Часть 14. Гл. 12 - 23. "Клон-3, или В лабиринтах любви" (2/2)

Стать даже второй женой для Арибы казалось предпочтительней, чем и дальше терпеть вошедшую в роль принцессы Лейлу, то и дело старавшуюся напомнить ей, что ее положение выше, чем то, которое занимает теперь Ариба, практически ставшаяее служанкой.Недавно Ариба отправилась с Лейлой на медину за продуктами к приближающемуся Рамадану. В какой-то момент она непроизвольно подняла глаза, оторвавшись от прилавка с разной снедью, и увидела, что на нее смотрит… Икрам! У девушки перехватило дыхание. Ариба потупила глаза, но стоявшая рядом Лейла проявила проницательность, которая обнаруживалась в ней в самые неподходящие моменты.- Вот наглец! Ариба, он так рассматривает тебя! Это харам!

- Мы знаем его: это сын лары Дунии и сида Али.- Я его узнала! Но даже не думай, что у тебя с ним что-то получится. Ты поедешь со мной в Бразилию. Для чего тебе быть второй женой? А в Рио мой муж найдет тебе жениха, и я уверена – это окажется более подходящая для тебя партия!Ариба не пыталась спорить с Лейлой или в чем-то переубеждать подругу. Теперь скорее уже бывшую подругу, потому что Лейла вела себя так…Одним словом, всё более входя в роль госпожи! А Арибе это не нравилось.Но после одной ссоры Ариба начала побаиваться дальнюю родственницу. Ведь Лейла почти прямо сказала ей, что если Ариба не станет ее слушаться, она устроит так, что родственнице придется вернуться назад, в ту деревню, откуда Мухамед вывез их обеих после свадьбы с Лейлой.

Ариба не хотела оказаться там вновь, но она полностью зависела от юной зазнайки. «Вот если бы Икрам меня просватал», - мечтала иной раз она,с горечью осознавая, что слова и намерения Икрама и его родственников, даже дяди Абдула, как бы сид не расхваливал ее и не критиковал Лейлу, могут для нее окончиться ничем.А Лейле, похоже, было весело, когда дядя Абдул ставил ей в пример скромность или домовитость Арибы.

Девушку стало раздражатьповедение Лейлы, ее манеры, обретенные ею привычки. Куда исчезло их доверие друг к другу? Желание всё обсудить, посплетничать и пооткровенничать? Лейла изменилась. Наверно, и Ариба тоже стала другой.Она покосилась на умолкнувшую ненадолго жену Мухамеда. Возлежит на подушках дивана в новом дорогом платье, из складок которого выпячивается огромный живот. Рожать Лейле через месяц, уже скоро. Арибе было страшно представить, какой станет их жизнь, когда в доме появится ребенок. Как поведет себя Лейла? А что, если ее муж так и не прилетит в Марокко? Если передумает забирать Лейлу в Рио?Нет, без помощницы, без няньки им не обойтись. Ариба согласна заниматься всеми домашними делами, но если Лейла не сможет справиться с малышом, то пусть ищет служанку, которая будет нянчить их с Мухамедом ребенка.И, конечно, девушке очень хотелось бы устроить собственную судьбу. Но, похоже, Лейла это чувствовала, но отчего-то решила, что Ариба – ее собственность. Если Икрам даже попытается сосватать ее, Ариба опасалась, что Лейле это не понравится, а значит, можно ждать с ее стороны любой подножки.- Ариба, сходи на кухню, принеси мне стакан мятного чая. Попроси лару Нурию, пусть мне свежий чай заварит. Кстати, чай она заваривает лучше, чем ты. Можешь передать ей мои слова, - лениво поворачиваясь на бок, «разрешила» Лейла. Украшения, которыми девушка была увешена, звякнули, тускло сверкнув в отблесках пламени светильников.

Если Ариба обиделась, то не стала показывать, тем более что такие вещи были бесполезны: Лейла с некоторых пор понимала только себя.Когда она оказалась на кухне, лара Нурия понимающе спросила:- Тебя твоя «принцесса» прислала? Ох, сида Абдула на нее нет! Видел бы он… И разоделась как! Разве во время Рамадана не стоит стремиться к простоте? Сид Абдул отметил, как скромно выглядишь ты: пришла к нам в строгой одежде, в черном никабе, в простом платье. А Лейла?Про неё уже на медине разное говорят…- Что говорят о Лейле? – нахмурилась Ариба. – Скажите мне, лара Нурия.- Она через пол медины проехала в яркой джеллабе, в пестром платке, выставляя напоказ богатые одежды и украшения. Мне соседка сказала – жена торговца курами, что когда вы проезжали мимо его лавки, а лара Айша как раз стояла возле магазина мужа, то всем вокруг было слышно, как звенит золото под платком и одеждой жены племянника сида Абдула. Харам!

- Когда ваши соседи расскажут об этом сиду Абдулу, о, Аллах, даже не представляю, как сид Абдул это воспримет! – испугалась Ариба.

- Сид Абдул непременно поговорит с Лейлой и племяннику в Бразилию позвонит. Будь уверена: он пожалуется Мухамеду, как ведет себя его жена. Они обабоятся превращения женщин в одалисок!- Лара Нурия, а сид… Мухамед… прилетит на свадьбу Ясмин один или вместе с Латифой?- Мне об этом неизвестно. Но мы все надеемся, что Мухамед и Латифа помирятся и прилетят на свадьбу внучки сида Али вместе, иншалла!- А если они помирятся, то Лейла все равно станет первой женой или окажется только второй?Женщина помолчала, вытирая руки о кухонную тряпку.

- Латифа и Мухамед разведены. Но это первый развод, и, как я слышала, Мухамед собирается отказаться от развода, хочет вернуть Латифу в семью. Но теперь Латифа станет только второй женой. Это так. Не переживай за родственницу: она уже первая жена.Ариба подошла к столу и поставила на поднос стаканчики с мятой и кусочками сахара и чайники с чайной заваркой и горячей водой. В ответ на слова лары Нурии она подумала, что беспокоиться придется не за Лейлу, ставшую первой женой, а за несчастную жену Мухамеда – Латифу, которая может сполна испытать на себе причуды характера юной марокканки, как только та окажется в доме их общего мужа.18. Часть 14. Глава 18. Первая ночь Рамадана в доме сида Абдула.

Пока сид Абдул ходил в мечеть, лара Нурия и Ариба закончили приготовление хариры и таджина. Еды должно было хватить на ночную трапезу, а утром, как знала Нурия из опыта прошлых лет, сид Абдул съест только финики, запивая их водой. Таков его сукур из года в год. Но женщина подмесила теста на лепешки: ведь Лейла не должна остаться голодной в ее положении.Пока девушки о чем-то беседовали в гостиной, пили принесенный Арибой чай, Нурия вновь задумалась о событиях в доме, как разыгравшихся, так и возможных в ближайшем будущем из-за пронырливости лары Дунии.- Аллах, Аллах! Хорошо, что сид отпустил ее в гости в Мекнес! Дуния носится с найденным браслетом, не понимая, что Абдул может однажды не сдержаться. Если бы сейчас она сидела с нами за столом, то Лейла непременно заметила бы украшение на ее запястье и начала бы расспрашивать!

Женщина покачала головой, потом повернулась к столу, где уже были приготовлены продукты для замешивания теста. Она привычно взялась за дело и продолжала обдумывать странности в поведении хозяина. Как бы ни паниковала Нурия, но поняла, наконец, что сид Абдул не мог не заметить браслет бывшей жены на руке нынешней. Тогда почему же он молчит?

Неужели ему всё равно? А она-то переживает, что сиду станет дурно при одном взгляде на золото! И всё-таки это очень странно… Только расспрашивать сида Абдула об этом она ни за что не решится.Время прошло быстро, пока женщина занималась лепешками, а девушки – разговорами. Вернулся дядя Абдул, и все снова оказались за столом. Харира в расписной тарелке с узорами порадовала старика, как и нежное мясо, приготовленное в таджине. То и дело звонил телефон: ведь это был первый вечер Рамадана, и все старались поздравить друг друга.- …Шукран, сид Рахим, и тебе того же, - разговаривая с кем-то, отвечал сид Абдул. – Пусть Всевышний укрепит нашу веру, подарит нам терпение и упование на Него, даст нам полезные знания и поможет стать ещё лучше. Он с улыбкой покивал молча, слушая слова из трубки, и закончил разговор.- Сид Абдул, что известно о ларе Дунии? Как там лара Зорайдэ в Мекнесе? Смогли они ужиться между собой? А то ведь не только о Хадиже из-за Зухры придется волноваться, но и за лару Зорайдэ и Дунию! Как бы чего не вышло…- Нурия, тебе не терпится узнать новости из Мекнеса? – поддел ее старик. – Там всё устроилось наилучшим образом. Мой приятель Али сетовал только, что сам не смог поехать в дом Хадижи в Рамадан. Но на нем лежит ответственное дело, Али никак не мог покинуть Фес в дни священного поста.- Понимаю, сид Абдул. Но мне как-то не по себе от мысли, что Дуния столько времени проведет рядом с Зорайдэ. Вдруг начнет с ней ссориться? Какой будет пример для Хадижи и Рании? Для Зухры и Дайнаб? А Дуния способна вывести из себя любого, - тихо сказала соратница сида Абдула, который вдруг покосился на болтающих о чем-то Лейлу и Арибу.

Заметив его взгляд, Ариба замолчала, а потом предложила принести чай со свежими лепешками, которые успела испечь лара Нурия.

Лейла же со страдальческим видом откинулась боком на подушечки на краю дивана.- Неет, Нурия, - простонал сид Абдул. -Я не могу смотреть на эту бездельницу! Что за жена досталась моему племяннику! Отчего бы ей не встать и не помочь Арибе?- Сид Абдул, может, ей на самом деле так плохо? - Плохо… Что-то мне в это не верится! - проворчал дядя мужа упомянутой бездельницы. - Карима замуж вышла, не хочется ее беспокоить и просить об одолжении – ведь в Рамадан семья должна быть вместе! А так отправить бы Кариму до приезда Мухамеда в дом Лейлы, чтобыприсмотреть за лентяйкой-одалиской. Только Карима мужа ни за что не оставит даже на день.- Карима оказалась заботливой женой. И сид Али не согласится! – кивнула Нурия.- Счастье для Лейлы, что такая родственница оказалась с ней рядом. Ариба за нее всё делает. Она же и пост будет соблюдать, и намазы совершать.А Лейла? Ей оооочень повезло, что с ней рядом такая девушка живет. Но как говорится, Аллах наделяет своей милостью и прощением даже тех, кто просто сидел рядом с теми, кто поминает Всевышнего, даже если бы те всего лишь проходили мимо.

- Да, сид Абдул, вот и Ариба – спасение для Лейлы. Ведь девушке не придется напоминать о времени намаза или о том, что наступил пост. Они очень удивились, когда Ариба неожиданно, но стеснительно спросила, когда возвращается из Мекнеса лара Дуния.- Почему ты ею интересуешься? – насторожился Абдул.- Хочется узнать о предстоящей свадьбе Ясмин, - выкрутилась девушка, но было очевидно, что ее интересует иное.- Надеюсь, что Дуния смогла уговорить внучку не упрямиться, - проворчал Абдул. – Ясмин пора замуж, и сосватана она замечательному жениху, лучшего и пожелать невозможно!- Но она станет первой женой? – отозвалась вдруг с края дивана Лейла.- Этого я точно не знаю, - смутился старик, но Нурия тут же убедилась, что раз он так говорит, значит, хозяину известно о женихе абсолютно всё! Но говорить об этом ему не хочется.- Как же так? А если она окажется второй? – не могла успокоиться жена Мухамеда.- Какая разница? Вторая или четвертая? – чуть не вспылил сид Абдул. – Главное, что Ясмин даже не увидит тех, на ком уже женат или ещё будет женат Амаль. Ведь он поселит молодую жену в настоящем дворце!

Лейла в ответ завистливо вздохнула. Ариба тоже – но незаметно, без зависти и как-то безнадежно. Зоркий глаз сводника не мог не заметить настроения Арибы.- А ты, Ариба, готовься: после свадьбы Ясмин я займусь тем, чтобы Икрам сосватал и тебя.

Увидев, как щеки девушки зарделись, и она прикрыла часть лица краем платка, Абдул вдохновленно продолжал планировать, желая сосвататьневесту так, чтобы Ариба оказалась первой женой Икрама. Именно она, а вовсе не Дайнаб.- Моей родственнице ещё рано думать о муже. Ариба летит со мной в Бразилию. Разве не так? – прервала его Лейла, что совсем не стоило делать: сид Абдул разразился тирадой о грехе эгоизма. И разговор за столом едва не кончился слезами Лейлы.Сид Абдул отправился спать, напомнив всем, что как только черную нить можно будет отличить от белой, значит, вот-вот наступит утро, и тогда пора съесть в предрассветный час сухур – несколько фиников, запивая их водой. Он велел Нурии утром дать Лейле ещё и лепешек, предупредив:- Она должна хорошо питаться. Я проверю, что она ест.

Когда он почти уже вышел из гостиной, вдруг остановился у порога и сказал:- Вспомнил:пусть Юнус утром посадит Арибу и Лейлу на ослов и отвезет назад к ним домой. А проспать не бойтесь: вас разбудит сигнал с минаретов на последний завтрак перед долгим днем поста. Но ты, Нурия, проследи за всем.

- Конечно, сид Абдул, - обиженно подтвердила верная служанка, поджимая губы.- А я буду в это время читать Коран у себя в комнате – меня не беспокоить.Ещё немного подумав, старик озабоченно произнес:- Как бы мне проследить за ними днем, чтобы знать, как в доме Мухамеда, в его второй семье держат пост.Дядя Абдул погрозил напоследок пальцем и удалился.- Держать пост нам совсем нетрудно! – проворчала в ответ Лейла, поглаживая живот. – У нас дома совсем нет еды, готовой еды!

О том же подумала и Ариба: из-за того, что они вынуждены были пойтив гости к дяде Абдулу, она ничего не успела приготовить.Отправив спать девушек, которым нашлось место для ночевки в спальне лары Дунии, Нурия снова задумалась, оставшись на кухне совсем одна. Ее воспоминания в первую ночь Рамадана казались кощунственными, но она никак не могла от них отделаться. И всё из-за Дунии!… Рассказывая жене Абдула давнюю историю, Нурия утаила от неё самые страшные моменты. Дунии знать о них не стоило, как и самой Нурии - вспоминать. Но почему лара Дуния до сих пор ни о чем не догадалась? Не могла же не увидеть в хамаме шрамы от порезов на ее теле! Но бывшая жена сида Аливсегда была эгоисткой, занятой только собой. Иначе задалась бы вопросом, откуда ножевые порезы на теле служанки сида Абдула?Женщины поневоле ходили в хамам вместе. Но и там Нурия мылась, завернувшись в ткань. И всё-таки длинный рубец, протянувшийся по предплечью, нельзя было не заметить. В остальное время тело Нурии надежно закрывали одежды с длинными рукавами и глухой высокой стойкой, храня страшную тайну побега любимой одалиски сида Абдула.

Нет, никогда Нурия не расскажет никому, что тогда случилось. Ведь молодая жена Абдула в тот раз едва не убила юную Нурию! Произошло всё после того, как после неудачного побега Абдул вернул жену в дом и посадил в комнату, которая теперь должна была исполнить роль «женской» комнаты. Нурия обязана была подавать еду в небольшое оконце внизу двери. Сколько дней жертве предстояло просидеть там – даже сам сид Абдул ещё не решил. Но пленнице удалось и в этот раз сбежать, более удачно для нее, что не скажешь о Нурии.

Она смогла обмануть девушку, и когда Нурия открыла дверь комнаты, превращенной хозяином в узилище, молодая женщина воспользовалась этим и выбежала за дверь. Потом в ее руках оказался нож, Нурия попыталась позвать на помощь других слуг, но перепуганная женщина начала наносить удары ножом по телу Нурии… Ведь девчонка пыталась помешать не просто сбежать, но и забрать из комнаты хозяина шкатулку с золотом.

