ЧАСТЬ 9. Клон-3, или В лабиринтах любви (1/2)

ЧАСТЬ 9

Выкладываю 9 часть фанфика.

Получилось немало, но я надеялась охватить большее число событий в жизни героев.

Не получилось, так как я увязла в истории Рании. Когда я стала перечитывать получившиеся главы, то сама пришла в ужас от тех жестоких сцен, которые пережила героиня. Но переделывать не стала. С Ранией именно так всё и могло сложиться. Ловлю себя на мысли, что главы о пустившейся в бега Рании несколько сродни с поэмой «Мцыри» М. Лермонтова.

Но у меня получился какой-то ужастик! Конечно, мне хотелось наказать Ранию, но при описании событий мои герои как будто зажили собственной жизнью и начали управлять сюжетом, не считаясь с моими ранее придуманными сценами и замыслами. Получилось много размышлений героини о превратностях судьбы. Много описаний природы и мест Марокко – Агадира, Эс-Сувейры, Марракеша, знаниями о которых мне хотелось поделиться через восприятие Рании.Так как в одной из предыдущих частей (в 5 части, кажется) герои Лукас и Тавиньо побывали в России, в частности на Черноморском побережье, причем с определенной миссией, то, следуя логике, эту тему в дальнейшем надо было как-то развить и «закрыть», т.е. герои должны были обсудить проблемы поездки с ЛеонидасомФеррасом, главой фирмы. Поэтому родилась 2 глава, в которой рассказывается как раз об этом. На первый взгляд может показаться, что почти вся 9-я часть фанфика посвящена странствиям Рании, но, тем не менее, в этой части описываются сцены почти со всеми героями сериала и фанфика:Жади \ Лукас \семья Леонидаса Ферраса с Иветти и Далвой;

Саид\ Фатима \ Зулейка \ Мунир;Рания \ Хасан \ его семейство;Дядя Абдул и Дуния, сид Али и Зорайдэ с Каримой;Дона Жура и жители Сан-Криштована;Мухамед и Латифа, Амин и Халиса.Нет ничего только о Хадиже и Фариде, интриганке Зухре и сестрах Фарида. Им будет посвящена большая часть теперь уже 10 ЧАСТИ фанфика,Там же появятся и Маиза с Мэл и Шанди. Лейла родит сына. Ясмин, Ариба и Икрам тоже будут участвовать в разворачивающихся событиях.Так как много места отведено в 9 части фанфика «временному мужу» Рании – Хасану и его семейству, то у меня возник вопрос – кого бы из актеров выбрать на роль жестокого подлого Хасана?

Я пока не искала фотографии актеров. Но этот вопрос обращаю и к вам, кто прочтет эту часть: КТО ИЗ БРАЗИЛЬСКИХ АКТЕРОВ МОГ БЫ СЫГРАТЬ РОЛЬ ХАСАНА? Ярко представляю его образ, но ничего не приходит в голову – кто бы мог быть на его месте из латиноамериканских артистов?Может быть, Ломбарди? Но он занят в положительных образах, как, например, в главной роли в сериале «Дороги Индии». Но ведь и злодея он мог бы сыграть?Ещё мне хотелось бы отметить один момент: вот мы все видели сериал – и там было одно Марокко, вымышленное, а теперь я собрала столько материала о реальной стране, которая описывается глазами туристов, накопилось множество фотографий с видами городов, пустыни Сахара, многих достопримечательностей, и теперь я имею точное представление о настоящем Марокко.И поэтому я столкнулась с проблемой: как описывать сериальное Марокко, если знаешь, что, например, город Фес стоит не среди пустыни, а в 70 км от нее, что пески вовсе не подходят к стенам развалин старой крепости, и крепость, между прочим, на окраине Феса вовсе не такая, какую мы видим в сериале – она совсем не живописная. Там есть развалины дворца Миринидов, но это просто обрушивающиеся стены.

А в сериале перед нами роль романтичных развалин, где встречались Жади и Лукас, сыграла настоящая крепость Аит-бен-Хадду, памятникархитектуры, охраняемый ЮНЕСКО. Потрясающая старинная касьба, которая находится под Марракешем недалеко от городка Уарзазат!

И если в сериале показаны настоящие узкие улочки медины Феса, то огромная площадь, по которой спешила Жади на свидание с Лукасом, находится вовсе не в Фесе, а в Марракеше. Это площадь Джемма-эль-Фна («площадь отрубленных голов»), и та башня на фоне закатного солнца, которую нам показывали во многих сериях под красивую марокканскую мелодию, когда нужна была картинка восточного вечернего города – это башня минарета Кутубия, которая тоже находится не в Фесе, а является достопримечательностью Марракеша.Но всё это не важно, есть факты жизни, и есть – вымышленная страна Марокко, которая существует только в сериале и теперь – в моем фанфике. И я рада, что режиссеры во время съемок сериала воплотили в жизнь идею: взять самые красивые и романтичные места марокканских городов и соединить их вместе. Медину Феса, площадь и башню из Марракеша и всемирно известную крепость, ставшую в сериале «развалинами».

Есть в Бразилии песня, которая называется «Девушка из Ипанемы» - одна из самых известных песен Бразилии. Ей чуть ли не полвека, но звучит так, как будто она написана недавно для очередного бразильского сериала.Мне кажется, что эту песню можно слушать, когда читаешь упоминания о Рио-де-Жанейро. Ее легко найти в Интернете.1. Глава 1. ЧАСТЬ 9. Рио-де-Жанейро. Сан-Криштован.- Анинья! Промыла креветки? Оторви у креветок головы и сложи в кастрюлю, - распорядилась дона Жура, решив приготовить кокосовое ризотто с креветками и лимоном. Знаменитая поджарка сегодня не получится: подвел поставщик, поэтому свежего мяса в баре не было. Но зато удалось заполучить свежайшие креветки с небольшой аквафермы, с которой дона Жура давно сотрудничала.

Увидев, что девушка послушнопридвинула кастрюлю и принялась за работу, Жура повернулась к плите, где на дуршлаг в сотейнике был откинут готовый рис, а на одной из конфорок в огромной кастрюле готовилась мокека – и тоже с морепродуктами. Жура успела спассеровать на оливковом масле лук и перец и уже добавила помидоры и перец чили. Убедившись, что овощи протушились положенные несколько минут, она влила рыбный бульон и кокосовое молоко и взяла ложку с длинной ручкой, чтобы помешивать массу, пока не закипит.

Она оглядела стол:зеленый лук, рыба и гребешки. Всё на месте. Это предстояло вброситьи проварить суп. В последнюю очередь она добавит сок лайма, пальмовое масло и кориандр, и тогда останется проварить минут пять перед тем, как мокека будет готова.

- Анинья, где кокосовая стружка и ломтики лайма?- Вот на той тарелочке, дона Жура, - девушка показала рукой в сторону, и Жура смогла, наконец, заметить глубокое блюдо с ингредиентами, которые пойдут на украшение горячей мокеки.Женщина одобрительно кивнула. Но тут же нахмурилась:- Кажется, риса мало получилось. Придется ещё доварить. Хотя…как гарнир к мокеке подойдут жареные бананы, - решила хозяйка бара, самого популярного в Сан-Криштоване.Жура ловко орудовала ложкой, помешивая горячую массу в огромной кастрюле, а Анинья, умело расправившись с последней креветкой, залила в посуду воду, заправила солью и поставила на свободную конфорку вариться.

Анинья действовала слишком медленно, как казалось доне Журе, а сделать до открытия бара предстояло ещё многое. Как только после дневной сиесты откроется бар, от клиентов не будет отбоя. И тогда уже приготовить что-то сложнее жареных пирожков с треской окажется затруднительно. Поэтому Анинья могла бы шевелиться и быстрее!Но где же Базилио? Дона Жура нахмурилась и оглядела со своего места на кухне помещение бара. Так и есть! Парень приоткрыл окно и оживленно что-то обсуждал с доном Ригоберто из соседнего дома.- Этот какаду зря времени не теряет!- рассердилась она и громко позвала работника:- Базилио!!!

Парень так увлекся сплетнями, что не сразу отозвался на окрик хозяйки.- Базилио! Слышишь или нет?! – требовательно позвала ещё раз дона Жура.- Я здесь, - наконец, появился в помещении кухни с виноватым видом Базилио.

Журе ничего не оставалось сделать, как только покачать головой.

- Тебе нечем заняться? Бери тряпку и протирай столики, но сначала хорошенько пройдись ею по барной стойке.- Я мигом, дона Жура!- обрадовался парнишка, поняв, что очередной взбучки удалось избежать.- Базилио, стой. Ты кота покормил?- Да, дона Жура. Я не забываю про кота – он пять пирожков с треской… покусал.- А воды ему попить наливал? – строго спросила опять дона Жура.- Наливал. Выпил почти всю.- Смотри у меня. Если с котом что-нибудь случится…- Ну что Вы, дона Жура! Да кот лучше меня ест!- Не прибедняйся, Базилио, мои работники никогда не голодают.

- Дона Жура, дона Жура, а можно я на недолго схожу посмотреть на удава к моему приятелю Игнасио? Его старший брат вернулся вчера с Амазонки и привез змеёныша удава.У доны Журы насмешливо поднялись брови:- Базилио, возьми лупу, сходи в подсобку и посмотри на червей, которые развелись в ящике с зеленью. Говорила я тебе, что надо перебрать? Почему не сделал? Я не успеваю следить за всеми делами в баре!- Ну, дона Жура, - начал ныть Базилио, но в стеклянные двери бара постучали, и Жура поспешила из кухни, оставив Анинью следить за окончанием варки мокеки.Любопытный Базилио не мог не выглянуть в зал, чтобы выяснить, кто пришел. Узнав приятельниц хозяйки – дону Ноэмию и дону Одетти, он вернулся и спросил у девушки:- Анинья, какое настроение было у доны Журы, когда я ушел на сиесту, попросив перед этим прибавку к зарплате?- Радостное! Базилио, она так смеялась…- Да? – обрадовался наивный парень.Но Анинье было не до него. Она хорошо представляла, что будет, если подгорит ризотто или «выбежит» на плиту кипящая мокека.

- Иди, Базилио. Не мешай мне. Тебе дона Жура что велела сделать?Официант с кислым выражением на лице устремился в зал. Впрочем – там можно будет услышать разговор хозяйки с приятельницами. А ему была интересна жизнь всех обитателей Сан-Криштована, даже тех, кто уже давно переехал в Леблон, как дона Одетти с дочкой Карлой и маленьким внуком.

Что только не рассказывали об этих женщинах! А дона Ноэмия? О, она тоже была лакомым кусочком для сплетника Базилио – ведь эта бразильянка была женой одного из местных арабов, которые оберегали свою частную жизнь от глаз посторонних, как только могли. А Базилио всегда мечтал хотя бы одним глазком заглянуть в дом синьора Мухамеда.

Но если у него не было ни одного шанса оказаться в заветном месте, то дона Ноэмия бывала частой гостьей у доны Латифы, родственницей которой она стала, выйдя замуж за синьора Мустафу. Поэтому Базилио, расстроившись было после разговора с Аниньей о зарплате, тут же забыл обо всем, едва в его руках оказалась тряпка и несколько пачек салфеток, которые следовало вложить в вазочки на столиках внутри бара и на улице.- Базилио, открывай дверь и иди на улицу! – услышала Анинья и поняла, что приятеля снова постигла неудача. Но разве дона Жура, зная непомерное любопытство своего работника, могла оставить его приводить в порядок зал? Она выдворила его на улицу – что и следовало ожидать.Девушка хмыкнула и начала вынимать из кастрюли отваренные креветки. Ризотто в баре готовилось довольно часто, поэтому ничего сложного в приготовлении этого блюда для Аниньи не было. Теперь предстоялоочистить хвостики креветок от панцирей, удалить кишечники. А потом в глубоком сотейнике она приготовит рис на креветочном отваре, добавив любимую доной Журой приправуиз смеси нескольких перцев. Только потом придет очередь очищенным креветкам, которые она и добавит в приготовленный рис.Как же всё утомительно, особенно, если на улице так жарко, а впереди вечер, и у Аниньи имеются таааакиеее виды, как его провести! Но девушка всё равно старалась, чтобы не поссориться с доной Журой. Если всё сложится удачно, то хозяйка отпустит её пораньше, и Анинья с Лижейро отправятся на танцы. Но не в скучный и чинный танцпол, а на пляжную дискотеку. У Аниньи были припасены новые туфли, в которых она собиралась отправиться на вечернюю прогулку с партнером Рапазао по автомастерской.

Она так сблизилась с Лижейро в последнее время!Оказалось, мужчина мог быть весьма галантным кавалером: то покупал Анинье кокос с трубочкой, то платил за девушку в автобусе, на котором они добирались до Копакабаны. Сначала Анинья таяла от знаков внимания, но потом насторожилась. Ведь она столько лет знала обоих жуликов – и Рапазао, и Лижейро. Понимала, что если один пройдоха начал снова обхаживать её, значит, они замыслили какую-нибудь каверзу, надеясь, разумеется, извлечь выгоду из своего очередного «проекта».Пока Анинья раздумывала о превратностях личной жизни, а Базилио протиралстолешницы на улице перед баром, внутри бара за стойкой уселись Ноэмия и Одетти, которые пришли навестить старинную подругу.- Журочка, какие напитки чаще всего пьют туристы в твоем баре? – поинтересовалась предприимчивая дона Ноэмия.- Мою кровь! – отшутилась Жура. – Одетти, как тебе удалось так похудеть?- Ты выглядишь замечательно, Одетти, - похвалила и дона Ноэмия, окидывая взглядом фигуру приятельницы.- Замечательно? При моём весе это всё равно, что получить скидку в 5 реалов при покупке «Мерседеса», - уперев руку в бок, ответила женщина. Дона Одетти, сменив район проживания на более престижный, так и не изменилась внешне: те же броские вещи, вычурные солнцезащитные очки, яркая косметика, которая выглядела вульгарно, чегоне замечали давно привыкшие к её виду подруги.- Как твоя дочь, Одетти? Ты говорила, что Карла вышла замуж. Как её семейная жизнь?- поинтересовалась Ноэмия.- Семейная жизнь? Как в том цирке, где я некогда работала глотательницей огня: каждая минута – вспышка! Эти мужчины! У моего зятя только один большой плюс: он богат и не жалеет денег для моей дочери. Наконец-то ей повезло!- Так чем ты недовольна? – хмыкнула Жура, протягивая приятельницам бокалы с коктейлем.-Представьте - звонит мне вчера Карла и говорит: «Мама, он меня обидел, я от него ухожу!», - взмахнула рукой Одетти, держа в другой бокал с болтавшейся в нем толстой трубочкой.- Но я ответила: «Дочка, его надо как следует наказать. Я переезжаю пожить к вам!»- И что?– спросила Ноэмия, а Жура усмехнулась.Но дона Одетти ничего не ответила, лишь пожав плечами.

Женщины долго болтали, перебирая сплетни обо всех знакомых и соседях, обсуждая и местные новости, и случившееся в стране. Дона Одетти рассуждала о соседях в Леблоне.Она могла бесконечно рассказывать разные истории из новой жизни, о пляже, на котором она теперь загорает, о ресторанах, в которых иногда обедает вместе с Карлой.- Карла снова станет матерью. Теперь муж заботится о ней ещё больше, окружил её такой заботой, что и мне места нет в их жизни.- Но у неё же своя семья, Одетти!В окно закрытого бара начали стучать клиенты.- Всё! Передышка закончилась. Пора приниматься за работу, - вздохнула Жура.

- О, и мне тоже пора, - поднялась Ноэмия.

- Как быстро пролетело время, - посетовала дона Одетти. - Там, в Леблоне, мне совершенно не с кем общаться! Вокруг одни снобы. Но к вам так далеко добираться, так долго ехать на автобусе.- Но есть же метро – доберешься до станции «Сан-Криштован», и вот ты уже у нас! – подсказала Ноэмия, выходя из бара вслед за Журой.Оказавшись на улице, женщины остановились у одного из столиков и стали прощаться.

И вот в этот момент у дома синьора Мухамеда остановилось такси. Из машины выбралась Латифа, а в приоткрытую дверцу была видна Жади, которая о чем-то говорила стоявшей уже на улице родственнице.- Дона Жура,лара Латифа снова встречалась с женщиной, с которой отец Амина запрещает ей общаться, - тут же услышала хозяйка бара голос Базилио, оказавшегося у неё за спиной. Жура присмотрелась: действительно, в машине сидела тёща её сына Шанди.- Откуда ты что знаешь, бездельник? Иди работать, Базилио!- Ну дона Жура…- Бери тряпку и освежи ещё раз столики! Видишь, какой сегодня ветер? Снова всё занесло пылью. Займись делом, Базилио. Сколько можно тебе говорить?Дона Одетти и Ноэмия ушли, решив переместиться в кафе, которым владела Ноэмия, чтобы ещё немного поболтать, а Жура осталась наблюдать за соседями, стоя возле одного из столиков,сложив руки на груди.***ДОМ Мухамеда.…Едва за окном раздались звуки подъехавшей машины, Мухамед тут же оказался возле окна. Опираясь руками о подоконник, он высматривал Латифу, стараясь заглянуть в ту часть улицы у двери дома, где остановился автомобиль. Кто подвез его козочку? Неужели это Жади? Как?! Латифа посмела вот так открыто вернуться вместе с отверженной их семьей женщиной? Плохи дела, если обычно такая кроткая Латифа решилась на открытое неповиновение.

- Козочка моя, неужели ты, и правда, хочешь получить развод? Неужели это недурнойсон? – простонал Мухамед, разговаривая сам с собой.

Ещё два месяца – и он будет вынужден исполнить принятое насемейном суде решение: дать Латифе развод, если она так и не передумает разводиться.Нет, он мог бы отказаться, и Латифа осталась бы его женой, но ведь они в Бразилии, а не в Марокко. Там, на родине, общественное мнение было бы на его стороне, даже если бы он при всем том взял бы ещё двух жен, приведя в дом в то же время и Лейлу.

Но в Бразилии законы иные. Латифа требует официальный развод. А её семья в лице дяди Али – соблюдения обычаев, предписывавших отдать женщине при разводе махр и обеспечить жильем. Дом у него теперь был, а вот выделить деньги на махр из прибыли магазина он никак не мог. Как ни крути, но дом второй жены Лейлыв Фесе придется продать, а её с ребенком после родов забрать в Бразилию.

Только бы никто не подсказал девчонке, что она может отказаться ехать к мужу в другую страну, если не захочет и решит остаться жить в Марокко. Но, впрочем, она так наивна и несведуща в делах, что опасаться не стоит. Иначе ему будет не расплатиться за дом с Саидом и неоткуда будет взять деньги на махр для Латифы.

