Часть 15. Гл. 10-17 "Клон-3, или В лабиринтах любви" (1/2)

10. ЧАСТЬ 15. ГЛАВА 10. ПРАЗДНИК В ДОМЕ ИВЕТТИ. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ У БРАТЬЕВ ЛУКАСА.…Праздник был в разгаре. Дети собрались в комнате, куда Далва сложила все подарки прибывших гостей, и теперь Эд и Габриэль с воодушевлением рылись в куче красиво упакованных коробок, доставая и распаковывая машинки, роботов-трансформеров, макеты самолетов и диски с компьютерными играми.

Пьетро застыл рядом, с восторгом наблюдая за налетом своих племянников на подарки, которые предполагалось открыть после праздника. Мальчик не решался ослушаться сурового приказа Далвы ничего здесь не трогать, но женщина куда-то ненадолго отлучилась, и дети воспользовались случаем.Они так увлеклись, что не заметили, как в комнату заглянули Иветти и Жади. Увидев, что происходит, женщины невольно улыбнулись.- Пойдем, с детьмивсё в порядке. Они здесь надолго зависнут. Идем, идем, - Иветти тихо поманила за собой жену Лукаса.Они отошли от комнаты, а по коридору уже спешила Далва.- Тише, Далва. Пусть играют. Они дождаться не могли, когда смогут добраться до подарков. Пусть теперь наслаждаются.А мы сможем спокойно поговорить, пообщаться с гостями.- Я с них глаз не спущу, - пообещала дона Далва, вынянчившая не одно поколение Феррасов.- Хорошо, присмотри за разбойниками.Иветти и Жади спустились по лестнице и вышли из особняка в сад.

- Не вижу Самиру. Где моя племянница? – огляделась Жади.- Не беспокойся. Она общительная девушка. Наверно, разговаривает с кем-то из знакомых. В конце концов, вы с ней так часто бываете у нас на праздниках, что девушку знают многие наши гости.- Да, так и есть, - ответила Жади, высмотрев среди толпы дочку Латифы, оживленно беседующую с женой Тавиньо – Лидианой.Тем временем к Иветти подошли две сеньоры.- Дона Иветти Феррас! Какой чудесный праздник! Как нам нравится бывать в вашем доме, - жеманно произнесла одна из пожилых дам, окидывая наряд хозяйки праздника.- Дона Вилма! Дона Эстер! Я рада вас видеть. Конечно, все праздники, которые я устраиваю в своем доме,стараюсь сделать такими, чтобы моим гостям не раз ещё захотелось побывать у меня.- В тебе, дорогая, всё ещё не уснул промоутер. Помнится, ты ведь работала некогда у одного араба в самом модном клубе Рио-де-Жанейро? Как назывался клуб? Эстер, напомни! – попросила дона Вилма, не сводя глаз от необыкновенных сережек в ушах Иветти, притягивающих внимание огромными изумрудами, сочетавшимися с камнями в ожерелье, украсившем шею жены Леонидаса Ферраса.- Это был клуб некоего Зейна. «Нефертити!» Клуб носил имя египетского божества, - кивнув с видом знатока, напомнила пожилая синьора, которую Иветти назвала доной Эстер.- Нееет, Эстер! Нефертити – не божество, это же египетская царица. Как Клеопатра, например. Это правительница Египетских земель, как фараоны Рамзес или Тутанхамон.

- Ах, да, она была женой фараона. Но это не важно, - отмахнулась женщина. – Речь не об этом. Сразу видно, что навыки работы пригодились нашей бесподобной доне Иветти.- Клуб был замечательный, - мечтательно сказала в ответ ее подруга.- Почему «был»? Неужели он разорился и закрылся?- Ну не знаю, дорогая. Я больше не хожу по таким заведениям. Мой муж не отпускает меня одну.- Скажи честно, Вилма: ты стара для таких модных заведений…- Вот как? – возмущенно возразила дона Эстер.

И женщины, забыв о том, что не закончили беседу с хозяйкой дома, подхватили с подноса проходившего мимо официанта по бокалу шампанского, удалились, вздорно споря между собой из-за клуба.- Какие снобы! – тихо сказала Жади, задетая тем, как отозвались гостьи о работе Иветти в клубе, с каким ехидством.- Жади, не думай об этом. Я нисколько не стыжусь того, что когда-то работала в клубе, принимая и развлекая гостей. Я и сейчас не бросила бы работу у Зейна, если бы мой Львеночек не настоял на том, что наши близнецы должны расти под моим жестким контролем. Ведь Далва уже стара. А няни не всегда могут справиться с моими мальчишками. И потом – у меня нет теперь необходимости думать о деньгах, чтобы было чем оплатить счета, которые всё приходят и приходят без конца, когда каждый реал на счету.

- Иветти, а клуб Зейна всё ещё работает? Почемудамы усомнились в этом? Я ничего не слышала о закрытии.- Работает! Я знаю точно, потому что мы с Зейном до сих пор остаемся друзьями. Там часто бывает и Роже с женой Кларисси. Клуб прочно занял позиции в развлекательной индустрии Рио-де-Жанейро.- Помнится, я тоже там бывала. Как может кому-то не понравится такое красивое место?- Жади, мне пришла в голову замечательная идея: сходить туда всем вместе. Я, ты, Лукас, Львеночек…- Лукас не пойдет в «Нефертити». Там бывает Саид, а Лукас предпочитает с ним не пересекаться. Саид – друг Зейна. И, кроме того, Зейн – мой бывший муж, пусть и фиктивный, а брак был временный. Но Лукас даже слышать не желает, чтобы пойти туда отдохнуть.- Я с ним поговорю. Думаю, Лукас просто домосед, потому что устает на работе. Фирма как монстр, высасывает из них с Львеночком все жизненные соки. Дела, контракты, договоры, встречи, презентации и прочее. Сама знаешь. Думаю, дело вовсе не в Зейне и не в его клубе.

- Лукас откажется.- Жади, тогда мы можем пойти в клуб женским коллективом! Ты, я, Латифа и Самира. Можно ещё и Лидиане захватить, чтобы не кисла. Вот кто точно не согласиться пойти, так это Мэл. Она в депрессии, и Леонидас начинает о ней беспокоиться. Ждет, когда же прилетит Маиза, чтобы заняться проблемами дочери.- Маиза? Она собирается в Бразилию? – оживилась Жади. Новость показалась ей отчего-то неприятной. Даже нехорошее предчувствие по старой привычке шевельнулось в ее душе.- Да, собирается. Ведь она должна отвезти Мэл и с сыном в Европу. Предстоит сложная операция. Ты ведь знаешь, у ребенка такая опасная болезнь.- Да, знаю. Лукас тоже собирается лететь в Европу, чтобы поддержать дочку.- Так как тебе моя идея? – загорелась Иветти. – Не сейчас, конечно, но через пару недель мы могли бы пойти в клуб. Посидеть, выпить соки и коктейли, послушать восточную музыку, посмотреть на танцовщиц из Каира.- Мне бы хотелось, - улыбнулась Жади. – Думаю, Самира тоже не откажется. А вот моя сестра… Латифа сейчас соблюдает строгий пост. Ведь у мусульманнаступил Рамадан.

- Так не сейчас! Жади, мы отправимся в «Нефертити» через две, нет – через три недели! Рамадан уже закончится?- Да, но надо знать Латифу. Она может решить, что посещение такого места – харам, т.е. грех. Ведь там продают спиртное. Я была удивлена, что владелец клуба – мусульманин продает в своем заведении спиртные напитки.- Жади, Жади! Кто станет заставлять Латифу пить спиртное? Никто. Зейн – современный торговец, бизнесмен. Клуб посещают те, кому разрешено пить спиртное. Но жены Саида, помнится, преспокойно бывали в этом клубе, а ведь они тоже мусульманки.- Я ничего не могу сказать за свою сестру. Надо поговорить с Латифой. К тому же, она разводится с Мухамедом.- Да, ты рассказывала. Как жаль.- Жаль? Ее муж вообразил себя султаном, решил завести гарем! Мне его совсем не жалко! А Латифа не должна терпеть подобного. Аллах! Сколько себя помню, со дня своей свадьбы с Мухамедом Латифа боялась именно этого: что Мухамед возьмет вторую жену. Оказывается – не напрасно. Он долго выжидал, но, наконец – женился. А теперь после Рамадана он летит в Марокко, чтобы сосватать себе и третью жену. Как тебе это?- Жади, я вовсе не в том смысле посочувствовала Латифе. Несколько жен – это перебор не только для Бразилии, но и чисто по-человечески, для любой современной женщины, где бы она ни жила!- Я тоже стараюсь убедить сестру, что лучше оставаться одной после развода, чем терпеть средневековые замашки мужа.- Ты права. Любой женщине хочется видеть рядом с собой сильного, успешного, самодостаточного мужчину. Реальная жизнь, увы, не всегда соответствует нашим желаниям.Мне всегда хотелось понять, почему умные, привлекательные, ухоженные,успешные деловые женщины, зачастую неуспешны в отношениях с мужчинами и несчастливы в личной жизни.- Но у моей сестры иная ситуация. Она не была деловой женщиной. Всю жизнь она была домохозяйкой, зависела от Мухамеда, он был ее крепостной стеной, за которой она пряталась от реальной жизни. Так могло продолжаться и дальше, если бы Мухамед не решил, что ему нужна вторая жена.- Но ты сказала, что Латифа занялась небольшим бизнесом. Она продает домашнюю выпечку?- Она решилась на это, когда стало понятно, что развода не избежать.

- Ничего, Жади. Мы живо поднимем настроение твоей сестре, только твоя задача – уговорить Латифу отправиться с нами в клуб «Нефертити».- Я попытаюсь, - неуверенно пообещала Жади.- Вы с Самирой произвели настоящий фурор на гостей. Никто с первого взгляда не смог узнать Самиру. Почему девчонка не осознает собственной привлекательности? Самира – красавица. Редкая красавица – кареглазая шатенка с чудесными волосами. Неважно, что волосы высветлены у парикмахера. Но как ей идет вечернее платье! Жади, я потрясена. И не только я.- Иветти, и я говорила ей об этом не раз. Но сегодня необычный вечер. А завтра моя племянница вновь облачится в дырявые джинсы и майку, и прощай, очарование!- Ей нужно влюбиться, - дала мудрый совет опытная Иветти.- Только в кого?- В этом и проблема, - сказала Иветти. Потом она вынуждена была оставить подругу и отправиться к гостям. Чудесное светло-зеленоеплатье яблочного оттенка замелькало в толпе гостей, наводнивших сад, но вскоре Жади потеряла Иветти из виду. А Жади обняла себя за плечи и погрузилась в воспоминания. Украшенные разноцветными гирляндами из мелких лампочек деревья в саду, как и дом, напомнили ей другие праздники…

Один из них устраивал Леонидас Феррас для арабских компаньонов, с которыми ему предстояло заключить несколько контрактов и продолжительно работать. Маиза тогда взялась за обустройство праздника в марокканском стиле, имитирующем восточную роскошь.И ей это удалось. Гости были приятно поражены экзотическим убранством особняка и сада Леонидаса Ферраса. А Жади в тот раз появилась в доме отца Лукаса впервые в жизни, но в качестве жены Саида Рашида. Если Жади и смогла пережить тот вал чувств, нахлынувших на нее, то только потому, что рядом с ней была Латифа. Саид не спускал с неё глаз, наблюдала и Маиза.

Жади поняла, что жена Лукаса знает, кто она такая. Знает о них с Лукасом! И еще Жади увидела любимого мужчину. И поняла, что он все ещё любит ее, как и она – его! Они не могли даже приблизиться друг к другу, но обменивались взглядами, которые говорили им больше, чем можно было бы сказать словами.Анекоторое время спустя после их первой встречи в Бразилии, когда после долгой разлуки между ней и Лукасом возобновились тайные отношения и длились несколько лет,Жади началаборьбу за возможность оказаться рядом с любимым человеком, борьбу за долгожданное счастье, которое было обещано судьбой. Прошло много времени, пока они с Лукасом смогли воссоединиться. Таков Мактуб, ничего не поделаешь. Но ждать пришлось слишком долго.А ещё Жади вспомнила, как Саид, уже женившись на Рании, продолжал топтать ее гордость. То давал надежду на скорый развод, то вновь отбирал, загоняя Жади в угол. Она узнала, что Саид стал любовником Маизы. Но это не означало, что он насладился местью Лукасу. Нет, и как-то раз он решил устроить прием в своем доме для компаньонов по бизнесу, и среди приглашенных был и Леонидас Феррас с семьей, в том числе и Лукас с Маизой.

Зорайдэ тогда гостила в доме Саида, где он держал Жади на положении пленницы. Неясно было, какую ловушку решил устроить Саид, но Зорайдэ была уверена: Саид что-то задумал. Он не сводил глаз с Жади, следил за каждым ее движением. Весь вечер Зорайдэ была начеку, коршуном налетая на Жади, чтобы в очередной раз предупредить: будь осторожна! Саид всё видит! О том же предупреждалаи Латифа, которая вместе с Мухамедом и детьми приехала на праздник.Но в тот раз Жади была спокойна и счастлива: ведь Саид дал ей развод, оставалось только выждать три положенных месяца идата, и потом - свобода,развод станет окончательным, потому что он уже третий. Жади помнила чувства, которые тогда захватили ее: счастье, которое заставляло ее невольно улыбаться. И Лукасу всё-таки удалось несколько раз за вечер незаметно приблизиться к ней и тайком шепнуть: «Я люблю тебя!». И она так же незаметно для других ответила: «Я тоже тебя люблю».Теперь Жади могла признать: никогда больше она не испытывала такого острого чувства счастья, как в те мгновения, когда слышала тихий шепот у себя за спиной под подозрительными взглядами следившего за ней Саида… О, Жади не могла пожаловаться на равнодушие Лукаса или на то, что их чувства стали ослабевать. Нет. Но ценность украденного взгляда, сорванного поцелуя значительно выше, когда они запретны и опасны…Теперь, глядя на толпы веселящихся гостей, на многочисленные украшения, похожие на те же гирлянды огней, слыша громкую музыку, она вдруг ощутила нечто похожее – какую-то наэлектризованность чувств из-за нахлынувших воспоминаний.И вдруг как в сказке над ухом раздался знакомый голос:-Я люблю тебя, Жади!Женщина едва не лишилась сознания, как будто услышав голос из прошлого. Она пошатнулась, стараясь оглянуться. Лукас тут же схватил ее, помогая удержаться на ногах.- Что с тобой, любимая? Тебе не хорошо?

- Лукас, это ты? – с облегчением констатировала факт Жади. - Я так погрузилась в воспоминания, как будто вернулась в прошлое. И тут подходишь ты.- Я искал тебя по всему саду. Самира одна. Разговаривает с Лидианой. Иветти с моим отцом и четой де Соуза. Я не сразу тебя заметил. О чем ты задумалась? У тебя было такое мечтательное выражение лица, как будто ты витала вовсе не здесь.- И ты прав: Лукас, я вспомнила тот вечер в доме Саида, когда мы ещё думали, что стали свободными и вот-вот соединимся. Мы и не подозревали, что жизнь уготовила нам новые ловушки. Мы поторопились, решив, что пришло наше время, не зная, что нам снова предстояло потеряться в лабиринтах жизни.- Жади, у кого ты набралась такой поэтики? – усмехнулся муж. – Нас разлучили обстоятельства. Болезнь Мэл и твой временный брак с Зейном, а потом – твоё возвращение к Саиду из-за дочери. Сколько превратностей нам пришлось пережить! Удивительно теперь вспоминать о том времени.

- Хорошо, что всё позади, Лукас. Мне страшно представить, что Саид мог просто не привезти меня в Бразилию, а потом не принять приглашение твоего отца прийти напраздник в этом самом доме, - ответила Жади, обводя взглядом пространство вокруг.- Не хочешь потанцевать?