И старинный нож сида Абдула оказался в руке его пленницы тогда, когда другой рукой она прижимала к себе шкатулку. Вероятно, это и спасло несчастную служанку. Порезы, а не глубокие раны оказались на теле Нурии.Почему Нурия не отошла в сторону, чтобы дать уйти изменнице? Ведь ее всё равно бы поймали! Тем более – сид Абдул уже входил в ворота риада. Нурия хотела сделать, как лучше – задержать беглянку, но получилось так, что Абдул сам лично отпустил ее, когда застал бывшую жену у окровавленного тела потерявшей сознание верной служанки.- Что ты наделала? О, Аллах! Ты убила Нурию? – в ужасе запричитал молодой и тогда ещё крайне впечатлительный Абдул Рашид.Нурия застонала от боли и попыталась встать. Ножевые ранения были неглубокими и, как потом оказалось, не опасными для жизни. Но девушка была вся в крови. А преступница, сжимая в руке рукоятку кривого ножа, с которого капала алая кровь, выставив перед собой, с ожесточением выдвинула Абдулу условия:- Ты отпустишь меня, дашь мне уйти, иначе я замараю твоё имя! Скажу, что застала тебя вместе со служанкой! Скажу, что вы грешили, заперев меня в комнате, но однажды дверь осталась незапертой из-за рассеянности твоей любовницы, Абдул, которая так спешила к тебе, что забыла проверить задвижки.

- Не клевещи на нас с Нурией! – еле произнес шокированный всем увиденным и услышанным сид Абдул. – Между нами ничего нет. Нурия достойна всяческого уважения! Об этом все знают.- А я скажу, что ты решил взять ее в жены, второй женой, но я была против, поэтому сначала сбежала от тебя, ты поймал меня и вернул, а сам развлекался со своей служанкой под дверью моей комнаты, чтобы я обо всем знала!- Нет, ты не можешь так солгать…- Могу! И сделаю, если не бросишь меня! Прочь, Абдул, иначе я и тебя порежу! – побелела от ярости, страха и злости молодая женщина.Стоило Абдулу посмотреть в сторону простонавшей Нурии, истекающей кровью, как его жена, (имени которой столько лет спустя ни он, ни Нурия так и не смогли вспомнить, потому что постарались забыть, вычеркнуть его из памяти), метнулась прочь из комнаты, а выбежав во двор, выбралась на улицу. После чего след ее простыл навсегда.

Сид Абдул не стал тогда преследовать преступницу, но попытался спасти Нурию. Ему повезло: сам Аллах позаботился о юной служанке, послав к ним в дом сида Али, недавно вернувшегося из путешествия по Европе, а с ним за компанию пришел доктор. Врач и оказал помощь.Раны зажили, но остались шрамы. И не только на теле – в ее душе. Она поклялась Абдулу молчать о той жуткой кровавой истории, чтобы не давать сплетникам повода поверить в то, что в словах негодяйки может быть правда. Но Нурия и много лет спустя подозревала, что Абдул не захотел казни любимой одалиски. Он дал ей уйти и не стал больше искать бывшую жену, радуясь тому, что успел на семейном суде прокричать ей: «Талак», «Талак», «Талак!». Развод оказался первым, но и последним.

Потом Нурия говорила всем, что хозяин сам прогнал одалиску, так как женщину надо было кормить, а ела она очень много. Чем ещё заниматься в «женской» комнате, как не скандалить и требовать поесть? Вот Абдул и прогнал женщину, которая, не принося прибыли, обходилась ему теперь слишком дорого!Так лара Нурия и пронесла тайну сида Абдула через многие годы, не переставая мысленно возмущаться тем, что, пусть и без свидетелей, но их с сидом Абдулом обвинили в прелюбодеянии!

Нурия, наконец, тоже оказалась у себя в комнате, но долго ещё ворочалась, не смотря на усталость: думала о сбежавшей жене хозяина и боялась уснуть, чтобы не приснилась не состоявшаяся убийца, которая может вынырнуть в ее сне из страшных воспоминаний! Проваливаясь в сон, женщина вспомнила, что отброшенный в сторону нож сид Абдул сам же подобрал и отмыл от крови, спрятал где-то в доме. «А ведь нож лежит где-то в одной из комнат!» - ужаснулась она.При этом Нурии стало так страшно, как будто кто-то в темноте приставил к ее шее острое лезвие того старинного оружия, а потом… она уже спала….***Фес. В доме сида Али.- Сид Али! Сид Али! Жади звонит! – радостно сообщила хозяину Карима. Это был уже не первый и не второй раз, когда она, отыскав сида Али в доме, звала его к телефону. Все звонили ему не на сотовый, а на домашний телефон. Многим не терпелось поздравить с наступившим Рамаданом шейха Али, или дядю Али, или сида Али…Кариме явно прибавилось хлопот. И тем более после отъезда Зорайдэ в Мекнес. Теперь Карима стала главной в доме на женской половине в отсутствие жены сида Али. Она старалась хорошо управляться с домашними делами. К тому же, став женой Ахмета, заботливая женщина не упускала из виду и его.

Сид Али с любопытством наблюдал за этой странной семейной парой, возникшей не без его участия. Ахмет практически всегда молчал. Карима, наоборот, только и делала, что говорила. Но они научились общаться так, что удовлетворяло обоих: Ахмет отдавал жене распоряжения молча – знаками, а Карима понимала мужа с полуслова, с полужеста и с радостью повиновалась. Она просто растворялась в обожаемом муже!

Но что при этом чувствовал Ахмет, по нему не было понятно даже сиду Али. Слуга не казался дяде Али несчастным или озлобленным. Значит, не только Карима была довольна браком, но и Ахмета всё устраивало. Им хорошо вместе? А это главное!И всё-таки сид Алипопытался выведать, как Ахмету нравится его семейная жизнь? Не сожалеет ли он о запоздалом браке? Но Ахмет ответил, что он очень доволен женой.

Сид Али тогда успокоился. Но наблюдать не переставал: ведь в этом году Рамадан станет для Каримы и Ахмета первым в их семейной жизни. Кстати, теперь Карима носила золото, подаренное ей на свадьбу. Так делали женщины в старину, опасаясь услышать от мужа трижды произнесенную грозную фразу: «Я с тобой развожусь», а если такое случалось, то вынуждены были немедленно после этого покинуть его дом, в чем были. Но чего стоит опасаться Кариме?!- Карима, ты сверкаешь, как ночной небосвод, засыпанный яркими звездами в ясную африканскую ночь.- Сид Али! Я ещё не насладилась моим золотом! Но у меня нет времени сидеть возле шкатулки и любоваться украшениями. Поэтому я их ношу.- Ты сама шапочку Ахмету связала, или он дал себя уговорить купить новую?

- Я купила и подбросила ее в его вещи, забрав старую и выбросив ее. Он и не заметил подмены.- Молодец, Карима! Из тебя получилась заботливая жена!Похвала подействовала на жену Ахмета вдохновляюще: Карима окружила мужа ещё большей заботой, не давая ему прохода в доме. Наконец, он рассердился и что-то сказал, но что именно, ни сид Али, ни Зорайдэ не расслышали, но увидели, как после взбучки Карима покаянно кивала головой, послечего оставила мужа в покое… на некоторое время. И вот сегодня сид Али, вернувшись из хамама перед первым ифтаром, переодевшись к празднику в новые одежды, сидел на первом этаже в большом зале своего дома, беседовал с детьми, с которыми он изучал Коран. Сегодня решил провести вместе с учениками из числа сирот и первый ифтар. Начала Рамадана - большой мусульманский праздник.И это праздник семейный. Другие ученики разошлись по домам, чтобы отметить его вместе с семьями, но у сирот нет семьи, и шейх Али оставил их в своем риаде, рассказывая детям притчи и рассуждая о жизни.

А женщины во главе с Каримой приготовили стол, на котором стояли блюда с финиками и орехами, напитками и выпечкой.Карима, в последний раз проверив, всё ли в порядке, приостановилась возле порога на пути в кухню и услышала, как сид Али говорил:- …Каждый год покидает нас месяц за месяцем. Каждый месяц исчезает день за днём. В каждом дне мы прощаемся с нашей жизнью час за часом. В каждом часе к нам никогда не вернутся минута за минутой. Если идти по цепочке этих размышлений, бесценность секунды в каждой минуте становится для нас очевиднее. Когда-то в песочных часах нашей жизни останется последняя песчинка – мгновение до предсмертного хрипа… Так пусть в нашей жизни будет как можно меньше часов и минут, потраченных зря…Дети слушали молча и внимательно. Но и Карима стояла и завороженно внимала речам сида Али, ей всегда нравились его размышления.

Но кто-то окликнул ее с кухни, и женщине пришлосьвернуться к жаровне, на которой ждали своей очереди лепешки с кунжутом.- Айше, ты так и не отыскала пакетик с корицей? – спохватилась Карима, поняв, что у печенья на огромном блюде отсутствует необходимый аромат. – Почему не сделала?... Забыла?.. Аллах, Аллах! … А почему Карима ничего не забывает? Карима, всё только Карима! Одна Карима должна всё помнить, обо всем заботиться! – распекала она теперь провинившуюся молодую лентяйку.- Ругаться сегодня – харам, - спохватилась она, но велела Айше слегка посыпать печенье корицей, чтобы над выпечкой витал аромат забытой кулинаркой специи.

Но и Карима после нескольких звонков из Рио то и дело отвлекалась от привычных дел и даже от праздничных забот. Как не думать о том, что рассказали ей Латифа и Самира, поздравив с наступающим Рамаданом?А вопросы, которыми ее засыпала Жади? Сама же Карима беспокоилась о Зорайдэ, что там происходит в Мекнесе? О Рании иДунии тоже мысли не давали покоя ее голове. И, разумеется,заботы об Ахмете.

Вот и сейчас, едва появившись в дверном проеме,муж сделал ей знак. Значит, надо выйти во двор, Ахмет должен что-то сообщить, что-то важное.- О, Аллах, не случилось ли чего с Зорайдэ? – пробормотала она.- Или пришли новости из дома сида Абдула? Или… у Лейлы раньше времени начались роды? – всполошилась Карима из-за собственных догадок и, подхватив подол новенькой джеллабы, чтобы не наступить на него случайно «длинноносыми» бабушами, заторопилась к выходу, стараясь не мешать сиду Али и детям, расположившимся на ковре вокруг дивана, где сидел шейх Али.Выйдя во двор, Карима узнала, что в дом сида Али пожаловали гости. Значит, надо их не только принять по всем обычаям в соответствии старауфом, но и, расположив рядом с хозяином, угостить едой. Но в этот вечер гостей ожидал праздничный ифтар, первый, с которого начнется священный пост.

Пока сид Али приветствовал гостей,Карима и Айше вынесли ещё несколько блюд с финиками и лепешками, подносы с чаем и стаканчиками. Женщины расставили всё на столиках, а в зале раздавался голос мужа Зорайдэ, смешиваясь с приветственными пожеланиями прибывших гостей:- ..пусть тепло и благословение Рамадана будет долго ощущаться в ваших домах!…Пусть Аллах примет наше поклонение и не оставит насбез награды, и пусть надежда на Его милость и страх перед Его наказанием всегда наполняют наши сердца!..Айше занялась детьми, но Карима не стала задерживаться: вот-вот наступит Рамадан, придет время первого ифтара, а именно этот момент ей не хотелось упустить. Ведь это их с Ахметом первый Рамадан! Она собиралась сесть за стол рядом с мужем и разделить с ним финики, заранее приготовленные на небольшой тарелке.

Карима была замужем совсем недолго, но уже без памяти обожала своего мужа, хотя знала Ахмета очень много лет. Ведь когда она появилась в доме сида Али, Ахмет уже тогдабыл верным слугой в этой семье. Как она столько лет не замечала мужчину, который теперь стал ее мужем?! Ведь он так долго был рядом, пока Всевышний не решил соединить их судьбы!

Но только теперь Карима заметила, какой он добрый, мудрый и красивый – ее любимый муж Ахмет.19. Часть 14. Глава 19. Бразилия. Рио-де-Жанейро. За несколько дней до событий в Марокко в предыдущих главах.В то время, когда Хадижа, в отсутствии мужа соперничала с Зухрой, в Рио-де-Жанейро ее родственники тоже ждали приближения Рамадана.Но и жизнь в Сан-Криштоване шла своим чередом.В доме Латифы и Самирыогромная комната на нижнем этаже очень быстро стараниями нескольких женщин преображалась в мини-кондитерскую, скорее – небольшой цех по выпечке сладостей. Печенье уже готовилось, но пока ещё небольшими порциями, чтобы удовлетворить спрос туристов, бывающих в лавке доны Ноэмии.Но у Жади, заглядывающей к сестре почти каждый день, появлялись всё новые идеи по обустройству помещения и налаживанию бизнеса.

- Жади, откуда ты всё это знаешь? – удивлялась Латифа. – Вот я могу заниматься только выпечкой: тесто замесить, купить нужные продукты и специи для этого, испечь, упаковать…Но составить... как ты назвала этот документ?... бизнес-план?.. я не смогла бы.- Это просто. Мне Лукас всё объяснил. Если делать выпечку в масштабах небольшой лавки, то это уже предпринимательство, а значит – налоги, отчетность, бухгалтерия и прочее. Но тебе не стоит этим заморачиваться. Обо всем этом станет заботиться сид Керим, когда станешь выполнять его заказы. Но пока ты печешь для лары Ноэмии, тебе тоже ничего этого не нужно. Можно считать – это дружеская услуга. И всё-таки, на будущее стоит подумать о документах.- Хорошо, Жади, я полностью полагаюсь на тебя.- Ты всё успеваешь делать? …Вот, я привезла тебе кое-что, - сказала Жади, выкладывая на стол из сумки небольшие сверточки с ароматными специями.- Мне Самира иногда помогает. Но она учится, и мне не хочется отвлекать ее от учебы.- И правильно! Получить диплом журналиста – мечта твоей дочери. Пусть ее мечта сбудется, - грустно улыбнулась Жади, вспомнив, конечно, о том, как ей самой хотелось учиться, чтобы стать врачом, но вот Саид не позволил.Пока Жади всё это объясняла, Латифа не теряла времени напрасно: слушала, но в то же время разбирала привезенные сестрой пакетики с корицей и кардамоном, другие специи для восточных сладостей,откладывая отдельно орехи разных сортов.

- Это всё ты купила в лавке сида Керима? – поправляя соскальзывающий с волос платок, уточнила сестра у Жади.- Да. Думаю, Латифа, я ничего не забыла! Если что – тут же звони, и если чего-то не окажется в лавке нашего знакомого, я заеду ещё в один кондитерский магазин в Леблоне и завезу тебе покупки. Печенье должно быть в точности таким, как мы печем в Марокко.- Жади, не волнуйся: пусть как у Зорайдэ печенье у меня всё равно не получится, мне ее никогда не превзойти, но вкусную выпечку я тебе обещаю. Дона Ноэмия будет довольна, как и сид Керим.- Думаю, с печеньем для доны Ноэмии можно и поэкспериментировать: я привезла журналы, где есть фотографии сладостей и рецепты к ним. Можно придумать экзотические бисквиты – немного восточные, немного по-бразильски. Туристам это понравится. А для кафе сида Керима придется делать все в точности.- Нет, Жади, я не люблю импровизаций. Если я пеку «рожки газели», то это будут именно марокканские «рожки газели», и не иначе.

- Ладно, я просто предложила, - тут же согласилась Жади.

– Как здесь у вас обстановка? – тут же задала она вопрос. – Мухамед тебе досаждает по-прежнему? В коридоре я видела ту коробку, куда ты решила складывать …- …его подарки. Как ты могла заметить, коробка наполовину полная. Как только Мухамед привезет в Сан-Криштован Лейлу, я позову Амина и попрошу его отнести и отдать подарки его отца той женщине.- Мухамед больше не скупиться на подарки? – Жади «бросила камешек в огород» брата бывшего мужа.- Он каждый день находит причины заглянуть к нам если не лично, то отправляет сюда Амина или Халису.