Латифа! Как же сделать так, чтобы она отказалась от мысли о разводе? Теперь Мухамед уже созрел до согласия на переезд Латифы в новый дом. Только не разводиться. А потом всё постепенно может наладиться – надеялся Мухамед.Но всё оказалось куда хуже. Как только Латифа вошла в дом, она тут же протянула мужу листок и сказала:- Посмотри, Мухамед. Это результаты анализа. Я не беременна. Тебе больше не стоит тешить себя надеждой и вводить в заблуждение наших родственников. Я хочу немедленно перебраться в свой дом. Если по совести, то не я, а ты должен уйти из нашего дома и жить со второй женой где-то в другом месте. Но я знаю, что ты этого не сделаешь, поэтому уйти придется мне.- Но козочка моя, - начал было Мухамед, Латифа же его перебила:- Я хочу начать обживать дом как можно скорее, Мухамед. Мне крайне неприятно находиться с тобой под одной крышей. Я чувствую себя униженной каждый раз, когда Лейла звонит в этот дом. Чаще всего именно я отвечаю ей по телефону. Звонки становятся всё чаще – твоя вторая жена явно входит в роль молодой хозяйки.- Но у неё там постоянно какие-то проблемы то в доме, то с дядей Абдулом. Она просит у меня защиты и помощи. Как же ты не понимаешь меня, Латифа? – почти жалобно закончил фразу мужчина.- Ты ждешь от меня сочувствия, Мухамед? Ты его не получишь. Ты взрослый мужчина и осознавал, что делал, когда женился на Лейле, которая годится тебе в дочери.- Латифа, но жены Саида живут все вместе…, - в который раз начал Мухамед.- Мне всё равно, как живется твоему брату. Я говорила тебе с первых дней брака, что не стану терпеть вторую жену. Ты клялся мне, что всё так и будет. Но ты нарушил слово, и сколько раз ты пытался сделать это и раньше. Я разочаровалась в тебе, Мухамед.

- Не говори так, моя козочка!- У меня открылись глаза, Мухамед.- Но как ты будешь жить одна? В небольшом доме, но одна? Как человек может жить совершенно один? И чем ты станешь заниматься? Махр не так уж велик, деньги скоро закончатся, ведь жизнь в Бразилии очень дорогая.- Пусть тебя не беспокоит это, я знаю, как смогу зарабатывать себе на жизнь, - как ни старалась Латифа сдержаться, но её губы изогнула горькая усмешка.- Я начинаю собирать вещи. Сделай так, чтобы в ближайшие дни я могла бы увидеть дом.

- Но так нехорошо: женщине неприлично жить совсем одной в пустом доме, а здесь в Рио-де-Жанейро ещё и небезопасно.- Пусть тебя не тревожит моя безопасность. Я не буду жить одна в доме. Мухамед, если ты начнешь чинить мне препятствия, то я пожалуюсь дяде Али на то, что ты не выполняешь решение семейного суда.

- Как это, Латифа? Не знаю, насколько можно верить принесенной тобою справке, но как бы ни было, срок, отведенный нам родственниками, заканчиваетсятолько в июле. Впереди почти месяц. Это ты желаешь нарушить обычай, рискуя остаться без махра.- Не пугай меня, Мухамед. Если ты попытаешься меня оставить ни с чем или будешь продолжать шантажировать, то я потребую официального раздела имущества по законам Бразилии. Ты лишишься половины магазина и ещё станешь платить мне алименты. Этого ты хочешь?- Нет, Латифа. Ты не можешь так поступить со мной. И это не твои слова. Тебя научила твоя родственница. Не отрицай: я видел, что вы приехали к дому вместе.- Почему ты думаешь, что я буду отказываться? Да, моя сестра ездила к врачу вместе со мной. Я очень устала от «подвешенного» состояния, Мухамед. Мне будет морально легче жить в другом доме и там ждать окончания трехмесячного срока перед разводом.- Нет, я не отпущу тебя. Никуда ты не уйдешь из моего дома -уж точно. Не знаю, что тебе там наобещала Жади, но не думай, что жить одной – так просто. Или ты надеешься на возвращение Самиры? Так?

Но Латифа не стала отвечать, а, повернувшись к нему спиной, пошла к лестнице на второй этаж. Она устала и хотела только снять платок и закрытое платье, которое надевалось для улицы,немного отдохнуть в своей комнате.

Но Мухамед отправился за ней. Он шел по пятам и бормотал то угрозы, то наоборот – уговаривал и что-то обещал. Латифа даже не пыталась вслушаться в его слова. Она просто поднималась наверх по лестнице. Хотелось бы пообедать или хотя бы выпить стакан свежего сока, но это значило бы, что придется терпеть присутствие Мухамеда и на кухне. Ей же хотелось, чтобы он как можно скорее оставил её в покое. Зайти в свою комнату и захлопнуть дверь перед его носом.Поэтому Латифа поспешила оторваться от него, почти бегом преодолев верхние ступеньки. Мухамед догадался остановиться. И тут же услышал голос Амина. Сын зашел днем перекусить и, конечно, всё слышал.

- Отец! Ты обещал пойти со мной в магазин и помочь мне проверить качество товаров. В этой партии много брака, что делать? –вопросительносмотрел на него сын, держав одной руке сотовый телефон.

- Амин! Твоя мать не собирается оставаться жить в этом доме, - сказал Мухамед, обведя рукой вокруг. – Почему твоя мать не желает примирения?Сын Латифы видел, что отец вне себя от того, что не может вернуть расположение жены. Но Амин не поддерживал подобные разговоры. Как сын может судить отца или мать? Но в этот раз он постарался успокоить отца.- Мама не будет в том доме жить одна. Даже если к ней переедет Самира, это все равно небезопасно. Поэтому будет лучше, отец, если в тот дом вместе с мамой переедем и мы с Халисой. Здесь места много, но когда ты привезешь вторую жену с ребенком, а потом у вас ещё появятся дети, то дом может оказаться тесен, если мы останемся.- Ты прав, Амин. У вас с Халисой тоже вот-вот пойдут дети, - сказал он, поглаживая ткань на животе и, кажется, сам того не замечая.– Лейлу придется везти не одну, а с её подругой, дальней родственницей, которая сможет помогать во всем. Без Арибы мы все пропадем, если останемся без Латифы, ещё и вы с Халисой уйдете.

Мухамед печально, даже с каким-то отчаянием, потряс головой.

- Что нужно сделать, Амин, чтобы твоя мать согласилась вернуться ко мне и начать всё с чистого листа?- Но ты же не можешь развестись с Лейлой? Мама разводится с тобой из-за второй жены. К тому же теперь ты собираешься привезти её в Сан-Криштован. Над мамой станут смеяться, если она останется с тобой.

- Глупости! Кому какое дело?- Тебя и мать начнут обсуждатьи осуждать. Неужели это непонятно, ведь ты прожил в Бразилии столько лет! Многоженства здесь не станут терпеть. Тебе придется отказаться или от матери, или от второй жены.

- Амин, что же делать?

- Не знаю, - буркнул сначала Амин.Но потом сказал:- Договорись с мамой, чтобы она не требовала развод, но позволь ей переселиться в новый дом. Мы с Халисой уйдем жить к ней. А потом … ты придумаешь способ, чтобы мама вернулась сюда, в свою комнату. Но я не представляю, как она сможет ужиться с твоей молодой женой. Отец, а ваш развод с мамой какой по счету?- Первый, Амин. Это первый развод. Он ничего не будет значить, если только твоя мама согласится помириться со мной.- Отец, это для тебя развод ничего не значит, если вы снова помиритесь. Но мама…,она же станет теперь второй женой. Она не согласится. И я поддержу её в этом: почему моя мать должна подчиняться какой-то девчонке, которая младше меня? Нет, мама не должна жить в одном доме с новой женой.

- Амин, я думал, ты будешь на моей стороне. Кто знает, не решишь ли ты когда-нибудь тоже взять вторую жену?- Если такое произойдет, то только тогда, когда я смогу обеспечить своих жен отдельными домами. Как дядя Али.

- Ладно, я пойду в магазин, - удрученно произнес Мухамед, не найдя поддержки и у собственного сына. Впрочем, Амин предложил хороший выход – жить в доме с матерью. Дом невелик, но и детей у Амина пока нет. А ведь как выгодно: тогда, наверно, Самира не сможет переселиться к матери.

Ведь иначе строптивая дочь почувствует себя победительницей. Если им с Самирой придется сталкиваться на улицах Сан-Криштована, то все соседи будут наблюдать за каждым их движением, выражением лица и т.д. А этим сплетникам только дай повод! А, кроме того, в доме частой гостьей станет Жади. Мухамед всегда был настроен критическипо отношению к жене брата, когда Саид ещё был её мужем. Но потом и вовсе стал презирать. Конечно, Латифа ведет себя так именно с подачи одалиски, ставшей женой богатого бразильца.«Но что же делать? И ведь ремонт ещё надо будет делать в новом доме… Ремонт! Не станет же Латифа переходить в дом, когда там вовсю будет проходить ремонт? Это отличный выход из положения!», - обрадовался Мухамед, подходя к дверям магазина, в котором на время сиесты оставался Мустафа.- Что, брат, как дела? Покупателей совсем нет?- Вот так – никого нет, Мухамед. Чем заманить клиентов в магазин – просто не знаю.

- Ну ладно. Оставайся в магазине, а я схожу с Амином в его лавку, чтобы выяснить, что там у него случилось, - сказал Мухамед и вышел из магазина, неловким движением задев висевшие возле двери костюмы для танцев и расшитые под арабские узоры парео, востребованные любительницами восточной экзотики.- Амин! Подожди! – окрикнул он сына, а сам почему-то вспомнил, как его Латифа в молодости танцевала для него примерно в таком же костюме для танцев, как один из тех, что висит в его магазине. «Как красиво танцует моя козочка! С какой стати я должен лишаться такой жены? И что мне может дать Лейла? Разве я смогу быть с ней счастлив после Латифы? Нет, это будет не жизнь, а одномучение», - страдальчески размышлял Мухамед.

Дядя Абдул уверяет, что девчонка ничего не умеет и не хочет делать в доме. Она не способна приготовить даже самое простое блюдо. Всё, за что она берется, она обязательно портит. Но зато целыми днями переодевается в разные платья, носит дома золото и думает только об этом. Капризная, истеричная, своенравная…«Что меня ждет? Что?» - с ужасом думал мужчина, молча шагая за сыном, спешившим в магазин на соседней улице.***…Халиса убирала со стола на кухне и слышала, как сначала закрылась дверь за свекром, а потом вышел из дома Амин. Она, закрыв дверь,быстро закончила дела и поднялась в комнату.

Как же надоела эта неопределенность! Зачем сид Мухамед женился? Она успела понять, что отец Амина взял вторую жену необдуманно, чтобы что-то доказать ларе Латифе. Вторая жена жила в Фесе, отказаться от неё теперь было невозможно, но в Бразилии отношения сложились у родителей Амина не так, как хотелось сиду Мухамеду.

Неужели лара Латифа решится на развод?! Эта мысль ужасала Халису. Но ещё хуже была перспектива, которая ждала её саму, если мать Амина добьется желаемого развода и покинет дом, оставив Халису вместе с молодой женой свекра.

«Алхамдуллилах! Пусть Амин уговорит мать разрешить нам перебраться вместе с ней в её новый дом! Я не хочу жить под одной крышей с Лейлой. Ведь она стала моей свекровью, и до конца моей жизни может командовать мной. Это право останется у неё даже после смерти сида Мухамеда в глубокой старости! А живя с ларой Латифой, есть надежда на то, что Амин решится построить или купить нам дом», - надеялась Халиса, предпочитая не думать о том, что только что услышала.

Ведь Амин сказал отцу, что решится привести в дом вторую жену только, когда у него будет достаточно денег на покупку дома каждой жене! Почему Амин не выкинет из головы мысли о других женах? Впрочем, случится это не скоро, а вот Лейла появится в их доме уже осенью. Сид Мухамед поедет за второй женой и ребенком, когда ребенок уже родится.Халиса всей кожей чувствовала неприятие Лейлы. «У меня пока нет своего ребенка, а мне придется ухаживать за чужим. А красотка Лейла будет только украшения перебирать! Все дела лягут на мои плечи! Уж чего только сид Абдул про эту девицу не рассказывал!», - вспоминала Халиса, шагая по коридору к своей комнате.

«Возможно, Амин думает о других женщинах, потому что я никак не могу забеременеть? Но врач сказал, что со мной всё в порядке. «Ждите, будут у вас дети». Но сколько ещё ждать?» - переживала Халиса, зайдя в комнату и остановившись у комода. Она выдвинула верхний ящик и, порывшись, достала узкий пакетик, купленный ею в тот раз, когда свекровь по её просьбе отвела её к врачу.

Халиса знала, что такое тест на беременность, поэтому купила несколько штук и уже третий месяц подряд использовала тест-полоски, надеясь увидеть две долгожданных линии. Но каждый раз её надежды были напрасны. И вот сегодня она решила повторить опыт в очередной раз, уже предчувствуя, что результат будет тот же. Сестры говорили, что в такой ситуации излишнее ожидание только вредит. Как только она перестанет думать о проблеме– тогда беременность и наступит. Но Халиса ничего не могла с собой поделать.Вот и теперь, надрезав пакет с полоской, она отправилась в ванную, чтобы сделать очередной анализ.Через несколько минут расстроеннаяХалиса вернулась в комнату и бросилась на постель. Ну когда же, когда? Как такое возможно: Амин молодой и здоровый, но ребенок не получается. А сиду Мухамеду столько лет, а Лейла ждет ребенка, который зародился с первого раза! Почему всё так не справедливо? Интересно, а как дела у Хадижи? Она уже ждет ребенка или ещё нет? Фарид и Хадижа женаты почти три месяца. Будет совсем обидно, если и Хадижа её опередит.Халиса повернулась на спину и, закинув руки за голову,посмотрела в окно, в котором виднелась верхушка пальмы у бара доны Журы. Залитые солнцем ярко-зеленые пальмовые ветви были почти не подвижны. Ветер стих. А по ярко-голубому небу плыли кучерявые облака. Халиса провела рукой по дорогому покрывалу, привезенному из Марокко – подарку, сделанному им с Амином на свадьбу кем-то из её родственников.

Марокко…. Вот в её семье было всё просто и понятно. Если мужчина решал взять ещё одну жену, то женщины принимали это как должное. Даже если решение не нравилось, никто не пытался его оспаривать. Правда, Халиса только теперь поняла, что могли испытывать жены, положение которых изменялось с появлением новой женщины в доме. Но ведь там часто о любви речь и не шла.«Я так люблю Амина. Просто не представляю, что со мной будет, если Амин окажется мужем ещё одной женщины. Я умру! Но ведь родители Амина старые, им за сорок лет, о какой любви между ними может идти речь? Для матери Амина не принять Лейлу – дело принципа. И только», - вновь и вновь возвращалась Халиса к мыслям о том, как изменится их жизнь после развода лары Латифы и сида Мухамеда.Потом она неохотно встала и отправилась снова на кухню. Амин просил испечь для него пирожки-бриуты. Оказывается, есть вещи, которые может сделать только она. Даже у свекрови не получались такие пирожки, как у неё. И Халису это радовало. Значит, она может войти в жизнь Амина вот с такими мелочами – необычайно вкусные пирожки, всегда очень чистые рубашки, идеально прибранная комната. Пусть муж ценит в ней хозяйку, с которой будет трудно соперничать другой женщине. Но вот если бы ещё и ребенок появился!..***… А возле бара стояла дона Жура, провожая высокомерно-презрительнымвзглядом врага - синьора Мухамеда, который, едва войдя в свой магазин, снова вышел и тут же отправился куда-то ещё. Она вспомнила слова Ноэмии о том, что дона Латифа собирается уйти от мужа и будет жить в купленном для неё доме. Вот и отлично! Жура от всей души радовалась и за жену Мухамеда, не пожелавшую терпеть его фокусы, и за Самиру, которая теперь уж должна вернуться в дом матери.

А, по словам Ноэмии, лара Латифа собралась заниматься разведением цветов и выпечкой восточных сладостей для праздников с арабских семьях в местной диаспореили просто для тех, кто любит экзотическую выпечку. Ноэмия надеялась, что Латифа не станет конкуренткой, а наоборот – они договорятся о том, что Латифа станет поставлять выпечку в «Шатер Шахерезады». Действительно: какая разница Латифе, кто станет платить ей деньги за товар? Это даже более выгодное предложение, чем то, когда женщине придется искать рынок сбыта для её выпечки, пусть и очень вкусной.«Ничего! Не пропадет Латифа! Было бы желание заработать, а жизнь без мужа заставит и её крутиться, чтобы обеспечить кусок хлеба. Главное – отделаться от такого мужа, как Мухамед. Это надо же – дочку выгнал из дома, а сам женился на соплячке моложе дочери! Хорек хитрый!»- злопыхала дона Жура, искренне радуясь обретенной ларой Латифой свободе.Жура поправила на груди белые оборочки на горловине сарафана, знакомого своим фасоном всему Сан-Криштовану. На темной ткани были разбросаны небольшие розочки – мило и скромно. Жура покупала вещи неброские и практичные. И кто бы там что не говорил, она не собирается носить что-то иное – юбки там или бриджи. Это стиль Ноэмии, с которым уж который год борется её муж Мустафа, призывая жену одеваться в более закрытую одежду. А она,Жура, предпочитает, чтобы было не жарко, рукам свободно, и длина платья должна быть такая, чтобы никто не посягал взглядами на её ноги.

Поправив на голове шелковую повязку, удерживавшую волосы, норовившие то и дело налипнуть на потное от жары лицо, дона Жура решительно осмотрела территорию, отметив цепким взглядом разные мелочи. Потом повернулась к двери бара и позвала Анинью.

Когда девушка появилась на пороге, сказала:- Анинья, вон тому синьору за столиком у пальмы больше двух стаканов капириньи не наливай. А то потом его жена прибежит ругаться.А если придет синьор Эстебан, то вовсе откажи – он ещё за прошлый раз не расплатился. Я больше не отпускаю ему в кредит. Поняла?- Да, дона Жура!- кивнула Анинья, доставая блокнот и карандаш, чтобы принять заказы у занявших большинство столиков клиентов.Не успела Жура повернуться, чтобы зайти в бар, как оттуда выскочил Базилио.- Дона Жура, дона Жура! Скорее! По телевизору начинается футбольный матч!Жура бросила взгляд на часы. Действительно: сегодня повторяли игру двух самых знаменитых команд Рио-де-Жанейро –«Фламенго»и «Флуминенсе».- Я помню, Базилио. Помоги Анинье протереть стаканы. Не трать время попусту, - строго сказала хозяйка бара.Базилио исчез внутри помещения с обиженным видом.«Ну, теперь держись, Журинья!» - мысленно поддержала себя женщина, зная, чтО влекут за собой просмотры футбольных матчей. Какие споры начнутся между посетителями бара, какие горячие эмоции проявятся! Кое-кого придется выводить силой, чтобы привести в чувство.Кажется, уже началось! Спорили Базилио и Анинья.

- «Фламенко» - шестикратный чемпион Бразилии, чтобы ты знала, Анинья! Клуб становился лучшим в штате Рио-де-Жанейро 32 раза!

- И что? Он опережает «Флуминенсе» всего на 2 титула!- Да? – возбужденно размахивал руками Базилио, - Зато «Фламенго» в прошлом году завоевал путевку в Кубок Либертадорес этого, 2007, года. Как тебе это?

- Подумаешь! В твоем «Фламенго» мне не нравится ни один футболист. Я признаю только Рональдиньо! И ещё – КакА – он такой красавчик!