- Пожалуй. Но где Самира? Не нужна ли ей помощь?- И где Пьетро? Чем занят наш сын?- Он с твоими братьями. Лукас, ты не представляешь, какими глазами он смотрел на подарки! Когда мальчики разворачивали очередную игрушку, дети казались ему, наверно, фокусниками, которые достают кроликов из шляпы. Так сказала Иветти.- У Пьетро дома немало игрушек.- Да, детям подарили машинки и вертолётики, как те, что стоят под замком в шкафу в комнате твоего погибшего брата. Иветти не позволяет детям доставать игрушки из шкафа, а ключ от него хранится у Далвы, но ей строго настрого запрещено открывать стеклянные дверцы и трогать игрушки Диого.- Знаю, Жади. Это память о брате. То малое, что ещё осталось из нашего с ним прошлого. Я помню, как мы с братом играли в них. Диого больше всего любил вертолет. А я - машинки. Далва и теперь сторожит их как дракон.- Вам тоже устраивали такие же праздники? Как вы отмечали ваш с братом день рождения? – стало интересно Жади.- Отмечали такими же пышными празднествами, как и сейчас день рождения Эда и Габи. Я смотрю на братьев и вижу нас с Диого. Как будто время повернулось вспять.

«Время повернется вспять… Так говорила Зорайдэ о времени, когда должен был появиться Лео… Интересно, брат Лукаса пришел на праздник или нет? Что-то я его не видела. Но как я могу спросить у Лукаса об этом, если не знаю, как он отреагирует на мой вопрос? Лучше промолчу, ведь мне это совсем не важно: пришел Лео на день рождения братьев или нет», - рассудила Жади, молча рассматривая толпу гостей, стоя в объятиях Лукаса.

И никто не мог им теперь помешать: даже если бы Саид появилсясейчас рядом, он ничего не смог бы сделать, пусть и для Жади сегодня время как будто повернуло вспять.- Саид не пришел, хотя ему и его женам было отправлено приглашение, - заметил Лукас.- Наступил Рамадан. Это харам – предаваться веселью, которое не имеет отношение к праздничному вечеру после ифтара.- Но я раньше не замечал, чтобы Саид строго соблюдал все предписания своей религии.- Кто знает, возможно, в его доме что-то случилось. Латифа мне рассказала, что детей Саида покусали в парке какие-то опасные насекомые, поэтому он не смог приехать к Мухамеду на первый ифтар. Какие-то муравьи-пули.- Муравьи в парке? Жади, я ничего не слышал о таком. Клара должна быть осторожней, когда отправится на прогулку с Пьетро. Даже в нашем саду около дома можно подвергнуться опасности.

- Там было не все так просто. Кто-то из детей принес и выпустил насекомых, а дети их хватали руками, и вот печальные последствия.- Ты не хочешь перекусить? Нет? А я проголодался. Пойду к столу, найду хоть что-то поесть.

Жади вновь осталась одна. Но теперь она решила отыскать Самиру…11. ЧАСТЬ 15. ГЛАВА 11. САМИРА НА ПРАЗДНИКЕ. БЕСЕДА С ЛИДИАНОЙ.Самира быстро освоилась среди множества гостей, как только перестала думатьо своем новом облике. И, разумеется, она сразу же столкнулась с Лидианой.

- Самира, дорогая! Я едва смогла тебя узнать!- защебетала женщина. -Ты так изменилась. Стала такой красавицей! И как тебе идет новая одежда!Девушка вежливо улыбнулась, не имея возможности вставить ни слова.- С тобой что-то произошло? Ты влюбилась? В кого? – радость от встречи постепенно сменялась в тоне жены Тавиньо на возрастающую подозрительность. Ещё немного – и Лидиана решит, что ее муж – в опасности. Точнее – в опасности их брак,потому что рядом с Тавиньо бродит слишком много красивых молодых женщин. Вот и Самира превратилась в красавицу...

Испугавшись, что дона Лидиана начнет ревновать, Самира поспешила сделать женщине несколько комплиментов в ответ.- Вы такая стройная, как вам удается оставаться такой молодой и изящной?- Это всё диета и занятия в спортзале, - отозвалась польщенная Лидиана.- Диета? – тут же ухватилась за тему будущая журналистка. – Меня это очень интересует. Диета француза Дюкана? Или белково-растительная на 14 дней?- Отойдем, я тебе всё расскажу. Присядем на ту банкетку – с того места хорошо виден сектор сада, где находится сейчас мой Аполлон. Ведь Тавиньо всё ещё очень хорош собой,на него идет настоящая охота среди молодых хищниц.- Вот как? – сдержанно произнесла Самира, от соседей по Сан-Криштовану давно зная историю рождения внука доны Одетти.

- Да, Самира, моего Тавиньо едва не увели у меня почти из-под самого носа! Кстати, ты ведь тоже живешь в Сан-Криштоване, откуда родом некая Карла…Ты ведь знакома с ней, не так ли? И ты слышала о том, что говорили втвоем районе об отце ее ребенка?- Карла? Какая Карла? – постаралась изобразить недоумение девушка, которой вовсе не хотелось сплетничать.- Дочь некоей Одетти, - уже требовательно и подозрительно спросила Лидиана. – Самира, не отпирайся. Как ты можешь ничего о ней не знать?- Ну что Вы, дона Лидиана. Если вы говорите о той доне Одетти, которая переехала в роскошный дом напротив пляжа, потому что у ее дочери Карлы родился сын, и они получили хорошие алименты, то тогда я их знаю. Для чего мне что-то скрывать от Вас?Девушка чувствовала себя неловко, ведь до этого дня дона Лидиана никогда не касалась деликатной темы.- Вот именно, это они самые. Хищницы, которые смогли провернуть такое, что сам доктор Альбьери не придумал бы, а он придумал, такое сотворил!..

- А… что придумал…доктор Альбьери? – осторожно поинтересовалась Самира, хотя журналистский задор заговорил в ней полный голос. Что ещё за тайны, о которых она не знает?- О! Тебе должно быть это известно, ведь твоя тетя – жена Лукаса. Неужели она ни о чем тебе не рассказывала? – удивилась женщина.

- Нет, а в чем дело?- Синьор Альбьери едва не рассорил Леонидаса Ферраса с Иветти, когда выяснилось, что много лет назад доктор делал искусственное оплодотворение некоей Деузе – она тогда жила с мужчиной, который потом снимал квартиру у доны Одетти.

- Ддда… Я знаю синьора Эдвалду. Это же отчим Эда, т.е. Лео – брата Лукаса. А дона Деуза – подруга Иветти.- Да, это он, - кивнула жена Тавиньо. - Ты только подумай, Самира, как тесен мир! Рио такой огромный город, но то и дело сталкиваются люди,так или иначе знакомые, пусть и через кого-то.

- И что же за история? Мне кажется, что я совершенно не представляю, о чем идет речь.- Так слушай: Деуза очень хотела иметь детей, но Эдвалду… так звалиее мужа, не мог. И тогда она обратилась в клинику доктора Альбьери, потому что была дружна с женой доктора, кажется, была ее маникюршей, и по просьбе доны Эдныон сделал Деузе операцию. Но по ошибке использовал донорский материал… не поверишь, Самира, но никому не говори об этом!... самого Леонидаса Ферраса!Лидиана так понизила голос, что почти прошептала имя хозяина дома, в котором находилась на празднике и где следила за передвижениями законного супруга.- Не может быть! Я слышала другую версию, - начала было девушка, но вовремя опомнилась, впрочем,Лидиана и не вникала особо в ее слова. Но главноеуловила, вот только поняла не верно.- Другая версия? Самира, не верь, если тебе сказали, что Деуза и синьор Леонидас… Нет, они не могли за спиной у Иветти проделать такое. Ведь Деуза, как оказалось, была близкой подругой Иветти! Как бы она могла поступить так, ведь это стало бы страшным предательством!- Но разве дона Иветти до сих пор так не думает? Просто она за давностью лет простила подругу и любимого мужчину, которых бес попутал, - решила поучаствовать в сплетнях дочка Латифы. В конце концов, ее ведь интересовали именно нестыковки в истории, которую ей рассказали сразу несколько человек. Тётя Жади недавно говорила одно, Иветти как-то раньше – совсем другое, а Лидиана уверена, что именно ей известна правда.- Нет! Ничего подобного! Мой муж был адвокатом синьора Леонидаса на том суде, на котором решалась судьба парня: Леонидас утверждал, что не знал о рождении и существовании сына, потому что не участвовал в его зачатии, ведь Альбьери что-то напуталв своей лаборатории. Леонидас был страшно зол на приятеля, который испугался ответственности и много лет скрывал от отца Лукаса правду. И Леонидас решил даже добиться, чтобы вместо Деузы матерью Лео была признана покойная дона Селина – мать Лукаса и Диого. Ты можешь себе такое представить? Но суд решил иначе.- Значит, синьор Тавиньо присутствовал на заседаниях суда, и он в курсевсех подробностей этой скандальной истории?Но, кажется, Лидиана только теперь опомнилась и поняла, что длинный язык сыграл с ней дурную шутку. Кому она доверилась? Девочке, которая учится на журналистку? Подруге Амалии, имевшей близкие отношения с синьором Леонидасом?! Тавиньо рассказывал о журналистке, некогда собиравшейся написать книгу о предпринимателе ЛеонидасеФеррасе, а вместо этого закрутившей с ним роман. Эта ведь та ещё акула… пера! Женщина побледнела, ей как будто стало нечем дышать.- Ах, Самира…, я такая болтливая! Мне совсем не стоило тебе рассказывать все это. Тавиньо меня убьет, если узнает. Самира, умоляю: ничего никому не рассказывай и нигде не пиши, хорошо?Она готова была заламывать руки от осознания совершенной неосторожности, и Самире стало ее жалко.

- Конечно, дона Лидиана. Никому не буду рассказывать и ничего не стану писать.Я только хочу прояснить лично для себя: кто же такой Лео? Ведь я знала этого парня под именем Эд, когда во времена моего детства он жил с матерью и Эдвалду недалеко от Сан-Криштована, - ответила девушка, чтобы подтолкнуть собеседницу к продолжению беседы.- Уууу… Тебе нравится Лео? Признавайся! - погрозила пальцем мать Телминьи, с которой Самира была знакома и не раз встречалась у Иветти. Кажется, и сегодня девушка с братом Сэсэо была замечена Самирой среди гостей.

- О, нет, что Вы! – удивленно ответила Самира, смутившись. – Нет!- Тебе он нравится, я уж в этом хорошо разбираюсь! – настаивала на своем Лидиана, сузив смеющиеся глаза.- Нет же, у Лео интерес вызывали совсем другие девушки. Например, лет пять – шесть назад он встречался с той самой Карлой, дочерью доны Одетти, которая потом родила Вашему мужу сына! А я тогда была ещё совсем девочкой. Он даже не смотрел в мою сторону, – выпалила девушка, но прикусывать язык было уже поздно.- Что?! Самира, что ты сейчас сказала? – в ошеломлении уставилась на нее жена адвоката. – Лео встречался с Карлой?! Так, возможно, этот ребенок – вовсе не сын моего Тавиньо, а сын … Лео?! Тогда Тавиньо-младший – внук Леонидаса Ферраса! О, боже! Что же теперь делать? Как узнать правду? Эти хитрые бестии, две авантюристкине смогли выкрутиться на суде, но моегоТавиньо суд все равно признал отцом ребенка Карлы. Он не отправил их в тюрьму только потому, что побоялся, что именно нам с ним придется воспитывать ребенка. Поэтому Тавиньо платит такие алименты на мальчишку, которого вынужден считать своим сыном! А он вовсе не его сын! Женщина занервничала, приложив ладони к горящим щекам, а глаза её заметались по сторонам.

- Дона Лидиана, подождите, не спешите с выводами! – теперь уже испугалась Самира. Что она наделала? Разве можно было вести подобные беседы с такой истеричной особой, как жена Тавиньо, известной всем своей непомерной ревностью?- Дона Лидиана, а не утверждала, что у Лео и Карлы отношения зашли настолько далеко. Я над ними свечку не держала, - покраснела расстроенная Самира. – Лео гулял со многими женщинами и девушками, но быстро терял к ним интерес, ни к кому не привязываясь.- Конечно, конечно…., - задумалась женщина. Только вот чем закончатся ее подозрения, вызванные неосторожными словами бывшей соседки ее врагинь?- Дона Лидиана, неужели ваш муж не догадался сделать тест на отцовство?

- Он всё сделал – всё, что смог. Но тест показал, что ребенок однозначно – сын Тавиньо.- Вот видите! – с облегчением сказала Самира. – Значит, мальчик не может быть сыном Лео, внуком Леонидаса Ферраса.- Но что, если эти мошенницы подстроили, чтобы результат оказался таким, какой нуженим?- Но неужели вы не попытались потом сдать ещё раз анализ, причем- в других клиниках? Чтобы точно знать, что никакой ошибки нет.- Самира, ты угадала: Тавиньо по моему настоянию делал тест на отцовство ещё несколько раз. Но результат оказывался всегда один и тот же: Тавиньо-младший – сын Тавиньо-старшего!- Тогда надо просто успокоиться, приняв ситуацию, и продолжить жить дальше.

- Самира, я не могу смириться, - простонала Лидиана. - Не могу. Каждый год я незаметно беру биоматериал у мальчика – выдираю волосок из его шевелюры – и сдаю на анализ. Даже Тавиньо не знает, когда я это проделываю. Но порой он вынужден проводить время с нежеланным сыном, чтобы не портить свой имидж. И я пользуюсь ситуацией. Но результат один и тот же, в какую бы клинику я не обращалась.

- Забудьте об этом и найдите себе занятие по душе, - дала банальный совет Самира. – Тетя Жади, например, коллекционирует орхидеи.- Да? Орхидеи? Чудесно, мне тоже надо подумать, какое хобби мне выбрать. Хобби – это так… оригинально! Вот только что придумать?- Узнайте об увлечениях подруг и выберете такое, которое удивит всех необычностью и непохожестью. Или начните писать роман. Это тоже отвлекает и успокаивает нервы.- Эээ… отвлекает? От чего отвлекает?! Я буду заниматься хобби, отвлекусь, а моего Тавиньо, моего Аполлона опять обманут! Начнут совращать, а я и не замечу. Нет уж, никаких хобби мне не нужно. Тавиньо – вот моё главное в жизни увлечение.Теперь Самира предпочла молчать. Но как говорят тетя Жади и дона Иветти: Лидиана – это Лидиана. Ее ничем не исправить. Она не умрет раньше мужа только потому, чтобы не оставлять его без присмотра. Конечно, Самире страшно хотелось выяснить одну деталь давней истории, о которой несколько лет назад говорил весь Сан-Криштован, а именно: правда ли, что Карла сделала на дому искусственное оплодотворение?

Рассказывали, будто приятельница ее матери, работая горничной в доме Лидианы, украла … кое-что из дома адвоката…. И донорский материал из использованного резинового изделия не пропал напрасно. Так Карла стала матерью, а потом вынудили обманутого мужчину признать родившегося сына.Самира верила в прогресс науки и техники, но поверить в такое … Нет, это похожена фантастику. Скорее правы были злые языки, уверявшие, что адвокат известной в Рио фирмы всё-таки соблазнился их прекрасной соседкой и… Или сын Деузы всё-таки сделал Карле ребенка, а дона Одетти подделала результаты экспертизы.