Жади как раз посмотрела в окно и увидела выходившую из дома «Волшебной лампы»невестку сестры.- Кажется, у тебя будет гостья.- Халиса? – усмехнулась Латифа. – Мне давно понятно, что Мухамед заставляет бедняжку шпионить за мной. Халиса и сама прекрасно готовит, но каждый день заглядывает ко мне то за рецептом, то за советом, то приносит угощение, какое-нибудь блюдо, которое она сама приготовила. ИногдаМухамед отправляет Амина с тарелкой пирожков, испеченных невесткой, как будто я сама не смогла бы испечь бриуты, если понадобится.- Латифа, не поддавайся! – предостерегающе сказала Жади. – Иначе они втянут тебя в болото семейного быта, ты и не заметишь, как снова станешь частью той семьи, в которой скоро появятся и другие жены: Лейла, а потомМуна.- Нет, Жади, этого не случится. Я стараюсь быть вежливой с невесткой. Ведь может так случиться, что Амин с Халисой переедут жить к нам с Самирой! Халиса хорошая девушка, не стану обижать ее из-за происков Мухамеда. Она не может ослушаться отца Амина: ей приходится подчиняться, если свекор отсылает ее ко мне, находя разные поводы и причины.- Ты права, Латифа. Но если это будет продолжаться и дальше, то тебе не дадут жить спокойно. Ты не сможешь устроить собственную судьбу, если Мухамед и дальше станет вмешиваться в твою жизнь.- Жади, я надеюсь на то, что когда отец моего сына привезет в Бразилию юную супругу с ребенком, им всем станет просто не до меня, - Латифа нашла в себе силы снисходительно усмехнуться. - Но в любом случае Лейла – пусть и юная, но женщина, а значит, станет проявлять ревность и чувство собственности. И тогда,как жена Мухамеда, она начнет препятствовать ему смотреть в мою сторону. Я очень на это надеюсь.- Но что Мухамед требует от тебя сейчас?- Он при каждом удобном случае напоминает, что мы все ещё женаты, что пусть я теперь и вторая, но всё ещё его жена. Дает мне советы, как жить в доме, пока его здесь нет. Высказывает претензии по воспитанию Самиры. Если честно, мне всё это уже надоело.- Что, прости?... Латифа, что значит: «пока его здесь нет»?- Это он так говорит. Надеется, наверно, что однажды он сможет войти в этот дом на правах мужа, вернув утраченное положение. А пока довольствуется тем, что пытается формально «качать права».- Что ему нужно от Самиры? Боюсь, что она или начнет грубить отцу, или в лучшем случае – игнорировать его слова и мнения. Но может случиться и так, что твоя дочь решит вернуться в пансион доны Элоизы.- Нет, Жади, только не это! Я слишком долго страдала вдали от дочери, соглашаясь с Мухамедом не видеться с Самирой, за что сейчас проклинаю себя. Нет, я этого не допущу!- Тогда научись давать отпор Мухамеду, чтобы суметь защищать свою дочь! Будет лучше, если грубить ему станешь ты, чем Самира. Пойду вниз, открою дверь. Твоя невестка добралась до твоего дома.- Иди, а то у меня руки в тесте. Интересно, с чем она пожаловала на этот раз? – улыбнулась беззлобно мать Амина, успев замесить тесто для будущих лепешек – к ужину.Жади встретила и привела девушку, смутившуюся из-заприсутствия в доме женщины, которую отец мужа то и дело клял и обругивал разными словами.- Лара Латифа, вот здесь лепешки с тмином. Амин попросил захватить для вас и Самиры. Испекла сегодня утром, - пояснила Халиса, успев заметить, что свекровь замесила тесто на такие же лепешки.

- Спасибо, лишними не будут. Положи пакет на тот стол, - кивнула подбородком женщина. Халиса выполнила просьбу и стояла, как бы замявшись. Затем осмелилась спросить:- Лара Латифа, пожалуйста, поделитесь со мной рецептом хуммуса. Как Вы его готовите? Амин и его отец не признают блюдо, которое готовлю я. Им не нравится вкус – говорят, что в моем хуммусе не хватает специи или каких-то ингредиентов, к которым они привыкли. Я принесла блокнот, запишу, чтобы не забыть и ничего не перепутать.- Хорошо, Халиса, я тебя научу, подскажу, как готовить то, что на самом деле не очень-то любили при мне кушать и Амин, и его отец. Что же вдруг случилось? Можешь не записывать, запомнить легко. Нет никаких секретов.Халиса смутилась, но не стала пускаться в предположения, почему отец и сын так охотно едят пюре из нута. Она пришла сюда, чтобы увидеть, что происходит в доме лары Латифы и сестры Амина. Хумус был вовсе ни причём.Это простейшее блюдо с неповторимым вкусом не требовало особых хлопот. Пюре из гороха-нута, заправленное оливковым или кунжутным маслом, с добавлением разных специй. Вот в них и крылся секрет.

Но Халиса и так успела понять, что кроме известных в Марокко традиционных специй лара Латифа добавляет здесь, в Бразилии, что-то ещё. Кажется, сладкую паприку.Тем не менее, девушка вежливо и внимательно выслушала свекровь.

Пока Латифа старательно рассказывала, как готовить хумус,Жадизадумалась и застыла у окна, накручивая локон волос на палец – давняя привычка, оставшаясяс молодости.- Ты поняла, как я готовлю хумус? Секрет в специи – не забудь. Добавь щепотку в середине варки.Наконец, с обсуждением тонкостей приготовления горохового пюре было покончено, и Халисе ничего не оставалось, как удалиться, захватив врученный ларой Латифой очередной пакет со свежайшим печеньем для них с Амином.Латифа вздохнула свободно и приготовилась продолжить заниматься выпечкой. Лепешки уже пеклись в духовке. А из готового песочного теста предстояло вырезать металлическими вырубками печенье.

- Жади, какой позор: Зорайдэникогда бы не стала так делать. Только руками – лепить каждую печенинку. Но мне некогда. Иначе я не успею выполнить заказ.- Туристы даже не поймут, каким должно быть миндальное печенье! Или какими– «рожки газели»! – легкомысленно отмахнулась Жади, беря в руки тоже одну из металлических вырубок – в виде цветка.- Ты права. Ноэмия рассказывала, что лучше распродается то печенье, которое имеет более романтичное название. И только потом приходят любители сладкого и покупают уже то, что им понравилось по вкусу.- О, да: «рожки газели»,«туфелька невесты», «цветок любви», «лунное сияние», «ореховый сюрприз»…

- Как, как? Повтори…, - замерла от удивления Латифа. – Я давно не заходила в заведение лары Ноэмии, но у нее, оказывается, появились такие новинки!- Дона Ноэмия – мастерица придумывать подобные названия. Но знаешь, что наиболее популярно из продукции в ее лавке? Сладости «Любимое лакомство гарема», «Взгляд одалиски», «Сердце султана», «Звезда Востока» и прочие изделия из теста,названия для которых подсказала богатая фантазия жены Мустафы.

- О, Аллах! Я бы не посмела посягать на то, что обычаем определено называться так, а не иначе! Любители восточные сладостей и не подозревают, что лакомства, которые они покупают, за столетия своего существования впервые подверглись насильственному переименованию на прилавке доны Ноэмии!

- Главное в бизнесе– прибыль, - пояснила Жади. – Я хорошо усвоила это, живя с Саидом. Это законы рынка, а, как сказал бы Лукас или твоя дочь – маркетинг, основы маркетинга.- Нет, не желаю слушать непривычные слова. Буду печь, как предписывает обычай, ведь существуют традиции, которые следует хранить,- отмахнулась Латифа.Их разговор был прерван тарахтением мотоцикла, остановившегося, похоже, под самыми окнами дома Латифы.- Самира вернулась, - оповестила хозяйка дома сестру.- Опять ее подвез этот парень! Значит, Мухамед вновь придет ко мне требовать наказать Самиру за распутное поведение.- Рас-пут-но-е?! – не поверила тетя девушки.Жади осторожно выглянула в окно:девушка уже успела сойти с мотоцикла, стояла рядом и разговаривала с его владельцем. Потом молодые люди сблизили лица, о чем-то пошептались и быстро простились. Мотоциклиста простыл и след, а Самира постучала в дверь и вошла, когда мать ее впустила.- Я опять забыла свой ключ дома! – пожаловалась она Жади.- Самира, тебя снова подвозил твой сокурсник? – с осуждением спросила Латифа.- Мама, а что такого? Мы с Жулиовместе составляем важный проект, и скоро нам по нему зачет сдавать.

- Но почему именно с ним, дочка? – умоляющим голосомрасспрашивала Латифа.- Потому что нам это выгодно: и мне, и ему.- Что ты имеешь в виду? – заинтересовалась Жади, заметив страдальческое выражение на лице сестры.- Тётя Жади, наверно, мама не успела поделиться новостью? Здесь в Сан-Криштоване местный художник собирается устроить небольшой вернисаж. Выставку своих картин. Мы вместе хотим написать репортаж об этом событии.- Не пойму, в чем будет выражаться взаимная выгода? – улыбнулась Жади.- Хм, - скрестив руки на груди, собралась обстоятельно объяснить Самира. – Я хорошо знаю Сан-Криштован, знакома с художником и надеюсь на то, что синьор Олаву не откажет мне дать интервью. У меня есть и хороший цифровик, значит, будут фотографии с выставки. А Жулио – знаток современной живописи. Он поможет мне составить вопросы для репортажа так, чтобы читатели потом не смогли бы оторваться от статьи.

- Но для него выгода в чем? – не понимала сестра матери.- Ах, вопрос об этом! Потом весь наработанный мной, т.е. нами, материал пойдет в его копилку. Он собирается составить антологию современного искусства Рио или даже – Бразилии. Мечтает издать книгу – своего рода энциклопедию. В ней окажется и моя статья. Многие хвалят мой стиль. Говорят, что мои статьи читаются легко.- Дочка, ты думаешь, наш сосед так талантлив, что на его картины кто-то обратит внимание?- Конечно! Придет много людей из любопытства взглянуть на его работы. А если синьор Олаву догадается предложитьсделать карандашные наброскидля желающих – портреты в подарок, этим он привлечет к выставке интерес. Может возникнуть настоящий ажиотаж!- Ты, разумеется, готова подсказать синьору все эти идеи? – предположила Жади.- Конечно, мне же надо, чтобы событие оказалось незаурядным. Колоритные персонажи, необычные разноплановые картины, неподдельный интерес зрителей…- Самира, ты говоришь так, как будто статью из газеты читаешь.

- Нет, это будет статья для студенческого журнала, - поправила девушка.- Но твой отец, Самира, всё равно будет недоволен тем, что какой-то парень подвозит тебя на мотоцикле к самому дому.- Но не сходить же мне у станции метро? Или прятаться где-то за углом в начале улицы? Я ничего предосудительного не делаю! К тому же, пока даже не ношу короткие юбки – хожу только в джинсах и длинных шортах.- Дочка, но у тебя джинсы какие-то… порванные. Неужели тебе нравится надевать штаны в лохмотьях?- Мама! – простонала Самира, как делала всегда, как только начинался разговор об одежде, ее вещах. – Мне так нравится, мне так удобно, и это модно, современно. Зачем придираться к моим джинсам?- Но я могу дать тебе денег на новые джинсы. А ходить во рванье… Твоему отцу это не нравится…, - продолжала робко возражать Латифа.- Сестричка, перестать повторять, что твоему бывшему мужу может что-то не понравиться! Привыкай не обращать внимания на его мнение, перестань спрашивать себя – что понравится Мухамеду, а что не понравится!

- Жади, но как я могу игнорировать его недовольство, если Мухамед приходит ко мне в дом и начинает высказывать мне претензии?- Латифа, я давно собираюсь спросить у дяди Али: то, что на семейном суде вы с Мухамедом развелись, не значит ли, что вы перестали быть махрами? Если вы больше не махрамные, то Мухамед не имеет права заходить к тебе в дом один, без свидетелей. Это относится к тому, если придерживаться наших обычаев, как привык делать сам Мухамед. Только вот он что-то не вспоминает, когда это касается лично его.- Жади, мне так неприятна тема, т.е.всё, что связано с разводом!- Латифа, а что же ты хочешь? Мухамед уже передумал с тобой разводиться. Может быть, и ты - тоже? Тогда морально готовься к встрече с другими женами.

- Жади, не говори мне такие жестокие вещи… Я не передумала, и я не собираюсь возвращаться к Мухамеду.

- Тогда наберись смелости и при первом же упреке с его стороны дай ему резкую отповедь: скажи, что ты не собираешься ограничивать свободу дочери и лезть в дела Самиры . Она взрослая и сама знает, как жить, вести себя и, тем более, как одеваться!- Ах, Жади! Разве у меня получится?- Думаю – да! Вот увидишь, когда по Сан-Криштовану под твоими окнами или мимо тебя начнут сновать Лейла и ее родственница из Марокко,а то и стремиться проникнуть в твой дом с наущения Мухамеда, тогда ты сразу найдешь, что ответить нахалкам и бывшему муженьку!- Нет-нет, Жади! Я вовсе не собираюсь общаться ни с кем из новых родственников Мухамеда! – испугалась Латифа.- Но придется. Как знать, какие приятные сюрпризы или, наоборот, неприятности преподнесет тебе жизнь, - философски заметила Жади.Они не сразу заметили, что Самирына кухне нет. Девушка зашла к себе в комнату и села за компьютер. Дел было очень много.Но главное – проштудировать собранный Жулио материал, который она скинула на флешку. Вот умник – он уже и вопросы для интервью придумал! Но нет, Самира даже читать их не станет. Ей хочется вложить в работу собственные мысли, но не чужие. О, она и сама сможет придумать интересные вопросы! Но материалы она прочитает, и следует сделать это как можно скорее.… Жади, ненадолго заглянув в комнату Самиры и, немного поболтав, вышла.

Теперьпрощалась с Латифой, стоя внизу у лестницы.- Латифа, знаю, как многоу тебя де и как мало времени. Но думаю, нам стоит созвониться и встретитьсяещё до наступления Рамадана. Нам предстоит навестить сида Керима, чтобы договориться насчет заказа. И ещё я предлагаю отметить первый ифтар Рамадана вместе. Встретим Рамадан только мы с тобой и Самирой. И я хочу привезти с собой Пьетро. Если придут в гости Амин и Халиса – это тоже чудесно!- Жади, ты упомянула имя сына? Пьетро тоже сможет сидеть с нами за столом и кушать ифтар? Разве твой сын мусульманин?- Пьетро ещё маленький. Он пока не может выбирать, какой религии будет придерживаться. Так решил мой муж.Но Лукас – католик, и он водит сына в католическую церковь. Правда, крестик мой сын не носит. А я – мусульманка, далеко не прилежная, если сказать правду. Но стараюсь помнить о намазах и читать мысленно молитвы. И я не забываю, что каждый год приходит время Священного поста Рамадан.- Но как отнесется Лукас к тому, что Пьетро будет участвовать в вечернем ифтаре?- Мы говорили с ним об этом. Лукас не против. Если мы празднуем христианскую Пасху и пост перед ней, то почему бы нашей семье не праздновать начало Рамадана?А ифтар – это легкий ужин с вкусными финиками. Конечно, я объясню смысл праздника.К ним по ступенькам легко сбежала Самира. Услышав часть разговора, она спросила:- Мама, осталисьте финики, которыедядя Али с Зорайдэ привозили ещё весной? Полмешка! – напомнила она. - И мне в пансион завезли пакет. Но я все съела.- Не переживай, Самира, финики у нас будут, - уверила Жади. -Купила у Керима, и он уверял меня, что финики из Басры! Крупные и очень сладкие.- Тётя Жади. А… Пьетро сделано обрезание или нет? – нисколько не смущаясь, поинтересовалась Самира.- Нет, Лукас не захотел. Считает, что это больно и ни к чему, - спокойно ответила Жади, пока Латифа приходила в себя от смелости собственной дочери.- Дочка, неприлично задавать подобные вопросы!- Почему? Это вопрос религии и медицины.

На сотовом девушки сработал сигнал.- Я уже опаздываю! – спохватилась она. – Мне же надо ещё лист с вопросамиотдать синьору Олаву.И пока он дома, отнесу, пусть подумает над ответами.

Она расстегнула молнию на сумке, с которой ездила в университет, и вложила внутрь несколько тонких, исписанных крупным почерком листов бумаги.- Всё, я побежала! – сказала она и, перекинув сумку через плечо, выскользнула на улицу.Когда за Самирой закрылась дверь, Латифа схватилась рукой за сердце.- Жади, сейчас Мухамед или Мустафа увидят из магазина, как Самира заходит одна в дом одинокого мужчины, и тогда может случиться скандал.Не пойти ли и нам за ней следом?- Нет. Ты не сможешь бегать за Самирой везде, куда она будет заходить одна по работе. И у синьора Олаву возраст и репутация не из тех, когда стоит беспокоиться. И всё-таки они тоже вышли на улицу и некоторое время постояли, провожая взглядами юную родственницу, пока Самира не скрылась за дверью синьора Олаву. Пробыла девушка там недолго: вскоре вдвоем они показались на улице, остановились перед витриной, за стеклами которой художник уже выставил несколько работ. Жади и Латифа видели, как Самира убеждала в чем-то мужчину, показывая руками на витрину и тротуар внизу. А художник, начав спорить, вдруг согласился и только кивал в ответ. Потом Самира простилась и поспешила по улице к проходу между домами, как делала всегда, когда торопилась на метро.- Теперь смотри, что будет, - обреченно сказала Латифа, которая, как и Жади, увидела выскочившего из собственного магазина Мухамеда, после того, как Мустафа, до этого стоявший у входа в лавку, заметил дочку родственника, вошедшую в дом холостого, пусть и пожилого соседа!Мухамед осмотрелся по сторонам, и, не обнаружив Самиру возле застывшего спиной к нему и лицом к витрине синьора Олаву, он обратил внимание на дом непокорной жены, возле открытой двери которого стояли обе сестры.