- Ещё бы, Анинья. Ты сказанула. Рональдиньо - лучший футболист мира! Такого нападающего ещё поискать! А я фанат Адриано Рибейро, он тоже классный нападающий. Мощный форвард таранного типа.- Дааа. Он хорошо играет головой.- Знаешь, как у него удар с левой ноги поставлен? У него такие данные, что его пригласили в итальянскую сборную.- И что? Долго он не протянет, твой Адриано Рибейро. Я читала в журнале, что у него проблемы с алкоголем, и он собирается лечиться.- Много ты знаешь! Между прочим, в 2004 годуон был частью «магического квадрата» нападения команды, составленного из Рональдо, КакА и Рональдиньо.

- И что?! Эта четверка на турнире забила всего 5 голов. Помнишь, как их раскритиковали, когда они вернулись домой?- А чем тебе КакА понравился? Красааавчик… Причем тут внешность?У футболиста главное – ноги.Видя, что спор может тянуться бесконечно, Жура остановила их.- А ну прекратите! Делом займитесь… оба! Анинья, ставай за стойку, вот-вот нахлынет толпа любителей футбола, мне одной будет не справиться.- Дона Жура, но вы даже ещё телевизор не включили! – тут же влез Базилио.- Да сколько можно, Базилио? Ты будешь меня контролировать? Я знаю, что делать, и без тебя! – разозлилась Жура. – Бери чистое полотенце и подавай Анинье вымытые стаканы.Когда работники выполнили её требование, дона Жура взяла пульт от телевизора и нажала несколько кнопок. И тут её ждал приятный сюрприз: с экрана вдруг полилась мелодия её любимой песни – Carinhose, наверно, самой известной песни Бразилии. Но сегодня её исполняла Мариза Мончи, современная исполнительница.Жура замерла и с наслаждением вслушалась в нежную мелодию и слова песни:«…Не знаю, почему моё сердце счастливо бьется,

А мои глаза улыбаются, провожая тебя взглядом.И не смотря на все мои переживанияТы всё равно уходишь от меня.Ах, если бы ты знала, как честна моя любовь, как я нежен.Ты больше никогда не уходила бы от меня.Приходи ко мне и почувствуй тепло моих губ, пока они ищут твои губы.Приходи ко мне и избавь меня от этой дикой страсти,

Которая съедает мое сердце.Только тогда я буду безгранично счастлив…»… пел нежный голос Маризы Мончи. Конечно, это не Элис Регина,а песню, написанную в 1916 году – почти сто лет назад - кто только не пел, но всё же… Журу эта мелодия и эти слова пленяли каждый раз, стоило только им зазвучать по радио или телевизору. Она любила слушать песни Каэтано Велозо,Гилберто Джил, Тома Жобима. Но Carinhose (*=нежный, ласковый) была её любимой песней.

Об этом помнили и Базилио с Аниньей, поэтому с опаской поглядывали в сторону хозяйки, стараясь не попасть ей под горячую руку. Не дай Бог отвлечь её чем-то в такие мгновения!

Но вот песня закончилась, и Жура переключила на нужный канал, где уже шла заставка к футбольному матчу. Небольшой зал бара мгновенно огласился свистом и разноголосыми выкриками.-Началось…, -пробурчала Жура и перекинула свежее полотенце через плечо. – Что Вам, синьор Гомес? Кашасы налить? Столько? И креветки? Только они у нас сегодня и есть. Креветки в кляре, жареные креветки в кокосе, мокека, ризотто с креветками…… Хозяйка бара хмуро осмотрела зал.Таааак! И эти трое уже здесь! Луис, Маурицио и Родриго – эта троица синьоров, от которых только и жди неприятностей. Хорошо, что синьор полицейский, который дежурит на соседней улице, согласился заглянуть и в их двор, чтобы проверить, всё ли в порядке в баре у доны Журы. Так спокойнее. Надо сказать Базилио, чтобы отнес стражу порядка пакет с пирожками и креветками как бонус.Дона Жура стояла за стойкой, а Анинья вертелась как белка в колесе, то подавая чистые стаканы, то принося очередной заказ – тарелку мокеки или порцию ризотто.И пирожки, пирожки, пирожки с треской и опять же с теми же креветками, которые Анинья уже видеть не могла – столько она их сегодня начистила! А на плите тоже жарилась очередная порция знаменитых пирожков доны Журы. И снова варился рис к новой партии ризотто.А матч обещал быть долгим… Так ещё и затянется работа, что и на танцы с Лижейро Анинья пойти не сможет. Разве дона Жура позволит уйти из бара, когда там полно клиентов? Девушка обреченно вздохнула и принялась собирать со столиков грязную посуду и использованные стаканы…2. Глава 2. Совещание в офисе Леонидаса Ферраса.…Лукас незаметно бросил взгляд на часы в кабинете отца, где уже около часа шло совещание. Умберто Мендес, ведущий специалист по маркетингу, рассказывая о текущей ситуации на фирме, для наглядности развернул графики и диаграммы.«……В ближайшее время состоится поездка российской ветеринарной делегации в Бразилию, которая отправится инспектировать эпизоотическую обстановку в бразильских штатах, и может быть принято решение об открытии нашихосновных штатов для экспорта говядины и свинины. Россия разрешит импорт говядины и свинины из штатов Бразилии, на которые ранее приходилось до 60% импорта мяса в Россию. Напомним, он был запрещен в декабре прошлого года из-за вспышки ящура…. Бразилия является безусловным лидером по поставкам в Россию говядины и свинины, занимая первое место среди всех стран-экспортеров. По мясу птицы Бразилию опережает лишь США», - нудно перечислял синьор Мендос, а Лукас мечтал о чашке кофе.

Он поправил галстук, слегка ослабив его, и перевел взгляд на пейзаж за окном. Всё, о чем говорилось или будет сказано на данном совещании, Лукасу уже было известно. Он заранее просмотрел материалы предстоявшего совещания и знал о темах выступлений специалистов, которых отец пригласил для обсуждения инвестиционной политики фирмы.Да, из-за кризиса появились проблемы, для решения которых было необходимо искать выход, и как можно скорее. Прежде всего, нужны были новые рынки сбыта для их продукции. А Россия – огромная страна, имеющая невероятно большое рыночное пространство. Но в этом следовало убедить акционеров компании. Впрочем, Лукас не сомневался, что отцу удастся достичь нужных результатов. Ведь акционеры – люди разумные, не желавшие потерять из-за кризиса деньги.

«…Со вчерашнего дня введено временные ограничения на ввоз из штата Рио-Гранде-ду-Сул живой птицы, инкубационного яйца, мяса птицы…Решение принято в связи с информацией Международного эпизоотического бюро о регистрации в штате вспышки болезни Ньюкасла у птиц. Открытию экспорта бразильского мяса это не помешает. Наша фирма заключила контракты на поставки куриного мяса …», - слышал голос докладчика Лукас, глядя на залитый солнцем пейзаж Рио-де-Жанейро, видимый через огромное окно кабинета.Он вдруг вспомнил, как много лет назад вот так же на фирме ждали появления на заседании нового компаньона, которым оказался Саид Рашид.

Это стало ударом как для Леонидаса Ферраса, так и для него – Лукаса. Будучи ещё мужем Жади, Саид приехал в Бразилию, чтобы заниматься гостиничным бизнесом, выбрав сотрудничество с их фирмой. Лукас догадывался, почему именно. Жади потом призналась, что Саид уверовал в то, что Жади смирилась с судьбой за 10 лет брака после рождения Хадижи, но хотел получить доказательства. Он мечтал увидеть равнодушие в глазах любимой женщины при виде бывшего любовника. Но он ошибся: костер, который почти угас, разгорелся с новой силой. Саид сам разворошил едва тлевшие угли, толкнул Жадии Лукаса к новой встрече, а закончилось это печально для него самого.

Лукас и Жади встретились после долгой разлуки и поняли, что их любовь не угасла, как надеялся Саид Рашид. Как же теперь они благодарны подозрительному Саиду за его мнительность и желание проверить, что Жади освободилась от любви к нему, Лукасу! Что было бы с ними, если бы Саид не привез тогда семью в Рио-де-Жанейро? «Я так и не стал бы счастливым с Маизой. Всё так же, как и те 10 лет, влачил бы серое, безрадостное существование, встречался бы с мимолетными любовницами в квартире на берегу океана… А Жади до конца дней оставалась бы женой Саида, терпя рядом с собой нелюбимого мужа!»Лукасу очень ярко вспомнился момент, когда в кабинете отца появился богатый араб Саид Рашид и по протоколу протянул руку для приветствия. И ему, Лукасу, пришлось притвориться и ответить рукопожатием.Но пока шло заседание, думал только об одном: приехал ли Саид один, а Жади осталась в Марокко, или привез свою семью в Бразилию? Но вскоре эта интрига разрешилась: Саиду кто-то позвонил – или дочь, или Жади.

И по лицу Саида Лукас тогда понял, что у соперника счастливая семья, родилась дочь, и всё у него хорошо. Неужели Жади, и правда, приняла мужа и теперь счастлива с Саидом? Как же так? Ведь они с Жади клялись любить друг друга вечно. Но 10 лет – огромный срок. Наверно, Жади забыла его, Лукаса. То, что это вовсе не так, они смогли убедиться, увидевшись впервые после долгой разлуки.

Отец невольно поспособствовал этому. Как бы могли встретиться Жади и Лукас, даже находясь в одном городе? Но Леонидас Феррас пригласил арабского партнера в гости, а Маиза, выяснив, КТО придет в их дом, украсила сад и особняк в марокканском стиле и устроила настоящий праздник. Приглашенные танцовщицы, великолепный стол, сад, украшенный светильниками, стилизованными под марокканские, чарующая восточная музыка… И гости, среди которых оказалась и Жади!С того вечера история их любви получила продолжение… Лукас был благодарен и отцу, принявшему тогда решение сотрудничать с марокканским предпринимателем, не зная, КАК Лукас связан с семьей Саида Рашида, благодарен и Саиду, который решил переехать с семьей в Рио, и судьбе,вернувшей ему Жади, давно ставшую любовью всей его жизни.В воспоминания Лукаса то и дело врывался хрипловатый голос специалиста Мендоса, продолжавшего доклад:«…… Россия является десятым по объему и двенадцатым по стоимости рынком сбыта куриного мяса из Бразилии. Экспорт другого вида мяса птицы – индейки – из Бразилии, напротив, сократился…»Нудное вещание было прервано звонком сотового телефона Тавиньо.Не только Лукас, но и все присутствующие в кабинете предприниматели весело посмотрели в сторону адвоката, понимая, что звонить ему в такое время может только его болезненно ревнивая жена Лидиана.- Извините, - вежливо сказал адвокат, затем быстро ответил по телефону:– Дорогая, я на совещании и не могу говорить…. Я на совещании!Видя, что несчастный Тавиньо повысил голос, Леонидас Феррас решил помочь служащему, подав голос, чтобы женщина по ту сторону мобильника могла удостовериться, что муж действительно на службе, а не на пляже или в спортзале, как часто случалось с ним раньше, ещё до невероятной историис Карлой, родившей сына от Тавиньо.Леонидас нажал кнопку связи на столе и попросил секретаршу принести всем по чашечке кофе и минеральную воду.- И разыщите дону Клару и дону Кларисси. Пусть захватят с собой материалы, найти которые я их просил.Совещание продолжалось.«…….При этом южные штаты Рио-Гранде-ду-Сул, Санта-Катарина и Парана - основные производители свинины и говядины, и именно там находятся наши основные хозяйства….»Наконец Умберто Мендос завершил выступление, и Леонидас Феррас предложил перейти к обсуждению возможных инвестиционных проектов международного характера. Прежде всего – в России, в Туапсинском районе.- Международные эксперты утверждают, что по реализации туристического потенциала Россия находится на 59 месте в мире. Синьор Вилсон, каков туристический и инвестиционный рейтинг у интересующего нас района?Специалист по России ответил.- Отлично! Сейчас мы услышим аналитический доклад нашего адвоката Тавиньо. Пожалуйста, Тавиньо, тебе слово…Поднялся приятель Лукаса и произнес:- Общая аналитическая диагностика текущего состояния данного региона России…И хотя Лукас участвовал в составлении доклада вместе с Тавиньо, он всё равно некоторое время вслушивался в то, о чем рассказывал адвокат фирмы.-… Главной тенденцией развития района является преимущественное развитие его в рекреационных целях. В районе не намечается строительство крупных промышленных и хозяйственных объектов. Развитие сельского хозяйства планируется ориентировать на тепличное хозяйство, садоводство и плодоводство, связанные с обеспечением курортного комплекса и постоянного населения города и района. … По комплексу природно-климатических ресурсов Туапсинский район может быть ориентирован на развитие всех форм отдыха. Потрясающий набор природно-климатических и рекреационных возможностей, но недостаточно высокого уровня инфраструктура…. При грамотной и системной работе, при привлечении частных инвестиций турпоток реально увеличить до…Здесь Тавиньо озвучил цифры, услышав которые многие акционеры одобрительно покачали головой и послышались удивленные восклицания, а у Леонидаса Ферраса загорелись глаза. Лукас хорошо знал отца - так бывало всегда, когда проект обещал быть выгодным.- ….и сделать здесь отдых цивилизованным - на уровне ведущих европейских туристическихцентров, - продолжал Тавиньо.- Какова инвестиционная активность в районе в предшествующие годы? – поинтересовался один из крупнейших акционеров Аугусто Фазано.Тавиньо ответил. А Лукас сноваотвлекся на мысли о Жади.Она стала какой-то нервной и напряженной. Это всё из-за свадьбы её дочери. Лукас знал, что Жади не понравился муж, выбранный Хадиже родственниками Саида. А теперь она ещё и поговорила по телефону с дочерью. Жади рассказала ему о телефонной беседе. Лукас был удивлен тем, что девушке не давали звонить родной матери, а зять Жади забрал у Хадижи сотовый, чтобы оставить её без связи с родственниками.Что за дикость – ведь 21 век за окном!Лукасу не хотелось вмешиваться в отношения Жади с её дочерью и родственниками, тем более, что Хадижа – дочь Саида Рашида. Но всё-таки он хотел, чтобы у Жади улучшилось настроение. А для этого ей необходиморазвеяться.Он надеялся, что поездка в Гуаружу этому поспособствует. Пляж с кокосовыми пальмами, экскурсии в старинную крепость и в музей, в парк аттракционов. В Гуаруже много интересного.

Лукас вспомнил, как когда-то очень давно они с Диого и родителями не раз бывалив этом городкена острове Санта-Мару в 80 километрах от Сан-Паулу.Город стоит на берегу причудливо изрезанной бухты, с небольшими мысами, отделяющими один пляж от другого. Здесь есть спокойные пляжи, и пляжи, где волнение океана всегда остается высоким, что удобно для серфингистов.

О, Лукасу никогда не забыть, как Диого пытался заниматься серфингом. А вот у него не хватило смелости, он боялся океана, больших волн, и сразу шел ко дню, едва заходил в воду и пытался плавать даже на самом спокойном пляже. Потом в Гуаружу Лукас ездил вместе с Маизой и дочкой Мэл, когда она ещё была ребенком и начала видеть везде Лео, напугав всю семью. Теперь Лукас мечтал о том, как, приехав на остров с Жади и Пьетро, станет прогуливаться вдоль океана, где вдольпляжа тянется цепочка кафе и ресторанчиков. По вечерам здесь играет живая музыка, и прямо на песке проходят дискотеки…А вообще Гуаружа – не глушь, а элитный современный город, с высотными домами, роскошными отелями, широкими улицами и кварталами, удобными для проезда транспорта. Круглый год сюда приезжают тысячи туристов из мегаполиса Сан-Пауло и штата Сан-Пауло, чтобы отдохнуть на берегу океана. Относительная близость расположения позволяет жителям Сан-Пауло выбираться в Гуаружу не только на период отпусков, но и на уик-энды. Иностранных туристов также немало на улицах и пляжах этого города. Элитные отели с высочайшим классом обслуживания привлекают посетителей со всего мира.«Вот это и важно для бизнеса!» – тут же подумал Лукас, вспомнив, что едет в это место прежде всего по делам, а потом уже для того, чтобы отдохнуть с семьей.Но и отдых с Жади и сыном Лукас уже обдумал.

В Гуаружу есть крепость Барра Гранде, расположенная в центральном районе города. Это белоснежный каменный форт, построенный в XVI веке для защиты от пиратов. Крепость прекрасно сохранилась. На Лукаса она всегда навевала романтические настроения. Лукас решил, что расскажет сыну истории про пиратов – те, от которых и сам когда-то приходил в восторг.Но он понимал, что Жади понравится другое: в 27 км от центра города есть крепость Святого Филиппа и Святого Луиса. Эти живописные, поросшие мхом руины напоминают о тревожном прошлом края. Но и ему, и Жади развалины старинной крепости навеют совсем иные воспоминания, а именно–развалины касьбы под Фесом, где не раз встречались Жади и Лукас…Фотография фесских руин недавно появилась на столике в их комнате. Это Хадижа привезла матери в подарок из поездки в Фес полгода назад. Как часто он ловил взгляд Жади, устремленный на снимок! Он и сам часто вспоминал, как онатанцевала для него в одном из осыпающихся от времени и ветра залов в лабиринте крепости. Танец с платками, которые Жади один за другим отбрасывала в сторону по ходу танца. Или когда Жади танцевала с ожерельем из жемчуга на голове… Как часто снилась Лукасуэта сцена в то время, когда он думал, что судьба никогда больше не сведет их вместе!А одно из свиданий в касьбе едва не закончилось для Жади трагически, когда Саид неожиданно прилетел из Бразилии и обнаружил, что Жади нет в доме дяди Али. Что мог тогда предпринять против жены-изменницы Саид Рашид? Только потому, что Саид тоже безумно любил Жади, он не отволок её на площадь, где она получила бы 80 ударов плетьми за измену, к чему призывал дядя Абдул, злой старик из рода Саида…А с Пьетро он непременно побывает в павильоне, где выставлена старинная машина. Здесь содержится локомотив, выпущенный в 1956 году в США. Некогда он ходил по железной дороге, связывающей Гуаружу с Сан-Пауло. Жители города прозвали локомотив Мария Фумаса, т.е. "дымная Мария" или "Мария курильщица". Когда срок службы "курильщицы" был исчерпан, благодарные горожане устроили для паровоза маленький музей. Пьетро ещё мал, но паровоз ему понравится.

Лукас вспомнил, что в детстве они с Диого, приезжая с родителями в Гуаружу, любили бывать на холме Костаодас Тартаругас. Это полукруглый, поросший зеленью мыс, который полого поднимается над гладью океана. Название "Костаодас Тартаругас" в переводе в португальского означает "спина черепахи". Холм действительно напоминает дремлющую на воде черепаху. Отсюда открывался самый красивый вид на город. На холме и сейчас расположен ресторан с несколькими открытыми террасами, где можно пообедать, любуясь городом и океаном.«Обязательно свожу туда Жади и сына», - решил Лукас, возвращаясь к действительности.- Лукас! Лукас, где ты витаешь? Тебе слово, каково твое видение ситуации?Лукас тоже приготовил выступление, поэтому постарался лаконично, но достаточно полно и объективно охарактеризовать результаты проведенного анализа:- Район располагает неосвоенными рекреационными территориями, являясь одним из самых инвестиционно-привлекательных в регионе. Уникальные климатические условия, в сочетании с развитой сетью здравниц, помноженные на инвестиции помогут развивать конкурентоспособный на международном уровне курорт. Если судить по материалам интернет-ресурсов, то руководство района считает, что важнейшей задачей является формирование благоприятного инвестиционного климата и приветствует инвесторов, даже приглашает их к сотрудничеству и гарантирует условия для эффективного вложения капитала.- Отлично, отлично! – радовался Леонидас Феррас. Но и другие акционеры оказались довольны ситуацией.

