-своему. И поэтому у всех оно разное.Мы сами «лепим» собственное счастье, как тот человек слепит счастье из куска глины для себя. Счастье в наших руках, какое слепим, таким оно и будет.- Зорайдэ так же рассуждала. Судьба предначертана, а счастье зависит от самого человека. Так мне говорила Зорайдэ.-Как она там? И новостей нет ни из Мекнеса, ни от дяди Али, ни от Зорайдэ.

- Самира, мне порой хочется сесть на самолет и немедленно лететь в Марокко. И будь что будет.- Телефон звонит, там, в сумочке.

- Сейчас, сейчас! – засуетилась Жади. – Ало! Латифа!

Некоторое время Жади внимательно, но хмурясь все сильнее, слушала. Но потом заговорила:- Не плачь, Латифа. Мы на пляже, с нами все в порядке. Потом расскажем тебе, что произошло. Но это выходки Мухамеда. Мы здесь ни при чем. Это Халиса им рассказала, если они с Саидом узнали даже то, на какой пляж мы отправимся. Скоро мы вернемся. Через два часа начнет темнеть. Надо успеть вернуться до того, как стемнеет.Она отключила телефон.

- Что с мамой? Почему она плачет? – с тревогой спросила Самира.- Твой отец ее напугал. Сначала дона Ноэмия предупредила, что Мухамед и Амин отправились за нами по пятам, и их ждет Саид, чтобы к ним присоединиться. Ноэмия сказала, что Мухамед угрожал взять с собой плеть и там, на пляже, при всех тебя выпороть.Халиса сказала доне Ноэмии, что Аминспрятал плетку.

- Амин спрятал плетку? Я думала, что он ее ещё и лично привезет.- Но все равно твоя мама испугалась за нас. Но она не могла нам позвонить– связи не было. Потом вернулисьна такси Амин и Мухамед, они не показывались из магазина, но недавно твой отец привел с собой твоего брата с Халисой и Мустафу с доной Ноэмией – поговорить с Латифой о вас с ней.

- Мой отец всегда любил семейные суды.- Узнав, что ты все ещё не вернулась, Мухамед пришел в ярость и наговорил Латиферазных гадостей. Теперь же все ужеушли,твоя мама плачет у телефона, а мы с тобой так и не позвонили ей раньше. Она уже волнуется.- Тетя Жади, пора возвращаться, - вздохнула Самира. – Не знаю, какое счастье я смогу слепить, но отчего-то мне всё сильнее хочется убраться подальше от Сан-Криштована.- Не говори так. Едем скорее домой. Позвонить Лукасу, или вызовем такси?

.. Они остановили такси, в начале пути обсудив случившееся ещё одно непредвиденное и неприятное происшествие. Когда они уходили с пляжа, на беговой дорожке, тянущейся вдоль трассы и пляжа, они столкнулись с Мэл и Телминьей. Жади от неожиданности вздрогнула, заметив дочку Лукаса. Молодые женщины шли, смеясь, с полотенцами и сумками, перекинутыми через плечо. Но смех Мэл резко оборвался, когда она увидела жену отца.- Здравствуй, Жади. А ты - Самира? – улыбнулась, но как-то нехорошо, дочь Маизы.- Да, меня зовут Самира. Мы с тобой не раз встречались в доме Иветти. Ты не помнишь? Привет, Телминья, - поприветствовала знакомую и девушка.

- Мэл? Ты одна? – спросила Жади, и страшное подозрение закралось в сердце: где мальчик? Почему Мэл гуляет на пляже без сына?

Невестка доны Журы верно поняла ее растерянный взгляд.- Не стоит беспокоиться. Мой сын пока ещё жив, хотя и не здоров.

- Надеюсь, с ним и дальше всё будет в порядке, - спокойно ответила Жади.- Это зависит не только от моего желания.- Разве не ты сама в этом виновата? – резко спросила Самира, решив не позволять наглой тридцатилетней женщине третировать сестру матери, но сразу же поставить ее на место.- Не тебе об этом судить, - сухо отрезала Мэл.- Но и не тебе кого-то винить в своих несчастьях! – так же отрезала Самира.Мэл отвернулась от нее и обратилась к мачехе:- Жади, ведь ты бываешь в доме моего деда. Скажи, как там Лео? Где он, что о нем слышно? Ведь он – донор для моего сына. Мама скоро прилетает в Бразилию, она беспокоится, куда он исчез и сможет ли вовремя появиться?

Но не так просто было заставить замолчать Самиру, отворачиваясь и высокомерно игнорируя ее.- Как интересно. Вот так дела! Мэл, ведь Лео – родной брат твоего отца, так позвони и спроси у Лукаса, где брат. И странно, что твоя мама, а не ты, прежде всего, обеспокоена отсутствием новостей от Лео. Ты же мать ребенка.