Однако сплетники замолчали, когда дона Одетти с победным видом прошла по району, потрясая не только бумагой с результатом теста на отцовство, но и распечаткой решения суда, который признал мать и дочь мошенницами, но адвоката – отцом ребенка. Никто не смог ничего понять, но дона Одетти, которая шла по жизни по принципу, позаимствованному из опыта работы в цирке: «каждое мгновенье – вспышка!», убедила сплетников, что именно ей удалось доказать, что уважаемый адвокат соблазнил ее дочь. И вот вам результат: они переезжают в шикарный дом в районе давно вожделенногопляжа. А стал бы адвокат платить на ребенка и покупать им дом в Рамосе, если бы не чувствовал себя виноватым?Правда, это было до того, как Карла снова вышла замуж, и теперь из дома в Рамосе семейство переехало в район Леблона, где доне Одетти совсем не нравилось проживать. Самира узнала разные версии случившегося. Одна только что была озвучена доной Лидианой. И отчего-то теперь верилось именно ей.- …дона Одетти вообразила себя местным «доктором Альбьери»! – продолжала возмущаться Лидиана. – Эту женщину нельзя на пушечный выстрел подпускать к красивому мужчине, которого она решит выбрать жертвой. Будь осторожна с ней, Самира,и пусть Жади и Иветти тоже не расслабляются. Ведь Одетти может приглянуться синьор Леонидас богатством, или Лукас – как вариант для ее Карлы, или однажды она может вспомнить о былой дружбе Лео и своей дочери.- Думаю, дона Одетти не посмеет мошенничать в отношении Лео, ведь Деуза – жена синьора Эдвалду, с которым Одетти связана долгой дружбой.- Не думаю, что её это смутит. Но я так рада, что эту женщину никуда не приглашают. Мой Тавиньо рассказывал, как несколько раз был вынужден категорично отказать нахалке, вообразившей себя его тещей и потребовавшей от моего Аполлона ввести ее в наше общество. Какова наглость?! Она вполне могла бы положить глаз на синьора Леонидаса!

- Дона Иветти не позволила бы этого, - тихо возразила Самира, устав от пустых сплетен. И Лидиана, наверное, почувствовала что-то, поэтому сменила тему беседы:- Скажи, девочка, а как поживает Латифа? Почему на празднике я не вижу твою маму? – нервно огляделасьЛидиана.- Мама не приехала, как мы ни старались уговорить ее с тетей Жади.- Но почему? Латифа не заболела? – обеспокоилась давняя приятельница ее матери.- Нет, слава Богу. Но наступил месяц Рамадан, и мама строго соблюдает пост.- И что это значит? Пост? Она воздерживается от еды?Самира кратко пояснила, в чем суть священного поста для мусульман.

- Мама с рассвета до заката ничего не ест и не пьет. А потом, после легкого ужина – ифтара – можно есть всё, пока не наступит утро, т.е. когда начнет светать.- Агааа, - дошло до Лидианы. – Это как сидеть целый месяц на диете. Я тоже собираюсь заняться собой: диета и фитнес. Спортзал и диета. Как я завидую восточным женщинам, которым нет необходимости худеть. Рания – ваша родственница - когда-то на праздникеговорила, что у арабов красивой считается полная женщина. Чем полнее – тем лучше. Они боятся, что, оставшись худыми, потеряют мужа.- Рания потеряла дядю Саида, он с ней развелся. А мама тоже разводится, потому что отец в Марокко женился на девушке, которая моложе меня, - вдруг разоткровенничалась Самира перед старой знакомой матери.- Как?! Латифа разводится с мужем?! Куда катится мир? Молодая акула вцепилась в него, и он решил бросить твою маму, которая похожа на ангела?- Долго объяснять, но мои родители решили развестись.- Какой ужас! У молодых женщин совсем нет стыда! Им нет дела, женат мужчина или свободен. Я всегда говорила: надо быть начеку! В любой момент найдется какая-нибудь молодая красотка, которая захочет занять твое место.Лидиана тревожно всмотрелась в сторону, где только что стоял в отдалении ее муж. Но теперь его там не было. На том месте остановилась стайка девушек, вероятно – дочери кого-то из гостей.

- Ах! Тавиньо! Куда он исчез?! Мой Аполлон, где же он, я нигде его не вижу! – в панике заговорила ревнивая жена, нырнув рукой в сумку в безуспешных поисках сотового телефона. - Самира, прости, потом поговорим, а сейчас мне надо срочно отыскать моего Тавиньо!И женщина мгновенно растворилась в толпе, едва отойдя на несколькошагов от банкетки, на которой они располагались. Самира была радапередышке: туфли на шпильках,показавшихся теперь гигантскими, были неудобными. С непривычки у Самирызаныли ноги, она почувствовала, как онемели пальцы на ногах – от большого до мизинца.

Племянница Жади готова была снять доставлявшую адские мучения обувь и ходить по двору перед особняком без обуви, босиком. Но ведь тогда пойдут разговоры, сплетни, которые сочиняются в любом слое общества примерно так же, как и в Сан-Криштоване – только бы повод появился.- Самира. Наконец, я добралась до тебя! – присев рядом, сказала Жади. - Если бы Лукас не увидел, что ты здесь, я ещё долго бы искала. Что такое? Туфли натерли ногу? Не может быть, как же так? Это очень хорошая фирма!- Нет, тетя Жади, просто я не привыкла к высоким каблукам. Я мечтаю о тапочках.- Идем в дом. Иветти всё предусмотрела. Едва увидев тебя в новой обуви, она так и подумала, что долго ты в них не проходишь. Главное – добраться до дома, там Мишель даст тебе туфли без каблуков. Под длинным платьем никто не заметит, что обувь другая.- О, да, тётя Жади, скорее пойти и переобуться! – простонала Самира. Она взяла тетку под руку и так добралась до цели.Оказавшись в доме, они уселись на диван, а Мишель выдала юной гостье сверток с обувью. Когда служанка ушла, чтобы приготовить и принести им сок, Самира немедленно скинула туфли и вытянула ноги, стараясь пошевелить онемевшими пальцами.- Ооооо! Наконец-то!

- Потом обуешь это чудо! – с улыбкой протянула Жади туфельки, заботливо предоставленныехозяйкой дома.

Как и Жади, Самира не смогла сдержать улыбку. Да, туфли были темно-розового цвета на невысоком каблуке, вполне симпатичные, вот только спередибыли украшены огромными стеклянными камнями густо-красного цвета. Два «рубина» коварно сверкали под светом ламп.- Ничего страшного, подол платья прикроет эту «красоту», - утешила Жади.

- Но как Иветти может носить такие туфли?- Ей так нравится. Она делает то, что ей самой хочется, не оглядываясь на других. Заметь, все украшения Иветти – от драгоценностей до обычной бижутерии – отличаются подобными размерами. На ней мне это даже нравится.

-Тетя Жади, какое красивое платье сегодня на Иветти. Оно так ей идет!-Конечно, у нее же светлые волосы. А нежно-зеленый цвет блондинкам к лицу. Самира, ты видела Лео?

- Нет, не видела.- Мне стало известно, что скоро в Бразилию прилетает Маиза. Но кто полетит с Мэл и Лукасом в Европу, если Лео не появится? Ведь он – донор.- Я точно его не видела. Но о Лео мы только что разговаривали с доной Лидианой. Она едва с ума не сошла, узнав, что Лео много лет назад встречался с Карлой – дочкой той самой доной Одетти, которая родила сына от синьора Тавиньо.- Лео встречался с Карлой? – нахмурилась Жади. – Я не знала об этом.- Да, встречался. Но недолго, он ее бросил, и Карла на него очень разозлилась. Дона Одетти тогда всему Сан-Криштовану рассказала, какой Лео негодяй. А что… Тётя Жади, вы же не думаете, что брат Лукаса мог стать отцом ее сына? Доне Лидиане именно это пришло в голову, что чревато новым скандалом, если бы оказалось правдой. Дона Одетти может решить,что для Тавиньо-младшего быть внуком самого Леонидаса Ферраса более престижно, а главное – выгодно.- Нет, Самира. Лео здесь ни при чем. И я переживаю лишь из-за того, почему брат Лукаса не приехал на день рождения их общих братьев?- Возможно, он позже появится? Я видела среди прибывших недавно гостей его мать – дону Деузу. Она была не одна, с мужем. Но Лео с ними не было… Всё, мои ноги отдохнули, я пойду, пожалуй. Среди гостей так много интересных людей. Возможно, я и о Лео что-то узнаю. О нем может быть известно доктору Альбьери и его жене.

- А как же сок? – спросила ей вслед Жади, которой очень хотелось пить. Ведь в саду, где проходила главная часть праздника, сновавшие официанты разносили в основном разные спиртные напитки, но она ничего не стала пить, даже шампанское. А вот сок или чай, ещё лучше кофе – этого не было. А Мишель, оставив на столике бокалы с фруктовым коктейлем, вернулась на кухню, чтобы сварить кофе по просьбе Жади.Самира ушла, и Жади осталасьодна в комнате. Как ни странно, никто внутрь дома не заходил. Она повернула голову к полке с фотографиями, находившейся возле дивана, и вздрогнула, случайно остановившись взглядом на фотографии… чьей?Лукаса? Диого? Лео? Кто из сыновей Леонидаса Ферраса был снят на фоне цветущего кустарника? Парень стоял и улыбался. Так мог улыбаться и Лукас, и Лео. Каким был Диого, она не могла сказать, но Далва утверждает, что братья были копиями друг друга. Лукас и затем Далва не раз говорили, кто на фотографии, но у Жади каждый раз вылетало из головы.

«Это не важно, кто на фото. Меня отчего-то задели слова Самирыпро Лео. Она сказала, что он встречался со многими девушками, но ни к одной не привязался», -размышляла Жади, вспоминая разговор с племянницей.Она пила сок и вспоминала их с Лео историю… Дочка Латифы так и не узнала, что у них с Леобыли недолгие отношения. И Жади не хотелось бы, чтобы Самире когда-нибудь стало об этом известно. Она не могла объяснить себе, откуда появилось такое убеждение, но то, что было в ее прошлом, Жади предпочла бы там и оставить. Она и теперь не понимала, почему Лео обратил на нее внимание. Ведь она ему в матери годилась! Но между парнем и Лукасом началось соревнование за нее, так знакомое по соперничеству между Саидом и Лукасом.Именно Лео оказался той тенью, о которой говорила Зорайдэ, когда гадала на кофейной гуще много-много лет назад. Река времени как бы раздвоилась: Лео появился в ее жизни, и будущее встретилось с прошлым. Лео как будто пришел из ее прошлого, вернулся к ней таким, каким она когда-то давно хотела видеть Лукаса – решительным, ничего не боявшимся, не признающим никаких условностей.

Жади оказалась перед выбором: Лукас или Лео? И это сразу же после окончательного разрыва с Саидом, выставившим ее на улицу поздно вечером, в темноту,без вещей, золота и денег.

Принять Лео – это бросить всё и начать жизнь с чистого листа. Всё пережить сначала, вот только что ей оставалось пережить? Мог бы Леовыкрасть Хадижу у Саида? Сделать то, на что не смог решиться Лукас? Без оглядки на разницу в возрасте, иную религию и социальное положение взять и жениться на ней? А Лео был готов пойти и на это! Вот только для Жади загадкой оставалось и теперь, почему Лео так запал на нее? Наверно, это стало одной из причин, по которой она с ним не осталась, ко всему понимая где-то в глубине души, что мальчик ей не пара. Он как ожившая иллюзия. Но Лео было двадцать лет, а ей…, она-тоне стал моложе вместе с «новым Лукасом».Но был ещё и Лукас! Лукас, которого она любила всю жизнь, которого ждала многие годы, не смотря ни на что. Она была замужем, а он – женат. У него тоже была дочь, у которой возникли страшные проблемы. Жади столько раз разочаровывалась в нем, а затем вновь начинала ему верить. Годы проходили, а она все ждала и ждала, когда же Лукас решится и начнет бороться за их любовь .

Но, даже не будучи уверенной в Лукасе,Жади сделала выбор: она не променяла мужчину, предназначенного ей судьбой, на его копию, как по волшебству, «явившуюся» к ним «из прошлого». Не рискнула войти дважды в одну реку, понимая подсознательно, что это невозможно. «Река» уже не та.Так и Лукас и Лео – разные люди, а вовсе не один и тот же человек, как порой начинало казаться Жади, и тогда она верила, что Лео – это юный Лукас,вернувшийся к ней, чтобы исправить прошлые ошибки и начать всё заново. Кого напоминал ей парень? Он как ксерокопия документа, которая выходит из принтера, когда нужно сделать копию. Жади не позволила себе увязнуть взаблуждениях. К тому же она поняла: ей нужен Лукас,один лишь Лукас.Но парень встречался с Карлой…Когда? До встречи с ней или после? Или… одновременно? Но зачем она об этом думает?У мальчишки были женщины до нее, после нее… Он и сейчас, наверно, не один. Вот только она, Жади, не стала его женщиной. Она никогда не принадлежала Лео, потому что всегда знала, что может быть только женщиной Лукаса. Саид – не в счет, это муж, которого ей навязала семья, но не сердце.«Поэтому мне даже думать не стоит о том, есть ли у Лео девушка, - сказала сама себе Жади. – Кого бы брат Лукаса не выбрал, у него есть на это право. И пора бы уже. А то Лукас начинает называть сына Деузы не только «клоном», но и высказывать подозрения, что парень – гей, раз у него до сих пор нет невесты». А если есть, то почему брат никак не представит ее отцу или не приведет познакомиться с Далвой? Но Лео другой. Он не такой, как Лукас. Далва – важный человек в жизни Лукаса, но не для Лео».Мишель принесла чашечку кофе и едва успела поставить на столик, как с лестницы послышались громкие крики детей.- Эд, отдай, это моя машинка, моя! – вопил один из братьев Лукаса.

- Нет, я решил взять ее себе, - прижимая игрушку к груди, скакал со ступеньки на ступеньку другой сын Иветти. Далва едва успевала за мальчишками. Она громко охала, но догнать детей не могла. За женщиной по лестнице спокойно спускался Пьетро, держа в обеих руках по игрушке.Жади тут же вскочила.- Жади, как бы они не оступились на лестнице! – переживала Далва, держась за перила, переступая с одной ступени на другую.- Идемте в сад! Пусть дона Далва отдохнет! – предложила детям Жади.- На столе в саду огромный торт! – напомнил один из именинников.- Вот именно! И скоро вам предстоит задуть свечи и разрезать торт для гостей.- Я буду резать первым!- Нет, я!

- Оба! Вы возьмете лопатку для торта и, держа ее вместе, отрежете первый кусочек… для кого? – хитро глядя на ребят, спросила Жади.- Маме!... Папе!... Лукасу!...Далве! – начали гадать Эд и Габриэл.- Ваша мама подскажет, как нужно поступить. Идемте!

- Дона Жади, не спускайте с них глаз, пока не отведете их к Иветти. Иначе потом придется искать мальчиков по всему саду! – держась за сердце и тяжело дыша, сказала Далва. – Я немного отдохну и выйду в сад. Выбилась из сил, ведь они такие шустрые.- Не беспокойся, Далва. Я позабочусь о детях! – на ходу ответила Жади, торопясь к выходу за сыном и его юными родственниками.

12. ЧАСТЬ 15. ГЛАВА 12. ПРАЗДНИК В ДОМЕ ФЕРРАСОВ. ВСТРЕЧА САМИРЫС ДОНОЙ ЭДНОЙ.Праздник подходил к концу, большая часть гостей уже разъехалась.Самира решила отыскать тетю Жади, но ни ее, ни Пьетро нигде не было видно. Зато она заметила Иветти в окружении родственников, среди которых был и Лукас.Кажется, там шел спор.- Что происходит? Неужели что-то случилось? - пробормотала девушка и поспешила в ту сторону, где стояли синьор Леонидас и Лукас, доктор Альбьери и его жена Эдна.- …Это вы во всем виноваты! Лукас, это ты постоянно дразнил Лео клоном! – «протыкал» пальцем воздух Леонидас Феррас.