Мухамед со злым видом что-то пробурчал под ном и решительно направился к женщинам. Он надеялся, что Жади из деликатности тут же покинет их, но этого не случилось.- Здравствуй, Жади. Не хочу настаивать, но попросил бы тебя дать нам с Латифой поговорить наедине.- Неужели у тебя есть ещё какие-то темы, о чем нельзя знать родственникам Латифы? Вы больше не махрамы! Три месяца закончились, вы с Латифой разведены! Так что перестань дурить голову моей сестре! Я позвоню дяде Али и узнаю, на что ты теперь имеешь право, а на что – нет! – грозя бывшему родственнику изящным пальчиком, пообещала Жади.- Не вмешивайся, одалиска, - выставив вперед ладонь, процедил сквозь зубы брат Саида.- Не смей оскорблять меня, Мухамед. Я замужняя женщина. Мой муж может счесть слово, которым ты меня назвал, оскорблением, дажея могу подать на тебя в суд.- Жади, я попросил тебя уйти, - стараясь сдержаться, напомнил Мухамед.- Нет, я не тороплюсь, собиралась кое-что обсудить с сестрой. Это тебе стоит быстро сказать то, что тебе вдруг взбрело в голову, и поскорее убраться, пока Латифа не одна, Потому что ты уже не имеешь права доставать мою сестру, когда рядом нет свидетелей. Вы развелись, ты больше не можешь входить в дом моей сестры, когда тебе вздумается! Ты можешь говорить при мне всё, что хочешь сказать.- Жади, мы с Латифой ещё женаты! Если и прошли три месяцы, но по бразильским законам развод ещё не оформлен. Латифа – моя жена.- Вот как? А кем тебе приходится та женщина, которая скоро родит от тебя ребенка?! Лейла, кажется? Когда ты перевезешь ее в Рио, кем она тебе будет приходиться по законам Бразилии? Как люди будут ее называть? Любовницей?

- Не вмешивайся, Жади. Сейчас речь не о нас с Латифой. У нас есть общая дочь, как тебе известно. Судьба Самирыменя беспокоит.- Неужели?! Мухамед, а в те несколько лет, когда твоя дочь жила среди чужих людей без средств к существованию, тебя не беспокоили?Почему так?

- Нет, Латифа, это невозможно – обсуждать важную проблему при твоей сестре. Я приду позже! И мы с тобой серьезно поговорим! – развернулся мужчина, чтобы уйти назад.- Постой! Мухамед, я тебе говорю! – бросила ему вслед Жади. – Ты не можешь больше беспокоить мою сестру! Только при ларе Ноэмии ты можешь войти в ее дом! Если ты требуешь от других соблюдения обычаев, то, прежде всего, сам соблюдай правила!- Жади, я тоже позвоню дяде Али. Он должен знать, как ты влияешь на сестру, - через силу ответил Мухамед через плечо, не поворачивая головы, уходя, не оглядываясь.- Жади, он позвонит Саиду, и его брат может наказать тебя, поставив подножку в общении с Хадижей, - тихо сказала Латифа.- Пусть только попробует! Я прилечу в Марокко и сама увижусь с дочерью. Но сначала я скажу об этом Саиду. Мне кажется отчего-то, что Саида страшно пугает перспектива моей поездки в Фес.- А ведь мы могли бы полететь на свадьбу Ясмин. Дядя Али выдает внучку замуж. И как я слышала, сын дяди Али тоже собирается сватать невесту. Как мне хочется побывать на празднике!- Побываешь! Но мы же не можем лететь вместе с Самирой в Марокко – это опасно, ты же сама знаешь. Там Самиру могут насильно выдать замуж. Но и оставить ее одну здесь тоже невозможно: без нас с ней и в Рио может случиться то же самое.

- Да, я помню об этом. Как я могла бы забыть об опасностях, подстерегающих мою дочь?! Нет, пока нам в Марокко не попасть…

- Но если хочется праздников, то они у нас будут. Впереди Рамадан. И знаешь еще кое-что, Латифа? Иветти приглашала нас с Самирой на день рождения сыновей. Правда, в этом году этот день совпал с Рамаданом. Но я думаю, что на праздник в дом синьора Леонидаса мы все равно можем пойти.

- Но я соблюдаю пост, намазы. Жади, для меня это очень серьезно. Я так переживаю, что Самира далека от этого. Стала настоящей бразильянкой.- Латифа, но ведь и я мусульманка. Я тоже буду стараться соблюдать пост, не есть в течение дня, каждый вечер – ифтар, утром – сукур. Однако Саид в дни Рамадана не отправлялся в отпуск в Марокко, а продолжал заниматься бизнесом. Не у каждого вера на уровне фанатизма.Вера в душе человека, не всегда стоит выставлять напоказ то, что чувствуешь.- Не знаю, Жади. В моей семье всегда рамадан проходил строго по канонам. Мухамед…- Опять ты о Мухамеде! – простонала Жади.-Забудь о нем! Это будет твой первый Рамадан без Му-ха-ме-да! Но зато рядом с тобой будеттвоя дочь и мы с Пьетро!- Жади, твой сотовый звонит!- Да? – услышала мелодию и Жади. – Лукас? Алло?... Хорошо, сейчас приеду. Я у Латифы.Закончив разговор, Жади сунула телефон назад в сумочку.

- Латифа, я тебе позвоню. Но Рамадан начинается на этой неделе, и до этого мы должны взять заказ у Керима. А насчет первого вечера с ифтаром мы договорились? Я привезу к тебе Пьетро и угощения. Подарки вам с Самирой тоже.- Жади!- Пока, пока! – послав сестре воздушный поцелуй, Жади села в подъехавшее такси, а Латифа скрылась за дверью дома, задернув задвижку так быстро, как будто кто-то намеревался вломиться к ней в дом. Но она знала, что Мухамед не упустит случая ответить на вызов, брошенный ему Жади, но избрав мишенью для ответа ее, а не бывшую жену брата.20. Часть 14. Глава 20. Мухамеди Амин.

Мустафа стоял возле входа в «Волшебную лампу», с тревогой наблюдая за беседой Мухамеда с двумя сестрами-одалисками. И хотя он многое прощал собственной жене Ноэмии, не имея возможности перебороть строптивую бразильянку, но не мог не согласиться с родственником в отношении Латифы, а тем более – давно отошедшей от семьи Жади. Слово «одалиска» по отношению к некоторым женщинам казалось ему очень подходящим.И вот Мухамед в ярости возвращался назад, при ходьбе резко размахивая руками, так что в какой-то момент он совсем забыл о длине полосатого одеяния и споткнулся, наступив на подол джеллабы. Едва удержался на ногах.

- Шайтан принес эту женщину к моей Латифе! Жади теперь каждый день бывает в ее доме! Это она учит сестру противиться нашему примирению, я уверен! И Самиру она не одергивает, и Латифе не позволяет! – возмущался мужчина.- Мухамед, внутри столько покупателей, - робко напомнил ему Мустафа. – Одному мне не справиться.

- Хорошо, Мустафа, я отпущу товары всем туристам, а потом всё-таки зайду домой: надо поговорить с Амином и Халисой, пока они обедают, а потом срочно надо позвонить брату. Саид мне подскажет, как поступить… Нет, я найду способ поставить на место и Жади, и мою жену, и дочь! Если бы у меня была плетка дяди Абдула, то… Самира вполне заслуживает, чтобы получить несколько ударов плетьми!

- Мухамед, ты не можешь ее побить! – в ужасе отшатнулся Мустафа. – Ноэмия мне многое рассказывает о жителях Сан-Криштована. Да и сами мы с тобой столько лет живем в Бразилии… Ты не сможешь безнаказанно выпороть дочь!- Могу! И сделаю! Был бы здесь дядя Абдул…- Вот именно: дядя Абдул, и только он, может взять в руки плеть и сделатьнесколько ударов в воспитательных целях! Но тебе, Мухамед, жители Сан-Криштована не простят наказание дочери! Она уже взрослая и сама отвечает за свои поступки. Насчет дяди Абдула тоже сомневаюсь.- Мустафа! – взмахнул вверх руками отец непокорной дочери. – Самира не носит одежду с длинными рукавами, она ходит в штанах, сквозь прорехи которых проглядывают ее голые ноги! Мою дочь подвозит на мотоцикле незнакомый моей семье парень, к которому она каждый раз тесно прижимается во время поездки! Как такое возможно, Мустафа?!Муж доны Ноэмии только пожимал плечами и выкатывал глаза, как делал всегда, когда старался оказать поддержку дальнему родственнику, которому не удавалось решить свои семейные проблемы.- Мустафа, брат, моя дочь посмела пойти в дом малознакомого одинокого мужчины! -в гневе возносил руки вверх Мухамед. - И она даже не оглянулась в сторону моего магазина, прекрасно зная, что я могу наблюдать за ней из окна или распахнутой двери! Это значит, что Самира совершенно не почитает меня как своего отца!- Мухамед, поговори с синьором Олаву. Художник должен уважать наши обычаи, так ты объясни ему, что он не может принимать у себя Самиру, если она приходит одна или он дома один, без женщины. Скажи ему, что это НЕ-ПРИ-ЛИ-ЧНО!- Да, как же! Так он и обратит на мои слова внимание! Они все тут в Сан-Криштоване на стороне Самиры! – с досадой произнес Мухамед.

- А тебе известно, для чего твоя дочь заходила к художнику? – вдруг догадался спросить Мустафа. В отличие от разъяренного Мухамеда он подумал об этом.- Не имею понятия! Но ты прав: совершенно не представляю, что ей там понадобилось.- Так надо обязательно узнать! Когда Ноэмия вернется из кафе вечером, я у нее расспрошу. К тому времени мальчишка-сплетник из бара доны Журы обязательно всё разузнает и разболтает своей хозяйке, а та непременно расскажет моей жене.- Это так, - согласно кивнул Мухамед, поглаживая короткую бородку. – И после этого я подумаю, что мне предстоит предпринять, чтобы Самира больше не смела захаживать к синьору Олаву! Иначе мне придется выдать ее за него замуж!- Ну, вряд ли она на это согласится. Да и сам художник… Он ведь на дону Журу засматривается, - напомнил Мустафа.

- Тогда пусть держит дверь запертой, когда в следующий раз постучит моя дочь, - сурово ответил Мухамед, и, осмотрев небольшой зал магазина, в котором оказалось не так уж много покупателей, решив, что Мустафа справится и без него, выскочил на улицу и взбежал по ступенькам родного дома. Дернув за ручку незапертую дверь, ворвался внутрь.Его товарищ, поглядев в спину родственнику, сделал вывод:- Ноэмия права: Мухамед напрасно тратит время и нервы. Ему не вернуть ни Латифу, ни тем более – дочь, которую он упустил много лет назад.

В который раз покачав головой,торговец подошел к прилавку и оценил выбранные туристами украшения и декоративную «лампу под Аладдина» - излюбленный сувенир многих покупателей, кто заглядывал в их лавку восточныхтоваров, чтобы найти нечто необычное.…Амин с Халисой заканчивали обедать. Отец опять не пришел в то время, когда обещал к ним присоединиться. Но так случалось всё чаще с тех пор, как лара Латифа перебралась жить в свой дом. Халисе теперь приходилось накрывать на стол дважды и ухаживать по отдельности то за мужем, то за свекром.- Какое вкусное печенье! – похвалил Амин выпечку матери, пакет с которой принесла с собой Халиса.- Да, Амин, у меня пока ещё так не получается. Но я обязательно научусь, - немного ревниво заметила Халиса.- Вкус печенья напоминаетвыпечку Зорайдэ, вкус поездок в моём детстве в Фес, - продолжал Амин. – Жена дяди Али учила мою маму готовить.

- Амин, если хочешь, я попрошу свекровь поделиться со мной рецептом печенья, которое тебе так нравится. Всё равно твой отец будет искать предлог, чтобы отправить меня в тот дом.- Тебе будет проще научиться, если станешь помогать матери с выпечкой на продажу.- Но как я всё успею? И домашними делами заниматься, и готовить вам с отцом еду…Амин усмехнулся и напомнил:- Уже скоро в доме появится вторая жена и ее родственница. Пусть они и занимаются домашними делами.

- Не думаю, что у Лейлы и той, другой, всё получится. Ребенок, Амин, будет отбирать у них много времени. Но как я поняла, Лейла ничего не умеет делать и не хочет ничем заниматься. Адругая, Ариба, которую сид Абдул мечтает сосватать сыну своей жены, не сможет справиться со всем, что на нее здесь свалят.- Может быть, мне тоже взять ещё одну жену, как думаешь? – пошутил Амин, делая задумчивое лицо. Но Халиса уже привыкла к его шуточкам на счет многоженства. На этот раз она даже обижаться не стала.- Амин, лучший выход для нас – перейти жить в дом твоей матери, как только сюда переберется из Марокко сначала одна жена, потом – вторая.- Я тоже думаю об этом. Кажется, отец вернулся…, - успел сказать Амин, когда в дверях кухни показался Мухамед.- Халиса, ты ходила к моей жене. Что нового ты узнала?- Ничего, всё по-прежнему. Сид Мухамед, что вам положить? Таджин, салат, харира…- Я не голоден, - прервал он невестку так грубо, что Халиса от неожиданности отшатнулась, а затем и вовсе отодвинулась с обиженным видом. Но отец Амина не обратил внимания на ее реакцию и вновь попросил:– Расскажи слово в слово, о чем тебе удалось там узнать, что ты услышала?- Ничего не слышала, сид Мухамед. Лара Латифа рассказала мне, как готовить хумус, дала пакет с печеньем и отправила назад.- Халиса, тебя для чего туда отправили?... Амин, отчего твоя жена такая недогадливая?! Может быть, у тебя получится лучше ей втолковать, что надо делать, придя навестить мать мужа?- Я сделала всё, как мне сказали. - Халиса, Халиса! – хватаясь за голову, повторял Мухамед. -Ты должна была разузнать о планах Жади и матери Амина. Услышать или даже расспросить! У тебя же есть язык! Для чего тебе язык, если не разговаривать на разные темы? Или в тебе совсем хитрости нет? Амин, научи же свою жену…- Отец, моя жена не виновата, что при ней никто не хочет говорить о своих тайнах. Мне уже неловко при мысли, что мать поняла, для чего к ней каждый день ходит Халиса. Нечего делать из неё шпионку.- Надо, Амин, надо!Мы уже упустили что-то важное. А они что-то задумали, я чувствую!- Что случилось, отец? - Не знаю пока,но узнаю! Скоро Рамадан, Амин! Твоя мать должна соблюдать пост. Твоя сестра тоже должна вспомнить о том, что она мусульманка по рождению!

- Что произошло? Тебе Самира что-то сказала?- Сказала? Нет, Амин, она мне ничего не сказала, не она, а Жади! А Самира кое-что сделала. Но не мне, она сделала плохо для репутации нашей семьи!- Что сделала Самира? – уже спокойно спросил Амин.- Твоя сестра в рваных штанах и в безрукавной кофте посмела вернуться откуда-то на мотоцикле, наедине с парнем, который и вчера привез ее, и подвозил до этого несколько раз. А потом Самира открыто зашла в дом синьора Олаву, но, пробыв там, к счастью, совсем недолго, вместе с ним вышла на улицу и на виду у всех стояла у его двери, и они что-то обсуждали.- Кажется, я знаю, в чем дело, отец. Но уточню. Расспрошу Базилио. Нам не о чем волноваться.

- Что тебе известно? Говори! – потребовал отец.- Художник собирается устроить выставку картин, об этом говорит весь Сан-Криштован! Нетрудно догадаться, что Самира захочет написать статью для журнала о выставке. Да об этом говорят как о решенном деле. Она же журналистка!Написав статью, она прославит Сан-Криштован. Люди ждут этого. И выставку картин увидеть хотят, чтобы поглазеть, что там нарисовал художник, и спорят о том,чтонапишет Самира.