- Замолчи! – вдруг сорвалась Мэл. - Как же я вас ненавижу. Когда-то я думала, что приму и любимую женщину отца, и своего маленького брата, потому что он - его сын. И братьев отца – всех, как детей Иветти, так и Лео.Но вы все здоровые и счастливые! А мой сын – нет! Он болен, и я не знаю, сможет ли он выздороветь.- Ты сама виновата. За всё в жизни надо платить: и за добро, и за зло, - повторила Самира слова, совсем недавно услышанные от тети Жади. – Тебе пришло время расплатиться за сделанное себе же зло, имя которому - наркотики!

- Сколько можно расплачиваться? Сколько? – покатились крупные слезы по щекам Мэл.- Я расплатилась бы своим здоровьем, жизнью, если бы могла поменятьсяс моим сыном.- Не плачь, Мэл. Лукас поедет с вами в Европу, и Лео тоже к тому времени найдется, - постаралась утешить Жади, испытав жалость к дочери Лукаса.- Найдется? – в ужасе переспросила женщина. – Так Лео пропал? Вот что от меня скрывали в доме дедушки!- Мэл! Успокойся, - испугалась Жади. – Лео даст о себе знать, вот увидишь.- Конечно, тебе лучше всех известно об этом. У тебя ведь были отношения не только с моим отцом, но и с его братом. Они даже в Марокко ездили тебя искать наперегонки, соревнуясь, кто первый узнает, где дона Жади?

- Что ты несешь? – с отвращением глядя на кривляющуюся внучку Леонидаса Ферраса, спросила Самира.- Опомнись, что ты выдумываешь? Или ты опять где-то косячок перехватила?

- Это правда! Твоя тетя Жади даже жила у Лео в доме Деузы! Отец с ума сходил, узнав об этом!- Что тебе может быть известно об этом? Ты что-то слышала, но ты не можешь знать, что было, а что – нет, - ответила на ее выпад задетая ее словами Жади.- Мэл, зачем ты так, - возмутилась Телминьи. - Прекрати, иначе я уйду отсюда!Но Мэл понесло, она уже не могла остановиться:- Спроси, Самира, спроси у Лео! У моего отца спроси, он, может быть, и ответит. У доны Деузы узнай. Ты ведь журналистка, как я слышала от доны Журы. Проведи расследование! И правда тебе откроется.- А зачем и кому нужна правда? Столько лет спустя? Мэл, для чего ты решила вспомнить об этом сейчас? - пыталась остановить приятельницу Телминья.- Ах, да!Как же я забыла, - прищурилась Самира. – Ты – жена Шанди, сына доны Журы. Это порядочнейшая женщина из всех, кого я знаю. Как жаль, что ты, Мэл, оказалась такой дрянью. Я уважаю твоего отца, люблю мать твоего мужа, но ты не стоишь и мизинца никого из них! И не смей больше никогда говорить ни слова о моей тете! Ведь о твоей матери никто ничего плохого не говорит! А наверно, есть, что!- А ты скажи! Нет? Не хочешь?... Куда же вы уходите? Самира, Жади?! Моя мать была любовницей мужа Жади! Ты знала об этом, Самира? Саид Рашид был любовником моей матери и дарил ей марокканские украшения! Самира, ты слышишь? – выйдя из себя, бросала им в спину молодая женщина с внешностью и лицом так и не поумневшей девочки.

«А ещё говорят, что страдания старят. По Мэл этого не скажешь», - невольно подумала Жади, расстроившись больше из-за того, что ей предстоит объяснять Самире, что имела в виду Мэл.Самира гордо повернулась к неврастеничке и ответила:- Жизнь моего дяди и твоей матери меня не интересует, понятно тебе? Делай, что хочешь, со своей жизнью. Но дорогих мне людей не трогай, не поливай грязью! Я говорю о жене твоего отца!Жади и Самира поспешили на стоянку такси, оставив Мэл вместе с Телминьей, но успев услышать, как подругаупрекнула Мэл в эгоизме.

…Телминья, оставшись рядом с разъяренной подругой, сердито спросила:- Мэл! Успокойся и ответь: что тебе сделала Жади? Ты ненавидишь весь мир, потому что своими руками уничтожила собственное счастье, пока другиеборолись за своё! Не будь эгоисткой и перестань мстить тем, кто совсем не виноват в твоих бедах. А Лео и Жади – что ты имела в виду, говоря об их отношениях? Нехорошо, Мэл.Она видела, как Жади и Самира сели в машину, и такси унесло их куда-то прочь с Леблона. Но Телминья не могла оставить ситуацию, как есть. Ей тоже нужно было высказаться. Потому она стояла рядом с возбужденной Мэл ивыговаривала ей, что думает о случившемся, потому что была задета поведением давней подруги. Сколько лет они дружат? Телминья знала Мэл как саму себя, а то, как Мэл только что повеласебя с Жади и ее родственницей, ей очень не понравилось.- Я не такая, Телминья. Я не такая! Порой я начинаю бояться сама себя, потому что чувствую, как во мне просыпается то чудовище, которое жило во мне, когда я принимала наркотики.