Лукас Феррас продолжал:- Для нас важно то, что в районе нет крупных объектов животноводства и предприятий по переработке мясомолочной продукции. Но есть порт, через который может доставляться наша продукция. Порт модернизируется, что позволит увеличить объемы перевалки грузов через порт Туапсе. Район имеет региональные аэропорты. Наша главная задача - сформировать на территории района высокотехнологичный кластер мясоперерабатывающей промышленности, продукция которого должна занимать в будущем не менее 15 % соответствующего рынка Краснодарского края России. При этом не менее 10% объема может экспортироваться в другие регионыРоссии.-Да, да, - подхватил Леонидас Феррас, - Рассмотримдолгосрочный стратегический план инвестиционного развития, для этого произведемотбор первоочередных мероприятий по реализации стратегических целей и задач,обдумаем краткосрочные программы инвестиционного развития, … одним словом, вы и сами знаете, что предстоит нам сделать. Создадим рабочую группу… При выборе стратегических целей важно сделать акцент на те из них, которые способны принести максимальный положительный эффект для реализации конкурентных преимуществ нашей компании.Отец начал развивать и анализироватьперспективы фирмы в этих процессах, а Лукас, оказавшись снова в кресле, стал вспоминать поездку в Форталезу. Это было почти пять лет назад, когда они с Жади, наконец, поженились, но Пьетро ещё не родился. Поездка в Форталезу была как бы их свадебным путешествием. Только они вдвоем.Форталеза находится на расстоянии более двух тысяч км от Рио-де-Жанейро. Это большой современный город, где на фоне прекрасных пляжей с высокими кокосовыми пальмами вырисовываются дерзкие современные постройки. Это место знаменито поселениями рыбаков и паломничеством серфингистов. Рыбаки ежедневно уходят в море, а на берегу их терпеливые жены плетут кружева и создают прекрасные вышивки, ну а серфингисты говорят, что подобные благоприятные места по пальцам можно пересчитать.Самые современные районы Форталезы с многочисленными высотными домами расположены у побережья океана. Здесь песчаные пляжи отделяет от десятков высоких отелей и офисных зданий неширокая улица.Город напомнил Лукасу Жади Рио-де-Жанейро. Форталезу окружает 25 км пляжей. Большая часть пляжей находится в черте города, рядом с самыми оживленными районами. Но 2 знаменитых пляжа – Каноа Кебрадаи Жериоакоара расположены в некотором отдалении. Они пользуются известностью не только благодаря ласковым океанским волнам и многокилометровым песчаным просторам, но также потому, что здесь можно полюбоваться нетронутыми пейзажами тропической природы.

Как раз там Лукас и Жадитогда уединились от мира. Здесь никто их не знал. И при всем желании с ними нельзя было связаться. И Лукас, и Жади отключили сотовые телефоны и несколько недель жили в небольшом бунгало, наслаждаясь друг другом, солнцем, океаном и золотым песком.

Лукас с улыбкой вспомнил, как Жади влюбилась в городской пляж Ирасема, с которым связана была необыкновенная история, которую особенно смогли оценить и Жади, и Лукас. Дело вот в чем. Пляж получил свое название в честь героини романа Жозе де Аленкара- известного писателя, жившего в Форталезе. Роман повествует о любви индейской девушки Ирасемы и португальца Мартина Морено.Эта книга очень популярна в городе уже более столетия. Ирасема стала настоящим символом Форталезы. Статую этой индейской девушки, натягивающей лук, они увидели на пляже.

В романтической истории о девушке из индейского племени и португальце есть столько общего с ними – бразильцем Лукасом и марокканкой Жади! Любовь, огромная любовь, готовая пройти через годы… Жади нисколько не усомнилась в том, что история не родилась в голове автора, а была взята им из жизни. Пляж стал в итоге «их» пляжем, где они проводили время, когда насладились уединением. Как им было хорошо вдвоем!

Ирасема - самый обжитой пляж города, он окружен цепочкой баров и ресторанчиков, среди которых наибольшей популярностью пользуется ночной клуб «Пирата».Днем Жади и Лукас ели в ресторанчиках, каждый день – в разном. Заглядывали в бары, а вечером отправлялись в клуб и однажды пробыли там почти до самого утра…

Они как будто наверстывали время, прожитое друг без друга. Лукас всегда любил музыку, а в клубе проходили музыкальные шоу всех стилей- самбы, босановы, форро, аше, современной бразильской музыки… Потом они отправлялись в номер гостиницы, где немного спали, а утром снова пляж и ветер, который в Форталезе дует над океанским простором и берегом почти без перерыва.Мир тогда существовал только для них, и Жади с Лукасом погрузились в свою любовь с головой.«С тех дней и до сих пор меня никогда не покидало ощущение счастья. Жади оказалась моей половинкой. Теперь у нас есть сын. Я счастлив так, что даже страшно становится, потому что не бывает всегда всё хорошо. А наше счастье затянулось надолго. Мы столько вынесли ради любви, что вполне заслуживаем этого. Но мне страшно при мысли, что в какой-то момент всё может рухнуть. Появится кто-то, кто решит разрушить наш мир –мой и Жади», - отчего-то подумал Лукас.

И ему вдруг стало не по себе. Откуда такие мысли?! Ведь в их жизни всё складывается так хорошо! А мелкие размолвки бывают в каждой семье. Но Лукас невольно поёжился. Отчего появились такие мысли? Раньше глухое чувство опасности вызывала в нем Маиза. Она всегда старалась придумать, как разлучить Лукаса с Жади. Но теперь?

Маиза снова появилась в Рио, но только потому, что заболел сын Мэл. Это никак не было связано с новой семьей Лукаса. Правда, Тавиньо утверждает, что узнал от Лидианы о том, что Маиза встречалась с Саидом. Но почему это должно теперь что-то для него значить? Он больше не муж Маизы, и о её поведении в Бразилии пусть беспокоится её новый муж -испанский граф.То, что Маиза когда-то встречалась с мужем Жади ради того, чтобы отомстить ему, вызвать у него ревность и досаду, Лукас всегда знал. А что теперь может связывать бывшего мужа Жади с бывшей женой Лукаса? Кто знает, возможно, они просто встретились по старой памяти. Вот только к чему может привести их встреча? Лукасу не хотелось думать о том, что эти двое решат снова испортить им жизнь. «Этого не может быть», - успокаивал себя Лукас, но какое-то предчувствие не давало ему успокоиться.

- Лукас, отвлекись от мыслей, - в очередной раз вернул его в реальность Леонидас Феррас.

Лукас видел, что отец захвачен планами относительно региона, разведанного во время их с Тавиньо поездки в Россию.

- У курортов хорошие перспективы. И спортивное наследие олимпийского Сочи не останется бесхозным. Я так понимаю, что интерес к привлечению туристов должен быть у региональных властей. Но представленная вами информация, Тавиньо, Лукас,не является исчерпывающей: где телефоны руководителей? С кем и как мы можем связаться, если совет директоров компании и совет акционеров одобрят план инвестиционных вложений в этот регион России? Лукас, это твоё упущение – надо было постараться и найти ещё в России нужные телефоны и адреса, фамилии и прочее.- Отец, Россия – современная страна, и там тоже есть интернет. Поверь, каждый регион имеет свой сайт в интернете, где можно найти нужную информацию и телефоны, факсы, электронную почту.- Я уже подумал об этом, Лукас. Но ждал, что ты сам проявишь инициативу в таком перспективном деле. Дона Кларисси, где папка с документами? У Вас, дона Клара? Передайте мне материалы.Красивая мулатка, коллега-адвокатиз отдела Тавиньо, подошла и протянула тонкую синюю папку с несколькими листками бумаги.- Здесь материалы с официального сайта интересующего нас региона и фотографии достопримечательностей. Всё, как Вы просили, синьор Леонидас.- Замечательно! – радовался синьор Феррас.- Но я думаю, что мы должны пойти на небольшую хитрость: россияне не должны понять, как нам нужны контракты и объекты для инвестиций. Предлагаю найти того журналиста из известной французской газеты, который брал у меня однажды интервью на международной выставке «BIT» в Милане в прошлом году. Лукас, нам стоит договориться с журналистом… как же его имя?

- Николя де Тревиль, кажется…, - подсказал Лукас, а Тавиньо кивнул, подтверждая правильность данных.- Пусть журналист едет на экономический форум инвесторов в Сочи, который состоится в сентябре. Надо же, это ведь как раз то, что нам и нужно! Может быть, отправить туда и кого-то от нашей фирмы? - восхитился Леонидас Феррас.- Это всего через три месяца, если судить по заметкам из интернета о планах россиян. Вот здесь я читаю: «Вниманию отечественных и зарубежных инвесторов Туапсинский район представит всего 18 инвестиционных проектов и 24 площадки…»- Для чего нуженжурналист? Растрезвонит о перспективном районе на весь мир, и мы лишимся этого Эльдорадо, - проворчал предприниматель Раул Алвес.-Журналист должен взять интервью у представителей района, которые привезут проекты в Сочи, потом будет опубликована статья в одном из ведущихэкономических журналов, и мы в дальнейшем сможем сослаться на статью в европейской прессе, не выдавая своей заинтересованности. Им нужны инвесторы, а мы можем предложить свои услуги. Но главное – пробить поставки нашей продукции в туристический регион. Надеюсь, у нас это получится.Совещание продолжалось долго. Лукасу не терпелось покинуть душное помещение и оказаться дома. Ведь и так всё уже ясно, и решено будет так, как оговаривалось заранее. Сегодня заседание было лишь необходимой формальностью. Но отца было не остановить:- Необходимо организовать группу маркетологов, которые более тщательно изучат проблемы, с которыми нам придется столкнуться. Надо найти русского маркетолога, который не понаслышке знает реалии страны, - с энтузиазмом провозглашал Леонидас. – В трудное время экономического кризиса мы не имеем права упустить возможность встроиться в международную линейку инвесторов. Мы обязаны занять свою нишу…Глава фирмы говорил долго, и Лукаса удивляло то, что многие присутствующие с интересом слушали его отца, чуть ли не ловя каждое его слово. Кризис – это вам не шутки! – как сказала бы дона Жура из Сан-Криштована, свекровь его дочери Мэл.Наконец, совещание закончилось. Но Леонидас предупредил всех перед тем, как разойтись из кабинета:- Вы понимаете, конечно, что информация, которая только что здесь обсуждалась, является секретной. Это служебная информация, поэтому никто не должен обсуждать услышанное с кем-либо. Иначе могут пострадать интересы нашей компании, что затронет и наши доходы! Помните о том, что конкуренты не дремлют, а промышленный шпионаж никто не отменял.Люди разошлись, и в кабинете остались только Лукас с отцом. Лукас стоял, засунув руки в карманы, ожидая, что отец первым заговорит о том, чтопредстоит пережить их семье завтра. Очередная годовщина гибели Диого. Завтра они отправятся на кладбище, чтобы почтить память брата-близнеца Лукаса. Этот день всегда бывает трудным для всех: непременно с раннего утра будут мокрыми от слез глаза у Далвы, тяжело переживает день поминовения пасынка и Иветти, и в этот единственный день в году между отцом и его женой как будто пробегает черная кошка.Лукас не понимал, каким образом для отца и Иветти день гибели Диого связан с какими-то крайне неприятными воспоминаниями, от которых они будут приходить в себя не меньше недели. Да и сам Лукас, стоя на кладбище у могилы брата, каждый раз чувствовал себя так, как будто был виноват в том, что погиб Диого, а не он. В такие минуты в памяти вставала песчаная буря, случившаяся во время прогулки по пустыне, куда отправился Лукас, буря, разыгравшаяся в марокканской Сахаре ровно в тот час, когда на другом материке, у берега Бразилии при подлете к Ангре, попав в грозу, упал и взорвался вертолет, которым управлял Диого.

Лукас едва не умер, свалившись с коня в песчаном вихре на горячий песок, но был спасен бедуинами, после бури проходившими недалеко от того места с караваном. Лукас и теперь не может ясно объяснить самому себе, что с ним случилось, когда он лежал в бедуинской палатке. Вдруг на полотняной стене нарисовалась тень, своими очертаниямиочень похожая на фигуру Диого.Лукас и теперь уверен, что видел тень наяву. Как будто душа брата явилась к нему в первые моменты смерти, чтобы попрощаться. А ведь в тот момент он ничего не понял, не догадывался, что за много тысяч километров от этого места с его братом произошла трагедия. Понимание пришло потом. А тогда Лукас, которому тоже было очень плохо, решил, что в палатке каким-то чудом появился Диого. Наверно, вернулся в Марокко. Уехал после ссоры с отцом,и вот снова вернулся…

Но теперь он понимал: это была лишь тень брата. Мистика. Как сказал Альбьери, когда узнал об этом необычном случае, та тень – это душа Диого, которая осталась на земле рядом с Лукасом, чтобы через некоторое время переродиться в Лео. Но так хотелось Альбьери думать и верить в это. А Лукас скорбел по брату и порой представлял, как сложились бы их судьбы, если бы не трагическая гибель Диого. Тогда, может быть, Маиза была бы счастлива с Диого, а он женился бы на Жади ещё 25 лет назад и был счастлив с ней? Или всё сложилось бы иначе?

Но так могло и не случиться, потому что для Диого Маиза могла оказаться лишь одной из его многочисленных девушек. А он, он сам смог бы оценить Жади тогда, больше двадцати лет назад, и прожить с ней четверть века? И всё ещё оставаться с ней вместе сейчас, в этот самый день?Или для того, чтобы понять, что они с Жади созданы друг для друга, им нужно было пройти через столько препятствий, каждому - через брак с нелюбимым человеком: ейс Саидом,ему с Маизой. Кем стал бы сам Лукас? При жизни Диого он был в тени более смелого и находчивого брата, но Лукасу поневоле пришлось жить самостоятельно после его смерти. Он занял место, о котором и не думал, пока был жив брат…

Лукас хмурился, наблюдая за отцом, который собирался с духом, чтобы произнести слова: завтра годовщина смерти Диого. Лукас понимал, что для отца эта тема так и не перестала быть болезненной.- Завтра не забудь приехать на кладбище, но сначала мы все должны пойти на мессу в церковь. Если не сможешь приехать к нам домой, то встретимся в церкви. Ты знаешь, где.

- Я помню, отец. Приеду обязательно. Я не забуду, - тихо сказал Лукас.

- Тогда всё. Я так вымотался сегодня, что хочу как можно скорее отправиться к Иветти, - устало произнес Леонидас.- А меня ждет дома Жади. Но я поеду с тобой, отец. Заберу у вас Пьетро. Он ещё маленький, поэтому в церковь и на кладбище не стану брать его и в этом году. Пусть завтра с ним останется Жади.- Наверно, ты прав, Лукас, - ответил отец и замолчал, задумавшись, но так и не произнеся готовые сорваться с губ слова.Но Лукас был уверен: отец вспомнил о Лео, который ещё ни разу не был на поминках брата. Кто ему Диого? Он не знал брата, да и появился на свет только потому, что брат погиб. Иначе в сознании Альбьери не родилась сумасшедшая идея создать клонлюбимого, трагически погибшего крестника. Но и Лео можно понять: прийти вместе с семьей на кладбище, пусть даже из уважения к отцу, было бы унижением для Лео. Ведь все, кто окажется рядом в тот момент, вспомнят о том, что Лео – клон. Клон толи Диого, толи Лукаса, но как будтоон недочеловек. Эти чувства Лео понимали все. Поэтому Леонидас не настаивал, грустно, но молча вспоминая одного из сыновей.

- Если у тебя больше нет никаких дел, то поехали домой, - устало произнес Леонидас Феррас. Он взял портфель и направился из кабинета к лифту. Лукас последовал за ним.…. В фойе офиса за компьютером сидела Клара, быстро щелкая мышкой, что-то выделяя и копируя, а затем распечатывая на принтере. Рядом стояла дона Кларисси, просматривая свежие материалы из интернета.

- Нет, ты только полюбуйся, Клара! – восхищалась она. - Какой симпатичный водопад! И горы, и серпантин дороги вдоль моря… Для чего этим русским куда-то ездить,если у них в стране такая красота? Ооооо, а это что-то знакомое…- Покажи! – потребовала Клара. – Да, это флеш, пласты горной породы, образовавшие необычный узор.- Как будто от горы как от гигантского торта отрезали кусок, и теперь мы видим срез. Но отчего мне знакома фотография?- Конечно, знакома! Дона Лидиана, жена Тавиньо увеличила цветные снимки, сделанные им в России, и принесла получившиеся «картины» в наш офис. Одну повесили в наш кабинет. Ещё две оставили себе синьор Леонидас и Лукас.

- Но я не видела никаких новых картин в кабине Леонидаса.- Разумеется. Ведь жена синьора Леонидаса дона Иветти забрала картину домой. Она ей очень понравилась. А в нашем с Тавиньо кабинете картина висит на стене. Как бы мне самой не пришлось увидеть эти горы наяву. Тавиньо уже не отправят в Россию. Но кому-то из адвокатов всё равно придется ехать в Сочи уже осенью. Наверняка, это серьезное дело доверят мне.

- Поездка должна быть интересной, - позавидовала Кларисси, рассматривая пейзажи далекой загадочной России.- Я не спорю, но это так далеко, - ответила женщина, покачав головой.3. Глава 3. ЧАСТЬ 9. Встречи в ресторане.Члены семьи Феррасов медленно, друг за другом выходили из ворот кладбища.- Синьор Леонидас, дома всё готово к обеду, - вытирая слёзы, сказала Далва.

- Нет, Далва. Лобату звонил, он не смог приехать на мессу и на кладбище, но хотел поговорить со мной о чем-то важном. Мы договорились встретиться с ним в ресторане на Копакабане. Поеду на встречу с ним.Лукас, ты со мной? – сказал Леонидас Феррас, не глядя в сторону Иветти, которая, хмурясь, за что-то строго выговаривала сыновьям.

- Да, отец, с тобой, - ответил Лукас, у которого не было сил переносить тягостную атмосферу в доме в день поминовения. Прошло столько лет, а чувство потери от смерти Диого не растворилось в небытии. Та же Далва лелеяла воспоминания о брате-близнеце Лукаса, берегла каждую фотографию, часто просматривая и детские альбомы братьев, и те, где собраны были фотографии Диого и Лукаса уже в юности… Вынянчившая обоих мальчишек Далва садилась на старый диван, который так любил Диого – о, нет, диван никто не выбросил до сих пор, его лишь переставили в коридор у комнаты Далвы! – и начинались воспоминания с потоками слёз и причитаниями. Иветти в такие минуты закрывалась у себя в комнате или выходила в сад, а то и вовсе старалась убраться из дома, чтобы встретиться с Деузой или Лауриндой.

Кажется, даже отцу погибшего много лет назад Диого было бы легче пережить этот день, если бы не было такого бурного проявления чувствдомоправительницы, но у синьора Леонидаса не хватало духа остановить Далву.Вот и в этот раз – Иветти с сыновьями едут в гости к Жади и Пьетро, а Лукас с отцом – в ресторан на встречу с Лобату.