- Вот в чем дело… Опять статья… Теперь предстоит угадать, чем нам может навредить ее статья, - немного успокоившись, сказал Мухамед. – Амин, постарайся быть в курсе разговоров в районе.- Хорошо, отец!

- И расспроси этого болтуна, который вечно сует нос не в свои дела!- Базилио? Хорошо, я поговорю с ним.- А я поговорю с синьором Олаву. Он не должен впускать к себе в дом мою дочь! А ты подкарауль того мотоциклиста и скажи парню то, что брат должен сказать, заботясьо сестре! Спроси о его намерениях насчет твоей сестры. И обязательно намекни, что ее отцу не нравится, что незнакомый семье парень подвозит Самиру. Да что там: прямо скажи, чтобы держался подальше от девушки!- Скажу, отец. Как только он при мне привезет Самиру, и если я успею его захватить, то поговорю.

- Ты прав, он как-то быстро уезжает, привез – ссадил Самиру и тут же уехал. Подозрительно как-то все. Но надо это прекратить. Амин, я надеюсь на тебя.- Я всё сделаю, отец.

И ты, Халиса, тоже держи ухо востро. И постарайся побольше расспрашивать и Латифу, и Самиру.- Да, сид Мухамед, - вынуждена была согласиться девушка, не имея возможности спорить со свекром.Наведя, таким образом, порядок, Мухамед после этого плотно пообедал, отпустив Амина в магазин. Бедная Халиса несколько раз вынуждена была во всех подробностях описывать короткое посещение лары Латифы. Но, поедая одно блюдо за другим, Мухамед придумывал всё новые и новые вопросы, на которые девушка должна была дать точные ответы. И всё равно свекор остался недоволен.Он поднялся из-за стола с тяжелым животом, сильно объевшись, оправдывая себя только тем, что скоро Рамадан, и тогда придетсястрого придерживаться поста.

- Может быть, я даже немного смогу похудеть, - с надеждой пробормотал он вполголоса и добавил. – Глупая курица так ничего не разузнала! Последняя фраза относилась уже к невестке, которая наверняка услышала данную ей оценку, но не подала и вида.Но если бы сид Мухамед догадался оглянуться, то смог бы заметить, что в глазах Халисы блестят слезы.…Уже в магазине Мухамед, обнаружив, что совсем нет покупателей, и, отпустив Мустафу пообедать, он достал мобильный и набрал номер Саида. Он долго объяснял ему, чего хочет, подробно рассказывал о проблемах, пока брат не прервал поток его речей… Договорившись как-нибудь встретиться и обсудить ситуацию, загруженный делами Саид отключился.- Да, мои проблемы касаются, прежде всего, меня и никому больше не нужны! Но Саиду повезло: он смог выскользнуть из ловушки очередного брака, устроенной ему дядей Абдулом, а я… а мне… Что меня ждет? Лейла, потом Муна… А Латифа может и вовсе не вернуться ко мне! И Самира… Саидне понимает, что поведение Самирынесет угрозу нашему роду. Надо же что-то делать! Надо принимать меры! – сам с собой ворчал Мухамед.

Он открыл ящик стола, где хранилась выручка за день, и пересчитал деньги. Отличный доход за несколько дней! Но не бывает так, чтобы в жизни всё было хорошо. А его дочь Самира, эта блудная овца…- Пусть Мустафа поговорит с доной Ноэмией. Ноэмия умная и хитрая женщина. Пусть как-то повлияет на Самиру, пусть убедит ее в том, что ездить на мотоцикле, прижимаясь к незнакомцу,неприлично. Попрошу об этом Мустафу, когда вернется. И пусть дона Ноэмия почаще делает ей замечания.Пока он ждал появления родственника, вдруг вспомнил, как однажды он так же разволновался из-за поступка Назиры, позволившей себе вернуться однажды вечером из Торгового Центра, сидя на заднем сидении мотоцикла! Ее подвез тот самый Миро, который несколько лет спустя всё-таки стал мужем их с Саидом отверженной сестры! И ведь по его сведениям, эта парочка прекрасно устроилась в Марокко. Муж Назиры получает отличную зарплату, тренируя родственников королевской семьи. Назира с мужем снимают риад в центре Марракеша, наслаждаясь жизнью вдвоем.

Но Аллах всё-таки наказал сестру, не дав ей самого желанного. Ведь она мечтала выйти замуж и родить много детей. Вот о детях Назиры Мухамед никогда не слышал. Вероятно, никого Назира так и не родила. Но ведь когда Назира стала женой бразильца, возраст у нее был уже не тот, когда она могла бы стать матерью. На что ей было надеется? В Бразилии в таких случаях говорят: «из этого леса заяц уже не выскочит». Ничего,сестра может утешиться мыслью, что она вырастила их с братом, пусть и пожертвовав собственным семейным счастьем.- Впрочем, кто бы согласился жениться на Назире, зная о ее дурном характере: скандальном, склочном? Хуже может быть только дона Жура! – отчего-то вспомнилась ему зловредная соседка.И тут же он услышал ее зычный голос. Как обычно, она звала нерадивого работника.- Базилио! Где ты пропадаешь? – кричала хозяйка бара на всю улицу. Но на этот раз Мухамед не стал злиться на вопли с улицы. Он понял, куда исчез парень. Ну конечно! Вот он выскочил из дома художника с виноватым видом, но с довольной улыбкой.Конечно, для чего же ещё сплетник навестил синьора Олаву, как не для того, чтобы разузнать о будущей выставке, и, конечно, о том, что от художника нужно было Самире.

Мухамед снова достал сотовый и набрал номер Амина, чтобы напомнить сыну о предстоящем разговоре с Базилио. Если кто и мог рассказать о том, что интересовало отца непослушной дочери, то только сплетник из бара.Поговорив с сыном, Мухамед подумал, что сын с женой должны чаще бывать у Латифы. Пусть они личным примером показывают Самире, как должна выглядеть молодая мусульманская семья, как должна одеваться и вести себя девушка.Самире надо чаще видеть Халису.

- Только личным примером и постоянным убеждением в неправоте Самирыможно ее перевоспитать, - уговаривал он сам себя. Потом его взгляд остановился на ярком платке, и Мухамед взял его с полки, красиво упаковал, решив, что Амин должен подарить сестре платок на первый ифтар, когда наступит Рамадан.

Потом, как будто сомневаясь, Мухамед приложил сверху ещё один платок – в подарок Латифе как жене, пока ещё его жене! Амин для матери подарок к Рамадану уже выбрал, но из своего магазина. А от него, Мухамеда, подарен будет этот платок.

А пока до священного поста оставалось несколько дней, Мухамед обнаружил, что предстояло сделать много дел! Саид приедет поговорить с ним, надо полагать, как раз в первый день Рамадана. С женами? Это важно, ведь им тоже необходимо отобрать подарки.И стол накрыть в праздничный вечер. Этим займется невестка, но надо купить специи, о которых напоминала не раз Халиса, финики найти – но именно из Марокко, с исторической родины! Так хотелось Мухамеду.

Предстояло решить, как поступить с торговлей, т.е. придется переделывать режим работы магазина. Но в Бразилии с этим настоящая проблема. Вот в Марокко во время Священного поста все магазины работают ночью,открываются после ифтара, потому что работать днем, постясь, когда нельзя даже выпить глотка воды, очень трудно. Здесь же всю ночь магазин работать не сможет – в такое время по улицам не ходят потенциальные покупатели, а открытый магазин может привлечь к себе внимание местных бандитов, которые захотят однажды заглянуть «на огонек». Но магазину нужна прибыль, так как же ее обеспечить?

Дона Ноэмия предлагала необычный ход: зазывать покупателей в магазин должны… танцовщицы, переодетые в костюмы для восточных танцев, сверкая украшениями из магазина, размахивая платками, имеющимися в ассортименте на прилавках «Волшебной лампы». И туристы потянутся, была уверена женщина.

Мухамед подозревал, что дона Ноэмия права. В своем кафе она принимает посетителей, стоя за прилавком в красочном кафтане с тюрбаном на голове, такая вся «аля-Шахерезада». И людям нравится. Но это срабатывает в обычный день. А как может Мухамед устроить такой маскарад в Рамадан? Нет-нет, это харам! Харам!

- А как же Латифа? Не перестанет ли печь своё печенье в Рамадан? – задал себе вопрос Мухамед, выходя на порог магазина и стоя там, заложив руки за спину, прищурившись из-за яркого бразильского солнца, которое не давало смотреть на дом Латифы широко открытыми глазами.- Как там моя козочка живет без меня? Знала бы она, как я скучаю без неё, - с грустью думал он, не сводя глаз с двери, закрытой на несколько замков.«Что если Жади права: мы с Латифой больше не махрамы, и я не смогу больше вести себя с ней как муж? Меня тогда и в дом не впустят! Надо поговорить с дядей Али и с дядей Абдулом! Я должен быть полностью уверен в своих правах. Ведь развод был дан, три месяца прошли, значит, мы уже чужие люди. Но я-то уже передумал разводиться. Хочу взять слово назад. Только женщины теперь слишком много стали знать,их уже не обманешь!»С такими тревожными мыслями Мухамед вернулся в магазин.21. Часть 14. Глава 21. Керим и Латифы. Досадное происшествие.На следующий день Латифа и Самира куда-то уехали, вызвав такси. Мухамеду и Мустафе, которые вышли из лавки подышать свежим воздухом по причине временно замершей из-за дикой жары торговли, оставалось лишь гадать, куда они так поспешно отправились.- Что узнал Амин у Базилио? Может быть, именно эти дела их и погнали куда-то? – забубнил Мустафа, так ничего и не сумевший разведать у Ноэмии. Наоборот, тоже заинтриговал жену, принявшуюся строить догадки. Но Мустафе не напраснопоказалось, что Ноэмия о чем-то догадывается, но не спешит делиться с ним мыслями на этот счет.Прежде чем ответить Мустафе на его вопрос, Мухамед погладил бородку, провожая недобрым взглядом выруливающую со двора машину.-То, что Амину рассказал Базилио, наверняка не имеет отношения к их поездке. Хотел бы я знать, что всё это значит.Он передал новости, которыми накануне поделился с Амином парень из бара доны Журы. Всё оказалось именно так, как и предполагали мужчины.

Мустафа и на этот раз нашел объяснение, чем постарался утешить Мухамеда:- Брат, да они же поехали на рынок и по магазинам! Скоро Рамадан! Они отправились за покупками и подарками.- Какими подарками, Мустафа?- Мне рассказала Ноэмия, что к Латифесобирается приехать встречать Рамадан Жади, но не одна, а с сыном, возможно, даже вместе с Лукасом!- Что?! – поразился Мухамед. - С какихпор бразилец отмечает мусульманские праздники?- Лукас приедет за компанию. Но это не наверняка. А вот то, что Жади собирается привезти их сына – точно.

- Жади решила, что ее сын станет мусульманином. Это хорошая новость.

- Она собирается объяснить сыну, что такое Рамадан и ифтар. Но Лукас тоже учит сына своей религии. Потом их сын сам выберет себе веру. Мне об этом рассказала Ноэмия.- Но это неправильно!- возмутился Мухамед. – Так не должно быть! Мужчина может брать в жены женщин любой веры, потому что рожденные ею дети все равно будут принадлежать отцу. Жади бунтовала против права Саида оставить у себя дочь, но ничего не смогла добиться. Но когда после Саида она выбрала в мужья бразильца Лукаса, то теперь уже его сына пытается забрать себе, решать за мужа важные вопросы. И ты думаешь, он ей это позволит?- Мухамед, разве будет плохо, что сын Жади станет мусульманином?

- Кто сказал, что он им станет? Лукас не позволит. Это всего лишь игры, в которые он позволяет играть Жади.Мустафа развел руками.- Так мне сказала моя Ноэмия.Мухамед сердито хмыкнул и зашел в магазин. Он больше не собирался терять время. Следовало навести порядок на полках с медными светильниками, переставить по-новому тарелки и блюда, расставив их свободнее. В последние дни повысился спрос на блюда для выпечки: ведь Рамадан встречают и в Бразилии, а лавок с восточными сувенирами и настоящими товарами из Марокко совсем мало, надо знать места.

- Раскупается товар, - радовался Мустафа вместе с Мухамедом, сосредоточенно пересчитывающим коврики для намаза.- Надо бы позвать Амина – помочь перенести стопу ковров в другой угол магазина. А ещё лучше – пустьразвернет часть свернутых в рулоны ковровсамых больших размеров и повесит их на жерди у стены. Надо, чтобы покупатели видели товар. Ведь каждый ковер невозможно развернуть, а они стоят в углу, никто к ним даже не подходит…Так и получилось, что Амин после обеда не пошел в свой магазин, а остался помочь отцу. Потому он и стал свидетелем странных событий, которыевскоре произошлиперед домом его матери и сестры.Подъехавший к дому незнакомый автомобиль первым заметил Базилио. Именно из-за того, что парень застыл, пристально уставившись на дом Латифы, обратил внимание и Мухамед.- Что ещё там случилось? Сынок, узнай, - велел отец.Но из магазина Мухамед и Мустафа вышли одновременно с Амином.Они увидели, как из автомобиля выскользнула Самира,затемпомогла выбраться матери. Латифа, хромая, отошла в сторону. В руках у нее не оказалось привычной сумки, которая всегда была при ней, сколько помнил себя Мухамед.Вид у обеих был встревоженный и растерянный. И даже потрепанный.- Что-то мне это не нравится. Неужели на мать с Самирой напали так же, как на нас с Халисой? – забеспокоился парень, так же подметивший отсутствие у матери сумочки.- Так что же ты стоишь? Сынок, сходи и узнай, в чем дело.Но пока Амин медлил, его опередил Базилио, который с разрешения доны Журы сначала сорвался с места, а потом и сама хозяйка бара, оставив заведение на Анинью, поспешила к месту непонятного происшествия, чем отбила охоту у Мухамеда идти и толкаться возле Латифы бок о бок вместе с грубиянкой из бара.- Подожди, Амин, не спеши, - недовольно остановил он сына. – Все живы. Узнаем новости позже. Иначе весь Сан-Криштован станет обсуждать этот случай.Вот потому они все остались наблюдать за происходящим, стоя у порога «Волшебной лампы».А тем временем в гуще событий оказался Базилио. И стал главным участником. Уже подходя к Самире и доне Латифе, он обнаружил, что из машины вышел водитель, и как оказалось, мужчина был знаком женщинам.- Сид Керим, мы благодарны Вам за помощь. Не понимаю, почему такое должно было случиться именно со мной? – переживала Латифа.

В это время Самира успокаивала мать, молча гладя ее по руке. Мужчина стоял рядом, уперев руки в бока, глядя на них сочувственно.

- Вам очень повезло, что закончилосьвсё именно так. Вас могли не только ограбить, но и убить. Уличные бандиты часто так и поступают, если жертвы нападения пытаются сопротивляться. И не вините себя: подобные происшествия случаются сплошь и рядом. Вас, лара Латифа, могли принять за туристку, за иностранку. Хорошо, что на Вас не было золота.- Моя мама – очень скромная женщина. Не выставляет золото напоказ.- Очень хорошо. Это вас и спасло. Поэтому бандиты только вырвали из рук сумочку. Им, к счастью для вас, не пришлось выдирать из ушей, сдирать с пальцев украшения.- О, Аллах! – простонала Латифа, вытирая слезы.- Успокойтесь, всё позади. Чем я могу ещё помочь?

- Спасибо, сид Керим, вы нам и так помогли, довезли до дома! Иначе я не смогла бы добраться до Сан-Криштована, даже позвонить своим близким и сообщить, где я и что случилось, не смогла бы. Ведь в моей сумочке было всё: кошелек, мой сотовый,ключи от дома, разные мелочи…- Ключи от дома? Это серьезно, - нахмурился мужчина.Самира сказала ему:

- Да, мы не сможем теперь попасть в дом, потому что я тоже, уходя,забыла захватить свой ключ. Как обычно! Придется ломать дверь, если окажется, что у моего брата нет запасного ключа. Ведь это он вставлял замок.- Плохо не то, что вам придется ломать дверь или замок, а то, что ключ от вашего дома оказался в руках тех бандитов, которые завладели ещё и сотовым телефоном. Может быть, они уже успели побывать в вашем доме?