- Отец!- Леонидас, о чем ты?! - Все вы ему на что-то намекали! «Клон! Клон!» Вот парень и обижается, - в сердцах передразнил кого-то Леонидас Феррас.- Папа, это было давно! Мы с Лео помирились в клинике, когда он помог сыну Мэл. С тех пор мы даже не виделись, и я больше не называл брата клоном! – возразил старший сын Леонидаса Ферраса, держа руки в карманах брюк.- Наконец-то ты назвал Лео братом! Наконец-то чудо случилось! Один мой сын признал другого моего сына! – сердито продолжал отец Лукаса. – Ответь ты, Альбьери: Лео – клон или нет? Скажи: Лео – клон?- Нет, нет, Лео - не клон! – слишком быстро подтвердил доктор, когда Леонидас Феррас пытливо посмотрел ему в глаза. Сказал и тут же вздохнул. - Ты знаешь правду, Леонидас. Но я отвечу тебе: Лео – не клон, - повторил Альбьери,будучи вынужден согласиться на это против воли.- Альбьери! – тихо простонала дона Эдна. – Альбьери!- Эдна, это правда, - решительно «отрубила» Иветти. – Не стоит верить выдумкам журналистки, придумавшей фантастическое оправдание Львеночку, согрешившему с моей лучшей подругой! Мой муж изменил мне с Деузой, но он честно признался мне в этом, пусть и двадцать лет спустя. Это Деуза почему-то продолжает упорствовать, всё отрицает, хотя я сказала ей, что всё давно забыла. Но она боится потерять Эдвалду, предпочитая, чтобы он верил в искусственное оплодотворение и ошибку доктора.- Иветти, клонирование – это не искусственное оплодотворение, это иной способ зачатия, - начала было Эдна, но Альбьерисжал ее плечо, и женщина испуганно замолчала.- Мой сын не захотел больше слышать это мерзкое слово «клон», поэтому не появился на празднике! – повторил в который раз Леонидас.- Но он может быть занят! У него своя жизнь! – воззвал к разуму приятеля доктор Альбьери.- Чем он занят? – свирепо прицепился к его словам Леонидас.- Что может быть важнее семьи?- Но, Леонидас, у твоегосына Лео есть и другая семья! – возразил Альбьери.- Да! Потому что ты когда-то скрыл от меня правду о его рождении! Поэтому мой сын вырос не у меня в доме, а в чужой семье!Иветти немедленно отреагировала:- Львеночек, ты не можешь так говорить! Лео – сын моей подруги Деузы. Парень рос в ее семье с бабушкой Мосиньей и тетей Лолой и вырос хорошим человеком. Кстати: именно я стала его крестной, не подозревая, в каком грехе Лео был зачат. Но я на него не сержусь. Разве ребенок в чем-то виноват? И ты тоже не обижай мою подругу.- Деуза! Кстати, ты напомнила мне о ней. Разве я не просил тебя пригласить на праздник всю ее семью: и дону Деузу, и ее мужа, и кто там с ними ещё живет… Дона Мосинья! Никто не пришел? А могли бы! От них мы и узнали бы, где сейчас Лео! Чем он занят? Почему пренебрег праздником родных братьев?!- Львеночек, успокойся! Не надо так переживать. Деуза приходила, но пробыла недолго. Она оставила подарки детям, немного побыла и ушла вместе с мужем.- Но почему Лео не пришел с ней? Где он? Что она сказала про Лео?- Парень вновь путешествует! Онасказала, что очень беспокоится о нем. Лео обещал вернуться из Пантанала ещё неделю назад, но по непонятной причине задержался. Нашел какое-то дело на болотах, а потом не смог выбраться. Или у него деньги закончились, или заболел, или ещё что-то случилось, но он застрял на болотах Пантанала. Как видишь, причина его отсутствия уважительная.- Лео в Пантанале?! Мой сын отправился путешествовать по опасным, малоизведанным местам Бразилии, а мне до сих пор никто не сообщил об этом?- А что бы ты сделал, отец? Если бы ты знал, где Лео, ты бы стал нервничать ещё сильнее. Ведь даже пополнить счет на его карточке ты не смог бы, - бросилупрек Лукас.- Львеночек, Деуза сказала, что она никак не может ему дозвониться, а Лео тоже ей не звонит.

- Неужели с моим сыном что-то случилось? – испуганно сказал Леонидас. – Как же узнать об этом?Тут же выступил на шаг вперед доктор.- Леонидас, не стоит так переживать. Лео – опытный путешественник. Он многое повидал, сможет избежать многих опасностей, - успокоил он друга. – Ему было лет шестнадцать, когда я встретил его в Мараньяне. Он самостоятельнопутешествовал по пескам пустыни в парке Ленсойеш. Леоне узнал меня, испугался и сбежал, когда я попытался приблизитьсяк нему. Он уже тогда был осторожен.- Никто не застрахован от несчастных случаев. Вспомните Диого! – в отчаянии сжал кулаки синьор Леонидас, лицо которого пошло красными пятнами.

- Леонидас, он скоро даст о себе знать, вот увидишь. Лео всегда так поступал: о нем узнавали только тогда, когда он сам этого хотел.

– Сначала Диого, теперь и Лео – он тоже совершенно неуправляемый! И ты, Лукас, такой же! – указал пальцем на сына муж Иветти.- Отец! Я-то при чем здесь?! Лео путешествует, а я рядом с тобой, на месте. Ты видишь меня на фирме каждый день. Но я же и виноват!- Лукас, прежде всего именно тебе надобеспокоиться о том, где находится Лео. Разве вы с Маизой не договорились, что Лео станет донором сына Мэл? Через три месяца вам лететь в Европу, но чтобы попасть в клинику как донор, мой сын должен быть здоров.- А что случилось? Львеночек, тебе что-то известно? Что с Лео? Деуза сходит с ума от беспокойства. Она пришла на праздник, прежде всего надеясь узнать новости о сыне.- Нет, мне ничего неизвестно! Кто мне может рассказать новости? Все постоянно что-то скрывают от меня! Альбьери, Лукас, Лео… Я – последний, кто узнает о том, что случается. Там, в болотах, Лео может заразиться лихорадкой, подцепить малярию или какую-нибудь другую болезнь.

- Львеночек… Львеночек, не надо так. Вот увидишь, Лео скоро сам тебе позвонит. Он не может забыть о том, что он – донор маленького Шанди.- Но он может чем-нибудь заразиться на болотах и разболеться как раз тогда, когда придет время лететь в клинику. И может не успеть выздороветьк отъезду в Европу. Маиза уже звонила и спрашивала про Лео.- Будем надеяться на лучшее. Ведь время ещё есть. Три месяца! Леонидас, твой сын вернется из Пантанала,всё будет хорошо.- А где Мэл? Почему и она не пришла на праздник? А с ней что происходит? – повернулся Леонидас лицомк Лукасу.- У Мэл депрессия. Шандиньо не становится лучше. Ему не хуже, но он и не выздоравливает. Ее муж поддерживает ее морально. Хорошо, что Шанди так предан моей дочери.- Конечно, ребенок не начнет выздоравливать, пока не будет сделана операция. Но для этого должен вернуться Лео. Так ты говоришь, что у Мэл депрессия? – вдруг с подозрением спросил он. – В чем выражается ее депрессия? Она... не…- Нет-нет, отец! Мэл не вернется к наркотикам, - успокоил его Лукас.- Очень надеюсь на это! А Лео, значит, где-то в Пантанале? Пантанал! Что Лео там потерял, что? – бурчал синьор Леонидас. – Ты, Лукас, когда-то рвался в Марокко, только об этом и думал. Лео тоже там побывал, но теперь его потянуло исследовать земли Бразилии, - с чувством развел руками Леонидас Феррас.- Кто знает, не вернется ли Лео в Рио-де-Жанейровместе с хорошенькой туземкой? – пошутил Лукас, подмигнув Иветти.- Туземкой? Лукас, не говори при мне о таких вещах! – отмахнулся Леонидас.- А в чем дело, Львеночек? Если Лео полюбит девушку такой же большой любовью, какЛукас и Жади любят друг друга, почему бы и нет? Мы примем ее, она привыкнет к нам, к жизни в большом городе,родятся ещё дети – дети Лео! – расфантазировалась Иветти. – Мужчина и женщина встречаются и понимают, что созданы друг для друга.- Ивееетти! – зарычал ее муж, Лукас рассмеялся, а Иветти пожала плечами, делая глоток капириньо из высокого бокала.Самира услышала достаточно, чтобы сделать некоторые выводы. Она отошла в сторону, поняв, что Жади где-то в другом месте. А до Иветти она добраться сейчас не сможет. НоЛукас, кажется, пока не собирается возвращаться домой, и значит, надо узнать у тети Жади, как ей, Самире,вернуться в Сан-Криштован. В любом случае необходимо позвонить маме. Ведь она будет беспокоиться.

Самира решила пройтись по саду и отыскать сестру матери. Головау нее разболелась от громкой музыки и сверкания множества гирлянд, от которых рябило в глазах. Но Жади нигде не было.

Неужели она вернулась в дом вместе с детьми? Недавно Самира мельком видела ее среди гостей. Девушка ходила по саду с опаской, боясь столкнуться с братом отца. Нодядя Саид не приехал ни один, ни с женами. Самира так боялась, что он примет приглашение, и тогда она оказалась бы в неловком положении.

Как она должна себя вести, столкнувшись с Саидом Рашидом? Для тети Жади это не проблема. Но вот она – отверженная семьей дочь Мухамеда Рашида. Или уже нет? Ей показалось, что отец смягчился с тех пор, как она переехала жить в дом к матери. Наверно,надеется, что сначала вернет жену, потом и дочь в лоно семьи.

Девушка остановилась возле опустошенного гостями стола – неужели совсем ничего не осталось? Но нет: несколько шариков вкуснейшего печенья бригадейро лежали на большом блюде. Самира взяла один из них.

Она успела полакомиться и вытереть салфеткой липкие пальцы, как зазвонил сотовый. В уверенности, что звонок от мамы, Самира невольно оглянулась в поисках пропавшей в почти опустевшем саду Жади. Но из трубки донесся далекий голос приятельницы.- Амалия! – чуть не взвизгнула от радости Самира. – Привет! Что?... Ах, да, я на празднике у Иветти. День рождения у ее близнецов. Так хочется с тобой поговорить!.. Вот как? Отлично, конечно – встретимся! Я думала, что ты ещё долго пробудешь в Индии. … Ты собираешься писать книгу о магарадже?! Здорово! Так контракт уже подписан?... Тогда понятно… Конечно, я тебе перезвоню, когдаменя привезут домой после праздника. Пока, Амалия! Я тебе обязательно позвоню!

Самира радостно вздохнула. Наконец-то она сможет поговорить с человеком, который ее полностью понимает. Даже о тете Жади она не могла сказать так в полной мере. Но с Амалией Самире легко удавалось обсудить любую тему, поговорить практически обо всем без опасения быть непонятной. Если подруга не была согласна с чем-то, они дискутировали, и Амалия старалась доказать свою правоту, приводила аргументы, чтобы убедить – права она, а не Самира.В ближайшую их встречу ожидался ещё и интереснейший рассказ о совершенном Амалией путешествии. Индия… Какая загадочная страна! Столько легенд и сказочных историй прочитано о ней.

Насколько Самира не была любительницей сериалов, но когда начался новый бразильский сериал «Дороги Индии», она то и дело «одним глазом» просматривала серии, стараясь понять, насколько близко к реальной Индии показаны быт и нравы страны в многосерийном фильме. А Амалия всё это увидела собственными глазами! Варанаси, Дели, могучая рекаГанг, священные коровы, которые бродят прямо по городу, стаи наглых обезьян, грабящие туристов… Специи, краски, ароматы цветов, красоты природы и непривычная архитектура…Подруга-журналистка обещала вести дневник, который потом мог превратиться в роман-тревелог. Но Самира жаждала услышать истории от Амалии– замечательной рассказчицы.Она отключила телефон, но все ещё стояла и улыбалась, прикусив губу. Вдруг кто-то у нее за спиной требовательно спросил:- Амалия?Какая Амалия? Та самая, которая хотела написать книгу о клонировании?Самира резко повернулась. Дона Эдна подошла к столу, видимо, с той же целью: полакомиться оставшимися сладостями. Она и держала двумя пальцами шоколадный шарик, но так и не съела, застыв на месте, когда услышала чужой телефонный разговор.Самира знала, что жена синьора Альбьери была очень странной. Кажется, проходила курс лечения у психиатра. Как разговаривать с такой женщиной? Девушка засомневалась. Видя, что Самира замялась, дона Эдна понимающе улыбнулась и переспросила:- Амалия- это журналистка, которая когда-то писала биографию синьора Леонидаса, она– твоя подруга?- Дда…, моя подруга и коллега.- Отлично. Тогда ты можешь знать, когда она планирует напечатать книгу моего мужа доктора Альбьери о его величайшем открытии в области клонирования человека?- Я … ээээ…, мне ничего неизвестно о ее планах.

- Но Амалия пишет книги? Можешь потом спросить у нее, кто такая дона Эдна. Мы с ней хорошо знакомы… были… одно время. Даже в Марокко вместе ездили на поиски Лео и Альбьери, когда они отправились путешествовать, решив отказаться от всего остального мира, - усмехнулась женщина.Самира слушала молча.-Мы так и не смогли отыскать их: следы оборвались на краю пустыни, а мы с Амалией оказались не готовы к тому, чтобы пуститься в путешествие по пескам. И вернулись назад, в Бразилию.

- Да, я слышала эту историю, - кивнула Самира.

А женщина, положив назад сладкий шарик, сделала несколько шажков вперед, приблизившись к Самире почти вплотную. Она заговорила вполголоса, как бы опасаясь, что ее услышат.-Брат Лукаса – на самом деле клон. Альбьери клонировал его по той же схеме, что когда-то английские ученые проделали с овечкой Долли. И у Альбьери всё получилось! Только никто не желает по разным причинам признавать этот факт. Мой муж – гений, Альбьери – гениальный ученый, который впервые в истории человечества создал человеческий клон! Он оказался равен Богу, именно так!Дона Эдна тревожно и с горькой усмешкой всмотрелась в лицо юной журналистки:-Ты не веришь мне? Расспроси подругу, она знает правду. Но даже мой муж теперь не желает, чтобы кто-то вспоминал о его открытии. Против этого Леонидас, Лукас, Деуза, сам Лео… Но ведь это так несправедливо, так несправедливо!Жена доктора трагически приподняла брови и ждала ответ юной подруги журналистки, заглядывая в глаза.Девушка обрадовалась, когда из-за кустов появился синьор Альбьери.- Эдна! Вот ты где! Пойдем отсюда, Эдна! Нам пора возвращаться домой. Тебе нельзя перенапрягаться, нельзя нервничать. А ты слишком впечатлительна.Врачи предупреждали нас об этом, разве ты забыла, дорогая?- Альбьери, но я прекрасно себя чувствую. Теперь, когда Алисинью поймали, и она больше не сможет мне вредить, со мной всё будет хорошо.- Но нам пора, Эдна, я так устал!