- Если вы увидитесь с доктором Альбьери, узнайте, почему он не появился ни в церкви, ни на кладбище. Как же так, синьор Леонидас?Неужели синьор Альбьери забыл о любимом крестнике? Не было ни Лео, ни Мэл… И Маиза опять не прилетела, как и в прошлые годы.- Успокойся и не плачь, Далва! У Маизы новая семья, Мэл осталась дома с сыном, а Альбьери на днях забрал из клиники Эдну. Он боится, что траурные мероприятия плохо скажутся на её хрупкой психике. Всё объяснимо.- Как это? – возмутилась Далва. – Что значит, плохо скажутся? Мне казалось, что дона Эдна всегда хорошо относилась к нашему мальчику!- Далва, - с упреком произнес Леонидас. – Эдна любила нашего Диого, но ты ведь знаешь, что случилось. Эдна плохо реагирует на Лео, его появление рядом с ней вызывает у неё приступ безумия. А напоминание о смерти моего сына приведет её мысли к тому, что случилось потом – к тому, как поступил Альбьери. Ведь он создал клон Лукаса, т.е. Диого, как он обманывал сам себя. А с этим у доны Эдны как раз и связана проблема с её психикой.- Так что же: синьор Альбьери совсем не станет поминать крестника, которого он так любил?- проворчала, опять вытирая слезы, обильно текущие из её глаз из-за нескончаемых рыданий.

- Нет, это не так, Далва! Альбьери и мессу закажет, и в церкви побывает, и на могилу Диого сходит. Но не с нами вместе. Такова жизнь. Он связан обязательствами в отношении жены. Как же он может оставить дону Эдну? Уверен, мой приятель не забыл моего сына.- Далва, мы с отцом поужинаем в ресторане, а вас с Иветтиотвезет наш шофер, - сказал Лукас, чтобы поскорее выйти из этой неприятной и тягостной ситуации.- Да-да! Поезжайте домой, а я должен встретиться с Лобату. И с тобой, Лукас, мне кое-что надо обсудить. Ведь завтра ты с семьей уезжаешь в Гуаружу. Надо успеть разобраться в некоторых моментах, которые ты должен будешьиметь в виду при подписании документов контракта.- Тогда поехали, не будем больше тянуть.Когда в ресторане появится Лобату, будет не до этого.Все сели в машины и разъехались. Через полчаса Леонидас Феррас с сыном входили в ресторан возле отеля Копакабана-Палас. Леонидас считал, что это самый симпатичный ресторан в Рио: дерево, люстры, зеркала, картины. И современно, и с традициями.

Сели за столик, заказали телятину с соусом из нежной спаржи, салат и бутылку божоле. Сначала ели молча, потом отец Лукаса улыбнулся воспоминанию:- А знаешь, ведь когда-то, много лет назад в этот ресторан я привел женщину, которая едва не стала моей женой. Помнишь Сениру?

- Ту, которую Иветти назвала сушеной селедкой? – усмехнулся Лукас.- Даааа. Я говорю о ней. Теперь я, конечно, рад, что наши отношения закончились тем, что Сенира бросила меня из-за выходок Иветти, которая начала буквально преследовать бедную женщину. Но тогда… Я был так зол на Иветти! Представь, Лукас: сидим мы с Сенирой вот в этом самом ресторане, возможно даже, за этим самым столиком, и вдруг я вижу в окно Иветти, которая, глядя на меня, присаживается у колеса моего автомобиля и демонстративно спускает колесо с помощью шпильки для волос! Её не испугало даже то, что затем ей пришлось провести вечер в полиции.

- Да, Иветти боролась за тебя и своего добилась.- Хм, я всегда любил эту женщину, как бы ни старался забыть её и сколько бы раз ни давал себе слово отказаться от неё.- Как сказали бы в Марокко: это Мактуб – «так суждено».- Да, наверно. Мне было суждено соединиться с Иветти даже двадцать лет спустя после того, как я уже едва не женился на ней тогда, когда мы с ней отправились в путешествие в Марокко.- Я рад, что тогда вы с Иветти выбрали именно Марокко, ведь иначе мы с Жади не встретились бы.- Ты не встретил бы Жади, а Диого не сбежал бы в Бразилию, - печально закончил Леонидас Феррас, не договорив: «и не погиб в упавшем вертолете». Но Лукас всё понял. Разговор опять свернул на неприятную тему, которая должна была быть закрыта после выхода с кладбища. Что делать? Ведь брата не вернешь. И прошло столько лет, что продолжать казнить себя не имело смысла.К счастью, Лукас заметил в окно приближавшегося к ресторану Лобату. Старинный приятель Леонидаса вошел в зал и осмотрелся. Заметил их столик и, наконец, присоединился к ним.- Как дела, Лобату?- Замечательно! У меня всё замечательно!

- Как дела в клинике? Что нового в твоей жизни? Мы так давно не встречались.- Это так. Но у меня так много дел. Клиника стала известной. Столько желающих вылечиться от наркотической зависимости. Я занят так, что расписан каждый час.- Вот как?- Но я вчера побывал на могиле Диого, а сегодня утром помолился за его душу в храме при нашей клинике. Я помню Диого.

- Мой сын… Я порой пытаюсь представить себе, как сложилась бы жизнь моей семьи, останься Диого жив. Если бы он не поднялся в воздух, когда к городу приближалась гроза…,если бы он передумал в тот день лететь в Ангру… У него была бы семья, дети… Они с Лукасом вдвоем руководили бы компанией. А я мог бы уйти на покой и путешествовать по миру.- Понимаю, - проговорил Лобату.- При этомтвоей семье удалось бы избежать множества проблем. Мэл не стала бы наркоманкой. У Маизы и Диого могла родиться дочь, которой не пришло бы в голову пробовать наркотики.- Ты прав, Лобату. Сколько раз моя внучка упрекала нас в том, что мы виноваты в её проблемах. Но Диого был бы более решительным отцом, он бы не позволил единственной дочери уйти от действительности таким страшным способом.Лукас недовольно поморщился. Отец снова начинает сравнивать его с братом. Если бы Диого остался жив, он стал бы лучшим воспитателем для своей дочери, чем Лукас для Мэл – вот что имел в виду отец.- Это была бы уже не Мэл, а совсем другая девочка, - дипломатично сказал Лобату. – А как дела у твоего внука, Лукас?

Лобату, держа в руке сервировочный нож, ждал ответ, и кажется даже, с искренним интересом.- Уже немного лучше.- А что случилось с мальчиком? – заинтересованно спросил Лобату.- Ужасная вещь. Всё произошло так быстро! – ответил за сына Феррас.- Не совсем так. Но Мэл долгое время не придавала значения тому, каким бледным выглядел сын. Но когда он начал жаловаться на боли в боку, тогда и сделали анализы.- И что обнаружилось? Я знаю историю от других, но не уверен в её достоверности.- Анализы выявили нефробластому – злокачественную опухоль в почках. После консилиума врачи предложили выход: попробовать получить из крови донора стволовые клетки, которые поглотят опухоль ребенка, выстроив новую кроветворную систему, - пояснил Лукас.

- И что же?- осторожно спросил Лобату.

- Кровь Шанди не подошла, а у Мэл совместимость оказалась невысокой.Мэл отчаялась, да и мы тоже, но врачи сказали, что рано сдаваться. В Европе уже проводились трансплантации, когда донорами были новорожденные братья и сестры больных детей. Стволовые клетки брали из пупочной крови младенцев. Полученные таким способом клетки самые здоровые,лучше всего приживаются. Мэл и Шанди врачи посоветовали родить ещё одного ребенка, ведь Мэл полностью вылечилась от пагубного влечения к наркотикам.Синьор Леонидас, молча поглощая ужин,внимательно слушал, хотя прекрасно знал ситуацию с правнуком.Но Лобату не был в курсе произошедшего. И он спросил:- Мэл собирается родить ребенка?Лукас ответил:- Это было бы очень хорошо. Но времени не так много оставалось для того, чтобы помочь мальчику. Донора пришлось искать раньше, чем родится ребенок-донор.Ведь моему внуку становилось всё хуже. Но Мэл пока не может забеременеть. Мы стали искать того, чья кровь подойдет. Даже Иветти с детьми сдали кровь, хотя у моих маленьких братьев никто не стал бы брать кровь для донорства. Но Иветти настояла, чтобы проверить. Кровь в любом случае не подошла, но помощь всё-таки пришла.- Лео помог? – радостно встрепенулся Лобату.-Я так и предполагал. Он – ангел,который явился в наш мир, чтобы спасти нас. Поэтому Бог и позволил доктору Альбьери создать клона Лукаса, так ведь, Леонидас?- Лео сразу же откликнулся на призыв о помощи. Прилетел из Сан-Паулу. Сдал кровь на анализ, а когда стало понятно, что он и есть идеальный донор, отдал внуку брата столько крови, сколько понадобилось, - не выдержал и Леонидас.- Замечательно! Теперь сын Мэл идет на поправку?

- Как сказать? Ему лучше, но…- Что – но? – встревожено поднял брови Лобату.- Моему внуку понадобится переливание крови ещё не раз, а ещё предстоит операция. И Маиза предлагает провести её в Европе, в одной из швейцарских клиник. Донором станет Лео. Он согласен, - не очень охотно пояснил Лукас, который, хотя и примирился с братом, но всё-таки не до конца принял сей факт.- Лео согласен. Но главное – чтобы мой сын Лео оказался на месте в нужное время. Ведь я ничего не знаю онем. Где он сейчас? Чем занят? Как зарабатывает себе на жизнь? Сын Деузы не желает принимать от меня никаких денег, никакой помощи, - сокрушаясь, сказал Леонидас.- И вы должны учесть ещё и то, что вам грозит такая проблема, как депрессия Мэл, в которую она может впасть, если перестанет верить в выздоровление сына, - сказал Лобату. – Это очень важно – не дать Мэл пасть духом.Лукас нахмурился:- Лобату, ты думаешь, что моя дочь может снова вернуться к пагубному пристрастию?- Нет, только не это! – вполголоса воскликнул Леонидас, - Только не это! Мы успели столько всего перенести, что никак не хочется повторения.- Леонидас, в клинике я на многое насмотрелся. И хочу вас предупредить: как бы вы ни были сейчас уверены, что Мэл не вернется на скользкий путь, что она осознала, на дне какой пропасти она побывала – не пренебрегайте моим предостережением! Мозг наркомана, пусть и бывшего, так устроен, что малейший толчок может пошатнуть надежную, казалось бы, защиту. И не таких людей ломала жизнь. А Мэл – слабовольная девушка. Один раз она смогла выкарабкаться, но если она снова окажется там, то…- Не говори так, Лобату! Не пугай нас, - сказали Лукас и Леонидас почти в один голос.- Я вас предупредил. С Мэл сейчас должен быть рядом кто-то, кто глаз с неё не спустит и не позволит ей утратить веру в победу над болезнью сына.- На подобное способна только Иветти. И она от чистого сердца захочет помочь Мэл. Я с ней поговорю. С обеими поговорю. Пусть Мэл с ребенком как можно чаще бывают вместе с Иветти и нашими мальчиками.

- Верно, - согласился Лукас. –Ведь Мэл с сыном в доме постоянно одни. Шанди работает у нас на фирме. Он возвращается достаточно поздно, а Мэл предоставлена сама себе, и ты прав, Лобату: мало ли, какие мысли могут прийти ей в голову от отчаяния?- Конечно, Лукас. С Мэл нельзя спускать глаз. Но делать надо так, чтобы не ранить её своим недоверием. Она не должна ни о чем догадаться.- Конечно, именно так, - согласился и Леонидас Феррас.- Я помню, как Мэл, когда ещё была больна, старалась всё сделать назло Маизе и тебе, Лукас. Но оказалась врагом сама себе.- Да, этим стоит заняться, упускать нельзя.Так они разговаривали ещё какое-то время, но потом Лобату ушел. Дел у него, и правда, было много. А он, как директор клиники, относился к работе очень ответственно.- Теперь, Лукас, давай обсудим наши дела. В Гуаружу вы с Жади и Пьетро отправляетесь завтра…, - начал Леонидас, и они с Лукасом обсудили всё, что было необходимо для успешного завершения дела – подписания контракта, взаимовыгодного для обеих сторон.Выходя из ресторана,отец и сын Феррасы столкнулись с Альбьери и Эдной. Ресторан был популярен в окружении людей их уровня. Альбьери был рад встречи и не прочь предаться воспоминаниям о Диого – ведь это же день памяти о нем! Но Лукас и Леонидас поспешили уйти: Эдна только вышла из клиники, и кто знает, как она отреагирует на присутствие Лукаса – брата Лео? Всё обошлось, Феррасы выбрались на улицу, сели в свою машину и вскоре исчезли в потоке автомобилейна авеню Атлантика.Альбьери с Эдной заняли освободившийся столик.- Дорогой, закажи мне пирог с яблоками, кокосом и черным шоколадом.- Но... это же десерт. А что ты хотела бы заказать из мясного? – с трудом оторвавшись от мыслей, возразил Альбьери.- Закажи для меня то же, что и себе, - миролюбиво ответила Эдна.

Она была абсолютно адекватна, пока рядом не было Лео. Альбьери никак не мог объяснить этот медицинский феномен из психиатрии. Почему, ну почему его жена, а ранее – и не только жена, но и соратница, коллега так реагирует на молодого парня, брата Лукаса и Диого?С Лукасом они только что столкнулись на входе в ресторан, но Эдну это не смутило. А вот на кладбище он не осмелится пойти вместе с ней, потому что на могиле Диого может оказаться фотография, где Диого почти столько же лет, сколько сейчас Лео. Что, если Эдна примет Диого за Лео, и прямо на кладбище ей станет плохо – начнется очередной приступ?

Нет, Альбьери не хотел так рисковать. Поэтому на кладбище он не пошел, отправившись только на заказанную им мессу в церковь, но вовсе не в ту, где обычно бывало в этот день семейство Феррасов.- Принесите нам по две порции - баранину, салат из овощей, пирог с яблоками.И мороженоедля моей жены, - сделал заказ у подошедшего официанта доктор Альбьери.- Какое будете вино?- Нет-нет, никакого вина! – отказался Альбьери, заметив, что Эдна начала беспокойнооглядываться.

- Что такое, Эдна? – поспешил он спросить.- Мне кажется, что Алисинья могла выследить нас и прийти в этот ресторан, - нервно поправляя волосы рукой, ответила женщина.- Эдна, - с упреком произнес её муж, невольно обводя взглядом зал. – Какая Алисинья? Тебе не стоит беспокоиться из-за этого: Алисинью до сих пор разыскивает полиция! Она не посмеет вот так открыто появиться в публичном месте!- Дорогой, но ты веришь мне? Ты ведь тоже видел эту мошенницу? Альбьери, скажи, что ты тоже её видел! – трагическим тоном сказала Эдна.- Да, Эдна, я её видел, - твердо ответил он. Действительно, в клинике он нос к носу столкнулся с Алисиньей! Да, у неё была другая стрижка, непривычный макияж, но это была липовая племянница Эдны, столько времени морочившая голову им обоим.

Сколько раз он выслушивал рассказы и жалобы Эдны на то, что Алисинья работает в той клинике, где она проходит лечение, но Альбьери считал, что у Эдны разыгрались нервы, поэтому у неё и развилась мания преследования.Алисинья, по словам Эдны, приходила в её палату и делала ей процедуры: ставила капельницы, уколы, приносила таблетки. Правда, это случалось не каждый день, а только в дни дежурства «Алисиньи».Именно в те дни Эдне становилось плохо: начинались галлюцинации или проявлялась нервная возбудимость. Альбьери никак не мог поверить в то, что Алисинья могла устроиться в дорогую частную клинику, будучи в розыске после присвоения денег адвоката, которого она сумела обвести вокруг пальца, но не сдавшегося, а подавшего на неё в суд.

Алисинья – медсестра? Впрочем, зная, какой ловкостью обладает молодая женщина, Альбьери уженичему бы не удивился. Но тем не менее, он не верил жене, опасаясь, что это всего лишь игра её больного воображения. Так продолжалось до тех пор, пока врачи не обратили внимания на ту периодичность, с какой Эдне становилось плохо, и не заподозрили, что именно в их клинике что-то так действует на пациентку. Даже не «что-то»,а «кто-то».Наконец, приехав навестить Эдну не в обычный день и не в часы приема, когда к пациентам разрешен допускпосетителей, он увидел проходившую по двору клиники … Алисинью! Он мог бы поклясться, что это была она! Значит, Эдна говорила правду. Эдна в опасности! Алисинья способна на всё!

Альбьери побывал и у директора клиники, который отнесся к его словам весьма серьезно. Он проверил документы всего медперсонала, но никакая Алисинья, к облегчению директора,в клинике не работала. Но Альбьери это не убедило. Теперь уже он сам уверовал в то, что Алисинья ушла от закона с помощью поддельных документов. Как теперь её имя? Эдна никак не могла вспомнить, но, зная вымышленное имя преступницы, Альбьери быстро удастся вывести мошенницу на чистую воду. Он займется этим в ближайшее время!Альбьери осознавал, что Эдна оказалась в опасности. Поэтому он и забрал её не после дня памяти Диого, а накануне.

- Альбьери, попробуй этот замечательный пирог. Очень вкусно! – оторвала его от мыслей Эдна.- Да? Соли в нем достаточно? – рассеянно спросил доктор, не заметив, как удивленно взглянула на него жена.- Какая соль? Я говорю тебе про пирог. С яблоками.Она покачала головой. Альбьери всегда был таким рассеянным, всю жизнь. И особенно, когда обдумывал решение каких-то медицинских задач.Что же старик задумал на этот раз? «Впрочем, он ничего сам не расскажет. Альбьери всегда был скрытным, но теперь – особенно», - думала Эдна, помешивая ложечкой подтаявшее мороженой. Пирог она съела, а баранину подвинулак мужу – съест и, возможно, даже не заметит, что перешел со своей порции на чужую.И она была права.Мысли Альбьери переместились с Диого к размышлениям о Лео. Он создал Лео, потому что не стало Диого. Но если бы крестник не погиб, он не стал бы рисковать, не соблазнился – создать клон, в надежде повторить рождение Диого. Теперь-то он понимал, что получился клон Лукаса, а вовсе не умершего брата Диого. Лео не был и полной копией Лукаса, кроме того, что имел поразительноевнешнее сходство.Но у него была другая душа – своя собственная!Как он, охваченный горем от потери любимого крестника, мог не подумать об этом? Как же могло быть иначе?! Тело Диого-Лукаса ему удалось скопировать, но душу одного из братьев– нет. Альбьери в этом сравниться и сравняться с Богом не смог. Создал тело-клон, но без души, которую дал созданномуим, Альбьери, смертным человеком,живому существу уже сам Бог.Да, он, Альбьери тогда, четверть века назад, так близко подошел к возможности успешного клонирования, чтонаверняка не смог бы сдержаться, даже если бы с Диого ничего не случилось. Ученый-практик, засевшийв Альбьери,в любом случае стал бы искать возможность проверить на практике то, что было им обосновано в теории. Не Лео, так появился бы другой клон-мальчик или клон-девочка.Да он и сейчас не утратил своих способностей, и, зная о проблеме сына Мэл, о его болезни, Альбьери мог бы…, да, он мог бы… клонировать кровь внука Лукаса! Вот только кто ему позволит заниматься клонированием? Первым, возможно,выступит против этого сам Леонидас Феррас. Кроме того, ему грозит не только огромный штраф, но и реальный уголовный срок за попытку клонирования человека или его органов.Поэтому Альбьери даже не пытался предложить Лукасу и Леонидасу помощь. Он с грустью вспомнил, с чего началось его увлечение идеей клонирования. Погибла его невеста, которой так и не суждено было стать его женой. Альбьери очень любил девушку. Сколько лет он никак не мог забыть Лауру! Он мечтал клонировать любимую, был просто одержим мыслью создать клон Лауры. Но от неё не осталось ничего, что помогло бы выделить нужную для клонирования клетку.Наконец, до него дошло: что, если клон, в отличие от оригинала, не сможетполюбить Альбьери? И потом, какая огромная разница в возрасте окажется между ними. А кто станет родителями девочки? И Альбьери в тот раз понял тщетность попыток вернуть с того света любимую невесту, отнять её у смерти.А вот позже не удержался,и появился Лео…- Альбьери. Альбьери! – пыталась «достучаться» до его разума Эдна. – Какой фруктовый мусс ты будешь?- Нет, Эдна, ешь сама. Я сыт, ничего больше не хочу, - ответил он. А его жена заказала, и ей принесли мусс бледно-желтого цвета. «Интересно, из каких он фруктов?» - подумал Альбьери, ловя себя на мысли, что желтый цвет мусса – цвет марокканской пустыни Сахара. Или нет, песок подобного оттенка был бы слишком светлым для африканской пустыни. Это цвет песков «простыней» Мараньяна.Ведь в Бразилии тоже есть своя пустыня с песками, песчаными дюнами. Та самая пустыня, где после очень долгой разлуки Альбьери впервые встретил Лео, приехав в отпуск с Эдной в заповедник Ленсоеш.