- О чем ты, Мэл? – испугалась подруга. – Тебя снова тянет к наркотикам?!- Нет, конечно, нет! Только не наркотики! Чудовищу внутри меня нужны другие жертвы. Мне, т.е. ему,хочется уничтожить Жади, хотя я понимаю, что Жади совсем ни при чем! Но принять ее я не могу. Не могу! Я чувствую, что Жади украла из моей жизни что-то важное.- Ты так странно говоришь, Мэл. Не нравится мне это. Жади ни при чем. И Самира тоже. Она хорошая девчонка. Зачем ты с ней так? Она какое отношение имеет к истории твоего отца и Жади?

- Эту девчонку любит дона Жура. Просто обожает! Она и умная, и талантливая, и вся такая замечательная! – с горечью повторила слова свекрови жена Шанди. -Амне дона Жура не доверяет. Я ни разу за пять лет после выхода из клиники не прикоснулась к наркотикам, а она продолжает сомневаться во мне. Это ранит, Телминья.- Доверие теряется один раз, Мэл. Потом очень сложно вернуть его.- Телминья, ну почему я тогда согласилась попробовать покурить травку? Если бы твой брат Сэсэо не протянул мне коробок с той дрянью, моя жизнь могла бы быть иной. И сейчас наш с Шанди сын был бы здоров.

- Вот видишь, Мэл, ты то и дело ищешь виноватых в своих бедах.

- Но это правда. Только вот твой брат теперь преуспевающий адвокат. А я? Это он толкнул нас с Нанду к наркотикам. Не отрицай. Это Сэсэо приносил травку. И сам принимал, но смог вовремя остановиться. А мы с Нанду– нет.- Частично это так. Но у вас была и своя голова на плечах. А с Режининьей мой брат и вовсе знаком не был, кажется. Посмотри на меня! Я-то ни разу не согласилась даже попробовать. И тебя каждый раз отговаривала, как могла. Вспомни, Мэл!- Я помню. Ты отказалась, а я не смогла. Я слабохарактерная. Поэтому ты теперь такая красивая, здоровая. У тебя столько поклонников, что ты не можешь выбрать никого из них в мужья. Но ты влюбишься и выйдешь замуж, у тебя родятся здоровые дети. И ты никогда не узнаешь тех несчастий, которые перенесла я.Телминья только качала головой.

- Мэл... И тебе не поздно заняться своей жизнью. Твой сын выздоровеет после операции. И у тебя появится возможность снова стать счастливой. Ты можешь родить совершенно здорового ребенка.- Я боюсь. А если родится ещё один больной? Тогда я умру!- Не надо так думать. Пройди обследование, посоветуйся с врачами и роди.- Думаю, кое-что может сделать меня счастливой намного раньше, - с коварной улыбкой, скользнувшей по ее губам, сказала Мэл.- О чем ты? – насторожилась подруга, понимая, что Мэл на нее обижена. Ведь подруга нужна для того, чтобы поддерживать, а не критиковать.- Так. Ни о чем, забудь. Идем, Телминья. Шанди подъехал, я вижу его машину. Мы завезем тебя домой, а потом поедем к себе.- Когда ты заберешь своего сына у няни?- Присмотрись: Шанди сидит в машине вместе с сыном. Разве он позволит, чтобы наш сын остался надолго без кого-то из нас? Но меня Шанди отпустил сегодня развеять депрессию.- Так пошли скорее, Мэл. Мама скоро начнет беспокоиться. Когда она не звонит отцу, потому что он дома, то начинает названивать мне.

Телминья мягко подтолкнула подругу в сторону, где их ждали Шанди с сыном, а Мэл нервно и зло оглянулась назад, куда унеслась машина с женой отца и той девчонкой, которая так ей не нравилась.Мэл что-то прошептала одними губами, но Телминья не смогла разобрать ни слова. Но на всякий случай предупредила:- Подруга, живи мгновением, лови позитивные моменты в жизни. Тебе не хватает оптимизма, веры в лучшее будущее для себя и для твоего сына. Ты изводишь себя, вместо того, чтобы начать жить,- успела она сказать Мэл, прежде чем подойти к Шанди и поздороваться.

- Всё будет хорошо, Телминья, - постаралась успокоить ее Мэл, улыбнувшись почти прежней, но только очень грустной улыбкой.17. ЧАСТЬ 15. ГЛАВА 17. ВЕЧЕРОМ В САН-КРИШТОВАНЕ. ЛАТИФА И САМИРА.Жади и Самира добрались до Сан-Криштована, когда стемнело. С пляжа такси мчалось по улицам, на которые стремительно опускалась ночная мгла. А ведь совсем недавно на залитом вечерним солнцем небе черными силуэтами выделялись горы. Стоило оглянуться назад и можно было увидеть, как где-то далеко позади рядом с берегом виднеется гора Два брата. Но намного четче можно было рассмотреть Корковадо, громадный холм, возвышавшийся над Рио-де-Жанейро. Сдругой стороны у океана высилась не столь огромных размеров, но тоже впечатляющая Сахарная голова.