- Хорошо, Альбьери, хорошо. Только не тяни меня так за руку. Девушка, как тебя зовут? Ты – племянница жены Лукаса? Как твое имя?- Самира. Меня зовут Самира, - в состоянии полного замешательстваответила девушка.- Самира, нам надо встретиться и поговорить. Я прочла книгу, электронную рукопись, которую написала Амалия, книгу о клонировании. Но эту историю замалчивают. Надо обязательно встретиться! Я расскажу тебе всё о клонировании, об открытии моего мужа…- Эдна, что ты несешь?! Замолчи, замолчи, дорогая, не надо ничего говорить,– с мукой в голосе приказал ей старик и почти силой потащил к выходу из сада, где стоял его автомобиль. Женщина несколько раз беспомощно оглянулась назад, где Самира осталась «стоять столбом».Потом она взяла с подноса подошедшего официанта стакан с напитком, даже не поняв, что в нем, и сделала несколько обжигающих глотков. Что такое?!Это виски?! Фуууу… Самира поставила стакан на стол, оглядываясь, чем бы запить и перебить неприятный вкус во рту.

И тут же увидела, как к ней спешит Иветти.- Я никак не могла отыскать тебя. Жади волнуется, боится, что ты потерялась. А ты с доной Эдной беседуешь. Она расспрашивала тебя о Лео и о Лукасе? - догадалась подруга их семьи.- Иветти, дона Эдна… Она в самом деле сумасшедшая? – не сдержалась Самира.-Думаю, что нет. Она долго лежала в клинике и лечила нервное расстройство, которое, наконец-то, вылечили. И это могло бы произойти намного раньше, если бы в той клинике не пригрелась одна змея по имени Алисинья.- Я не знаю эту историю.- Я тебе расскажу. Только сначала давай немного перекусим. Столько еды было на столе, но гости всё подъели.

- Мишель, пожалуйста, принеси нам…, - остановила она служанку, появившуюся в саду, чтобы присмотреть за уборкой. Ведь посуда со стола должна вернуться в дом в целости и сохранности. - Мишель, нет, оставь здесь всё, идем с нами в дом. Мы сСамирой пройдем в столовую, а ты собери нам немного еды: канапе, фаршированные маслины, фрикадельки в том вкусном остро-кислом соусе, пирожки с креветками – всё, что можно съесть за два укуса.Я знаю, что ты оставила для меня заначку, спрятав от гостей.Служанка кивнула, подтвердив, что всё так и есть.

- Самира, если ты не добралась до стола во время праздника, если тебя отвлекли от еды разговорами, то я угощу тебя одной сладостью. Сколько раз выбывали у меня в гостях, нотакого не ели: печенье называется «глаз свекрови». Готовят во многих домах, ведь это известная бразильская сладость,но я сама никогда не пыталась стряпать. А тут вдруг мама Мишель дала ей рецепт, чтобы мы могли удивить гостей.

- Глаз?! – пришла в ужас девушка. -Как это?- Это всего лишьназвание, как у вашего восточного печенья – «рожки газели», - весело рассмеялась дона Иветти. - Жади недавно привезла нам целый пакет «рожек», было очень вкусно. Хорошо, что я не полнею, иначе мне пришлось бы проводить в спортзале долгие часы. Ведь я обожаю сладости.- Идемте, дона Иветти. И спасибо за обувь, иначе я пропала бы. Не догадалась захватить запасную пару.- Бедняжка, ноги устали? А вот я с юности привыкла к высоким каблукам.В доме места на диване были уже заняты. Лукас и Жади пили кофе с остатками торта. Дети заняли столовую, оттуда доносились их громкие голоса.- Самира, занимай свободное место, вот здесь садись. Мишель, неси нам кофе и сладости, которые ещё остались. И канапе – с чем угодно.- Тоже проголодались на празднике? – обратилась она кЛукасу и мужу, который тожек ним присоединился. - Представьте себе, это и с нами случилось. Гости ели и пили, только я ходила по саду и дому, развлекала всех разговорами.- Дети остались довольны праздником. Правда, фейерверка не было, но ничего – близится Рождество, потом Новый год,будет им фейерверк, - добродушно проворчал Леонидас.Иветти успела побывать на кухне и вернуться с блюдом жареных бананов с корицей. Следом Мишель несла огромный поднос с канапе и прочими закусками.- Есть, оказывается, ещё мусс из маракуйи и мармелад из гуавы, который положено есть с сыром. Мишель можетпринести. Кто голоден?Когда все уселись, потеснившись вокруг небольшого столика, и укаждого в руках оказалась тарелка с чем-либо вкусным, Иветти продолжила оборванный обстоятельствами разговор.- Я собиралась рассказать Самире про Эдну. Бедная женщина: сначала заболела, а потом рядом с ней оказалась преступница, которая умышленно старалась ей навредить, свести с ума. Но Алисинья всё-таки попалась. Не зря доктор Альбьери вместе с главврачом клиники устроили негодяйке ловушку, куда та и попалась.- О ком ты рассказываешь, Иветти? – удивился Леонидас Феррас. – Алисинья, ты сказала? Это не та самая Алисинья, которая….- Да, дорогой, та самая Алисинья…., - несколько раз медленно кивнула ему жена. – Та самая, которая пыталась тебя соблазнить и занять моё место рядом с тобой.- Иветти, не стоит вспоминать ту давнюю историю, - недовольно проворчал синьор Леонидас.- Львеночек, видимо, та наука, которую я попыталась преподать Алисинье, не пошла ей впрок. Мне стало кое-что известно из разговора в полиции, когда эту дряньзадержали, и по просьбеАльбьери я ездила на опознание, чтобы подтвердить: это она, Алисинья, а не та, за кого она себя выдавала. Начальник отделения полиции рассказал, что Алисинья была объявлена в розыск за подлог и подделку документов, когда она работала в одной юридической фирме, куда устроилась секретарем. Юрист оказался вовсе не так глуп, как она о нем подумала, вычислил ее, но схватить за руку не успел: у Алисиньи дьявольское чутье. Она сбежала, сумев каким-то образом оформить новые документы, и залегла на дно. Когда ей показалось, что опасность миновала, нашла место в частной психиатрической клинике.

- Как она смогла узнать, где именно лечится дона Эдна? – удивился Лукас, дергая мочку уха.- На этот вопрос может ответить только она сама. Но, тем не менее, ее взяли на работу, не медсестрой, но ухаживать, присматривать за небуйными больными. Иногда она выполняла за медсестер некоторые процедуры. Ведь Алисинья ловкая, сообразительная, быстро учится, а медработников у них не хватало из-за довольно низкой зарплаты, увы.- Неужели дирекция клиники не навела справки о новой работнице? – недоумевал Леонидас.- Значит, Алисинья оказалась умнее того, кто это должен делать. Альбьери из разговора с главврачомпонял, что Алисинья завела роман с одним из владельцев клиники. Он пожилой вдовец, а у этой змеи просто талант втираться в доверие к людям. А потом в клинике начали умирать пациенты. Но при этом, как ни странно, их родственники никаких претензий к администрации не предъявляли.

- Она занималась эвтаназией за деньги, которые получала от родственников больных? – догадалась Самира.- Именно. Мне дали понять это Альбьери и инспектор полиции, который занялся делом Алисиньи.- В голове не укладывается!.. Ужасно!.. Кошмааар! – раздались голоса Жади, Лукаса, Далвы.

- Вот-вот!- Но как ее разоблачили? Что она собиралась сделать с несчастной доной Эдной? – не выдержала Далва.-Хм, Далва… Мерзавка Алисинья сначала собиралась помучить жертву: свести Эдну с ума. Она хотела ей отомстить, хотела, чтобы все вокруг сочли Эдну сумасшедшей. А потом – умертвить, приведя ее в ясное сознание, чтобы женщина знала, от чьей руки она умрет. Сначала все шло, как было задумано преступницей. Эдна оказалась слишком болтлива, а Альбьери недоверчив. Доктор не верил рассказам жены про то, что она видит в клинике Алисинью, которая приносит ей лекарства и принуждает принимать их, что Алисинья ставит ей уколы, от которыху Эдны мешается сознание, ей становится хуже, она приходит в состояние нервного перевозбуждения. Ей временами видится Лео, и дона Эдна тогда начинает нести вздор о клонировании.

- Что? В клинике стало что-то известно о клонировании? – забеспокоился Леонидас.- Да, Львеночек, Эдне становилось всё хуже и хуже, она не могла видеть Лео, вместе с которым приходил в клинику навестить жену доктор Альбьери. Врачи запретили Лео посещения, парень даже обиделся. Но потом Эдна стала себя считать клоном … своего мужа!- Хватит, Иветти, у меня больше нет сил слушать ужасы из психушки. Перестань, - велел синьор Леонидас.- Львеночек, опущу подробности пребывания Эдны в клинике, норасскажу, как преступница попалась. Как Алисинья ни старалась не попадаться на глаза твоему старинному приятелю, но однажды это произошло. И Альбьерипонял, что всё это времяЭдна была права, она говорила правду и находилась в опасности! Но разговор с главврачом ничего не дал. Никакой Алисиньи по документам в клинике среди работников не было.- Какая безответственность! – возмутился отец Лукаса, у которого на фирме в документах царил идеальный порядок.

- Тогда, - продолжала Иветти, -Альбьерипринес старую фотографию, сохранившуюся с тех времен, когда Алисинья работала в его клинике, жила в его доме. Альбьери пришел не один, с инспектором полиции, который по фото опознал разыскиваемую преступницу. В комнату Эдны они ворвались как развовремя: Алисинья душила Эдну подушкой, не сумев сделать ей смертельный укол. Увидев вошедших, понимая, что разоблачена,Алисинья оказала сопротивление, была с трудом скручена, но даже в таком состоянии она посмела угрожать Эдне, пообещав сбежать из тюрьмы и разделаться с ней.

- Какая ужасная история! – прижала ладони к смуглому лицу дона Далва.- Это настоящий больничный триллер!

- «Доктор Хаус» отдыхает!- И что теперь? Мне не верится, что дона Эдна полностью здорова, - заметил синьор Леонидас. – Она по-прежнему зациклена на клонировании.- Львеночек, Эдна просто много болтает, много лишнего. Но боится она возвращения Алисиньи.

- Ещё не известно, как бы она отреагировала на появление Лео, окажись он на празднике, - продолжал размышлять о своем хозяин дома.- Она могла напасть на него!- Нет, отец. Дона Эдна совершенно спокойно разговаривала со мной и спрашивала о Лео. Раньше одного упоминания его имени было достаточно, чтобы у жены Альбьериначался приступ, - напомнил ему сын.

- Да, Львеночек. Лукас прав. Эдна заходила в дом и видела вот эти фотографии на полке. Она все просмотрела, но осталась совершенно спокойной. А вот то, что Алисинья может обмануть полицейских и сбежать из участка, вот этого она очень боится. По моим сведениям, Алисинью перевели в тюрьму Сан-Паулу, где очень строгие порядки. Но Эдну убедить трудно.- Ещё бы. Дона Иветти, ведь преступница пыталась ее задушить! Такое невозможно забыть. Будешь бояться до конца жизни, - высказала Далва и своё мнение.- Никогда не стоит пренебрегать опасностью. Если бы Альбьери был внимательнее к Эдне, он бы намного раньше разоблачил негодяйку. Так всегда и бывает. Лукас, ты присматривай за Мэл. Мы думаем, что она забыла о наркотиках, но мы не можем заглянуть в ее мозги, чтобы понять, что там происходит.- Львеночек, скоро этот ужас должен закончиться: мальчик начнет выздоравливать после операции. И Мэл воспрянет духом.- Дай Бог, Иветти, дай Бог! Всё, я устал и отправляюсь отдыхать. Далва, гости уже разошлись?- Да, синьор Леонидас. Я выйду в сад узнать, что там с уборкой, как справились нанятые на праздник официанты и уборщики. Мишель уже там, но я хочу сама удостовериться.- Конечно, Далва. Иди, - поднимаясь по лестнице, разрешил хозяин.… За столом, воспользовавшись отсутствием Леонидаса, Лукас, Самираи Иветти говорили о Лео. Жади молчала, стараясь вовсе не привлекать к себе внимания.- Дона Эдна утверждает, что Альбьери создал Лео, как ученые из Англии создали овечку Долли. Она уверяет, что Лео – клонированный человек, - поделилась Самира.- Вот! Если он и клон, то он всё равно человек! – согласилась Иветти. – А то заладили: клон, клон – это страшно, это надо запретить.- Иветти, просто никто не создал твоего собственного клона, - со знанием дела возразил Лукас. – Это крайне неприятно, когда знаешь, чторядом с тобой существует твоя точная копия.- Лукас, ты не прав. А как быть с близнецами? Значит, один из близнецов не имеет права на существование, пусть их и создал Бог, а не Альбьери в своей лаборатории?- Я этого не говорил! Речь о клонировании!- А чем клон отличается от обычного близнеца, созданного природным путем? Не вижу проблемы. У вас с ним разная душа, разные судьбы. Вас, кроме внешнего сходства,ничто не связывает. Что тебя так возмущает? А ты что думаешь об этом, Самира?- Думаю, это как проблема авторских прав в Интернете, когда говорят, что скачать книгу с сайта бесплатно – значит, украсть ее. Но ведь украсть – это значит, забрать вещь себе. Т.е. вот она только что лежала на полке или стояла вот на этом месте, и вдруг ее не стало, потому что ее унесли, ее УКРАЛИ. Но если на моем сайте книга выставлена, ее читают, скачивают,то, скачай ее даже миллион раз, она никуда не исчезнет, значит, не украдена. Она скопирована! Разошлись ее копии, а сама книга осталась на том месте, куда ее залили. Или я привела не совсем удачный пример? Но скопировать человека – не значит, украсть его душу или судьбу. Это будет другой человек с собственной судьбой, не украденной у оригинала.- Самира, а если кто-то возьмет и перепечатает написанную тобой, опубликованную в журнале статью, выдаст ее за свою собственную и выложит у себя в блоге, ты и тогда не сочтешь это воровством? – полюбопытствовал Лукас.-Сочту, потому что это плагиат. Понравилась моя статья? Пожалуйста, выкладывайте у себя в блоге, но указав мое авторство и дав ссылку на источник.- Вы не о том говорите, Лукас, Самира. Причем здесь Интернет? Если Лео – клон, то он такой же человек со всеми правами личности, как те люди, которые были зачаты в пробирке или рождены путем ЭКО, или появились на свет от суррогатной матери. Но с Лео случай иной: всё это выдумки доктора Альбьери про то, что Лео – клон, - настаивала на своем мнении Иветти. - Никакой он не клон, смешно просто говорить об этом! Львеночек признался, что сдал донорский материал в банк спермы, когда погиб Диого и потерялся в пустыне в Марокко ты, Лукас. Он испугался, что останется совсем один и сделал это. Но судьба зло подшутила над ним. Он разгневал Бога своими упреками за то, что судьба отняла у него любимого сына, потому-то силы свыше и позволили Альбьери совершить ошибку, оплодотворив Деузу материалом не выбранного другим врачом анонимного донора, а клетками Львеночка, чтобы вернуть ему сына. Ведь об этом он молил Бога? Его желание исполнилось.- Но, Иветти, а если Альбьери умышленно использовал сперму отца, чтобы мог родиться ещё один ребенок, мой брат или сестра? Ведь и Альбьери переживал сильное горе из-за смерти Диого, которого он так любил.- Возможно, но тогда Альбьери и передо мной виноват! Он мог бы сделать МНЕ искусственное оплодотворение, и я родила бы твоему отцу сына. Или даже двоих. А бывает, что при искусственном оплодотворении рождается и три, и четыре, даже пять детей! У Львеночка могло бы сейчас быть пятеро детей возраста Лео! Альбьери знал, как я люблю Львеночка, и как он любил меня, мы с ума сходили друг по другу!- Иветти, ну ты фантазерка, - рассмеялся Лукас. – Но я был бы рад, если бы их матерью стала ты. Как рад сейчас моим братьям Эду и Габриэлу. Кстати, отец отрицает, что был донором.