Он помнил, как в тот день что-то неясное тянуло его вбелые дюны, как шел онпо очень рыхлому песку, то поднимаясь, то спускаясь с дюн, любуясь на белое море из песка, зная, что здесь самый белый, самый мелкий песок на планете.

Лучи солнечного света, отражаясь, били прямо в глаза. Приближался сезон засухи, но солнце ещё не успело осушитьлагуны с дождевой водой, которые заполняли пространства между дюнами разных форм и величин, иногда с шапками растительности.Огромные лагуны или гигантские лужи образуются, когда с неба изливаются тонны воды во время тропических ливней, а потом всё медленно высыхает под палящим солнцем или стирается новыми дюнами, которые создаются игрой ветра, никогда не прекращающегося в этих местах.Лагун в сухой сезон не остается вообще, и тогда эта местность больше напоминает пустыню Сахару, оправдывая своё негласное название «бразильская Сахара».Контраст белого песка, синей воды, мангровых зарослей на берегах реки…Альбьери тогда пересек огромную дюну, песок пытался задержать его, солнце пекло так, что становилось невыносимо, а в висках стучала кровь, липкий пот резал глаза…

И вот тогда он увидел впереди спасательное озеро голубой воды…Это был не мираж – ведь не Сахара здесь всё-таки. И вдруг Альбьери увидел парня, бредущего по краю лагуны. Его фигура показалась Альбьери до боли знакомой.Неужели это Лукас? Конечно, Лукас! Он мог бы поклясться, что это сын Леонидаса Ферраса! Но этого не могло быть, никак не могло быть! Лукас остался в Рио. А это значит, что… это мог быть только выросший Лео! Лео! Он наконец-то нашел мальчика! Значит, Деуза сказала правду – Лео в Мараньяне. Он действительно путешествовал по национальному парку Ленсоеш. Но и Альбьери не случайно выбрал для отдыха этот район. В тайне он надеялся на эту встречу.Теперь, много лет спустя, Альбьери понимал, почему Лео так тянуло в юности в эти места. Пески Мараньяна притягивали его, как Лукаса – Сахара, которая была связана с Жади. Всё в жизни братьев было завязано на Жади. Лукас нашел Жади в песках Марокко, Лео искал в песках Мараньяна, пытался найти…

Лео тогда от него сбежал, Альбьери же ещё сильнее стал желать встречи с Лео. Где он сейчас? Когда-то преградой между ними вставала Деуза, теперь – Эдна. Альбьери поздно понял, какую совершил ошибку, не доверившисьжене. К чему привела её ревность, задетоесамолюбие, когда Эдна узнала обо всем и сочла себя преданной? Это дорого обошлось Альбьери. Эдна попыталась его уничтожить. Но когда он, сбежав в Марокко,сам решил покончить со своей жизнью, отправившись в пески пустыни, отбиваясь от преследовавшего его Лео, она опомнилась и бросилась на его поиски.Если бы он признался Эдне, что создал клона Лукаса, она могла бы ему помочь. Может быть, она осудила бы его, но помогла бы скрыть преступный эксперимент. Пусть Альбьери и оказался бы у неё в руках. И он мог бы признаться Леонидасу – об этом он теперь очень жалел, что так не поступил.Ведь Леонидас ещё в те годы, когда Лео был совсем маленьким, мог бы отсудить ребенка у Деузы, и мальчик занял бы место в доме Феррасов. Он бы вырос одним из них.

Альбьери столько раз задавал себе вопрос: почему он не рассказал обо всем Леонидасу? И только теперь мог признаться себе в том, что решил оставить мальчика себе. Диого и Лукас были сыновьями Леонидаса Ферраса. Узнай приятель о рождении Лео, и ребенок тоже стал бы сыном Ферраса. Но Альбьери считал, что отец Лео – он, так как же он мог отдать мальчика Феррасам?

Но Альбьери всё равно потерял Лео. Деуза его обхитрила, скрылась, увезла сына из Рио-де-Жанейро и надежно спрятала его на долгие годы. Мальчик считал отцом Альбьери, но рос без него.И вот много лет спустя Альбьери нашел парня. Лео в Мараньяне! Но едва нашел, тут же потерял. Лео отчего-то испугался, сбежал от него, не узнав издали Альбьери. И хотя выбраться из дюн можно было только на джипе – 50 км до Баррериньяса, пересекая реки с переправами на плотах или -как добрались они с Эдной – на прогулочном корабле по реке.

Возвращаясь в Сан -Луис, они так и не встретили Лео. Наверно, он отправился дальше – вглубь дюн. Альбьери не мог бы найти причину, чтобы продолжить путешествие в пески, не объясняя ничего Эдне, не признаваясь. Она ведь не поверила ему, когда услышала, что он увидел Лео на берегу озера.

А ведь узнай его Лео, дальше они могли бы путешествовать вместе, не взирая на недовольство Эдны.Песчаные дюны между лагунами называются «простынями». «Простыни Мараньяна» известны во всем мире любителям путешествий. Из Баррериньяса можно было бына небольшом самолетике облететь территорию простыней с высоты птичьего полета. Большие простыни от устья реки на север и маленькие простыни от устья реки на юг. То территории чистого песка и дюн, то зеленое море джунглей и мангровых зарослей, питаемых многочисленными притоками и рукавами реки.Дюны зарастают, когда пески останавливают свой стремительный бег и успокаиваются. Ведь бризы с океана, какие есть в прибрежной зоне, гонят пески на огромное пространство вглубь территории, где они растекаются белым песчаным морем.Этой красотойАльбьери мог бы любоваться вместе с обретенным, наконец-то, сыном, говоря:- Боа виста! Красивый вид!Но Лео снова исчез, и Альбьери с Эдной вернулись в столицу штата Мараньян Сан -Луис. Эдна думала только о достопримечательностях городка и покупках сувениров, а он не мог смириться с новой потерей, но и как найти Лео, он тоже не знал.Возвратившись в Рио-де-Жанейро, Альбьери признал фиаско и вновь погрузился в науку. Потом Лео сам нашел его.

- Альбьери, что с тобой? Что тебя так беспокоит? О чем ты думаешь? – засыпала его вопросами Эдна, отодвигая от себя пустую вазочку.- Давай закажем по чашечке кофе. Ты согласна, Эдна? – спросил Альбьери, подзывая официанта.- Хорошо, тогда мне ещё небольшой кусочек яблочного пирога. Но всё-таки: как твои дела, Альбьери? Чем ты так озабочен? Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы не понимать твоей озабоченности…- Нет, тебе так кажется, Эдна.

- Расскажи, Альбьери, что нового в Рио? Чем ты занимаешься в своей лаборатории? Как дела в старой клинике?

Но Альбьери не собирался рассказывать Эдне о клинике, с которой и у неё, и у него связано столько неприятных воспоминаний.

- Чем я занят в своей лаборатории?Недавно наши генетики выделили«омолаживающий» гормон, который я попытался ввести некоторым насекомым. Эдна, ты представляешь, этот гормон обеспечивает насекомым пребывание в молодом возрасте неограниченное время. Это только начало экспериментов, но если я смогу подтвердить эту гипотезу множеством опытов, то можно ожидать, что рано или поздно подобный состав будет найден и для млекопитающих, в частности и для человека.- Понятно, Альбьери! Тебя снова волнует проблема бессмертия. Только не ставь больше никаких опытов над людьми. Деуза...- Нет, нет, Эдна! Не будем продолжать, - испуганно прервал её мужчина. - Лучше скажи, куда бы ты мечтала съездить отдохнуть на пару недель? Мне обещали дать недолгий отпуск. И у меня есть некоторая свободная сумма денег, которую можно потратить на путешествие.

- Надо подумать, Альбьери. Это надо хорошо обдумать. Мы не были на водопадах Игуасу…-… можно посмотреть на болота Пантанала, - подхватил Альбьери.- Болота? Нет. Я хочу цивилизованный отдых. Реку Уроугвая тоже не предлагай, как и район Амазонии.

- Да, в нашем возрасте охота на крокодилов не рекомендуется. Подумай, Эдна. Может быть, Флорианополис или Форталеза?

- Я подумаю, Альбьери. Может быть, уже пойдем? Хочу скорее забраться дома под плед и посмотреть какой-нибудь сериал про любовь или почитать легкий роман.

- Конечно, Эдна, так и сделай, - согласился Альбьери, доставая портмоне, чтобы расплатиться за ужин.4. Глава 4. Жади и Самира. Саид и Фатима.-…Ой, больно, тётя Жади! – взвыла Самира, хватаясьодной рукой за колено, а другой придерживая лед в салфетке, приложенный к левому глазу.- Потерпи, Самира. Как я могу ехать куда-то, зная, что ты опять попала в очередную скандальную историю? Как такое могло случиться? – приговаривала Жади, осторожно смазывая антисептиком ранки на коленке Самиры. Няня Пьетро, как и он сам, стояли тут же, с сочувствием наблюдая за процессом. Клара подавала хозяйке то бинтик, смоченный в антибактериальном средстве, то чистую салфетку…

- Ойййй…., - -снова застонала от боли девушка.- Расскажи, наконец, как это случилось? Чем для тебя всё это может закончиться?- Хорошо, тётя Жади, расскажу. Только маме не говорите, я не хочу, чтобы она переживала из-за меня. У неё и так столько неприятностей в жизни.- Самира! Рассказывай, - нетерпеливо потребовала Жади, в последний раз промокнувранки.- Это всё Марсело! Мы отправились перекусить в кафев районе Лаппы, там, где ходит всем известный трамвайчик. Вы должны знать это место, тётя Жади: там ещё такой необычный мост из арок в два этажа и рядом – кафедральный собор в виде конуса с усеченной вершиной…, Вы наверняка когда-нибудь проезжали мимо этого места. Но это неважно. Мы сидели в кафе, когда в него вошли несколько человек, и Марсело узнал в одном из них известного ведущего. Он ведь у нас папарацци. Марсело сразу же подобрался, приготовил фотоаппарат, чтобы сделать удачный кадр для желтой прессы…- Но при чем здесь ты, Самира?- Ни при чем! Но мне досталось больше всех. Конечно, такому известному человеку, как ***, не могло понравиться, что его снимают, тем более, что Марсело удалось поймать кадр, когда *** целовал девушку, которая оказалась дочкой одного известного политика. И вот результат: Марсело, убегая, сунул мне в руку флешкарту из фотоаппарата, но те ребята оказались не дураки, они бросились за ним, но быстро сообразили, что компромат он сбросил по пути, и искать нужно у тех, кто сидел с ним в одной компании за столиком.

- Но при чем здесь ты?! Надо было отдать им эту... как ты назвала эту вещицу? ... флеш…эээ….- Я не могла вернуть.А потом… Мои сокурсницы Оливия и Шейласообразили улизнуть в дамскую комнату, а я осталась за столиком, не решаясьсразу унести ноги. Потом пришлось очень быстро бежать… Я упала, а когда они подняли меня, то вытряхнули всё из моей сумочки, но ничего не нашли – ведь флешкарту я положила в потайной карманчик в топике. Ребята были так злы, что приятель зазвездившегося телеведущего ударил меня кулаком в глаз… Мне повезло, что ко мне на помощь поспешил полицейский.- Надо было сразу набрать 1-9-0. Это телефон бразильской полиции, - посоветовал Пьетро, которому Лукас дал несколько уроков безопасности.-Самира! Тебя же могли убить!- Нет, *** не стал бы марать руки! Ударить по лицу – это одно, а убить…- Убери лед, Самира, я посмотрю на синяк.Жади отвела руку племянницы в сторону, и все смогли увидеть распухший глаз с огромным кровоподтеком.

- Ужасно, - тихо сказала Жади.- Главное – чтобы мама не узнала и не увидела меня в таком виде.- Это проблема:Латифа надеется, что Мухамед отведет её в новый дом посмотреть, что из себя представляет новое жилье. Мухамед даже обещал отдать Латифе ключи от дома. Но твоя мама, Самира, собиралась позвать тебя, чтобы вы могли вместе посмотреть дом, но уже без Мухамеда. Ведь Латифа ждет, что ты переедешь к ней, чтобы вы могли жить вместе.- Это входило и в мои планы, тётя Жади, - подтвердила девушка. -Но это не конец истории – ещё не самое страшное! Марсело не только подставил меня, передав мне на глазах у «звезд» пустышку, но и заснял то, как меня ударили, как трясли мою сумочку, как от разъяренного мужчины меня спас полицейский. Я не удивлюсь, если эти фотографии появятся в каком-нибудь журнале!- Это ужасно! Самира, ну почему ты общаешься с таким непорядочным парнем? Что между вами общего?- Мы сокурсники. Я стараюсь держаться от него подальше, но сегодня так получилось. Что я могла сделать?

- Пусть в университете его как-нибудь накажут! – негодовала Жади.- Как? Его уже не исправишь. Бесполезно призывать к совести человека, который зарабатывает на жизнь снимками для журналов-сплетников.- Но что же делать? Мы с Лукасом завтра уезжаем в Гуаружу. Но как я могу оставить тебя, зная, в какой ситуации ты оказалась? Я поговорю с Лукасом, чтобы и тебя взять с нами.

- Спасибо, тётя Жади, но я не могу уезжать так далеко от Рио. Мне нужно готовить зачетную работу по журналистике. Я справлюсь. И ничего страшного не произошло. Я поговорю с Марсело. Если он решит отправить эти снимки в журнал, то я тоже кое-что о нем расскажу. И он знает, что я о нем кое-что знаю.

- Но как мне быть, Самира? В Гуаружу мы пробудем неделю. Столько дней неизвестности и страха из-за того, что вот-вот на обложке какого-нибудь журнала появится твоё избитое лицо.

- Вряд ли можно будет рассмотреть, что на фотографии именно я. Ведь для Марсело важна вовсе не моя физиономия, а известный в мире шоу-бизнеса ведущий. Кроме того, я догадалась, что Марсело вернётся и, скорее всего, сфотографирует нас. Поэтому я постаралась закрыть лицо руками и всё время отворачивалась от кустов, в которых заметила этого предателя.

- Нет, Самира, ты стараешься меня успокоить, но тебе это не удастся. Что же делать?- Тётя Жади, у меня впереди несколько выходных и дней, когда я могу пропустить занятия. Отлежусь и сделаю всё, чтобы синяк сошел. Когда вы с Лукасоми Пьетро вернетесь, я буду уже в порядке.

- Но ты звони мне каждый день, Самира!- Конечно, тётя Жади. И я постараюсь сделать так, чтобы мама ни о чем не узнала.- Самира…

- Тётя Жади, вот, возьмите мою визитку, - порывшись в сумочке, девушка достала небольшой прямоугольник из плотной бумаги. На визитке Жади прочла имя и фамилию племянницы, а под ними увидела запись.- Это что?

- Электронный адрес. Видите, тётя Жади: [email protected] . Это мой электронный ящик. Дядя Лукас возьмет с собой ноутбук? Тогда вы сможете написать мне письмо и отправить по интернету, а я смогу ответить, если, конечно, дядя Лукас не будет против.Видя, что Жади недоверчиво рассматривает визитную карточку, Самира добавила:- Я выбрала необычный адрес. Нашла в интернете российскую электронную почту. Поэтому мой ящик и оканчивается не на com, а на ru.

- Я в этом совершенно не разбираюсь. Покажу это Лукасу, он мне всё объяснит.- Так и сделайте, тётя Жади. Ай…, как больно…- Впредь будь осмотрительней, Самира.В комнате появился Лукас. Его так поразило увиденное, он резко остановился.- Что случилось? Самира, на тебя напали? Ограбление?- Нет, тётю Самиру побил дяденька из телевизора, - объяснил Пьетро.Жади рассказала, что произошло.

- Тебе не стоит пока оставаться одной, Самира, - согласился Лукас с Жади. – Позвоню Иветти. Жена отца с детьми собиралась ехать в Ангру на несколько дней. Я позвоню ей. Если они ещё не выехали, то пусть возьмут тебя с собой.

- Да, Лукас, позвони Иветти. Так нам всем будет спокойнее. Ты, Самира, сможешь отдохнуть в Ангре, спокойно позаниматься и окажешься в безопасности.

- Надеюсь, что твой обидчик там не появится. Судьба щедра на случайные встречи. Но Иветти не даст тебя в обиду, Самира.- Лукас, звони, пока они не уехали. А ты, Самира, никуда не выходи без Иветти. Тем более с таким украшением на лице. В Ангре большой сад возле дома. А на пляж можешь ходить с Иветти. Она любит загорать. Темные очки помогут скрыть синяк под глазом.- Мне так неловко, тётя Жади, - замялась девушка. - И потом – надо ехать за вещами в пансион.

- Нет, в пансионе лучше пока не показываться. Я позвоню хозяйке пансиона, доне Элоизе,чтобы она не теряла тебя и знала, что с тобой всё в порядке. Если тебе позвонит Латифа, то скажи маме, что ты в Ангре отдыхаешь с моими родственниками. А что касается одежды, то по дороге в Бара да Тижуку заедем в Торговый Центр и купим тебе всё необходимое на неделю. Кстати, можешь примерить несколько моих сарафанов. Я купила для поездки в Гуаружу, но некоторые оказались мне маловаты. Не понимаю, как это получилось.-…хорошо, Иветти, договорились! Сейчас мы привезем к вам Самиру, - услышали они конец телефонного разговора Лукаса..- Что, Лукас? Иветти согласна?- Да, Жади. Но стоит поторопиться: они выезжают через три часа, мы успеем заехать и в магазин за вещами и отвезти Самиру. Но нам придется собирать собственные вещи очень быстро: поездка в Бара да Тижука и обратно займет как минимум часа два. А наш самолет вылетает в Сан-Паулу через шесть часов. Я же должен заехать в офис за документами. Времени на сборы почти не остается.- Лукас, мы с Кларой собрали чемоданы. Просто проверь, не забыли ли мы какую-нибудь важную мелочь. А так – всё готово.- Отлично. Тогда мы можем прямо сейчас отправиться к Иветти.