В какое-то мгновение линия горизонта, четко очертившая темную массу гор, почти слилась с быстро посиневшими до черноты небесами, потому что солнце село. Темные воды океана где-то очень далеко сомкнулись с небом, теперь уже не разделяемые ставшей невидимой чертой горизонта. Только шум прибоя от накатывающих на берег волн выдавал близость огромного водного пространства. Но на поверхности океана отражались не звезды, усыпавшие яркими точками вечернее небо над тропиками, а только неполная луна, оставившую на воде дрожащую золотистую дорожку, словно в ожидании выхода на берег Богини моря Йеманджи.

Самира обожала это время суток – быстрый, словно волшебный переход от дня к ночи. Она прервала беседу с тетей и молча, замерев, смотрела на пейзажи, проносившиеся за окном машины. Жади всегда нравилось в племяннице восторженное отношение к природе. Поэтому женщина тоже не начинала новый разговор и любовалась вечерним Рио. Собственно, всё, что они хотели сказать друг другу, они с Самирой уже обсудили.Как племянница похожа на нее во многом!Жади вспоминала, как в юности любила бродить по пляжу,удивляясь громаде океана и мощи прибоя. Когда в ее жизни появился Лукас, то Жади мечтала, чтобы он всегда был рядом, ей хотелось вместе с ним бродить по горячему песку, загорать, сидя в шезлонге, любоваться прибоем, волнами, пенясь, набегающими на берег… Вот так же и Самиране была лишена стремления к созерцанию красоты природы. Замечая такие моменты, Жадистаралась не мешать.Только одну тему не захотела обсуждать Жади, а Самира отчего-то не стала расспрашивать: о словах Мэл про Лео. Но жене Лукаса совершенно не хотелось рассказывать Самире старую историю. Странные отношения с «тенью Лукаса» хотелось забыть, похоронив память о них. Она решила молчать о Лео, ничего не объясняя. Наверно, Самира просто спишет крики дочери Лукаса на ее злобу и отчаяние. Такси подъехало к району Сан-Криштован, когда на улицах зажглись фонари.

Оказавшись перед домом матери, Самира взглянула на окна и сказала:- Мама ждет меня в гостиной. Там горит светильник. Придется объяснять, что случилось на пляже. Мы знаем, что отец побывал у мамы, значит, представил свою версию, и мне предстоит оправдываться, как будто я в чем-то виновата. А я собиралась засесть вечером за компьютер и выполнить массу заданий!- Самира, я войду с тобой. Латифе было очень плохо, когда она мне позвонила. Хочу узнать, что сделал Мухамед, заставив мою сестру так рыдать. Пусть расскажет, а я позвоню дяде Али и пожалуюсь. Если Латифа разведена,твой отец обязан оставить ее в покое! – в ушах Жади сердито звякнули красивые длинные серьги «под Восток». Бижутерия, в которой не так опасно ходить по городу.- Согласна, тетя Жади, - устало произнесла Самира.Она тут же позвонила в дверь, и пока они ждали, когда им откроют, девушка то и дело невольно посматривала в сторону «Волшебной лампы». Магазин отца всё ещё был открыт. У входа стояли покупатели. Какие-то женщины перебирали платки и парео, развешенные на двери восточной лавки.- Не бойся, Самира. Твой отец не выскочит во двор с плетью. Это будет чревато для него лично, как и для его бизнеса.- Кто его знает. А есть ещё и Амин. Или Халиса решит нас проведать, поняв, что мы вернулись, - перечислила Самира возможные опасные встречи.- Тогда входи скорее в дом, - пропуская ее вперед в открывшуюся дверь, поторопила Жади.Внутри их окутал аромат выпечки. Ваниль и корица! И, кажется, имбирь! А ещё - едва уловимый запах орехов. Конечно, ведь в разное печенье мать клала орехи:миндаль и фисташки, грецкий орех и фундук. И мёд.- Латииифааа! Так может пахнуть только в сказке! Мы с тобой утром готовили пахлаву, которую заказали сиду Кериму любители турецких сладостей. И чудесный запах все ещё не развеялся.

Латифа кивнула. Она молча, с печальной улыбкой дала им войти, закрыв за дочкой и сестрой дверь на замок и задвижку.

- Мама, ты плакала? – заметив припухшие веки, сокрушенно спросила Самира.- Потом расскажу… Идемте наверх, в гостиной осталась выпечка. Ведь мы с тобой, Жади, напекли больше, чем было заказано. Я ничего не ела без вас – пост, а потом даже ифтар не совершила – мне финики видеть не хотелось после того, что устроил Мухамед.- Расскажи, что здесь произошло, - усаживаясь на диван за столик, сказала Жади. - Я мало что поняла из твоего рассказа по телефону. Но как Мухамед посмел явиться в твой дом?- Самира, сходи на кухню, принеси чайники, - попросилаЛатифа, прежде чем ответить на вопросы сестры.