- Но тогда всё намного проще! Какое донорство? Это лапша на доверчивые уши Иветти, вот что я вам скажу. Леонидас и Деуза встретились и согрешили, - взмахнула рукой женщина.- Как они познакомились? Где встретились? Что могло быть между ними общего?- спросил Лукас.- Твой отец мог узнать, что Деуза – моя лучшая подруга, вот он и решил мне досадить, - предположила Иветти.- Иветти, но твоя подруга Деуза – ей зачем делать тебе такую подлость, потом родить ребенка, а потом ещё и звать тебя стать его крестной матерью?Этот спор повторялся из раза в раз, как только разговор заходил о Лео, о его появлении на свет, о том, знал Леонидас Деузу или нет.

Понимая, что опять начнется переливание, какговорится, «из пустого в порожнее», Лукас решил дискуссию прекратить, показав на часы.- Поздно, дона Иветти. Нам пора возвращаться домой. И Самиру завести в Сан-Криштован.- Да ты что?! Оставайтесь ночевать у нас! Так поздно ехать по Рио – опасно.- Нет, но мы, пожалуй, не станем заезжать в Сан-Криштован, пусть Самира переночует у нас с Жади, а утром я отвезу нашу журналистку к ней домой. Самира, позвони матери, пусть не переживает, для тебя будет безопасней переночевать у нас, чем ехать в ваш район.- Наш район тихий и спокойный.

- Согласен, но на дорогах небезопасно. Каждый вечер кого-то грабят. Останавливают машину и обирают пассажиров до нитки.- Самира, соглашайся, - попросила и Жади. – Переночуешь у нас, а завтра мы вернем тебя маме. И знаешь что: утром мы с Пьетро поедем с тобой, чтобы потом всем вместе отправиться на пляж – когда ты вернешься из редакции журнала или куда ты там собиралась съездить . А пока ты будешь занята, я помогу твоей маме с выпечкой.

- Завтра воскресенье, у меня нет занятий. Но я согласна, тетя Жади, - ответила Самира, понимая, что настаивать на возвращении в Сан-Криштован некорректно, а поездка на самом деле может оказаться опасной.

Правда,придется отложить звонок Амалии, к тому же - при ней нет блокнота, в который она собиралась записать мысли, которые пришли ей в голову за время праздника. Теперь она знает, о чем можно написать статьи к зачету! Ничего страшного,она попросит у тети Жади несколько листов бумаги и ручку, и всё кратко законспектирует,чтобы ничего не забыть.

13. ЧАСТЬ 15. ГЛАВА 13. ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ.Утром, как и было обещано, Самира оказалась дома в Сан-Криштоване. От ее чудесной прически почти ничего не осталось, возвращалась она в обычной одежде, а платье, уложенное в пакет, Самира захватила с собой, чтобы показать матери. Как и туфли на шпильках, которые она без содрогания уже видеть не могла.

- Наконец-то! – с радостным облегчением встретила их Латифа, впуская в дом.

- Мы побоялись возвращаться по ночному городу, вот и добрались только до Леблона. Праздник затянулся до поздней ночи.- Жади, всё правильно, не стоило рисковать. Я успокоилась, когда Самира позвонила из твоего дома и объяснила, где вы. Как я боюсь преступности в этом городе! Поднимайтесь наверх. В гостиной накрыт стол, чтобы вы могли позавтракать. Ведь пост вы все равно не соблюдаете. А я давно совершила и сукур, и намаз.- Мы перекусили у тети Жади!- Но выпить чай с мятой я не откажусь!

- Жади, а где твой сын?- О, Пьетро так устал вчера на празднике, что ещё спал, когда мы встали и уехали из дома. Клара о нем позаботится. К тому же, как только он проснется, начнет требовать свою собаку, а пес остался в доме Феррасов! Скорее всего, Клара отвезет моего мальчика назад к Иветти. А вечером они вернутся вместе с собакой.- Жади, тебе не жалко оставлять сына с чужой женщиной? Помнится, с Хадижей ты ни на минуту не желала расставаться.- Это так, Латифа. Но у нас с Лукасом и Пьетро сложились иные отношения. Я очень люблю сына, не сомневайся. Но мы с Самирой планируем поехать на пляж, а своего сына я хорошо знаю: он ещё мал, но уже способен настоять на своем, заставить сделать так, как нужно ему, а он захочет вернуть домой собаку. Значит, на пляж поехать не получится. Пусть разбирается Клара – мы с Лукасом договорились именно так.

- А Лукас? Он не едет с вами на пляж?

- Нет, он весь день собирается просидеть дома. Ему хочется отдохнуть после праздника и после целой недели работы в офисе до поздней ночи. А после обеда он собрался проведать Мэл. Но ты же знаешь:Мэл мы никогда не навещаем вместе. Только Лукас. Мэл меня не выносит, как и я ее, - тихо добавила Жади.- Без Лукаса ехать на пляж, Жади? Там опасно так же, как в автомобиле на дороге, - пыталась отговорить родственниц от поездки Латифа.- Нет, наоборот, в машине можно поживиться многим, а полураздетые люди для грабителей интереса не представляют, - усмехнулась Жади.- Да, жизнь была бы прекрасна, если бы не ежедневные ограбления, нападения, убийства в Рио-де-Жанейро. Я начинаю соглашаться с мнением тех, кто выступает за смертную казнь для преступников-рецидивистов! – высказалась и Самира.- Дочка, у тебя сегодня есть занятияуниверситете?- Нет, ведь сегодня выходной. В воскресенье нет занятий, но мне надо съездить в издательство, узнать, как там моя статья про выставку в Сан-Криштоване. Возможно, уже вышел новый номер! И тогда я привезу несколько экземпляров.- Так быстро? – удивилась Латифа.- Конечно, ведь материал ставился в экстренном порядке место другого, который не был написан заболевшим журналистом. Я быстро съезжу – только туда и обратно. Это не долго, потом мы с тетей Жади отправимся на пляж.

- На пляж? Тебе так хочется туда поехать?– растерянно повторила за ней Латифа.

- Я буду тамне одна, а с тетей Жади! Мама, если бы не Рамадан, ты могла бы тоже поехать с нами. Одеться так, как ты сочла бы нужным, и составить нам компанию.- Самира, что ты такое говоришь! Никогда! В моем возрасте?- Какой это возраст? Тебе же столько лет, сколько и мне! – возмутилась Жади. Нам обеим немного за сорок, но ты взгляни, как мы обе хорошо сохранились. Фигуры лучше, чем у некоторых молодых женщин! Сможешь убедиться в этом, когда окажешься с нами на пляже.- Нет, нет, Жади, я никуда с вами не еду. Только бы никто не догадался о ваших планах. Уверена, что Халиса рассказала всё Амину и Мухамеду.- И пусть, что они с нами сделают? Побегут за нами по пляжу, перескакивая через тела загорающих? Вот смеху-то будет!- Да, Жади, особенно если Мухамед захватит с собой плетку! Он способен и на такое.- Латифа, не нагнетай. Лучше взгляни на чудесное платье, в котором твоя дочь блистала на празднике.- Тётя Жади, у меня мало времени. Мой приятель должен заехать за мной, чтобы отвезти в издательство.

- А он тоже там печатается? – подозрительно посмотрела на нее мать.- Нет, но он подрабатывает там фотографом и должен сдать в печать снимки с фотосессии одной модели.- Самира, ты разговаривай, но в то же время надевай платье. Мы хотим посмотреть.Вскоре девушка вернулась с причесанной копной волос, рассыпавшейся по плечам, в розовом платье до пола, при этом прихрамывая из-за новых туфелек.- А золото? Самира, где золото?- Какое золото? Тетя Жади, я оставила ваши украшения у вас в комнате возле шкатулки ещё вчера вечером, вы при мне их убрали.- Это я чисто механически сделала. Но как же так? Мне хотелось, чтобы ты, Латифа,увидела, как красива была твоя дочь на празднике у Иветти.Девушка с удовольствием повернулась перед зеркалом в разные стороны.Латифа осмотрела ее критическим взглядом. Увиденное ей явно не понравилось.- Да, Самира красавица. Кто же спорит? Но на празднике в доме брата сида Керима Самира выглядела намного лучше. Там тоже все признали, что Самира – красавица. Ей так шел платок, так хорошо сидела на ней джеллаба! Если бы она появилась в джинсах и рубашке, пусть и с длинными рукавами, но с непокрытой головой, то и отношение к ней было бы иное. Но моя дочь произвела впечатление на гостей именно такое, о каком мечтали мы с Мухамедом и дядя Али с Зорайдэ, потому что Самира выглядела правильно. Как должна выглядеть девушка ее круга и возраста.- Вы хотите сказать, что я как хамелеон? На восточном праздникея хорошо выглядела в джеллабе, потому что все так же были закутаны, а в доме Иветтипроизвела впечатление открытым платьем и стройной фигурой? Тонкой шеей с золотым ожерельем, изящными плечами, не прикрытыми даже прозрачным палантином, тонкими пальцами, на одном из которых сверкало кольцо с бриллиантами, одолженное у тети Жади? – кокетливо болтала Самира, любуясь на себя в зеркало.

Жади наблюдала за ней с удовольствием. Наконец-то у племянницы проявился интерес к иной одежде, чем к джинсам-рубахам-растянутым на несколько размеров неряшливого вида свитерам и прочим мало приглядным вещам.- А туфельки придется положить на полку в шкаф, чтобы иногда на них любоваться, потому что носить их нереально.- Самира, мы с тобой ещё раз побываем в Торговом Центре и купим красивые, изящные, но более удобные туфли, - порадовала ее жена Лукаса.- Жади … Платье длинное, это хорошо. Но совершенно голые плечи и руки! Прозрачные ленточки, которыеподдерживают лиф платья, совсем незаметны. А если они лопнут и ткань отвалится, обнажив голую грудь?! Что тогда? Самира, ты была на празднике без бюстгальтера?!- Мама, это платье, сшитое не доной Евлалией из соседнего дома. Оно от известного кутюрье. С таким платьем подобноепросто не может случиться.- Хм, нас столько раз фотографировали для журналов светской хроники, - задумчиво поведала Жади. – Если снимок Самирывдруг окажется на обложке, то плечи действительно будут выглядеть голыми. Но спасет то, что на шее Самирыбылороскошное золотое ожерелье.

- Что? Жади, вас там ещё и фотографировали?! О, Аллах! Как ты могла такое допустить, дочка? – повернулась Латифа к девушке, стаскивающей с себя платье.- А что такое? – запутавшись в длинномподоле, сквозь ткань глухо спросила Самира.- Если журнал увидят в Фесе, случится ещё один скандал, вот что!- И пусть! Почему я должна свою жизнь подстраивать под то, что скажут обо мне на медине? Что подумает дядя Абдул? Мне нет дела до этого! Потому что меня давно нет в их жизни. Разве дядя Абдул не велел от меня отказаться моей семье? Семья от меня отказалась! Я не забыла, как дядя Саид не только не поздоровался со мной в аэропорту, но и сделал вид, как будто вовсе не замечает меня, не знаком со мной. Тогда отчего же Я должна думать о том, что обо мне скажут люди, которые от меня отвернулись?- Никогда не сжигай за собой мосты, Самира. Отец уже не так сердится на тебя. Он стал интересоваться тобой, твоей жизнью.

- Нет, мама. Я не обольщаюсь на его счет. Увидев меня в платке, он теперь будет давить, чтобы я всегда так одевалась. Но я никогда не соглашусь пойти против своих принципов.- Всё, хватит! Самира, выпей кофе, собирайся, одевайся,иначе не успеешь, когда подъедет твой приятель, - примиряюще сказала Жади.Латифа со скорбным видом остановилась у окна и всмотрелась в происходившее на улице.

- Что ты там увидела? – подошла к ней сестра. - Мухамед стоит у двери «Волшебной лампы». Дона Ноэмия тоже там со своим Мустафой.

- И дона Жура как всегда – у бара.

- Жади, вас точно фотографировали?- Конечно, Латифа. Ты думаешь, мы пошутили? Как только мы вошлина территорию усадьбы синьора Леонидаса, к нам тут же бросились фоторепортеры, оказавшись возле нас даже раньше, чем Иветти. Меня иногда видят в обществе Феррасов. Всё-таки я жена Лукаса, сына известного предпринимателя. Но Самира – новое лицо в этой тусовке.

- Разве Самира никогда раньше не бывала на праздниках в том доме? Сколько раз мы приезжали в гости, а ты говоришь…- Нет, ты не поняла: на празднике такого уровня Самира раньше редкобывала, тем более в облике девушки из светского общества. Многие пришли в восхищение, увидев на Самире платье, которое тебе не понравилось – признайся в этом честно. А прическа? А золото, которое я ей одолжила? Твою дочь некоторые даже не узнали с первого взгляда.- Жади, значит, есть большая вероятность того, что фото моей Самирыокажутся на страницах какого-нибудь журнала? Да ещё с подписью, что это будущая журналистка Самира Рашид, родственники которой родом из Марокко? Жааади! Вся медина станет передавать журнал из рук в руки! Грязными пальцами залапают голые плечи Самирына фотографии! Какой стыд!- Ты так говоришь, как будто местные марокканцы из диаспоры отслеживают все публикации о своих земляках и только и ждут, когда же появится журнал со сплетнями о ком-то из знакомых.- Так и есть! Не спорь! Жади, я готова испечь лично для тебя коробку шебекии, еслиМухамед не придет ко мне ругаться, держа в руках журнал с фотографиями вчерашнего праздника у Феррасов.- Не расстраивайся заранее, Латифа. Ещё нет даже самого журнала, а на празднике была сотня гостей, куда более богато одетых и более презентабельно выглядевших, чем юная родственница жены одного из сыновей хозяина дома.- Посмотрим, Жади, - расстроенно ответила ей сестра.- Лучше подскажи, чтодолжна сделать я, если журнал с Самирой на обложке появится в продаже, а главное – о нем узнают Саид или Мухамед? Проглотить свою сумочку?- Не знаю, что тебе сказать, Жади. Боюсь загадывать, потому что тебе наверняка придется съесть сумочку, когда придет Мухамед и швырнет мне в лицо журнал.В комнату заглянула Самира.- Всё, ухожу. Мама, тетя Жади, закройте за мной дверь. Или мне взять ключ с собой?- Нет, мы закроем, иди.…Девушка выскочила на улицу и быстро огляделась по сторонам. Тут же из-за угла дома в конце улицы сорвался мотоцикл и подкатил кСамире. Она села на заднее сидение, заправляя волосы под каску и застегивая ее под подбородком.

- Гони! – бросила она, увидев, как из дома вылетел Амин и бросился к ним наперерез.- Кто это? Твой брат? – поставив ногу на педаль, поинтересовалсяприятель девушки.- Да. Сейчас так прилипнет, что ещё и уехать не даст.- Кудаа ему, - протянул Жулио, рассматривая странно одетого парня, спешившего загородить им проезд.- Тебе чего?- Скажи, кто ты? Какие у тебя отношения с моей сестрой? Какие у тебя намерения по отношению к Самире?- Амин, отойди! – разозлилась дочь Мухамеда.- Отец велел мне всё выяснить, поэтому пусть твой приятель ответит!Жулио нахмурил брови и сказал:

- Мыс Самирой– друзья.- Самира, кто он тебе?- Ты оглох, Амин? Он же сказал: мы друзья! Жулио – мой друг!- Самира, в твоем возрастемужчина, который находится рядом с тобой, не может быть только другом.

- А в чем дело? – удивился бразилец,рассматривая ровесника, одетого в длинный халат с капюшоном, из балахонистых рукавов которого виднелись рукава обычной рубашки. На ногах Амина красовались домашние бабуши – тапки с загнутыми вверх носами.Самира представила, что мог подумать Жулиооб Амине, и закатила глаза вверх.