- Дай нам несколько минут, выберу Самире кое-что из одежды. В таком виде не стоит появляться на улице.Действительно: топик и бриджи на Самире были запачканы грязью, колено залеплено пластырем, под глазом разлился багровый отек. Волосы растрепались… Да, вид тот ещё.- Хорошо, я жду вас у машины. Пьетро, пойдем прогуляемся по саду. И с собакой поиграем. Пес без нас станет скучать. Ведь мы не можем взять его с собой в Гуаружу.- Почему, папа? – мальчик удивленно посмотрел на отца.- Нас не пустят в самолет с собакой. Пойдем, Пьетро, пойдем.- Лукас, что сказала Иветти? – остановила мужа Жади.- А… Всё в порядке. Она обрадовалась, так как давно не видела Самиру. И знаешь, Иветти берет с собой в Ангру и свою подругу – Лауринду с дочкой. Мэл с сыном тоже едут. В общем, тебе, Самира, не придется там скучать.

Он кивнул, чтобы они быстрее собирались, и вышел из комнаты.А Жади подошла к шкафу и начала вынимать вешалки с одеждой.- Вот этот сарафанчик: пёстренький, очень милый. И этот – розочками.И вот: симпатичный. Правда, я не рассмотрела, но потом увидела, что в рисунке среди зеленых пальмовых листьев множество желто-голубых попугайчиков. Для моего возраста это как-то… не солидно. Очень по-молодежному.- А мне нравится, тётя Жади. Правда, я редко ношу платья и сарафаны, но в Ангре сойдет. Может быть, всё-таки можно заехать в пансион? Я не смогу обойтись без своего ноута, и тетрадь с заданиями тоже в моей комнате, - робко сказала Самира.- Хорошо, давай заедем. Но тогда возьми вот эти темные очки, чтобы потом о тебе не пошло сплетен.- Хорошо, тётя Жади.

- Клара, принеси ту спортивную сумку, синюю, с красной полосой…- Знаю, о чем Вы говорите, дона Жади. Сейчас принесу.Собрав вещи, Жади и Самира тоже спустились вниз.

Вскоре они неслись на машине в сторону Бара да Тижука, а затем, оставив племянницу Жади на попечение Иветти, вернулись за вещами, чтобы отправиться в аэропорт. До Сан-Паулу лететь недолго, но затем им предстояло добираться до Гуаружу, куда они попадут уже почти ночью.

«Или всё-таки переночевать в отеле? Утром без приключений доедем из Сан-Паулу в Гуаружу», - раздумывал Лукас, поглядывая в зеркало на сидевших на заднем сидении Пьетро и Жади.***… Через несколько дней в Сан-Криштоване местные сплетники обсуждали новость: Мухамед и Латифа ходили в новый дом. Всем было интересно: кто же там будет жить?

- Теперь, Жура, много чего произойдет, и уши твоего Базилио будут гореть от слухов и пересудов, - сказала Ноэмия, заглянув в бар к подруге, когда возвращалась домой из своего кафе.- Но что-то я Самиру не вижу. Неужели дона Латифа и на этот раз не решится пойти против синьора Мухамеда? – недовольно проворчала дона Жура, нарезая лимон для порции капириньо. Почему бы не выпить по половине маленького стаканчика перед закрытием бара?- Самира с головой погрузилась в учебу. К тому же ей пришлось зачем-то уехать в Ангру.Меня предупредила Жади. Позвонила узнать, смогла ли я продать часть украшений – из тех, что она привезла мне совсем недавно.- Неужели синьор Лукас не способен содержать дону Жади, если ей приходится заниматься бижутерией?- удивленно усмехнулась Жура. – Не могу поверить, он же миллионер!- Нет, что ты. Это такое хобби у Жади. Ты бы видела, какие у неё драгоценности! Нисколько не уступают тем, что носят жены миллионера Саида Рашида!

- А ты откуда знаешь, Ноэмия? – недоверчиво спросила Жура.- Ну как это - откуда? Мы с Мустафой были на свадьбе её дочери. Там я увидела всех Рашидов. И трех жен Саида Рашида, и Латифу – у неё украшения поскромнее, и дону Жади. По ней не скажешь, что она давно стала женой бразильца.- Не утратила, значит, национальных корней. Разве это плохо? Ты ведь тоже не стала до конца мусульманкой – не носишь закрытые платья и платки, не молишься пять раз в день…- Ношу и всё соблюдаю, когда оказываюсь в среде родственников мужа. Не хочется всё время с ним ссориться. Мустафа старается всё для меня делать. И ему не нравится моё стремление к самостоятельности. Но мы всё же притерлись друг к другу.- Хм, - усмехнулась вдруг Жура, - а что ты будешь делать, если его родня решит женить его ещё раз? Вот привезет ему из Марокко синьор Мухамед вторую жену!Дона Ноэмия промолчала, лишь выразительно подняв брови и покачав головой. Она устала от этой шутки, которую слышала не раз за время брака. Далось же всем это право Мустафы на многоженство! Какая ещё вторая жена? Это здесь, в Бразилии?И не станет Мустафа брать ещё одну марокканскую жену! Он после развода с бывшей женой – той, на которой был женат ещё до встречи с ней, Ноэмией, всё ещё платит алименты, пусть небольшие, но зато каждый месяц. И это на всю оставшуюся жизнь. Ноэмию это особо не задевало: Мустафа получает в магазине Мухамеда совсем немного. Поэтому и сумма махра небольшая. И это не касается её доходов от кафе. Так чего переживать?- Дона Жура! – влетел в бар Базилио. – Дона Латифа вышла на балкон!Не одна: с ней жена Амина. Они там что-то пересаживают, как мне показалось.- И что? Тебе-то какое дело до них? Всегда ты, Базилио, лезешь не в своё дело! Иди, работай! Иди, кому говорят!- Но я думал, что Вам будет интересно. Может быть, захотите послать им свежие специи или фрукты…- Если я этого захочу, то сама тебе об этом скажу, - сердито ответила хозяйка и махнула рукой на дверь бара. – Уходи. Дай спокойно поговорить. Никуда не денешься от твоих ушей!- Ладно, как хотите, - обиженно пробормотал под ном Базилио.А он-то надеялся, что владелица бара отправит его с поручением в дом арабов, и там он может узнать новости. Неужели это правда: синьор Мухамед скоро привезет молодую жену? А старую отправит жить в другой дом – явно похуже того, в котором расположен магазин. Ну такие у арабов порядки. Им ведь можно нескольких жен иметь, и – ничего!… Латифа и Халиса действительно возились на балконе с кустом роз, росшем в огромной бочке-вазе на балконе. Цветок привезли и подарили Халисе её тетушки из Феса. Но какого цвета окажется роза, никто сказать не смог. Семья занималась выращиванием роз для косметической фабрики. Из лепестков делали эссенцию и розовое масло, которые шли для производства мыла и духов. Лепестки так же сушили и продавали на вес.У родственников были целые плантации роз как в Марокко, так и в Бразилии.Тетушки решили сделать сюрприз: привезли розу, взяв саженец наугад – так ей было сказано. Пусть Халиса ждет и гадает, какая роза ей досталась. Вот появятся первые бутоны, и тогда всё станет ясно. И вот, кажется, зародились крохотные бутончики… Их сейчас и рассматривали Латифа и Халиса.

- Эта роза будет, кажется, темно-бордовой, - предположила Латифа.- Или совсем черной. У моей двоюродной сестры в саду растет такая. Необычное и жуткое впечатление.

- Роза с черными лепестками? – задумчиво переспросила Латифа, вспомнив, что в саду у Жади тоже расцвела такая роза. Как странно, однако. Когда у неё, Латифы, будет свой дом, она попросит у Жади небольшой саженец. Черная роза будет пользоваться спросом у покупателей, если подойти к процессу торговли творчески, или как однажды выразилась Самира – «сделать правильный маркетинговый ход», так, кажется?- Лара Латифа, а это что за декоративная коряга? За полгода так и не появилась ни одна новая ветка, - поинтересовалась Халиса, показывая на странное деревце в большой глиняной вазе, стоявшее в самом углу.

- Это лимонное дерево. Не знаю, что с ним случилось. Лимон вдруг сбросил все листья и плоды, стоит теперь с голыми ветками. А ведь сейчас пришла пора цветения. Раньше на нем одновременно можно было увидеть и цветы, и плоды разной степени зрелости. Но сейчас сама видишь: сколько я его не поливаю, не опрыскиваю, но это растение не ценит моей заботы. Как не было листьев, так и нет. Если через месяц не появится ни одного листочка, выдеру его и выброшу.

Халиса молча кивнула.

- Пойдем с балкона, а то Базилио не сводит с нас глаз. Амину может не понравиться, что тебя кто-то рассматривает.

- С балкона видны окна того дома, лара Латифа. Вы обратили внимание?- Да? – переспросила отчего-то неприятно удивленная Латифа. - Я этого не заметила.Значит, она не сможет спокойно жить и в другом доме. Она будет думать, что Мухамед станет наблюдать за ней, следить и всегда знать, дома она или куда-то вышла. Увидит Самиру в комнатах или приехавшую в гости Жади… Она так и останется частью жизни Мухамеда.«А что я хочу? Чтобы он совсем выбросил меня из памяти? Но это не так просто: это не лимон, превратившийся в корягу, который можно выдрать из земли и выбросить на помойку. Ведь и мне будет непросто жить в Сан-Криштоване, когда здесь появится Лейла. Я её не видела, но она уже вошла в мою жизнь. Хочу я этого или нет, но она воздействует на мою судьбу. Не знаю, как я вынесу её постоянное соседство. Если бы не Самира, которая ни за что не уедет из Бразилии, для меня, наверно, было бы лучше вернуться в Марокко и жить у дяди Али».

Халиса ни слова не говорила свекрови, но исподволь наблюдала за ней. Она понимала, что тревожит мать Амина. Наверно, у них мысли одни и те же: они обе не хотят появления здесь второй жены сида Мухамеда. Она не решалась заговорить со свекровью о том, чтобы она разрешила им с Амином жить с ней в одном доме. Но очень надеялась, что об этом поговорит Амин. Теперь Халиса согласна даже на соседство с бунтаркой Самирой, но только бы не быть невесткой Лейлы!И потом: вдруг Лейла действительно превратилась в такую красавицу, что на неё западет Амин? Ну и что, что это жена отца? Чего в жизни не бывает? Или девчонка влюбится веё Амина? Нет… Только не такие унижения! В доме свекрови всего три спальни и зал с кухней, а на первом этаже довольно большое помещение, где лара Латифа собирается сделать магазинчик, поставить прилавок для сладостей и стеллаж с цветами. Вот и чудесно: небольшим бизнесом они со свекровью могли бы заниматься вместе. Уж что-то, но выпечка у неё, Халисы, получается замечательно. И за цветами ухаживать тоже не проблема.

А Лейла, оказавшись в Бразилии, пусть сама занимается домом мужа и пеленками. Пусть сама всё варит, стирает, убирает, заботится о муже и нянчится с ребенком.Конечно, Халиса осознавала то, что её мысли были не очень добрые, но ведь Лейла оказалась разрушительницей семьи, в которую она вошла. И Амину она не нравится, и лара Латифа против второй жены, так чему должна радоваться Халиса? Нет, жалеть Лейлу и сопереживать ей Халиса совершенно не желала.*** ДОМ САИДА- Дядя Абдул, вы узнали о том, о чем я Вас просил?... Дядя Абдул, вы меня хорошо слышите? – напрягся Саид,не понимая, в чем дело: плохая связь не дает расслышать то, что на другом конце провода говорит родственник, или это дядя Абдул не в духе и просто бормочет что-то себе под нос.- … Зухра хитра как шайтан… Она… Да покарает её Аллах! –только и смог услышать Саид, остальное - нечто неразборчивое.- Дядя Абдул, я Вам перезвоню. Наверно, что-то со связью.- Саид, да благословит тебя Аллах! Перезвони, конечно, - теперь совершенно отчетливо раздалось в телефонной трубке, и связь окончательно прервалась.Или, скорее всего – дядя Абдул просто положил трубку.Саид отключился тоже и бросил трубку на столик.- Аллах, пошли мне терпение!– произнес вслух Саид и прошелся по комнате.Он позвонил дяде, чтобы узнать новости. Его встревожил разговор с Хадижей, и, улетая из Марокко, он попросил родственника навести кое-какие справки. Кроме этого Саид желал быть в курсе происходящего с Ранией. Просто вот так отказаться от неё – это было не в его правилах.

Он должен был знать, как живется наказанной жене, т.е. бывшей жене, знать, что Рания испытает раскаяние и придет в отчаяние от положения, в котором оказалась, потому что исчерпала его терпение. Но и это не всё. Саид чувствовал, что совершил ошибку, поторопился. Но Рания его вывела из себя, что и не позволило ему обдумать всё до мелочей. А этого не произошло, и теперь Саид начал опасаться, что история с Ранией может обернуться такой же неприятной ситуацией, как однажды случилось между ним и Зейном.

Но от Зейна он не ожидал подвоха, ведь Саид верил в их дружбу. Ему и в голову тогда не могло прийти, что его женщина может приглянуться кому-то ещё, тем более – другу. Но так случилось, к сожалению. Зейн не вернул ему Жади в оговоренное время.Дружбе и доверию пришел конец. На медине Саида Рашида сочли жертвой коварства Зейна, частично отошедшего от традиций. Ведь только так и можно было объяснить поступок египтянина…В дверь кабинета постучали.

- Да, - ответил Саид, поворачиваясь к входившей Зулейке.- Саид, тебе принести мятного чая? Есть и свежее ореховое печенье – то, какое ты любишь.- Нет, Зулейка, мне ничего не хочется. Я потом спущусь, когда сядем ужинать.- Но, может быть, принести тебестакан сока?- Нет, ничего не хочу. Иди, - мягко попросил Саид.

Зулейка, став первой женой, стала проявлять такое усердие, что Саиду было от этого не по себе. Он настолько привык к скандальной Рании, что тихий сироп Зулейки был ему уже не по вкусу. Как это говорится? Так намазали сиропом, что самим лизать тошно. Вроде бы Зулейка делала всё правильно, но Саиду казалось, что на его независимость посягают.

Если Ранию он в любой момент мог приструнить или одернуть, потому что для этого всегда появлялся повод, то с Зулейкой он так поступить не мог. Когда в доме заправляла хозяйством Рания, он чувствовал себя независимым, хозяином себе, но и своим женщинам. Теперь же ему казалось, что первая жена льет на него «сладкий сироп», в котором он вот-вот увязнет и задохнется. Зулейка старалась вести домашние дела твердой рукой, она ничего не упускала, и всё равно что-то привычное для Саида ушло из семейной жизни.

«Пожалуй, Ранию стоит вернуть в дом в любом качестве. Пусть восстановится привычная атмосфера, а своих в женских склоках и распрях они и без меня разберутся. Рания больше не первая жена, она не сможет показывать власть над другими, всё станет намного проще», - думал Саид, глядя вслед нехотя уходившей Зулейки, которой всё-таки хотелось услужить Саиду и принести ему ну хоть что-то.Когда дверь за ней закрылась, Саид вернулся к размышлениям: … теперь ситуация с Ранией иная. Если рыбак обманет Саида, то на этот раз над ним станет смеяться вся медина. Вспомнят и историю с Жади и Зейном. Это станет незабываемым позором для Саида. Его сочтут глупцом, который доверяет своих женщин проходимцам, обманывающим его.

- Нет, рыбак получил от меня деньги и лодку, а по окончанию договора получит ещё одну лодку. Разве это не гарантия надежности сделки? Рания, конечно, молода и красива, но ни одна женщина не может быть превыше интересов семьи. К тому же у Рании такой характер, что рано или поздно она себя покажет. И не для того ли я отдал Ранию во временный брак, чтобы «муж» её перевоспитал таким способом, на который у меня не хватит ни времени, ни сил? Ранию стоит напугать так, чтобы она до конца жизни боялась сделать что-то, что вызовет моё недовольство.

Но за те дни, что прошли после отправки Рании в Фес к отцу, Саид много раз успел усомниться в правильности решения. Наказать Ранию стоило не так. Если он собирается вернуть её в свой дом – а ему вовсе не хотелось, чтобы его сын Мунир рос без матери! – надо было наказать иначе. Следовало лишь удалить Ранию от семьи. Игнорировать её существование и держать её в неведении в отношении того, когда закончится её наказание.Ведь для Рании сущей пыткой стало бы то, что семья живет без неё. Кому из оставшихся жен Саид оказывает больше внимания? Какие украшения он дарит женам без неё? А сознание того, что теперь она, Рания, больше не будет первой женой? Более того – с первого места в семейной иерархии скатиться на место третьей жены! Вот как надо было поступить!

Но Саид снова поддался на уговоры дяди Абдула! Дал развод Рании, отправил её в Фес в дом отца, вне себя от злости быстро организовал ей временного мужа. Правда, отец Рании и сам, без него, задумал устроить судьбу дочери, но ведь если бы Саид сразу поделился с ним планами относительно бывшей жены, то обо всем с ним можно было бы договориться.

А что теперь? Нет, денег, потраченных на лодки для рыбака, не было жаль, но Саид стал опасаться, что его снова обманут. Рыбак может влюбиться в Ранию и не вернуть её. И лодку Саид не сможет отобрать у семьи рыбака, чтобы наказать за нечестный поступок. И деньги останутся при них. Вторую лодку, конечно, они не получат, но и то, что им «свалилось с неба» в придачу к красавице Рании, рыбак может счесть достаточным вознаграждением.И ещё один момент тревожил Саида: что если рыбак с Ранией решат его обмануть? Саид не видел рыбака, не мог себе представить, каков рыбак собой. Если рыбак посягнет на честь матери Мунира, а Рания потом это скроет? Нет, Ранию не стоит возвращать в дом в качестве жены, никак нельзя. А вот как няня сына – да, пожалуй, это будет именно то, что Рания заслуживает. Дядя Абдул и должен был держать руку на пульсе событий и обо всем ему рассказывать.