Когда девушка вышла, разговор продолжился.

- Жади, мне не видать развода! – сообщила Латифа, обхватив лицо руками с растопыренными пальцами, впившись в кожу аккуратно подстриженными ногтями. Жади испугалась, что сестра начнет царапать себе щеки и шею – так была взвинчена женщина.- Успокойся. Не понимаю твоих сомнений. Латифа, месяцы идата прошли, развод получен и подтвержден. Мухамедчасть махра отдал тебе домом, который даже оформить успел на тебя. Приедет сид Али, и Мухамед должен будет отдать тебе ещё и деньги или выплачивать алименты до тех пор, пока ты снова не выйдешь замуж. А мне кажется, что без мужа тебя дядя Али надолго не оставит, даже если ты будешь против нового брака.В комнату вошла с подносом и началахозяйничать у стола дочь Латифы. Она довольно умело разлила горячий напиток, даже пенка получилась в каждом стакане, куда не поленилась небрежно сунуть веточки мяты.- Тётя Жади, вам налить ещё чай? С мятой, или как пьют в Бразилии?-Мне – с мятой. Спасибо, Самира! Посидишь с нами?- Нет, не могу. Много дел, надо задания выполнить к занятиям. Пока чай заваривался, я выпила стакан сока с большим куском пахлавы. Теперь отправлюсь к себе в комнату. Мама, тетя Жади, никому не открывайте дверь, кто бы ни пришел! Мне нужно заниматься. А от скандалов я сегодня уже устала. И ты тоже не расстраивайся, мамочка,- дочь поцеловала Латифу в щеку.- Иди, дочка. Отдыхай и занимайся, учись. Не зря же ты столько лучших летжизни отдала на получение образования.

- Не переживай, Самира, я не позволю впустить твоего отца, если он снова придет. А мне отчего-то кажется, что так и случится. Ведь он не поймал нас на пляже. Иди, всё будет в порядке, - успокоила Жади.Самира вышла из гостиной. Как бы там ни было, но Латифа не хотела при дочери обсуждать Мухамеда. Потому прислушалась к звукам в доме: да, вот открылась и захлопнулась дверь комнаты Самиры, а когда женщина выглянула в коридор, то даже от порога гостиной было видно, какиз-под двери дочери проглядывает узенькая полоска света… Самира у себя в комнате. Можно поговорить.- Так что опять не так с разводом? Ведь всё закончилось? – не выдержала жена Лукаса.- Жади, как раз в этом я не уверена, и теперь ещё больше, чем в начале этой истории, от которой я неимоверно устала. Развод тянется слишком долго! А Мухамеда как раз задело то, что дядя Али решилсразу после развода искать мне мужа. И отчего-тосида Керима он счел претендентом в женихи.- Иншалла, Латифа, иншалла! – возвела глаза кверху Жади. - Не отрицай, сестра, что мы тоже догадывались об этом.- Жади, дядя Али всё только осложнил. Возможно, он только собирался говорить о сватовстве, но это не значило, что сид Керим согласился бы жениться.- Пожалуй. Если бы дядя Алибыл здесь, в Рио, то развод уже случился бы и был оформлен, как полагается. Как и сватовство к тебе нового будущего мужа. Я о сиде Кериме говорю. Но без дяди Али у Мухамеда много советчиков – от Мустафы и Саида до дяди Абдула, которые придают ему уверенности. А что тебе наговорил Мухамед?

- О, Аллах! Жади, я такого наслушалась! Он заявил, что моя дочь пропала так же, как ты, Жади! Вы обе – одалиски.- Это не новость! Сколько раз я уже слышала от него это слово в свой адрес!- Но теперь и я, по его мнению, обещаю составить вам компанию, ведь и моя репутация тоже под угрозой, как счел Мухамед после увиденного на пляже.- Тебя так расстроили его слова?- Жади, он проклинал и тебя, и меня, и мою дочь! В первую очередь его проклятья коснулись Самиры. После того, что они с Саидом увидели на пляже, Самира снова стала страшной грешницей в его глазах. Расскажи, что там произошло?Но сначалаЛатифа описала неприятную сцену, которую позволил себе устроить бывший муж.

- Он так кричал! Он едва не топал ногами! Его голос долго звенел у меня в ушах, даже когда дверь за Мухамедом захлопнулось.- Но что именно его так возмутило? – пытаясь разговорить сестру, спросила Жади, при этом догадываясь, в чем дело.Сестра повторила, что ей прокричал Мухамед:- Латифа, пляж – это толпа раздетых мужчин и женщин! Кто смотрит на них, тот попадет в ад! Но мы же не хотим, чтобы Самира горела в пламени ада?