- Тебе не нравится наша с твоей сестрой дружба?- Да! Потому что ты не можешь быть ее другом! Ты можешь стать только ее женихом! И только если на это даст согласие наш отец. Не иначе.- Ха! Самира, что он говорит?!- Амин, отстань от нас, отойди в сторону!- Нет, отец накажет тебя! Он знает, что ты собираешься пойти на пляж. И дядя Саид знает, они тебе не позволят голой валяться на виду у всех!- Заткнись, придурок! Хватит меня позорить! – вне себя от злости прокричала Самира. Ее щеки залила краска стыда.- Не слушай его, Жулио. Он дурачок. С детства. В магазине упал с кучи ковров, при этом и головой ударился о полку с кувшинами. Поехали, мы уже опаздываем!Амин услышал слова Самирыи окаменел от нахлынувшей обиды, потрясенныйнаглостью сестры. Он не сделал даже шаг назад, чтобы отодвинуться с дороги, а мотоцикл сорвался с места и пронесся мимо него в проулок, откуда можно было выехать на широкую трассу.

- Одалиска! – придя в себя и сжав кулаки, бросил вслед им Амин и пошел к отцу, стоявшему у входа в магазин.У него не было слов, чтобы описать случившееся. Но Мухамед похлопал сына по плечу и сказал:- Ничего не рассказывай. Я всё видел и слышал. Твоя сестра продолжает вести себя как одалиска. Но мы с твоим дядей это исправим. Она станет мягкой как воск. Не будем отчаиваться, Амин, всё изменится к лучшему, потому что Аллах не допустит, чтобы Самира пропала вот так просто. Аллах выправит любую кривую дорогу.- Зайдите в магазин, - прогудел Мустафа густым голосом. – Дона Жура стоит с подругами у бара и наблюдает. Они сейчас начнут нас обсуждать.- Пусть, пусть змеи шипят, сколько угодно, - махнул рукой Мухамед. – Но наша задача – вернуть Самиру и Латифу в семью. Как же так могло случиться, что стены моего дома рухнули?!- Мухамед, ты нашел плетку, которую дядя Абдул оставил для воспитательных целей?- Да, я нашел обе плети. Одна столько лет пролежала на месте, что мне было нетрудно найти плетку, которую дядя Абдул подарил мнепосле нашей с Латифой свадьбы перед отъездом в Бразилию, - кивнул Мухамед.- Но…,а та плеть, что дядя Абдулпривез позже? – недоумевал Мустафа.- Ее тоже нашел. Могу тебе, Мустафа, одну отдать, чтобы и ты имел возможность воспитывать дону Ноэмию, когда тебе надоест терпеть ее выкрутасы.- Нет, я с ней не справлюсь, - сникмуж строптивой бразильянки. – Плетью бить мою Ноэмию – нет, да она меня никогда больше не простит! Отдай плетку Амину. Он молод и может взять ещё трех жен.- Правильно.Амин, я отдам тебе плетку дяди Абдула. Халиса ведет себя достойно, потому речь не о ней. Но будут и другие жены, которым она может потребоваться. Ты всегда мечтал иметь четырех жен. Женишься по мере роста доходов от магазина. Будешь держать плеть как крайнюю меру, но и не забывай о таком важном средстве воспитания.- Надо было ударить Самиру хотя бы кулаком! Она назвала меня дурачком при бразильце на мотоцикле, - пожаловался разозленный Амин.- Нет, не надо, вы уже не дети. Кулаком – нет. А вот легонько отстегать плеткой, но без свидетелей, это было бы правильным. Если бы я лет пять назад хотя бы раз воспользовался плетью, чтобы наказать Самиру, наша семья и сейчас жила бы вместе. Твоя сестра, Амин, надела бы платок. Я не женился бы на Лейле, Латифа не ушла бы от меня и не стала бы настаивать на разводе. Дядя Абдул не сосватал бы мне Муну, на которой мне теперь придется жениться.Мужчина тяжело вздохнул, сожалея об упущенном счастье. Он похлопал себя по огромному животу, на котором до предела растянулась ткань ставшей тесной джеллабы. Даже нервные переживания не сказались на нем так, чтобы он мог похудеть хотя бы немного. Наоборот. Теперь уже надо менять одежду на вещи большего размера, хотя и эти ещё почти не изношены.

- Амин, твоя жена плохо отстирала ворот моих рубашек, намекни Халисе.- Я ей скажу, - послушно пробурчал Амин, выбираясь на улицу.

Взглянув на ноги, он удивился. Так вот почему было неудобно наступать на камни мостовой! Как он мог выйти из дома в тапках? Какой же у него смешной, несолидныйбыл вид, когда он говорил с Самирой и ее «другом»! что о нем мог подумать тот бразилец? – переживал Амин, самолюбие которого было задето.14. ЧАСТЬ 15. ГЛАВА 14. ЖУРА И КОТ.ЗАМЫСЛЫ ДОНЫ ОДЕТТИ.Не смотря на довольно позднее утро, у бара доны Журы было полно посетителей. Почти все столики были заняты. Анинья носилась от барной стойки к заказчикам, лавируя с подносом, на котором громоздились тарелочки с жареными пирожками.- Базилио, где ты, бездельник? – завопила дона Жура.- Здесь я! – немедленно отозвался парень, хотя только что болтал на улице с синьором Солано.- Иди - работай, сколько можно говорить! Анинья с ног валится от усталости, а ты языком мелешь. Я видела! – хозяйка предостерегающе потрясла пальцем перед носом у парня. – Врать мне не смей!- Иду, дона Жура, - уныло ответил работник.Возле стойки бара на высоких сидениях расположились дона Одетти и Ноэмия, заглянувшая в бар по случаю появления в районе давней приятельницы. Проводив прищуренными глазами Базилио, дона Одетти продолжила прерванный разговор.- Так ты, Жура, только представь: на том пляже я нос к носу столкнулась с Мурило Росой. Он загорал вместе с женой и ребенком в трех метрах от меня.- Мурило Роса? Актер? Ты не перепутала его с каким-нибудь двойником? Мне он нравится, видела несколько сериалов с его участием.- Так вот и я вам говорю: на пляже можно интересно провести время! Песок, солнце, загар и такие интересные встречи!- Не пойду на пляж, даже еслилошадь закашляет! – отрезала дона Жура, а где-то рядом хохотнул Базилио.- Что, опять подслушиваешь? – грозно повернулась хозяйка в его сторону, и парень затих.- Одетти, ты все свободное время можешь проводить на пляже. Есть возможность знакомиться с мужчинами. Так отчего же ты там не нашла себе мужа? – спросила Ноэмия.- Мужа? Ноэмия, ну ты и скажешь: кто же ищет мужа на пляже?! Там все мужчины одинаковые, в одних трусах. Откуда я знаю, кто передо мной: богач, бедняк из фавелы? Нееет, знакомиться можно только в приличном месте. Но вот если бы на пляж явился известный человек, которого знаю в лицо по обложкам журнала «Форбс», то тогда…- Хм, Одетти, тебе до такого типа, как до Луны на вертолете.- Да… Но как же хочется, подруги, класть лимон не в чай, а в швейцарский банк.

- Ну-ну…,только у тех, кто в списках «Форбс», свои пляжи, куда тебе, Одетти, не попасть никогда в жизни. Такой на тебя и не взглянет, даже если ты упадешь с неба, плюхнувшись прямо ему в руки.- Не посмотрит? Только на тех, у кого мозги как у креветок! А я… в хорошем возрасте: тараканы в голове передохли, лапша на ушах не держится, а потенциал ещё о-го-го!- Одетти, - покачала головой дона Ноэмия, глядя на нее с иронией.

- Хм, это вам не шутки, - отреагировала и Жура.Разговор опять прервал Базилио, выскочив из бара на улицу.- Что это с ним? Как будто угодил хвостом в розетку! Анинья, что там случилось?

- Не знаю, дона Жура, - отвела глаза хитрая девчонка.- Так узнай! – велела хозяйка бара.Посмотрев, как официантка аккуратно пронесла тяжелый поднос к выходу, Жура занялась стаканами. Чистых тарелок имелся большой запас, а вот стаканы использовались намного чаще.Жура взяла из мойки чистые стаканы, вымытые Базилио, и свежим полотенцем начала протирать их один за другим.- Скажи, Ноэмия, тебе известно, откуда у Самирыстолько золота? Я видела тут на днях, как они с Латифой и женой Лукаса куда-то ездили. Так весь Сан-Криштован гадает, было на Самире золото или показалось, - припомнила дона Жура то, что занимало ее мысли последние дни.Одетти оживилась:- Что-то на Самире я никогда не видела никакого золота. И на Латифе тоже. А ещё жена араба!

- Одетти, у них не принято выставлять женскую красоту и золото напоказ. Это только для мужа, чтобы смотрел на жену и любовался, - отозвалась дона Ноэмия со знанием дела.- Конечно, кому, как не тебе, знать о таких вещах. Когда ты одно время была женой синьора Рапазао, то никакого золота у тебя не было. А Мустафа как в этом отношении: дарит тебе золото или он тоже жмот?- Мустафа знает, что золото мне не нравится, все деньги я вкладываю в бизнес. Кафе требует многих вложений.

- Ладно, пусть так. А на Самире могли видеть бижутерию. На красивой девчонке и медные бляшки золотом покажутся.

Ноэмия поджала губы и сердито нахмурилась.- Какая нам разница? Но ты, Одетти, не напоминай мне больше о Рапазао! Я его не выношу с тех пор, как он так нехорошо со мной обошелся.С чего ты вообще взяла, что он был моим мужем?- Ну как это? Помнишь, когда ты вступала наследство? Вы с ним ездили получать деньги! Жили вместе… недолго.- Вот именно – Рапазао прикинулся влюбленным, думая, что наследство огромное. А когда оказалось, что налоги больше наследства, то тут же сбежал. Я никогда больше не желаю об этом слышать.- Хорошо, подруга, я забуду.

- К тому же, мой Мустафа болезненно воспринимаетлюбой намек на те события. Он с ума сходит от ревности. Как ни интересна мне сейчас интрига, затеваемая синьором Олаву и Рапазао, но я даже вида не показываю, потому что в приступе ревности Мустафа страшен.

- Это вам не шутки! Все знают историю, где араб из ревности задушил свою жену, потому что увидел у другого ее носовой платок, а тот его специально подобрал на улице, чтобы подразнить ревнивца! -припомнила вдруг дона Жура.- Это который Дездемону убил?- Что? Когда? А я ничего об этом не слышала. Где это случилось? – насторожилась мать Карлы, теща богатого предпринимателя, которого лично нашла в мужья родной дочери.- Поймали убийцу-то?- Отелло его зовут. Убил давно.Поймали, но сначала он сам лично заколол шутника. Потом с собой покончил, не дав себя схватить. Мне Шанди рассказывал.- Что делается! В Рио с каждым днем становится страшнее жить! – посетовала дона Одетти.Ноэмия и дона Жура переглянулись, понимающе подняв брови, но ничего объяснять не стали. Зачем? Разве Одетти это интересно?- Вот и бойся своего Мустафу. А то ведь тоже поднимет кто-нибудьсалфетку у твоего кафе и преподнесет муженьку вместе с придуманной сплетней.- Он меня так ревнует…. Ох, Мустафа! И почему мы не встретились с ним лет тридцать назад или сорок?

- Ага! Тебя ревнует, а сам сколько раз грозил, что возьмет вторую жену! – напомнила дона Жура, но вдруг с резким стуком поставила на стойку очередной вытертый стакан, хмуро оглядываясь на дверь.- Да что там происходит? – отреагировала она на возрастающий шум и крики на улице. - Анинья, Базилио, вы где?Но ответа не последовало. Тогда Жура сама выбралась из-за стойки и решительно вышла к столикам. Клиенты на улице не сидели, а почти все стояли, собравшись в широкий круг. Растолкав мужчин, Жура пролезла в середину, в центр происходивших событий. Так вот оно что! Посетители бара нашли себе развлечение! Два кота готовились к схватке: прижав уши и стуча хвостами, они завывали, сверкая друг на друга глазами и чутко следя за каждым движением противника.Разумеется, один кот был доне Журе хорошо знаком: рыжего Файера нельзя было не узнать. Но другой был, вероятно, пришлым из соседнего района. Черный, как уголь, облезлый, тощий, явно помойный котище, но как раз из тех, кто ловкостью, отработанной благодаря бродячей жизни, наверняка сумеет одолеть лоснящегося, упитанного домашнего кота, имеющего двух хозяев сразу!Собравшиеся посмотреть на кошачью дракуулюлюкали и подбадривали Файера криками. Жура немедленно определила, что среди них были не просто зрители, но и те, кто уже сделал ставки. Кто из пушистых драчунов окажется победителем?Рыжий иди черный? Местный кот или пришлый?- Ну нет, это вам не шутки! Если синьору Олаву нет дела до кота, то смею вам напомнить, бездельники, что именно я кормлю котаи забочусь о животном. И я не желаю, чтобы с моим котом что-то случилось! Лечи его потом после драки! С этими словами она сгребла рыжее создание и, прижав к груди,продралась к бару сквозь возмущенную толпу, лишившуюся неожиданного бесплатного развлечения.Куда исчез черный кот, никто не обратил внимания.

- Базилио! Ты куда смотришь?! Нашего кота едва не покалечили. Почему не сказал мне сразу?- Дона Жура, я и сам не понял, почему там народ собрался. Я же вышел на улицу немного раньше Вас, - оправдывался парень.- Иди, работай! Барная стойка и столики уже липкие, надо протереть. Анинья, а ты налей Файеру в миску свежей водички. У него стресс после такого инцидента. И положи ему кусок трески, пусть поест.- Хорошо, дона Жура, - послушно отозвалась девушка.Хозяйка вернулась, наконец, к подругам. Дона Одетти встретила ее с одобрением.- Весело тут у вас, не соскучишься. Вот за что я люблю Сан-Криштован: здесь как в цирке - «каждая минута вспышка!», - повторила дона Одетти фразу, знакомую каждому жителю района уже много лет. Даже после переезда Карлы с матерью из Сан-Криштована, никто не забыл любимое выражение всем известной доны.- Неужели тебе так плохо в новом роскошном доме? – спросила Жура.- Не то что бы плохо, но очень скучно. Представьте: сколько там живу, так ни разу и не дождалась приглашенияв гости даже от самых близких соседей.

- Поэтому мы всё чаще видим тебя в Сан-Криштоване?- Отчего же? Я не сдаюсь, время от времени навещаю соседей, методично, дом за домом хожу в гости. Должна же я знать, кто мои соседи? Ведь самое главное - это окружение, в котором приходиться жить.- И как, все тебе рады?- Знаете, там встречаются такие снобы! Некоторые жильцы кондоминиума дали понять, что не желают меня знать, особенно когда я пытаюсь навестить их второй-третий раз. Грубияны, совершенно лишены воспитания!- Ну и развлечение ты себе нашла, Одетти! – осуждающе сказала Жура. – Я так не смогла бы, ведь это унизительно – напрашиваться в гости.- Но если бы пришли в гости ко мне, я не стала бы никого прогонять. Приняла бы с распростертыми объятиями, - нервно обмахнула себя раскрытым «китайским» веером жительница богатого квартала, умудряясь сидеть за стойкой бара, сложив ногу на ногу.- Значит, у них так принято.Это бедные ходят друг к другу в гости, вместе отмечают праздники, веселятся на карнавале, устраивают карнавальные проходы в своих районах, а у богатых всё не так. Не представляю, чтобы синьор Леонидас, дед моей невестки Мэл, запросто зашел бы к кому-то из соседей в гости, - рассудила дона Жура.- Синьор Леонидас? Это отец Лео? Хм, тот ещё прохвост – это я про парня. Он ведь как-то встречался с моей Карлой, когда ещё никто не знал, что он незаконнорожденный сын такого синьора. Но Карла его тогда бросила, ведь он так странно повел себя с ней, - с каким-то то ли сожалением, то ли разочарованием рассказала Одетти.- Странно повел себя? А в чем это выразилось? У меня как-то вылетела из головы эта история, ведь столько времени прошло, - проворчала дона Жура. Впрочем, она прекрасно помнила, что вертихвостка Карла едва не стала женой ее сына Шанди. Так она и с Лео встречалась, оказывается?- А.., - отмахнулась Одетти. – Чего теперь вспоминать?