- …или они ещё там, внутри? – добавила Самира, со страхом всматриваясь в окна.- Нечего выдумывать, синьор, - решительно заявила, давно подойдя к ним, но до поры стоявшая молчадона Жура. – Никто не крутился у двери дома доны Латифы. Никого внутри нет. Вот там – мой бар. И сколько бы ни было у меня посетителей и работы в баре, я всегда присматриваю за всем, что происходит вокруг. Говоря это, дона Жура указательным пальцем оттянула нижнее веко на правом глазу вниз – жест, который хорошо всем понятен. «Дона Жура бдит».

- Отлично, синьора, - ответил ровесник Латифы, высокий черноглазый красавец, быстро окинув женщину внимательным взглядом.- Кроме того, у меня имеется несколько пар любопытных глаз и ушей, так ведь, Базилио?Но парень даже не понял слов хозяйки. Кажется, он прокручивал в голове услышанное, мысленно стараясь представить обсуждаемые события.- Базилио! Я к тебе обращаюсь, - сердито позвала дона Жура, складывая руки на груди.

- Менять замок надо немедленно! – посоветовал мужчина, которого несколько раз назвали Керимом. – Я могу привезти вам и замок, и того, кто сможет его вставить.- Нет, нет! Я позвоню сестре, она всё организует. Но я так благодарна Вам за помощь! Шукран! Вас мне на помощь послал Всевышний! Алхамдулиллах!И Самира тоже поблагодарила незнакомца (в глазах доны Журы и Базилио).- Вы спасли мою маму! Люди, которые видели ограбление, уверяют, что выразогнали бандитов и отбили у них мою мамочку, - прижимаясь к Латифе, дрожащим от пережитого стресса голосом произнесла Самира. – Я всегда буду помнить о вашем благородстве, сид Керим.- Неужели я мог бы оставить в беде женщину, к тому же ту, которая шла за заказом в мою лавку?! Негодяи, верно, решили, что вы несете мне деньги за выполненный заказ! –догадался мужчина, и лицо его изменилось. – Мне необходимо пойти в полицию. Иначе нападения повторятся. Ведь наступает Рамадан, ко мне за выполненными заказами будут приходить клиенты, чтобы расплатиться. Скажите, что я могу для вас сделать…- Нет, нет, спасибо, больше ничего, - поторопилась отказаться Латифа.- Тогда я вас оставлю. Когда подъедет ваша сестра? Ее зовут Жади? Я не ошибся?- Да, тетя Жади, я ей сейчас позвоню, как только найду телефон. Мой разрядился, - опомнилась Самира.

- Вы можете воспользоваться моим сотовым, - любезно предложил сид Керим.Но Латифа и ее дочь решительно отказались. Сид Керим простился, и ещё раз извинившись, и уехал.После чего наступила очередь доны Журы, чтобы вмешаться и помочь.- Не станем тратитьвремя на пустую болтовню. Лично мне и так все понятно, что произошло. Вас ограбили. Ключа у вас нет – в дом вам не попасть. Сотового тоже нет, поэтому с Жади связаться вы тоже не можете.- Да, дона Жура, - ответила Самира, всё ещё обнимая мать и изо всех сил прижимаясь к ней.- Мой сотовый разрядился. Это просто закон подлости!- Вот мой телефон, в нем есть номер Жади. Как-никак, но она теща моего Шанди.Звоните, - протянула она мобильник, набрав несколько нужных цифр.

Самира тихо, в полголоса объяснила тете Жади всё, что с ними случилось, попросив привезти новый замок и инструменты, чтобы его вставить.

- Сегодня ночью можно закрыться на задвижку, - немного пришла в себя Латифа. – Самира, скажи Жади, чтобы приехала завтра, если у нее не получится сегодня. Девушка передаласлова матери тете, но с той стороны трубки реакция оказалась очень бурной.Самира, возвращая телефон доне Журе, сообщила, что Жади и Лукас уже едут в Сан-Криштован, собираясь по пути купить замок, инструменты и новый сотовый телефон для Латифы.- Отлично! Мне всегда нравилась решительность твоей тетки, Самира, - ответила дона. А Самира продолжала заботливо утешать мать.- Мамочка, успокойся, всё будет в порядке!Но Латифа как будто застыла, она не двигалась с места. Жура велела Базилио не стоять столбом, а принести немедленно терпкий, неразбавленный сок ананаса.- И выжми в стакан половину лайма! Видишь, не в себе женщина! Надо ее чем-то в чувства привести! – ткнула в его сторону хозяйка бара пухлым пальцем.- Может, дать доне Латифе стакан капириньо или кашасы? – влез с советом Базилио.

- Ты в своем уме? Когда-нибудь дона Латифа употребляла спиртное? Быстро неси сок, Базилио! И не нервируй меня лучше!Дона Жура не стала приставать с расспросами, только погладила Латифу по плечу.

- Ну-ну! Успокойся! Ведь всё позади! Не надо было деньги нести в сумке. Тогда бы только сумкой и поживились. Уж не так обидно было бы.- У мамы не было с собой денег. Наоборот, она шла принять первый заказ у сида Керима.- Неудачное начало бизнеса, - предрекла опытная хозяйка бара. – Но ничего, всякое в жизни бывает. Всегда стоит надеяться на лучшее! А это что за мужчина вас привез? Не сам ли владелец заведения? Если по его словам судить, то…- Да, это он.

- Тогда не переживайте, что откажет вам из-за неудачного первого дня. По нему видно, что человек он добрый и порядочный. Даст он ещё заказы. Не станет винить вас в том, что возле его же магазина на вас напали!- Он никого не винит, дона Жура. Наоборот, он спас маму от грабителей, привел в свое кафе, напоил чаем, позаботившись о маме вместе со своей сестрой – той женщиной, что приехала с нами в машине, вы ее не заметили? Она не стала выходить из машины. А потом, когда и я появилась,сид дал маме заказ на выпечку сладостей к Рамадану.- Вон оно как! – приятно удивилась дона Жура, в который раз убеждаясь, что есть ещё порядочные люди на свете.- Базилио, да скоро ты там?! – лопнуло ее терпение, когда она увидела, какБазилио несет на подносе два стакана с соком, по пути рассказывая всем подряд, куда он идет и что вообще происходит у дверей дома доны Латифы. – Бездельник! Сплетник!

- Возвращайся в бар, - приказала она ему, когда Базилио подал сок сначала Самире, потом - ларе Латифе, осторожно обхватившей стакан дрожащими пальцами.- Иди, негодник, и чтобы ни шагу из бара, пока я не разрешу выйти! Когда Лукас приедет, надо будет помочь ему вставить замок в дверь! Тогда и пойдешь помогать- не раньше. Понятно тебе?- Да, дона Жура, всё я понял, - ответил перепуганный суровостью хозяйки парнишка.Когда он исчез в дверях бара, Жура молча постояла, рассматривая соседок, потом забрала стаканы из-под сока и заметила:- Латифа, у тебя рукав кофты порван … в двух местах. Выбросить кофточку придется, хотя и видно, что новая совсем.Самира оглядела одежду матери и ахнула.- Эту вещь тетя Жади маме недавно подарила. Мне тоже нравилась кофточка, такой цвет красивый – лососевый.-…и юбка тоже вся в пыли! На черной ткани любая пылинка видна,– продолжала Жура. – И что – прямо в центре Рио напали? А полиция где была? Ведь столько патрулей ходит по городу!- В центре! – с возмущением подтвердила Самира. – На авенида Атлантика! В самом популярном у туристов районе, недалеко от пляжей!- Что делается, - покачала головой, хмурясь, дона Жура. Она от всего сердца сочувствовала доне Латифе и ее дочери. – Как Всевышний позволяет таким мерзавцам ходить по земле?! Вместо того, чтобы искать работу, они грабят прохожих!- Наверно, это были наркоманы, а это уже не люди, они не понимают, что творят, - попыталась найти объяснение Самира. – Я не видела нападения, но когда подошла к кафе, то услышала, как свидетели происшествия обсуждали ненормальный взгляд одного из парней. Бандит с безумными глазами.- Проклятые наркотики! Это настоящая беда нашего времени. Когда, наконец, уничтожат зелье? Как Бог может допускать его существование?!- Это напрасные мечты, дона Жура. Уничтожают посевы наркотических растений – так находятся негодяи, изобретающие синтетическую отраву в лабораториях.

- Вот что я скажу: недавно прочла в одном журнале об истории Китая. Там тоже в позапрошлом веке не могли справиться с эпидемией наркомании. Но ничего – перебороли, потому что начали казнить и торговцев, и тех, кто распространяет наркотики, и кто их принимает. И правильно сделали! Все должны отвечать! В Китае начались настоящие опиумные войны. Зато теперь у них нет такой проблемы. Все там поняли, что опиум – зло.Пока Самира и дона Жура обсуждали действенные способы борьбы с наркоманией, к дому подъехал автомобиль. Латифа тут же встрепенулась: это машина Лукаса. Сестра Жади сделала несколько шагов навстречу, придерживая надорванный рукав.- Латифа! Как ты?! – кинулась к ней Жади.Но в ответ Латифа только позволила молча обнять себя.Лукас выбрался из салона следом за женой, но не так шустро,вынося увесистый пакетсо всем необходимым для замены замка. Он поздоровался с женщинами.- Ну, я пойду, в баре ждут дела. Теперь есть, кому о вас позаботится, - тут же сказала родственница зятя Лукаса.

- Дона Жура, я загляну к вам перед возвращением домой, - сказал ейотец Мэл.- Хорошо, синьор Лукас, а я успею к тому времени нажарить пирожков с треской для Шанди и Мэл. Позвоню, чтобы он к вам заехал.- Мы сами с Жади навестим Шанди и Мэл. Отвезем им пирожки, - пообещал Лукас.Перекинувшись из вежливости несколькими малозначащими фразами, Жура собралась вернуться к оставленной работе.- Хорошо, занимайтесь дверью, а у меня много дел в баре. Пойду я.

Лукас тоже направился к двери, где уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу парень из бара и стояли рядом, едва не жались друг к другу Жади и Латифа с дочкой.22. Часть 14. Глава 22. Ноэмия и Халиса. В баре у Журы. Пока Базилио с Лукасом решали, как быть со старым замкОм, а потом, открыв дверь и впустив в дом женщин, долго возились, меняя дискредитированный замок на новый хитроумный запор, у магазина «Волшебная лампа» собралось всё семейство Мухамеда Рашида, наблюдая издали за манипуляциями у двери.

Амин то и дело порывался отправиться к матери, но его каждый раз останавливали.

- Не спеши, сынок, теперь не спеши. Базилио уже успел рассказать ларе Ноэмии, что там происходит. Не стоит тебе общаться с одалиской Жади и ее бразильцем. Но когда они уберутся из Сан-Криштована, мы обязательно зайдем поговорить с твоей сестрой и матерью, иншалла! - сердитым тоном произнес отец Амина.Амин поневоле подчинился отцу, а рядом переминался с ноги на ногу Мустафа,комментируя события. О том, что Базилио опять влез не в свое дело, было им уже сказано.- Согласен, брат! Базилио – посторонний, он не член семьи, ему не место в доме, где живут две женщины-мусульманки, при чем - без мужчины, - выразил раздражение ситуацией брат Саида. – Я не раз напомню о правилах поведения и Латифе, и Самире. Но позже. И обязательно выясню, что с ними случилось. Мы видели, как они вдвоем уехали на такси, а напали только на Латифу. Где в это время была Самира? Никто об этом ничего не говорит.- Правильно, Мухамед! Я тоже согласен с тем, что, когда поднимается вонь, надо знать, откуда она, - то и дело поддерживал обеспокоенных родственников Мустафа.

Ноэмия вернулась из бара приятельницы, куда заходила узнать новости и выпить чашечку кофе. Но устала ждать, когда Журинья придет от Латифы. Поэтому лара Ноэмия снизошла до грозных жестов мужа, призывающего подойти к их компании, в то время, когда она присела за столик на улице у бара, а Анинья принесла ей чашечку кофе и с удовольствием поведалапорцию горячих сплетен. О, Ноэмия понимала, что все ждут от нее новостей, потому что волнуются, разумеется.Она не спеша подошла к мужу и рассказала о том, что ей стало известно… Говорила не торопясь, с достоинством, не обращая внимание на то, как Мустафа старается ее подогнать, заставляя рассказывать быстрее.Халиса тоже вышла на улицу, но держалась возле лары Ноэмии, за ее спиной, тихо беседуя о случившемся. Мустафа и Мухамед, наоборот, теперь уже громко обсуждали то, что, по их мнению, и должно было произойти с непокорными женщинами. Другого и ждать было нечего! Вот и случилось.- Я так и знал, что хорошим это не кончится, - уверял Мустафу Мухамед. – Латифа решила заняться бизнесом! И чем же закончился ее бизнес, даже ещё не начавшись?!- Мухамед, ты должен запретить Латифе заниматься выпечкой на заказ.

- Я уже думал об этом, - энергично закивал мужчина, заложив руки за полную спину, нервно сцепив пальцы.- Узнай, кто хозяин той лавки, куда Латифа собралась поставлять сладости, и откажись от договоренностей от ее имени – НА ПРАВАХ МУЖА! – со значительным видом воздел палец Мустафа.Дона Ноэмия недовольно покосилась на своего мужчину– надо же, как расхрабрился; впрочем,давать советы другим – вовсе не то же самое, чем спорить с собственной женой! Ноэмия усмехнулась: пусть болтает! Но она сузила глаза, рассматривая издали Латифу. Дааааа…. Жена Мухамеда очень изменилась после истории с многоженством. Латифа стала другой, Ноэмия чувствовала в ней нечто новое и незнакомое, рождающуюся силу, способную сделать из домохозяйки, столько лет не выходившей без мужа за пределы Сан-Криштована, вторую дону Журу.

«Латифа нас ещё удивит, уверена в этом», - снисходительно подумала подруга хозяйки бара.

Она вежливо отвечала на расспросы Халисы, решив, что в девушке говорит женское любопытство. А девушка оживленно расспрашивала:- …Но отчего на лару Латифу напали бандиты? На ней не было ни золота, ни дорогой одежды. Я видела в окно, как они с Самирой уезжали днем на такси… Такси…, - вдруг побледнела Халиса, которой живо вспомнилась роковая поездка с Амином после покупки кольца в Торговом центре. Какая женщина носит теперь ее кольцо? Халисадо сих пор не могла забыть чудесное украшение, которое у нее отобрал грабитель.- Нет, Халиса. Это случилось на проспекте Атлантика. Почти рядом с известным восточным кафе, куда направлялась Латифа, чтобы получить заказ. Но не дошла, ее окружили и отобрали сумочку.

- Но на матери Амина порвана одежда! – едва слышносказала девушка.- Конечно, она ведь впервые попала в подобную ситуацию, вот и попыталась защититься. Даже спорить не стану: уверена, твоя свекровь не захотела отдать преступникам сумочку. Вот они и содрали насильно с ее плеча сумку, едва не вместе с рукавом! – прошептала в ответ Ноэмия.- Аллах, Аллах! – ужаснулась жена Амина, представив сцену насилия.- Ей повезло: хозяин кафе – сильный мужчина, уважаемый. Он прогнал бандитов. Впрочем, они и сами не задержались бы: ведь сумочку они и так отобрали. Вот и дали деру, оставив жертву в руках ее защитника.- Это ужасно! Ужасно, - побелевшими губами повторяла Халиса. – Но как же Самира каждый день ездит по городу,добирается в Университет. Разве с ней происходит нечто подобное? Я не слышала.- Хм, Халиса! А так вот и происходит: Латифа столько лет прожила в Бразилии, в Рио-де-Жанейро, но сидела дома! Куда она могла выйти без Мухамеда? Поэтому она не обрела никакого опыта. А одинокая женщина, идущая по городу с неуверенным видом – потенциальная жертва для преступников.

- Но с Самирой за столько лет ничего не случилось, слава Аллаху! – сложив руки за спиной, напомнила невестка Мухамеда.- А Самира… Она выглядит как коренная жительница, как кариоки.Что в ней могло бывыдать человека, у которого историческая родина далеко от берегов Бразилии? Впрочем, Рио – ее родной город. Она родилась в Бразилии, выросла здесь… Самира мыслит и действует как коренная бразильянка.- Нет, дона Ноэмия, простите, ноСамира родилась в Фесе в доме сида Али! – поправила Халиса рассказчицу. – Мне Амин рассказывал. И лара Латифа тоже, и не раз.- Да? Я запамятовала, значит. Это Амин родился в Сан-Криштоване! Но в любом случае Самира – бразильянка по натуре. Она своя здесь, она ничем не отличается от коренных бразильцев, проживающих в Рио не в одном поколении. А Мустафа или синьор Мухамед, или та же Латифа… Они живут в Сан-Криштоване почти четверть века. Это много, но они не похожи на местных, они не слились с местными жителями, даже не пытались, оставаясь верными традициям и обычаям предков.