При этом отец ее дочери потрясал перед ее лицом руками,не опасаясь, чтозажатые в ладони четки, болтаясь в воздухе, могут задеть ее по лицу или вовсе порваться и рассыпаться по лестнице, раскатываясь по всему дому…- Жади, я ответила ему! Сказала, чтобы не смел говорить так о моей дочери!

- И что было дальше?Оказывается, У Мухамеда нашлись аргументы, которые он счел важными. Он ей сказал:- Самира и Жади оказались в самой гуще, среди них, грешников. Они и сами грешницы! Пусть Самира больше не ездит туда, иначе Аллах проклянет ее. Я прокляну Самиру ещё раз!- Пусть Аллах не услышит твои слова! – отводя проклятия, ответила Латифа. - Пусть не услышит, иншалла!Но Мухамед, упорствуя, повторял:- Латифа, Аллах справедлив. Он уготовит ей пламя ада. Ты ведь не хочешь этого?

- Нет, нет, - зарыдала тогда несчастная Латифа. – Пусть Аллах не услышит тебя, пусть он проявит милосердие к моей дочери, иншалла!Латифа, рассказывая о неприятных сценах, которые довелось пережить, откинулась на спинку дивана, обхватив руками маленькую подушечку.- Так всё и было, Жади. Но самое неприятное, Жади, Мухамед пришел не один: с ним вместе явились Мустафа и дона Ноэмия, Амин и Халиса.

- Он вел себя так при них? – удивилась сестра.- Понятно, что женщин заставили прийти. Ведь я была одна дома. Не впустить ихя не могла, а вот если бы явился только Мухамед, то я даже дверь ему не стала бы открывать. Поэтому он взял с собой дальнего родственника Мустафу и нашего сына. И для большего эффекта – Ноэмию и Халису. Аллах, как же он унизил меня, унизил, Жади!- И как они себя вели?Халиса молчала, потупив глаза. Лара Ноэмия пыталась встать на вашу сторону, и ей тут же заткнули рот и Мустафа, и Мухамед, велев замолчать. Амин тоже возмущался тем, что его родственницы выставляют на пляже «свои прелести» перед чужими мужчинами.- Даааа, Латифа, твой сын – второй Мухамед, если с годами не превратится в сида Абдула!- Мустафа, даже он, этот подкаблучник доны Ноэмии, столько сказал в ваш адрес!- Надо обо всем рассказать дяде Али. Он должен знать, чтобы действовать справедливо. …О, а это ещё что? – удивленно спросила Жади, заметив на кресле небольшой телескоп.- Амин принес! Как я поняла, Саид на пляже одолжил Мухамеду бинокль, чтобыследить за вами, а теперь они с Амином вспомнили о том, как в детстве сын наблюдал с балкона за звездами. Мухамед решил, что Самире и мне необходимо воспользоваться подзорной трубой, чтобы мы с дочкой могли видеть, как в их доме добросовестно соблюдают намазы.- Как это? Он хочет, чтобы вместо молитвы ты и Самира подглядывали за тем, что происходит в доме напротив, где он, Амин и Халиса усердно совершают намаз?У Мухамеда что-то не то с головой. Может быть, Латифа, тебе к шейху обратиться? Он ведет себя ненормально.- Он так нервничал, что нес уже что попало. Мне стало плохо от его крика, слов, угроз! Как если бы я очутилась в пустыне во время песчаной бури! Когда мелкой песчаной пылью накрывает караваныбуря, и так, что становится нечем дышать.Помнишь, нам Зорайдэ рассказывала?- Зорайдэ в таких случаях говорила: когда в пустыне надвигается буря, надо лечь на песок, укрыться с головой за верблюдом и ждать, ждать, когда стихия утихнет. Так как-то… , если не дословно, - припомнила Жади.

- Да, я помню. Она много умных слов говорила. И всегда оказывалась права.- Латифа, а ведь Зорайдэне могла и представить, что у вас с Мухамедом ссора дойдет до развода.- Это не ссора. Это вторая жена, а я не потерплю ни игнорирования жизненно важного для меня мнения, ни присутствия другой женщины рядом с моим мужчиной. Он знал об этом всегда.- Да, Латифа, он знал, что так может быть, но не верил, что ты на это сможешь решиться. Но теперь поздно. Ситуацию не исправишь.

- Жади, никто не говорит, что нужно что-то исправлять, ведь Мухамед растоптал мои чувства, от них не осталось ничего! Но не хочется, чтобы ситуация ещё и усугублялась. Не желаю, чтобы он меня унижал криками и угрозами. Не хочу видеть, как он сам теряет достоинство. Он все ниже падает в моих глазах! То, что он однажды со мной сделал, ты понимаешь, о чем я…, уже не имеет для меня значения, потому что я заставила себя об этом забыть.