- Но согласись, подруга, Карла могла стать невесткой самого синьора Леонидаса Ферраса. Это намного выгоднее, и случилось бы намного скорее, чем когда ты приложила столько усилий, чтобы устроить свою дочь в жизни! – высказалась Ноэмия.- Ещё кофе? Ноэмия? Да? А тебе, Одетти?- Мне – капучино, я почему-то так его полюбила. Твоя кофемашина делает кофе намного вкуснее, чем у меня дома, - попросила мать Карлы.- Анинья, три кофе. И поскорее.Пока девушка манипулировала с кнопками у кофейного агрегата, мимо женщин попытался прошмыгнуть Базилио. Но Жура заметила его сразу, как только он зашел в бар с улицы, неся наколотый на вилку пирожок, придерживая его пальцем.- Базилио, в чем дело? Что это ты придумал?- Ага, а вы хотите, чтобы он в третий раз упал на пол?- Что? Немедленно выброси в помойное ведро! А заодно проверь, хорошо ли завязан мусорный пакет, который вынесен за угол бара!- Дона Жура, не беспокойтесь: синьор художник стоит у себя на балконе, ему дела нет до мусорной свалки.- Вот как? А где кот? – спохватилась женщина, когда в голову ей пришла мысль, что синьор Олаву вполне был способен наблюдать за кошачьей дракой сверху, а теперь ещё и нарисует какую-нибудь картину на эту тему.- Кот? Да вон он, - пальцем показал Базилио на рыжего питомца, уходившего вальяжной походкой из бара с высоко поднятым хвостом.- Жура, вот увидишь, кот направляется прямо к Олаву. Коты – крайне неблагодарные создания. Ты его кормишь, холишь, а они воспринимают это как должное, и делают, что хотят, - заметила Ноэмия, вместе с приятельницами следя в окно и распахнутую дверь бара, как кот не спеша перешел улицу и, поднявшись на задние лапы, заскребся в дверь мастерской художника.Жура только покачала головой, но на ее лице отразилась обида.

- Так всегда. Бросают мужчины, уходят коты… У всех вокруг любовь, только у меня нет никого, - с горьким разочарованием произнесла она.- Ты не умеешь себя преподнести, хотя ты такая заводная. Можно сказать, что ты, Жура – бренд Сан-Криштована. Но если бы ты захотела, то давно прибрала бы к рукам синьора Олаву, - заметила дона Ноэмия.- Жура, а Ноэмия права. Ты такая неприступная, как каменная,что Олаву, если и захочет, то не будет знать, чем тронуть твое сердце! – согласилась и Одетти.- Пусть попробует алмазом! – сердито отшутилась их подруга.- У него на бриллианты денег не хватит, - не поняла юмора Одетти. – Он же оборванец и шляпа! Не сумеет продать картины, даже если их признают гениальными.- Не надо так говорить о синьоре Олаву. Он порядочный человек.- И при этом голодранец! Ты, Жура, всегда выглядишь одинаково, - продолжала критиковать Одетти, - жеманно держа двумя пухлыми пальцами чашечку принесенного Аниньей кофе. – Платья-сарафаны, похожие друг на друга как близнецы. Вечно на голове какая-то свернутая полоской косынка, ни новых украшений, ни изящной обуви! Так нельзя к себе относиться.

- Одетти, а это что? У меня уже месяц в ушах новые серьги. Шанди подарил, - расплылась в улыбке дона Жура, пальцами пошевелив украшение на мочке уха.- Золотые? – сразу же заинтересовалась Одетти.-С бриллиантами? Уууу…Женщины прильнули к подруге. Но Одетти разочаровало увиденное.- Что такое? Зачем это мне бриллиантовые серьги? Я ещё ума не лишилась! Чтобы стоять за стойкой в баре в дорогущих серьгах и каждую минуту ждать бандитского налета? Нет уж!- Одетти, для Журы важен сам подарок. Ведь украшение подарил ей сын!- Шанди – зять миллионера Лукаса и женат на внучке Ферраса. Мог бы раскошелиться и на бриллианты для родной матери! – стояла на своем дона Одетти.- А тебе что твоя дочь подарила? – спросила дона Ноэмия, желая заступиться за Журу.- Мне? Ничего! Я так и сказала Карле: я хочу покупать себе вещи сама. Ты мне только дай денег, а я куплю.

- И где же твои бриллианты?- Как это – где? В банковской ячейке, разумеется, - с важным видом ответила она, возможно, и соврав.- Подождите-ка, - прервала беседу дона Ноэмия, засмотревшись на что-то за окном бара. – Неужели к Латифе вновь приехал араб за выпечкой? Как бы мне переманить Латифу, чтобы пекла для моего кафе?- Араб? Ну-ка, ну-ка… Одетти, отодвинься немного в сторону, заслонила обзор пышной укладкой, - засуетилась Жура.- Точно, это он! Какой красавец! Это не шутки!- Да…. Не зря синьор Мухамед так злится, что Латифа нашла у араба работу. Он мне и подал идею договориться с бывшей женой насчет выпечки. Мустафа туда же: «Пусть Латифа печет для твоего кафе, поговори, уговори!»- Красааавец! – протянула, оценив, и дона Одетти. – Вот какие мужчины должны быть достойны нашего внимания! Латифа окажется дурочкой, если не попытается ему понравиться. А Мухамедпусть идет в джунгли!

- Мне кажется, что Латифа и Керим уже нравятся друг другу, - заговорщицки сказала Ноэмия. – Я наблюдаю за ними давно. Если бы Мухамед не мутил воду, то родственники Латифы давно бы их поженили. Мне Мустафа говорил, что дядя Али –это родственник Латифы…- Знаем, кто такой Али! Дальше рассказывай, Ноэмия! – подогнала ее Жура.- Дядя Али выбрал этого красавца в новые мужья Латифе. Так что араб – его имя Керим – появился здесь не случайно. Вот только Мухамед упирается и не желает давать Латифе официально подтвержденный развод.

- Да как это так? Сам подженился в Марокко, а Латифе развода не дает? – возмутилась дона Жура, и уже не в первый раз.- Вот так. У них такие обычаи. Жениться мужчинам можно на четырех.Допускается развод, дажетри раза с одной женой. Третий раз – окончательный, хотя и в таком случае есть лазейка, - пустилась в пояснения Ноэмия.- Ноэмия, тебе ли не знать! Тоже ведь жена араба Мустафы. Какая дискриминация! У женщин, оказывается, нет никаких прав.- Это не так, Одетти.

-Да хватит вам спорить. Не наше это дело! А вот как бы свести Латифу с арабом? Какая красивая пара была бы! И ты права, Ноэмия, мужчина смотрит на нее с симпатией, - вытягивая шею, присматривалась Жура, не замечая застывшего поблизости Базилио, который слушал их разговор с открытым ртом.

- Как быстро уехал! Только загрузил товар и уже со двора выезжает, - прокомментировала Одетти, поджидая момент, когда автомобиль развернется и проедет мимо бара. Ей так хотелось разглядеть араба поближе.- Я подозреваю, что и Латифа к нему не равнодушна. Она его так явно стесняется, не смотрит в его сторону, когда разговаривает с ним. И в то же время исподволь рассматривает Керима, когда он отворачивается, делая дела в машине или принимая коробки с печеньем, - произнесла Ноэмия.- Только ты, Ноэмия, не рассказывай об этом Мустафе, особенно при синьоре Мухамеде, - посоветовала дона Жура. – А то между Латифой и арабом уж точно ничего не получится.- А, может, между ними и нет ничего, - завистливо предположила дона Одетти. - Не надо видеть пожар там, где всего-то горит солома!- Так ведь уже точно ничего не получится. Мустафа сказал, что после свадьбы у их родственников в Марокко в Бразилию прилетят оба дяди – и дядя Али, и дядя Абдул. Снова состоится семейный совет, на котором собираются насильно мирить Латифу и Мухамеда и знакомить Латифу с другой женой, которая станет теперь первой, а бедняжка Латифа – только второй.- Вот что это такое, Ноэмия? Разве так справедливо? Семейный совет должен вынести правильное решение, а не принуждать женщину принять нелюбимого мужа-изменника и его любовницу – давайте уж называть вещи своими именами, - начала «кипятиться» дона Жура. - Так они ещё и до Самиры доберутся. Не просто так она платок надела. Но я спрошу у нее, что это значит! Так долго сопротивляться, а потом сломаться?- Не думаю, Журочка. Тут что-то иное, - задумчиво ответила Ноэмия, допивая последние глоточки ароматного кофе. – Даже Мухамед все ещё теряется в догадках.- А я бы вышла за араба замуж, - неожиданно заявила дона Одетти.- Они все богатые, дарят женам золото.- Тебе придется стать мусульманкой. Вот Ноэмия же приняла ислам.- И что? Стать женой торговца из Марокко, самой жить здесь, а он – в Марокко. Пусть даже он будет женат, а я стану четвертой женой. Главное – чтобы и меня обеспечивал.- Какая из тебя мусульманка, Одетти? – скептически вопросила Жура. – Там и одеваться надо по-особенному. Носить паранджу или ... как его?.. хиджаб.- Никаб! – подсказала Ноэмия.- Да пусть хоть чадру!

- Молиться каждый день пять раз в определенное время! Вон как синьор Мухамед: иногда даже на улицу выносит коврик для молитв и совершает…эээ…, намаз это называется…- Так это как раз то, что мне надо! – едва не подпрыгнула на сидении у стойки бара дона Одетти. - Тогда все соседи точно обратят на меня внимание.

- Ты о чем, Одетти?-Только представьте, как я выхожу на лужайку перед домом вся такая в черном одеянии, только прорезь в ткани на месте глаз…, - повела рукой вокруг себя женщина, пустившись в фантазии.

- Так…. Дальше! – потребовала заинтригованная дона Жура.- Потом кладу на ровно подстриженную траву газона коврик, сбрасываю одеяние, оставаясь в дорогом платье от известного кутюрье– а пусть видят, что зять на меня денег не жалеет! - и преклоняю колени... Молюсь… Потом, не глядя по сторонам, гордо ухожу, подобрав паранджу и коврик.- Что тебе только в голову не придет, Одетти! – укорила Ноэмия приятельницу, проработавшую много лет в цирке и всё ещё не забывшую эффектных выходов перед зрителями и разных цирковых трюков.- Ноэмия, скажи: трудно стать мусульманкой? Ты ведь прошла через эту процедуру? Что надо сделать для этого?- Одетти, ты серьезно спрашиваешь? – подозрительно посмотрели на нее обе подруги.- Конечно! Если это поможет мне начать жизнь обеспеченной женщины… Я столько раз говорила вам: я рождена, чтобы жить в роскоши и с детства к этому стремлюсь.- Но чем тебя не устраивает дом, в котором ты живешь с дочерью?- Отсутствием денежек на личном счету. То, что мне дает дочь, а ей – ее муж, меня не устраивает. Значит, мне нужно выйти замуж.- И где же ты собираешься искать мужа-араба?- А что, Ноэмия, дядя Али и дядя Абдул женаты? Они стары и могут быть вдовцами. Разве нет?- О, Одееетти! Дядя Али имел четырех красавиц-жен. Но все умерли, кроме Зорайдэ. А ещё с одной он развелся нетак давно. И он не собирается ещё раз жениться. Так мне сказал Мустафа.- А тот, другой? Он богат?

- Синьор Абдул? Владеет ковровой фабрикой. Не знаю, насколько он богат. Но он тоже недавно женился – на бывшей жене дяди Али, кстати. Там какая-то необычная история. А вообще-то дядя Мухамеда всегда был противником собственной женитьбы, хотя в Марокко он многих переженил.- Ну вот, Ноэмия. Если арабы женятся в таком преклонном возрасте, то у меня есть шанс стать чьей-либо женой, а там и вдовой. Ты говорила, что дядя Абдул приезжает в Бразилию? К этому времени я приму ислам, а ты замолви за меня словечко: пусть поможет найти мне мужа.- Одетти! Ты в своем уме? – не выдержала Жура.- А если дядя Абдул найдет такого мужа, с которым тебе придется уехать в Марокко и жить в песчаном домишке на окраине пустыни? Будешь собирать финики и плоды кактусов. Жены Саида Рашидарассказывали, что в Марокко плоды кактусов – лакомство, которое бесплатно собирают в зарослях этих растений, а потом задорого продают на рынках.- Фи…. Зачем же сразу такой вариант? Я могу осчастливить богатого старика, став для него интересной рассказчицей, как их национальная героиня Шахерезада.У Журы и Ноэмии больше не было слов, чтобы спорить и убеждать приятельницу и дальше.- Ноэмия, ты только подскажи, как становятся мусульманками, а остальное я возьму в свои руки! – рассердилась неугомонная дона Одетти.- Это очень просто: идешь в мечеть, за шейхом повторяешь трижды одну и ту же фразу. Дословно уже не помню, но смысл такой: ты признаешь, что нет другого Бога, кроме Аллаха, и Мухамед – Пророк его на Земле.И всё. Потом учишь молитвы из Корана, совершаешь в положенное время намазы, одеваешься в хиджаб и много чего ещё.- И всё? Не может быть, это слишком просто! – не поверила дона Одетти. – А я ведь серьезно у тебя совета спрашиваю, Ноэмия. Вот у христиан ребенка крестят, окуная в купель. Там целая торжественная церемония. И здесь не может быть всё так просто!- В исламе другие обычаи! Как ты этого не поймешь? – не вытерпела Ноэмия.- Кстати, не веришь, расспроси Мустафу или даже синьора Мухамеда. Вот Базилио давно заинтересовался этим, так ему Мустафа в подробностях объяснил. Базилио тоже подумывал стать мусульманином, чтобы взять сразу четыре жены, -насмешливо припомнила и дона Жура.- Куда уж ему? – удивилась Одетти. – Себя бы прокормил.- Одетти, ты серьезно сможешь поменять веру? Сменить крест на полумесяц? – всё равно не верила Ноэмия в намерения давней подруги.- Если это надо сделать для того, чтобы выйти замуж и жить безбедно, то -да, не сомневайтесь!-Одетти! Как ты можешь такое говорить? – возмутилась Жура.- А как Ноэмия смогла? Я только говорю, а ты, Ноэмия, уже сделала – приняла религию мужа.- Мустафа так уговаривал, я уступила. Но я не следую строгимпредписаниям, а так – только внешне соблюдаю приличия, на которых настаиваетМустафа.- Вот и я не собираюсь становиться фанатичкой. Мне замуж хочется. Понятно? Кстати, Ноэмия, покажи, как выглядит полумесяц? Что-то я не вижу у тебя на цепочке никакого украшения. Ведь золотой крестик купить можно, а вот полумесяца я в ювелирном магазине что-то не видела.- Одетти, - закатила глаза жена Мустафы. – Это образное выражение. Христиане носят крестики, но в исламе такого нет. У них только на религиозных сооружениях,на самом верху мечети – на минаретах есть полумесяцы со звездой. И всё.

- Хватит, Одетти. Зачем впустую болтать? Кстати, став мусульманкой, ты не сможешь посещать мой бар, ведь это место, где продают спиртное!- Но ведь Ноэмия ходит к тебе, причем – каждый день.- Это зависит от мужа, который тебе достанется.