- О, Аллах, да, лара Ноэмия, это всё верно.- Идущую по городу Самиру никто не тронет, потому что на ней рваные молодежные джинсы, простенькая маечка и никаких украшений, кроме разве что дешевой бижутерии. У нее нечего отобрать! Но ты и Латифа носите настоящие украшения. Вас принимают за чужих, потому что..- Ноэмия! Ноэмия, скорее! – подскочил к жене Мустафа.- Что случилось, дорогой?! – повернулась к нему ошеломленная дона.- Ноэмия, скорее беги в дом Латифы и узнай, что там происходит! – выкатив в возбуждении глаза, потребовал муж.- Вот ещё! Я тебе девочка, что ли? К тому же, не желаю им мешать! Узнаю новости завтра, - с достоинством ответила жена Мустафы, и он перекинулся с Мухамедом обреченным взглядом: если Ноэмия упрется – всё, она теперь точно никуда не пойдет!- Халиса, почему бы вам с Амином не сходить в дом его матери и не узнать, как там у них дела? – попросил отец сына и невестку.- Амин?...Увидев, что жена вопросительно смотрит на него, Амин пожал плечами.

- Теперь можешь пойти к матери и выяснить, что произошло; услышать историю лично от нее. И ещё: постарайся взять у матери ключ от дома. Мне неловко просить, но тебе мать отдаст ключ, не сможет отказать, если попросишь.- Зачем мне ключ? Когда мы с Халисой переедем к ним в дом, тогда и попрошу запасной ключ или сделаю копию, - возразил недогадливый парень.- Амин, Амин, опомнись! Ключ нужен мне, потому что я всё ещё муж твоей матери. Я не должен приходить к ней как гость. Я должен открывать дверь своим ключом. А теперь у меня его нет, потому что твоя мать со страху решила сменить замок. Для чего надо было покупать новый?! Попросила бы у меня – в «Волшебной лампе» есть несколько замков, к которым имеется по пять ключей.- Отец, я попрошу ключ, не волнуйся, - согласился сын.- И скажи матери, что я запрещаю ей заключать договор с владельцем кафе, возле которого ее едва не убили! Хочет торговать выпечкой – пусть сдает ее в мой магазин или в твой. Или в кафе Ноэмии. Какая разница, кто заплатит?- Отец, какие деньги я смогу платить за выпечку? И мама тоже не может работать бесплатно. Она собирается таким способом зарабатывать себе на жизнь.- Амин, твоей матери и не надо ничего зарабатывать, потому что я буду и дальше содержать Латифу. Она моя жена, была и останется ею. К чему ей работать? Нет, я решительно против – так и скажи своей матери!- Скажу, отец. Да, и ещё, Амин: если тебе не дадут ключи от дома, тогда постарайся хотя бы копию сделать, - понизив голос, украдкой посоветовал сыну Мухамед.Но парень возмущенно посмотрел на него, так что мужчина устыдился просьбы.- Иди, Амин, идите с Халисой. Может быть, Латифе нужна помощь. Если что – звони мне, я сразу же приду, как только позовешь.Когда Амин и Халиса ушли, Ноэмия поинтересовалась у Мустафы:- Дорогой, отчего же Мухамед сам не пошел в дом Латифы? Если он уверен в том, что их брак всё ещё действителен, то он и должен пойти к Латифе в первую очередь! А не посылать Амина с невесткой.- Не вмешивайся, Ноэмия. Нас это не касается. Пусть они сами решают, как им жить, - забубнил в густые усы Мустафа, отмахиваясь от жены.Ноэмия презрительно фыркнула и, бросив мужа у магазина, быстро очутилась в баре у подруги.- Привет, Журинья! Мне чашечку кофезиньо и тарелочку твоих пирожков с треской. И, разумеется, я жажду свежих сплетен!- И что ты хотела бы узнать? – усмехнулась Жура. – Неужели Базилио не всё рассказал, когда приходил за соком?- Ну…, он мало что мог сказать. А мне вот странно: в машине была ещё одна пассажирка, как мне показалось, но почему же она не вышла из машины, когда тот красавец о чем-то долго разговаривал с Латифой и Самирой.- Хм, Ноэмия, ты становишься любопытной прямо как Базилио! Но это и понятно: новые лица в Сан-Криштоване всегда вызывают интерес.- Впрочем, мне интересна не столько женщина, которая так и не вышла из машины, сколько красавец-араб, который привез Латифу с дочкой домой.Жура взяла с барной стойки два стакана с соком и присела к столику, за которым успела расположиться дона Ноэмия.

-Я сама точно ничего не знаю, но если я правильно поняла, то женщина – родная сестра сида, который вызвался подвести Латифу после того, как произошло ограбление. Тебя Мухамед послал расспросить о подробностях?

- Не он, а Мустафа, конечно. Мухамед сходит с ума от неизвестности. Кто этот мужчина, что решился подвезти пострадавших? И женщину разглядели за дверцей машины. Почему они приехали все вместе? …Но ты, Журочка, можешь ничего не объяснять. Спрашиваю, чтобы с чистой совестью отвязаться от Мустафы. Он думает, что может сделать из меня шпионку.

- Нет никакого секрета: мужчину при мне называли Керимом. А женщина – его родственница, которая должна была присутствовать в машине по обычаю. Ведь незнакомый мужчина не может везти двух мусульманок, оставшись с ними наедине в машине.- Знаю, знаю! Мне об этом обычае можешь не рассказывать. Я пережила это на собственном опыте, - уверила красавица Ноэмия. - Мустафа столько раз ругался со мной по этому поводу.Как я поняла, Латифа ездила принимать заказ на выпечку?- Да, это так, - подтвердила дона Жура, отпивая сок.

- Мухамед и Мустафа надеются, что после такого Латифа бросит эту мысль – иметь дело с заказчиком из кафе. А ты что об этом думаешь? – заинтересованно спросила Ноэмия.- Хм, хм… Латифа не откажется от заказа. Тем более, что скоро у мусульман религиозный праздник – Рамадан. Тот, кто сам не печет, придут за выпечкой и сладостями к празднику в кафе этого… как там его… Керима! Так мне Самира объяснила.- Но ведь между Латифой и Керимом чисто деловые отношения? Скажи мне, Журочка. Я не стану ничего рассказывать ни Мустафе, ни Мухамеду! Но как же Мухамед запаниковал: «Что нужно Кериму от моей семьи? От моей жены?Ведь я передумал давать Латифе развод!»- Что?!Вот настырный мужчина. Неужели не видит, что всё закончилось? Латифа даже в другом доме теперь живет. Чего хочет Мухамед? Почему бы ему не заняться другими женщинами, которых оставил в Марокко? – возмутилась подруга Ноэмии.- Ах, нет, Журинья! Мустафа мне рассказал, что Мухамед принял решение отказаться от развода! Он ждет, когда пройдет их религиозный праздник – Рамадан, и после его окончания собирается пойти к Латифе вместе с моим Мустафой и объявить об отмене согласия на развод. По их обычаям он имеет право так поступить. Тем более, что это первый развод.- Да что же это такое? Не может быть, чтобы Латифа снова вернулась к нему и смирилась со своим положением! Ноэмия, неужели Латифу могут заставить быть его женой?- Это будет зависеть от Латифы и ее родственников. Помнишь дядю Али? Если он поддержит Мухамеда, то Латифе придется смириться. Правда, так было бы, живи они в Марокко. Но здесь, в Бразилии, если Латифа обратится к официальным властям, даже не сама, а начнет действовать через Жади, то разводу дадут официальный статус, а Мухамеду присудят платить алименты бывшей жене.

- Ноэмия, так пусть Латифа этого и добивается! Надо и с Жади поговорить! Не могу представить худшей ситуации, чтобы Латифа жила в одном доме со «второй» женой!- Жура, пусть Мухамед только привезет Лейлу в Рио-де-Жанейро! – заговорщицки произнесла Ноэмия. – В глазах бразильского судопроизводства эта Лейла вовсе никакая не вторая жена, а любовница. При том, что Латифа – законная жена. Уже это послужит основанием к обвинению Мухамеда в связи на стороне, а если ещё станет известно о родившемся ребенке… Латифа выиграет суд бесспорно! Надо только немного подождать.

- Так вот почему Латифа только говорит, что разводится с Мухамедом, но документы не оформляет? Это правильно: пусть доказательства его измены сами приедут в Бразилию!

- Да, только быдядя Абдул не придумал ещё какой уловки! Такой хитрый старик! Там, в Марокко, надеются на то, что во время священного поста Латифа и Мухамед смогут помириться, что они всё взвесят и одумаются. Поэтому Мухамед и не спешит в дом к Латифе с категоричным отказом от развода.- Понятно, - задумчиво кивала дона Жура. – Начинаю сомневаться, что Латифа сможет выстоять. Они подомнут ее под себя.- Мухамед хочет предложить Латифе и Самире лететь вместе на свадьбу внучки дяди Али. Помнишь старика, который не раз приезжал в Бразилию и останавливался у них в доме?- Какой дядя Али? Родственник Жади?- Тот самый. Так вот, Мустафа рассказал мне по секрету, что дядя Али вроде бы как уже позаботился о судьбе Латифы на случай, если развод всё-таки состоится.- И что же ее ждет? – нахмурилась дона Жура. – Латифе нашли нового жениха?- Ты угадала, нашли. Вот этого самого Керима! Но Мустафе и Мухамеду было известно только его имя – Керим. И когда ты назвала того красавца Керимом, мне тут же пришло в голову, что это ТОТ САМЫЙ претендент в возможные мужья Латифы.

- А что? Почему бы и нет? На меня Керим произвел приятное впечатление. Если бы Латифе он понравился, то она могла бы и согласиться на замужество. Кто знает, не будет ли она с ним намного счастливее, чем была с Мухамедом? Если с этимторговцем женщине вообще можно быть счастливой! Это я о Мухамеде говорю.- Мустафа и Амин, Мухамед – всевидели Керима. Главное, чтобы не поняли, кто это такой.

- Поздно, Ноэмия. Базилио слышал имя мужчины, значит, успел рассказать Амину, - с досадой вспомнила Жура о работнике, не умеющем не лезть не в свои дела.- Как бы они что-нибудь не предприняли против Керима. А жаль, если Латифа и с Мухамедом разведется, и без Керима останется. Такой красааавец, - мечтательно произнесла Ноэмия.- Хым, хмы, стоит пожалеть Латифу! Как бы Мухамед с твоим мужем не передумали и не пришли с новостями к Латифе уже сегодня, не дожидаясь конца их Рамадана!…Женщины, сплетничающие в баре, оказались недалеки от истины. Когда Мухамед услышал от Амина имя того, с кем собираласьзаниматься бизнесом Латифа, он запаниковал.- Амин, принеси мой сотовый. Я поставил его заряжаться. Надо что-то делать.., надо что-то делать…, - нервно повторял он, вышагивая перед диваном, пока Амин бегал на второй этаж в комнату отца за телефоном.Забрав у сына мобильник, он тут же набрал номер Саида.- Брат, мне нужна твоя помощь. Это очень серьезно! – простонал он в трубку, едва Саид ему ответил.- Случилось многое: мою жену Латифу ограбили. Напали, когда она поехала заключать контракт на выпечку. Я тебе рассказывал… Но… Саид, ты не знаешь, как зовут хозяина того кафе! Если я назову тебе его имя, ты поймешь, почему ситуация мне кажется ещё ужасней, чем если бы речь шла только об ограблении… Керим, его имя – Керим!Вероятно, Саид что-то долго объяснял брату и утешал, потому что Мухамед слушал, не перебивая его, понимающе качая головой.- Что тебе посоветовал дядя Саид? – спросил Амин, когда отец положил сотовый на столик, тяжело опустившись на диван.- Саид попросил не торопиться. Он сказал, что знаком с Керимом, но обещал заняться им после возвращения из Марокко. После Рамадана твой дядя собирается лететь на свадьбу Ясмин, а заодно там поговорить и с нашими родственниками. Спросить совета у дяди Али, у дяди Абдула, разобраться с зятем. Ему надо вернуть Ранию в дом, потому что Мунир тоскует без матери.

- Но это так не скоро! Пройдет больше месяца, мама может ещё больше отдалиться от семьи.- Да, Амин. Всё может случиться. Но Саид советует не спешить. Он предлагает дать Латифе шанс. Рамадан – время, когда Латифа может обдумать свое положение и одуматься. Но если нет, и она откажется от примирения, когда я приду к ней с Мустафой заявить о своих правах, то тогда придется мне действовать жестко с твоей матерью, Амин. Надеюсь, ты меня поддержишь, сынок.- Я не хотел бы, чтобы вы с матерью расставались, - ответил расстроенно Амин. – Мне надо вернуться в магазин. Хотя бы на пару часов.

- Иди, сынок, иди! – отозвалсямужчина, устало потирая лицо ладонями.- Да! Амин… Тот человек, который подвез твою сестру и мать, это он может стать новым мужем твоей матери.- Я в это не верю!- Но это он, Керим, тот самый, которого выбрал дядя Али.

Амин немного помедлил, опустив голову, потом быстро вышел из дома.

23. Часть 14. Глава 23. Латифа и Жади после инцидента у кафе Керима. Неожиданные открытия.Как только была открыта дверь, женщины тут же вошли в дом, пока Лукас присматривал за Базилио, которому всё приходилось объяснять.

Подошел и Амин, возвращаясь из своего магазина. Не увидев на улице ни отца, ни дядю Мустафу,решил помочь, зная натуру работника из бара.Вездесущий Базилио вполне способен вставить замок не той стороной в дверь. Провозится до позднего вечера!

Кроме того,у Амина не выходили из головы слова отца о мужчине, которого они видели возле машины. Может быть, Базилио что-то слышал и проболтается о том, что не только видел, но и услышал?После того, как Лукас и Базилио справились с замком, муж Жадизашел в дом, чтобы отдать ключ, а Базилио с сожалением вернулся в бар, заметив, что на пороге его давно дожидается дона Жура, не теряя при этом времени: помелом на длинной ручке она прохаживалась по прилегающей к бару территории. Парень тут же понял, чем ему предстоит заняться.Вскоре из дома показался и Лукас Феррас. Он предпочел отправиться в бар к доне Журе – свекрови его дочери Мэл, чтобы не только дать возможность Жади свободно поговорить с сестрой и племянницей, но и обсудить с доной Журой некоторые проблемы Мэл и Шанди, а точнее – их сына Шандиньо.

Ведь через несколько месяцев мальчику предстоит серьезная операция. Но до поездки в Европу ребенку необходим хотя бы ещё один сеанс переливания донорской крови. А в этом мог помочь Лео. Но Лео исчез… О его нахождении может знать дона Жура – ведь Эдвалду, муж Деузы - матери Леодолгое время жил в этом районе. Он мог продолжать общаться с обитателями Сан-Криштована и что-то рассказать о Лео.

У Лукаса так и не появился номер телефона брата. Казалось бы, они помирились тогда в больнице, но дальше этого их отношения не продвинулись. Ничего не было известно и Иветти, которая не прекратила дружить с Деузой. Все подозрения насчет того, кто мог быть отцом Лео, были забыты. Альбьери, теперь часто появляющемуся в доме Леонидаса Ферраса, удалось просветить Иветти в том, что такое искусственное оплодотворение.А тайно от приятеля доктор Альбьери объяснил ей также, что такое клонирование.Лукас улыбнулся, вспомнив, как загорелась его мачеха идеей клонировать саму себя: ей так хотелось родить девочку, но чтобы дочь была ее копией! Отчего же нет? Даже если придется прибегнуть к суррогатному материнству, жена Леонидаса была готова пойти и на это.