- Ты имеешь в виду…, - начала Жади, но Латифа приложила палец к губам, призывая молчать.- …Я научилась думать, что со мной ничего не было. Это случилось не со мной! Но Мухамед с каждым днем разочаровывает меня всё больше. Он тоже забыл обо всем и простил самого себя, оправдывая то скотское поведение каким-то непонятным состоянием после выпитого снадобья, приготовленного вовсе не для себя.- Да, ты рассказывала.И теперь возомнил, что может распоряжаться твоей жизнью, как делал это все прожитые вами вместе годы, - горячо напомнила ей Жади.Латифа несколько раз кивнула и спросила:- Что мне делать, Жади?

- Тебя сможет спасти только дядя Али. Ты не сможешь сопротивляться так, как на твоем месте поступила бы я.

- Ты права, - тихо и устало ответила Латифа.

- Я буду часто приезжать к тебе, Латифа. А теперь мне пора. Наверно, Лукас звонит, мой сотовый разрывается, - протянула руку женщина за пляжной сумкой, из которой действительно раздавалась знакомая мелодия.

- Лукас? Да, я отвезла Самиру в Сан-Криштован. Я у Латифы… Ты уже догадался об этом и едешь за мной? Жду!Улыбающаяся сестра повернулась к Латифе.- Он скоро подъедет, заберет меня. Латифа, хочу попросить тебя об одном одолжении, - посерьезнела Жади. – Если Самира начнет расспрашивать тебя обо мне и Лео, скажи, что тебе ничего неизвестно об этом.- Почему ты решила предупредить меня об этом? – удивилась Латифа.- Мы с Самирой столкнулись с Мэл на пляже. И она при Самире намекнула, что мы с Лео были любовниками, а Лукас и Лео боролись между собой из-за меня. Твоя дочь не стала расспрашивать меня об этой истории, но может попытаться узнать у тебя.- Не беспокойся, Жади, я не стану обсуждать с Самирой твою личную жизнь.- Но ничего же не было! Ничего с моей стороны. Влюбленный мальчишка вообразил себе, что я его судьба. Но я выбрала Лукаса. И это всё, что было.- Я знаю, Жади.

Они спустились вниз и вышли на улицу в ожидании автомобиля Лукаса.Латифа смотрела на счастливую Жади и думала, что в далеком прошлом всё было наоборот. Она жалела Жади и боялась за нее. Когда Самира подросла, и стало очевидно, что девочка пошла взглядами и характером в Жади, а не в родную мать, Латифа страшно переживала за дочь. Она говорила об опасениях, что Самира может быть так же несчастна, как Жади. Тогда Латифасчитала себя счастливой, потому что у них с Мухамедом были чудесные отношения. Пока всё вдруг не изменилось… Лукас оказался верным и любящим мужем, а Мухамед подверг испытанию долгие годы семейного счастья.Об этом она думала, пока Жади собиралась, копаясь в сумке, и когда они вдвоем вышли на улицу к машине Лукаса, и когда она вернулась в дом и поднялась к себе в комнату.«Как изменчива и непредсказуема судьба. Мактуб? Так суждено? Конечно, всё написано в наших судьбах, но нам никогда не узнать, какое будущее нас ожидает», - откидывая на постели верблюжиймарокканский плед, ложась в постель, то ли утешала себя Латифа, то ли сокрушалась об этом. Впрочем, как она могла сомневаться или сокрушаться, если с ней происходит только то, что суждено, и не иначе?Но одну мысль Латифа гнала от себя особенно. Воспоминания, которые всё чаще прорывались в ее сознание из памяти, но которые она давно пытается заглушить. Зорайдэ однажды нагадала ей мужчину, и это был не Мухамед, и другой, который войдет в ее жизнь после него.

Неужели это было совсем недавно? Несколько месяцев назад? А кажется, прошла целая вечность после разговора с Зорайдэ!За это время всё так изменилось в ее жизни: они с Мухамедом должны расстаться, потому что переступить через себя Латифа не сможет. А просто попробовать принять Лейлу, чтобы посмотреть, что из этого получится, как однажды намекнул даже дядя Али и на чем настаивал Мухамед, это не для нее. Латифа чувствовала, что сделай она шаг навстречу, и тогда-то уж точно ее «принесут в жертву, как барашка». Нет-нет, увязнуть в новой семье Мухамеда, похоронив себя рядом с молодой соперницей? Нет, лучше развестись, как ни печальна окажется ее судьба.О сиде Кериме она старалась не думать, но… не получалось. Она всё равно невольно вспоминалаэтого красивого, статного мужчину.Думала не только о том, какой очередной заказ от него ее ждет, но и о возможном браке с ним. Неужели она могла бы стать его женой, если бы усилия дяди Али увенчались успехом? Не верилось Латифе, что для нее могло быть возможным новое счастье.