Леонидас и Лукас едва смогли отговорить ее от этого шага. Иветти была очень расстроена отказом, но вняла опасениям семьи, которой было бы очень тяжело вновь пройти через судебные тяжбы, если вдруг суррогатная мамаша решит предъявить претензии на ребенка Иветти… Нет, Львеночек сказал ей, что согласится даже на удочерение, только не на клонирование или как там называется эта экстракорпоральная процедура. Если Иветти и пообещала подумать, то вспоминала о желании стать ещё раз матерью все реже. А Альбьери был напуган тем, что кто-то вновь может вспомнить его подсудный опыт клонирования человека, за который он как ученый заплатил слишком высокую цену. Леонидас же и Далва остро переживали из-за того, что, если всплывет забытый скандал,Лео вновь начнут называть «клоном», обидным словом, которое ненавидит парень.Но где же Лео? Подскажет ли Лукасу бабушка его внука, или семье Феррасов придется нанимать частного детектива, чтобы отыскать парня? Ведь только он сможет спасти мальчика. Лукас перешагнул порог бара, засунув руки в карманы. Огляделся, а затем присел к стойке бара на указанное Аниньей сиденье. Вскоре появилась и дона Жура, и они тихо о чем-то зашептались. Анинья потом ответила любопытному Базилио, что даже не пыталась узнать, о чем могла разговаривать хозяйка с мужем доны Жади, ведь она, Анинья, очень устала – набегалась за день, ей не интересны чужие разговоры!Базилио же не смог ничего пронюхать, потому что взял протянутую хозяйкой метлу и занялся привычной работой. Это уж как всегда: посетители бара мусорят весь день, а ему подметай! Но и ему улыбнулась удача: пусть его не пригласили в дом доны Латифы, когда был вставлен замок, но Лукас заплатил ему запомощь в работе 50 реалов!Базилио увидел Амина и как-то сразу понял, что парень направляетсяв его сторону.- Базилио, можно у тебя узнать: сколько ключей было в наборе к новому замку?- Я видел только один, а что случилось, Амин? Замок заедает?

- Нет, матери будет неудобно пользоваться одним ключом. Ведь ещё один должен быть у Самиры. В любом случае надо иметь запасной ключ! – как бы безразлично попытался объяснить, не выдавая интереса, Амин, которому не удалось заполучить ключ от дома матери.- Хм, кто знает, сколько ключей может быть у такого навороченного замка? Это ведь синьор Лукаспривез. Амин, а Лукас как раз в баре с доной Журой разговаривает. Зайди и спроси у него.-Ты что? Я – зайти в бар? – отшатнулся сын Мухамеда. – Нет, я потом у матери спрошу. Не хотелось ее беспокоить, она разговаривала с тетей Жади.А я видел только один ключ, вот и захотелось выяснить.Амин поспешил прочь от бара, возле которого задержался только потому, что отец переживал из-за отсутствия у него теперь ключа от дома, в котором живет его жена. Но когда дело более-менее прояснилось, Амин не стал задерживаться возле места, которое отец все годы считал харамным – где торгуют спиртным и едят свинину!…Пока Лукас беседовал в баре с родственницей, Жади и Латифа оживленно обсуждали происшествие. Впрочем, Самира успела ещё на улице выложить тёте Жади все жуткие новости, стоя в ожидании, когда Базилио справится со старым замком. Поэтому Жади узнала именно от племянницы основные подробности, а теперь, сидя в гостиной перед чашками чая, приготовленного Самирой, Латифа понемногу вспоминала о случившемся. Она прикрыла глаза, когда начала рассказывать.- Жади, я до последней минуты не верила, что всё это происходит со мной. Я шла по улице, была почти у кафе Керима, как вдругко мне подбежали подростки. Несколько человек… Они меня окружили, один выставил нож, другой сорвал с меня платок…

- Аллах! Для чего? Неужели вокруг никого не было?- Было много прохожих, но полицию я не видела.Не понимаю, откуда появилась эта банда малолеток! Жади, меня только потом начало трясти, а в те мгновения я не испугалась. Только когда блеснул нож. Но когда сорвали платок, я думала, это какое-то хулиганство.- Японимаю, для чего они это сделали:они думали, что под платком – золотые украшения.- Наверно, а ещё один попытался сорвать ремешок сумочки с моего плеча. Я даже не успела испугаться, Жади! Но я потянула сумочку на себя, им не понравилось, что я сопротивляюсь…-Ты не должна была сопротивляться. В таких случаях лучше отдать всё, тогда есть шанс остаться в живых. Латифа, ты подверглась смертельной опасности!

- …тогда мальчишка… Жади, это был совсем ребенок! Лет двенадцати, Жади! Как это возможно?! Он выдрал из моих рук сумочку, ударил меня, другой – толкнул, третий попытался ударить ножом, и если бы я не упала, когда меня толкнули… Он бы меня зарезал!- Аллах помог тебе избежать беды! Ты легко отделалась, сестра.Латифе не стоило ничего вспоминать, потому что она как будто снова пережила ужас. Самира увидела, что мать плачет, и бросилась утешать.- Всё, мамочка, не думай больше об этом! Всё позади!- Но… Самира…в той сумочке… был мой сотовый…. Кошелек, а в немнемного денег… И сумочка… Мне ее Зорайдэ подарила, когда я закончила школу… ещё до свадьбы с Мухамедом… Даже ещё до твоего приезда в Марокко, Жади, - горько всхлипывала Латифа.

- Да, мне тоже жаль твою сумочку! Она мне всегда нравилась. Подумать только, она ведь хранительница всех наших историй! Эта сумочкабыла у тебя в Фесе ещё до того, как я встретилась с Лукасом, до того, как дядя Али решил выдать нас замуж… До того, какв дом дяди Али пришли сватать нас Саид и Мухамед…- Такая старая сумочка? – удивилась Самира. – Это же винтажная вещь! Самые модные штучки в сезоне - винтажные. Но, мама, если сумочка была тебе так дорога, не стоило брать ее с собой. Бандиты выбросят ее в ближайшую мусорку. Теперь у тебя нет сумочки! – догадалась девушка. –Знаю, что тебе подарить на Рамадан!- Нет-нет, Самира! Даже не думай! Я не скоро теперь решусь выйти за пределы Сан-Криштована. Сид Керим понял это, поэтому попросил позвонить ему, когда заказ будет готов. Он сам приедет к нам на машине и заберет выпечку.- Латифа, так ты не отказалась от мысли заниматься бизнесом? – обрадовалась Жади. – А то я подумала, что на тебя так подействует этот случай, и ты откажешься…- Нет, Жади. Я должна работать. Мне надо зарабатывать деньги, чтобы не быть зависимой от Мухамеда.- Это так, Латифа. Три месяца закончились. Если только тебя не смогут уговорить передумать, то ты уже не жена Мухамеда. Вы больше не махрамы! Но они обязан выплатить махр и платить тебе алименты!- Точно, Жади, мы не махрамные. Значит, он не имеет права заходить в мой дом, когда я здесь одна. Но мне ничего от него не нужно!

- Может быть, мама и права: это будет мизерная сумма. Ведь ему придется содержать двух жен и ребенка – пока только одного. Но будут и другие дети с молодой женой, - философски рассудила Самира.- Латифа, я слышала от доны Ноэмии, что Мустафа уверен: они с Мухамедом явятся к тебе сразу после празднования Ураза-байрам! Хотят уговорить тебя вернуться к Мухамеду. Но если ты не согласишься, то Мухамед просто скажет тебе, что он передумал разводиться. А развод был первый. Мустафа уверен, что ты опять станешь частью Рашидов.- Нет, Жади, - решительно помотала головой женщина. – Не хочу. Всё в душе перегорело. Ничего не осталось.- Зато рядом с тобой появился Керим, - шепнула с улыбкой Жади. – Какой он… хороший! Латифа, помнишь, что тебе нагадала Зорайдэ?

- Жади, перестань. Не напоминай мне об этом, прошу тебя. Верить в гадания – харам.

- Вот как? Но я успела убедиться на долгом жизненном опыте: от Судьбы не уйти. Что Аллахом суждено, так и будет.

- Вот именно, Жади. Мне может быть предначертано вернуться к Мухамеду, хотя теперь я не желаю этого всем сердцем. А то гадание… У меня нет столько времени, сколько его было у тебя. Если я буду ждать двадцать лет, то к тому времени у меня все зубы выпадут и голова поседеет.

- Ты права, я шла к своему счастью двадцать лет! Но это потому, что я всю жизнь плыла по течению, отдавшись волнам судьбы, - решила выразиться красиво сестра Латифы. – Но если бы я проявила решительность, то моя жизнь могла сложиться иначе. Меня пугала самостоятельность. Я была не такой, какой выросла Самира.

- Жади, ты была такой юной, Что ты могла сделать?- Когда я сидела на пляже возле чемодана, приготовившись уйти к Лукасу, а он меня тогда бросил, я испугалась и вернулась в семью. Потом не раз я вот так же вытряхивала песок из чемодана, вместо того, чтобы решиться на поступок. Пойти к Иветти, попросить ее мне помочь: устроиться на работу, найти способ встречаться, а потом и соединиться с Лукасом… Самира в моей ситуации поступила бы иначе, я уверена. И была бы счастлива уже давно.- Что? Вы говорите обо мне? – входя в комнату с новым подносом, но уже не с чайниками для чая, а чашками ароматно заваренного кофе и целой тарелкой печенья.- Да, мы говорили и о тебе, Самира, – подтвердила Жади. – Кстати, ты не рассказала, как у тебя дела в журнале. Но обещала, когда мы разговаривали по телефону.- Тётя Жади, у меня дела неплохи, но могут быть лучше, если принесу парочку статей для журнала как можно быстрее.- О чем будут статьи? – заинтересовалась Жади, осторожно беря с подноса маленькую чашечку горячего кофе. – Как вкусно! С корицей кофе, я чувствую…Самира не сразу ответила, потому что хотелось похвалить маму, сделав ей приятное.

- Печенье тоже изумительное. Как всегда, это же мама его пекла! А статьи… Одна будет о современной живописи. Синьор Олаву – местный художник, наш сосед, собирается устроить выставку своих работ. Тут у меня без проблем. А вот тему для второй статьи я ещё не выбрала. Ничего в голову пока не приходит.- Не переживай, вот увидимся с Иветти у нее дома на празднике, она тебе быстро придумает темы.- Жади, о каком празднике ты говоришь? Ведь Рамадан через несколько дней.- Латифа, у мусульман – Рамадан. Но Иветти и ее семейство не отмечают Рамадан, а пост у католиков вообще в другое время. Но приближается большой семейный праздник: день рождения ее сыновей-близнецов. Мы с Лукасом и Пьетро приглашены. Самира тоже, и ты ведь знаешь, с какой симпатией Иветти давно относится к твоей дочери. И ты тоже, Латифа, приглашена!- Нет, что ты такое говоришь, Жади! Я? Куда я могу пойти во время Рамадана? Не знаю. Как кто, но ясоблюдаю все требования, не нарушаю ничего, что запрещено во время Священного поста.

- Знаю, знаю, Латифа. Но тебя никто не призывает что-то нарушать! Днем ты будешь думать о намазах и Рамадане, совершать утром – сукур, вечером ифтар, но потом ведь после вечерней молитвы ты можешь поесть, в Марокко вообще ночи после ифтара – праздничные! Ничего не случится, если ты поедешь с нами в гости к Феррасам. Праздник начнется вечером. Там и с Лидианой встретишься. Она о тебе часто спрашивает и хочет увидеться.

- Не знаю, Жади, не знаю. Меня Мухамед тут же осудит…- Какое тебе до него дело? Вы больше не муж и жена!- Жади, но мой сын Амин, моя невестка… Что они обо мне подумают?- То же, что и о Саиде и его женах! Потому что синьор Леонидас велел Иветти отправить и Саиду приглашение на праздник. Вот и встретишься с Фатимой и Зулейкой. Их никто осуждать не собирается. Зато у них ты сможешь узнать что-нибудь новое о Хадиже.

- Да… Нам теперь будет затруднительно получать новости о твоей дочери, Жади. Я знаю, что в Мекнесе жили дядя Абдул с Нурией, осталась там Нурия, чтобы провести начало Рамадана с беременными женами Фарида, не оставлять их одних в доме.- Я звонила Зорайдэ, даже они с Али опасаются, что никто им ничего не станет рассказывать о жизни в Мекнесе, - посетовала Жади. – Дуния мстит дяде Али, а дядя Абдул себе на уме. Постарается зажечь «лампаду веры» в семье, где теперь живет Хадижа. Начнет воспитывать всех, кто окажется рядом.-А рядом с Хадижей не только Рания, но и та… Зухра, так ее имя?- У меня сердце колет, когда вспоминаю о сопернице дочери.- Не переживай, при дяде АбдулеХадижа в безопасности, кто бы какие планы не попытался строить.- На это я и надеюсь, - поставив на столик чашечку,печально сказала жена Лукаса. – Но дядя Абдул вернулся в Фес, а вместо Нурии туда едет Зорайдэ.- Надейся, на доброту Всевышнего, Жади. Не впадай в уныние, это харам, - грустно улыбнулась Латифа.- Тётя Жади, мама уже рассказала, что мы услышали в такси от сида Керима?Одну очень странную историю!- Что за история?- Ах, да… Но ты, Самира, в следующий раз не болтай лишнего, не подводи меня так!- Мама, но если бы не мои слова, мы бы не узнали новость, которая нас так шокировала.- О чем речь? – заинтересовалась и Жади.- Представь, Жади: едем мы уже из кафе Керима, я ещё не отошла от стресса, но с нами в машину села сестра сида Керима лара Марьям, и она всю дорогу пыталась вести с нами беседу.- Мама, мне показалось, что лара Марьям к нам присматривалась. Я всё время ловила ее цепкий взгляд то на тебе, то она меня рассматривала. И дочка сида Керима тоже с тебя глаз не сводила в кафе…- Не знаю, Самира, я так рыдала, не могла остановиться, что в кафе ничего вокруг себя не замечала.- А я всё успела заметить, хотя и опоздала. Пришла, когда сид Керим к себе уже отвел тебя в кафе, а потом вместе с сестрой и дочкой за столиком отпаивал тебя кофе.- Самира, а где была ты во время ограбления? – спросила Жади.- Тётя Жади, меня понесло в редакцию журнала! – простонала девушка. – Ну почему я оставила маму одну? Мне показалось, что пройти каких-то сотню метров от места, где такси высадило маму недалеко от кафе, пройти можно совершенно безопасно. Я поехала дальше, ведь редакция недалеко. А на маму напали! Простить себе не могу!- Нет, дочка, это к лучшему. Аллах спас тебя, отправив дальше на такси. А если бы тот негодяй порезал тебя ножом?! Нет, хорошо, что это я, а не ты, стала жертвой ограбления!- Не говори так, мама! Тётя Жади, когда яподошла к кафе – я вернулась очень быстро,то там стояла небольшая толпа зевак, от которых я и узнала часть истории, как-то сразу поняла, что это случилось именно с мамой, а не с кем-то другим, - раскаиваясь, произнесла Самира.- А мне понятен интерес Керима и его родственниц к твоей маме, Самира, - сказала Жади, взяв очередное печенье. – Они присматриваются к ней, потому что дядя Али заинтересовался сидом Керимом как возможным женихом для Латифы, когда станет ясно, что браку с Мухамедом пришел конец.- Жади, Жади, замолчи! – попыталась остановить сестру Латифа.- Мама, а мне сид Керим понравился. Если отец может взять вторую и третью жену, почему бы тебе после развода снова не выйти замуж?- Дочка, разве дети могут обсуждать с матерью такие темы? – смущенно прервала девушку Латифа.- Хорошо, больше не буду говорить об этом. И всё-таки: сид Керим и лара Марьям мне понравились, а вот его дочка… Он, нам, кстати, не назвал ее имени! Или я не расслышала? Его дочка мне совсем не понравилась! Нервнаякакая-то. Злая, строптивая. Огрызается с отцом и теткой, Что это такое?- Неджма, ее имя – Неджма. Девушку можно понять…, - тихо сказала Латифа. – Я ее очень даже хорошо понимаю. Стать второй, а потом и третьей женой… Нет уж. Тем более – у нее брак был первым, но жених обманул ее.- Что за история, вы мне собираетесь, наконец,рассказать об этом? – потребовала Жади.- Так всё дело как раз в этой истории, Жади! Самира, расскажи, у меня сил нет…- Мамочка, принести тебе ещё что-нибудь вкусненькое? – заботливо спросила Самира.- Нет, дочка, я просто хочу посидеть, а ты расскажи Жади, о чем мы узнали. Возможно, мы ошибаемся….Жади ждала начала истории, больше не подгоняя родственниц.