Но смогла же Жади перечеркнуть двадцать лет жизни с Саидом? Вот только сестре легко далась перемена участи, потому что Лукас все годы жил в ее сердце и время от времени появлялся в ее жизни. А все помыслы Латифы всегда были сосредоточены только на Мухамеде. Поэтому она не в состоянии была представить появление другого мужчины в своей жизни. И всё-таки… Если бы сид Керим договорился с дядей Али и сосватал ее в жены?У Латифы от сладкого ужаса замерло сердце. Может быть, она смогла бы родить ещё одного ребенка – как Жади родила Лукасу сына? Тогда жизнь Латифы полностью изменилась бы. Новый муж, семья, другой дом, дети, которые ещё могут появиться, - всё изменилось бы. Готова ли она к такому резкому повороту? Нужно ли ей это? Но Мухамеда и всех родственников его крови придется вычеркнуть из жизни. А как же Амин? А внуки, которых могут они с Халисой подарить? И приняла бы новая семья ее дочь Самиру? Как бы они отнеслись к Жади? К Лукасу? Неужели Латифе предстоит пережить новые бури в судьбе, когда она будет вынуждена отказываться от самых любимых людей: своих взрослых детей и сестры? Нет, не готова…

- Я не готова! Пусть останусь одна, но больше никогда не расстанусь с моей дочкой! Я и так многим пожертвовала из наших не состоявшихся в эти годы отношений. Тайные встречи с опальной дочкой? Нет, мне больше не нужно такого.Но с другой стороны сид Керим, окажись новым ее мужем именно он, мог с пониманием принять Самиру и Жади. Ведь он общался с обеими, когда те оказались в его кафе. И когда приезжает забрать выпечку, то не бывает враждебен с Самирой. Или отношение с посетителями кафе и работниками – это одно, а в семье всё иначе? Но с чем Латифа была согласна с Жади – Керим чем-то напоминал им обеим Зейна. А Зейн, выросший на западе, лояльно относился ко многим вещам. Правда, женился на Сумайе, сумев соблюсти все национальные обычаи, но там была замешана такая огромная любовь, что Зейн пошел на всё, чтобы получить их красавицу-родственницу в жены.

А на что способен Керим? Слухи, которые дошли до них с Жади, слухи о дочери Керима, которую семья выдала замуж в Марокко за Амаля Бенхашема, но от которого та ушла, добиваясь развода… Хотелось бы Латифе знать, что происходит в семье Керима, и какова его позиция в отношении к дочери. Тогда можно было бы понять, что ждать от возможного избранника, если дядя Али выдаст ее замуж за бразильца с марокканскими корнями… Но от Самирыона не откажется!Латифа фыркнула, поймав себя на мысли, что всерьез начинает думать о возможном браке с Керимом. Она закрыла глаза, иронично улыбнулась себе и погасила светильник, поворачиваясь на другой бок.- Почему я думаю о нем? Или мне в душу запали слова Жади о том, что и я смогу полюбить так же сильно, как она, той любовью, которую познала она с Лукасом? Как-то не верится, поэтому и не стоит питать надежды. С Мухамедом брак закончился. Но это вовсе не гарантирует нарисованного мне Жади счастья.Латифа вспомнила, как когда-то давно Жади после очередной неудачи с разводомбоялась, что ей придется тайно встречаться с Лукасом даже тогда, когда ее волосы поседеют. Но она упрямо шла к счастью, за которое не переставала бороться. И добилась своего. Она, Латифа, не умеет бороться за счастье. Как однажды сказал дядя Али? «Жади, ты часто играла со своим счастьем. Роняла его… А Аллах подбирал и отдавал тебе в руки». Но дядя Али говорил о любви Саида. Её же, Латифу, никто не любил так, как Лукас или Саид любили и любят Жади. И не может быть, чтобы Керим вдруг полюбил. Брак между ними может быть по согласию со взаимной симпатией. Аллах дал ей счастье с Мухамедом, но оно не стало вечным: Мухамед выронил его, и счастье разбилось, разлетелось на мелкие осколки… Надеяться на то, что судьба подарит ей ещё один сосуд любви? Преподнесет ей сердце Керима?

- Я очень сомневаюсь! – прошептала Латифа, лежа в темной спальне. В окно сквозь шторы пробивался электрический свет от фонарей, стоявших между пальмамивдоль трассы. Как замечательно, что окно ее комнаты выходит не на бар доны Журы и магазин Мухамеда! Потому что видеть в окно крышу бывшего дома – это стало бы болезненным испытанием для нее.Несвоевременные мысли о разбитой жизни и другом мужчине так взволновали ее, что она уснула, забыв завести будильник. Ведь утром нельзя проспать утренний намаз и скромный сукур перед днем строго соблюдаемого ею поста. Впрочем, в прежнем доме Латифа привыкла обходиться без звонка будильника. А здесь с ней что-то происходит: она ещё не привыкла, что рядом нет ее семьи, которая уже и не ее семья вовсе. И однажды проснулась позже обычного, к счастью, будучи разбужена собиравшейся в университет Самирой…