Но сид Абдул мало что смог сообщить о жизни Рании в Фесе. Толькото, что отец посадил её в «женскую комнату», и слух об этом облетел всю медину. А незадолго до праздника в доме сида Али Ранию с мужем отправили в Эс-Сувейру. Новая жизнь скандалистки началась. Что ж, посмотрим, что из этого получится…В дверь снова постучали: на этот раз пришла Фатима и принесла почту. Она протянула ему небольшой тонкий конверт, а Саид предложил:- Фатима, не хочешь побывать со мной в японском ресторане? Ужин ещё нескоро. Мне хочется выйти из дома. Мы с тобой давно нигде не были вместе.- Но как же… мы можем не успеть к ужину, а Зулейка так старалась, - замялась вторая жена.- Постараемся успеть и не разочаровать Зулейку, - усмехнулся Саид.Удивительно: Фатима казалась ему такой скандальной, когда в доме жила Рания. Они ведь постоянно ссорились! А теперь Фатима сочувствует сопернице. А ведь Зулейка – первая жена. Что-то не так в его семье. Оказывается, Рания была некоей «закваской» к внутрисемейным отношениям, ей удавалось держать в тонусе всю семью. Саид уже давно чувствовал, что ему чего-то не хватает, когда он возвращается домой. Бизнес есть бизнес, но спокойствие в доме начинало его напрягать, как ни странно.Видимо, прав был дядя Али, сказав ему однажды, что он не может жить без бурь в семье.Каждому своё.Но судя по всему, Фатима не хочет портить отношения с Зулейкой. Неужели они подружились? Саид не собирался сталкивать жен, но всё же сказал:- Фатима, собирайся, поедем в японский ресторан. Мне там лучше думается. Дома что-то совсем голова не работает. Даю тебе полчаса. Пока ты приводишь себя в порядок, я успею просмотреть документы, которые мне прислали. Иди, я жду тебя внизу.Фатима удалилась с недовольным лицом, а Саид вскрыл конверт. Для него не было секретом содержимое письма. Так и есть: это записи с заседания в офисе синьора Ферраса. Хорошо иметь везде свои глаза и уши. Расходы того стоят. Что, интересно, секретного обсуждалось на совещании в компании Лукаса? Так…Саид скользнул взглядом по листу бумаги. Записи сделаны неразборчивым,небрежным почерком. Но главное он понял. Феррасы ищут новые рынки сбыта и способы вложения инвестиций. Это понятно: кризис. Он и сам предусмотрительно вложился в надежные проекты в Марокко. Сеть новых отелей на побережье Атлантики от Эс-сувейры до Агадира и далее – почти до границы с Западной Сахарой.Но в планах Леонидаса Ферраса что-то есть. Саид давно понял, что этот предприниматель умен и расчетлив. И обладает поразительным чутьем на выгодные проекты в бизнесе. Если Леонидас Феррас заинтересовался этим регионом России, значит, дело бесспорно выгодное. Жаль, что свободных денег для того, чтобы опередить фирму Феррасов, от которой Саид отмежевался, у него пока не было.

Саид присел в кресло и задумался. Что в документе говорится о загадочности характера русских? Интересно, если бы у него появилась жена из России, как бы это изменило его жизнь, грозившую стать пресной? Какие они, россиянки?Саид достал из конверта ещё один лист. Это была какая-то карта. Понятно, распечатка из интернета с обведенным в кружок регионом стратегических интересов фирмы. Саидс удивлением подумал: «Отчего россияне решили провести зимнюю Олимпиаду в Сочи? Это же субтропики! Почему не выбрали Сибирь? Помнится, несколько лет назад я оказался в городе… как же он назывался? … Новосибирск, да, вот он на карте. Там огромная масса естественного снега, проект обошелся бы России значительно дешевле.И мир посмотрел бы на город, который считается столицей Сибири – одного из самых загадочных и легендарных регионов страны. Нет, мне трудно понять этих русских… Впрочем, им видней. Возможно, есть нечто, непонятное чужим на первый взгляд».Саид сложил письмо-донос в конверт и бросил в ящик стола. У него ещё будет время подумать, как воспользоватьсяпопавшей в его руки информацией.А после того, как они с Фатимой вернутся из ресторана, ему предстоит сновапозвонить дяде Абдулу, чтобы ещё раз поговорить о том, как живется в семье Фарида Обенсура его дочери.- Да убережет Аллах от беды мою дочь! – произнес Саид, поправляя галстук. – Если я пойму, что с дядей Абдулом разговор уходит в сторону, придется звонить дяде Али.

- А Жади мне так и не звонит.Саид был неприятно удивлен собственным просчетом: почему ему казалось, что Жади станет звонить ему, не переставая, когда поймет, что связь с дочерью невозможна? А вместо этого она, по его сведениям, отправилась в отпуск с Лукасом – куда-то на побережье в Гуаружу. Что происходит? Неужели Жади забыла дочь?

А вот он не находит себе места от беспокойства, стоит ему вспомнить о том, в какое положение попала Хадижа.Саид поднялся из кресла. Пора идти. Он поймал себя на мысли, что отправлятьсяв японский ресторан ему расхотелось, но менять свое решение не стал. Оставаться дома было для него ещё мучительней. Стоило отвлечься.5. Глава 5. Часть 9. Саид и Фатима в японском ресторане.

Это был тот самый ресторан, в котором Саид раньше любил обедать. Тот самый, в котором он встречался с Зейном, когда они никак не могли решить, кому с ней оставаться. Зейн мечтал, чтобы Жади вернулась к нему, а Саид никак не мог решиться с ней расстаться. Саид огляделся и заметил тот самый столик, за которым сидел тогда, много лет назад, когда Зейн пришел к нему за окончательнымответом, и Саид сказал: да, он готов дать этой женщине развод…Фатима шла впереди Саида, и официант предложил им занять столик, но вовсе не тот, на который невольно нацелился Саид, а соседний.- Какие суши тебе заказать? – спросил Саид.Жена раскрыла меню и быстро просмотрела названия.- Пусть принесут по два шарика нигири и темаки и одну порцию норимаки.- Я возьму то же, что и ты, - сказал Саид и кивнул официанту, принимавшему заказ.

- Синьор, осмелюсь спросить: не желаете заказать якитори – курицу, поджаренную над углями на бамбуковых вертелах?Или кусияки? Можем предложить эноки маки – это завернутые в кусочки свинины грибы.

- Нет, не надо свинину. Принесите то, что с курицей. Как ты, дорогая?

- Мне – сашими с лососем и соусом васаби.- Сделайтетак, - кивнул Саид, и официант удалился.Потом они ели палочками всё, что было заказано и пили какой-то необычный сок. Саид нарушил молчание:- Фатима, как чувствует себя мой старший сын? Я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Как бы я не доверял Мириам, но она служанка, которая может по разным соображениям быть со мной не до конца откровенной.- Что ты хочешь услышать, хабиби? – с невинным видом спросила Фатима, назвав мужа этим словечком «хабиби», которое так любила Рания. Саид усмехнулся.-Как сильно мой сын скучает по матери?- Ему плохо, Саид. Он очень скучает. Часто плачет, а иногда тихо сидит, отрешившись ото всего. Он может заболеть без Рании.

- Думаешь, стоит её вернуть?

Фатима не ответила, пожав плечами. Она осторожно поднесла ко рту зажатый палочками шарик суши и положила его в рот.

- Думаю, Ранию можно навестить через месяц. Возможно, и этого срока окажется достаточно, чтобы она образумилась, - произнес, подумав, Саид.- Ты её муж, тебе виднее, - ответила Фатима, проглотив пищу и ловко забирая с тарелки ещё шарик. Суши можно есть руками, это сашими – только палочками. Но Фатима не собиралась пачкать пальцы. Поэтому, держа палочки за концы, она ловко управлялась с шариками суши.- Рания больше не будет первой женой, - продолжал Саид. -Скорее всего она вообще не сможет быть моей женой. Но Муниру нужна мать. Он ещё маленький, а у его брата и сестры есть мама. И ему она тоже нужна.- Зулейка хорошо относится к Муниру, не переживай.Она добрая женщина.- Фатима, а ты когда станешь матерью? Когда и ты подаришь мне ребенка? Каждая женщина хочет иметь детей. А мы с тобой женаты полтора года…, - начал Саид.

- Разве это зависит от моего желания, Саид? Со мной всё в порядке, - ответила Фатима, по виду которой было понятно, что разговор был ей неприятен.- Конечно, у нас ещё будут дети, - успокоил её Саид, подумав, что Мириам не может его обманывать. Он велел служанке следить за тем, какие травы покупаются на рынке, и что именно пьют его жены из отваров. Горький опыт с Жади стал Саиду хорошим уроком. Он хотел иметь большую семью, много детей – как можно скорее, так как он уже не так молод, а детей надо успеть вырастить.

Впрочем, опасны не только травы, известные женщинам для бесплодия. Ведь сейчас существует множество других способов контрацепции – таблетки, например. Как узнать, не принимает ли Фатима таблетки? Саид понимал, что ему всё труднее становится контролировать жен. «Надо будет приказать Мириам тайно просмотреть все лекарства в комнатах Зулейки и Фатимы», - пришел к выводу Саид.Принесли готовое блюдо из цыплят.

- Саке? – вежливо спросил официант.- Нет, не стоит, - отказался Саид. Фатима сидела, опустив глаза.

- Что такое, дорогая? – приложив салфетку к губам, спросил Саид.

- Саид, мне душно в доме. Как-то не по себе. Если ты соберешься куда-то ехать, то возьми и меня с собой.

- Куда бы ты хотела?

- Не знаю. Просто пожить беззаботной жизнью недели две. Высокие кокосовые пальмы, белый песок на пляже, ярко-бирюзовое море… Сесть в лодку, отплыть подальше от берега и остановиться где-нибудь на песчаной отмели, чтобы полюбоваться на морских звезд…Прозрачная вода, чистый песок и сытенькие, густые пальмы… Вот чего я желаю.- И только мы с тобой, так, Фатима? – сдержанно улыбаясь, спросил он, почему-то подумав о Жади. Впрочем, ничего удивительного: именно такой отдых устроила себе мать Хадижи.- Так, Саид. Почему нет? – посмотрела ему в глаза Фатима.Он вздохнул и побарабанил пальцами по столу. После небольшой паузы сказал:- Мне тоже хотелось бы так отдохнуть, пусть даже это было бы несправедливо по отношению к Зулейке, ведь она пока никуда не может выезжать, но… Меня ожидает несколько сделок в странах Востока. И, кроме того, предстоит поездка в Турцию. Там сеть отелей, которые требуют моего присутствия из-за некоторых недавно возникших проблем. Затем я собираюсь съездить в Марокко по тем же самым делам.

- Ну вот! Возьми меня с собой! Турция – это более светская страна, чем Марокко. Там я могу вести почти европейскую жизнь, пока ты будешь занят делами. Поваляюсь на пляже или у бассейна возле отеля. А в Марокко мы могли бы навестить Хадижу.

- Фатима... Ты собираешься одна загорать у бассейна? И ты думаешь, что мне это может понравиться?

- Саид! Пожалуйста! Я не могу больше находиться в доме после отъезда Хадижи. Даже Рания заставляла меня чувствовать себя живой. А сейчас меня как будто что-то давит, гнетет… Ты постоянно занят, редко бываешь дома…Нет, у нас с Зулейкой сложились нормальные отношения, насколько это возможно, но… Не знаю, скоро и я заболею так же, как Мунир без Рании!- Тебе нужны впечатления?- Да, Саид, именно так!- Я подумаю, Фатима. Но я не хотел бы, чтобы ты вела себя так, как европейские женщины, приезжающие отдыхать в Турцию. Ты всё-таки марокканка по рождению и…- Саид, неважно, кто я по рождению! Меня воспитывала женщина-европейка, заменившая мне мать. И воспитала так, что я ощущаю в себе европейский менталитет, а всё восточное я…- …просто терпишь?- …я принимаю, потому что так сложились обстоятельства в моей жизни. Пойми же ты меня, - с чувством говорила Фатима, забыв о том, что вот ТАК разговаривать с Саидом в егосемье не осмеливался никто из женщин.- Ты только что призналась в том, что ты вынуждена лицемерить, - нахмурился Саид, опять вспомнив Жади, которая столько лет притворялась с ним, пока вновь не оказался рядом Лукас. История повторяется? Почему судьба так шутит с ним?- Нет, я не притворяюсь, но я… вынуждена жить по твоим правилам, которые ты установил для своих женщин.- Фатима, неужели ты не знала, в какой мир ты попадешь, когда согласилась выйти за меня замуж?- Знала, но кто меня спрашивал? – откровенно ответила она, подумав, что другие варианты могли оказаться куда хуже.- Я и не подозревал, что тебя принудили согласиться стать моей женой, - сдержанно сказал Саид, и на его лице Фатима не смогла прочесть никаких чувств. Как будто её слова его вовсе не тронули. Но, разумеется,это былоне так, она давно научилась понимать Саида.- Не хочу, чтобы ты понял меня неправильно. То, как меня выдали замуж, это в прошлом. Поверь, если бы я не захотела стать твоей женой, если бы была категорически против, то меня никто не смог бы принудить. Я имела в виду только то, что ты, дорогой, мог бы найти подход к каждой жене, понять, что каждой из нас надо. Но получается, что мы должны подстраиваться под тебя.- Фатима, так и должно быть. А ты говоришь как феминистка.- Но ведь есть женщины, которые не способны слепо подчиняться мужчине и быть всем довольны. Я такая. Мне нужно чувствовать себя свободной и современной женщиной. Мне не нравится, когда ты принуждаешь меня носить платок…Саид прервал её, прикоснувшись ладонью к её руке:- Оставим этот разговор, Фатима, пока мы не наговорили друг другу неприятных вещей.- Ты не хочешь меня понять, Саид.- Нет, Фатима, я тебя понимаю, но всё равно в моей семье всё будет так, как я считаю нужным и удобным для себя. Поверь, я знаю, чего хочу. Однажды я уже дал свободу одной женщине.И хорошо усвоил урок.- Саид…- О поездке я подумаю, но это случится не сейчас. Потерпи. Как только смогу, я возьму тебя с собой.- Опять на Восток? Почему не Париж, не Лиссабон, не Венеция или Рим?- Я люблю Восток. Неповторимый запах арабского Востока… Этот запах мне часто снится, и тогда хочется снова оказаться где-то там. В первые же часы, когда я в очередной раз приезжаю в какую-нибудь восточную страну, я иду на рынок (сук) и с наслаждением вдыхаю этот магический запах. Это запах кофе, на Востоке его чуть пережаривают, делая абсолютно черным, а не коричневым, как в Бразилии. Это запах баранины, которую жарят на жаровне маленькими кусками, и сало, расплавляясь, капает на угли, поэтому ароматный дым густо поднимается и распространяется вокруг...- Ах, Саид, неужели ты можешь быть таким романтиком? – удивленно улыбнулась Фатима, даже забыв, как только что едва не поссорилась с мужем.

- Романтик? Наверно, я давно не отдыхал на родине. Стоит побывать в Марокко.

- Навестить Хадижу…, - продолжила за него Фатима.- Навестить Хадижу? Наверно, пока не стоит этого делать. Пусть моя дочь адаптируется в новой семье.Кто знает, как на неё может повлиять встреча с нами?

Фатима уловила в голосе мужа некую недосказанность.- Саид, есть что-то, о чем ты не хочешь мне рассказывать? Но ведь у нас с Хадижей были хорошие отношения. Неужели ты мне не доверяешь? – с обидой спросила Фатима.- Нет, это не так, дорогая. Если хочешь, я тебе потом расскажу всё, что знаю о жизни моей дочери. Конечно, я тебе доверяю и ничего не скрываю. Но меня выбила из колеи история сРанией. Столько всего случилось в жизни. Потом ты задашь мне вопросы, а я отвечу.- Когда потом? Вечером, когда ты придешь ко мне ночевать? Ведь сегодня моя ночь! Готовься, ты мне всё расскажешь! – шутливым тоном предупредила Фатима.-А пока – не заехать ли нам в Торговый центр? Ты можешь выбрать себе украшение. Давно я тебя не баловал. Что ты на это скажешь?- Но…. Как же Зулейка? Она тоже захочет получить украшение!- Хм, моя первая жена тоже не останется без подарка, разумеется. Я собираюсь быть справедливым по отношению ко всем своим женам. Я сам выберу Зулейке подарок.- Что ж, тогда пойдем. Но я собираюсь разорить тебя: выберу самое дорогое и красивое ожерелье! – шутливо погрозила пальчиком Фатима.- Хорошо, дорогая, - кивнул Саид, доставаяпортмоне, чтобы расплатиться за ужин в ресторане.

Они выбрались на улицу. Погода была замечательная: не жарко и не так сыро, как бывает перед дождем. Тут же на них пахнуло ароматом цветущего у ресторана дерева, усыпанного крупными чашечками цветов с кремовыми лепестками.- Как замечательно! – сказаласебе молодая женщина, а потом взяла Саида под руку, чего никогда не делали ни Рания, ни Зулейка. Но Фатима сейчас ощущала себя больше европейкой, чем представительницей востока. Саид промолчал. Они сели в такси и отправились вторговый центр, где можно было приобрести самые дорогие украшения известных торговых марок.

Вернулись уже поздно вечером. Время ужина прошло. Но Зулейку они застали сидевшей за накрытым к ужину столом. И хотя она старалась не показывать, как обижена подобным пренебрежением со стороны Саида, но и Фатима, и Саид всё поняли.- Прости, дорогая. Так получилось, потому что мне хотелось сделать вам обеим подарки, - сказал Саид, отметив расстроенный вид первой жены.Он выложил на столик у дивана несколько бархатных футляров с украшениями.

- Можно я сразу заберу своё ожерелье? – спросила Фатима, подходя к столику.- Конечно. Все украшения достойны друг друга и вас, мои дорогие жены! – улыбнулся Саид.- Нет! Это неправильно! – вдруг подбежал к нему Мунир. – Сначала должна выбирать украшения первая жена – так говорит моя мама. Надо всё делать так, как положено по обычаю. Как делается в Марокко!- Ты прав, сынок. Только моя вторая жена сама выбрала себе украшение, потому что именно с Фатимой мы оказались в ювелирном отделе. Но я постарался выбрать для Зулейкиукрашение ничуть не хуже, -со снисходительной иронией ответил сыну Саид.- Отец, можно я посмотрю на украшения? Я хочу научиться разбираться, какие подарки делать женам. Когда я вырасту, у меня будет тоже три жены, - попросил семилетний Мунир.- Хорошо, сынок. Давай вместе посмотрим на приобретения, - произнес Саид, улыбаясь, и начал открывать коробочки и футляры.

Своё ожерелье Фатима достала сама. Она взяла украшение за оба конца и попыталась застегнуть его на шее. Но ничего не получилось. Тогда это сделал Саид.

- Я помогу, Фатима. Как, сынок, тебе нравится?Мальчик критически посмотрел и кивнул.- А это – украшение для Зулейки. Дорогая, подойди.

- Оно восхитительно, - только и произнесла Зулейка. Саид и ей помог застегнуть ожерелье.

- Оно даже лучше, чем у Фатимы, папа! – сказал мальчик, и все переглянулись: нет, им не показалось – Мунир сказал это неспроста. Ребенок хорошо усвоил правила игры собственной матери. Если бы здесь находилась Рания, именно это она бы и сказала.- Да, сынок, я этого и хотел: Зулейка достойна прекрасного украшения.

- А тебе не обидно, Фатима? – тут же повернулся к другой женщине Мунир. – Папа любит тебя меньше, чем Зулейку, потому что он купил тебе не такое хорошее украшение.- Нет, мой дорогой, твой папа купил мне именно то, что я выбрала. И мне очень нравится его подарок. Только посмотри, как блестит золото, как играют бриллианты, как светятся изнутри крупные жемчужины, как загадочно мерцают изумруды… У меня ещё никогда не было такого дорогого и красивого украшения!Пока Фатима говорила всё это, Зулейка ревниво рассматривала её шею, как будто сравнивая. Но она не стала ни спорить с Саидом, ни требовать у Фатимы отдать ей украшение по праву первой жены. Но, кажется, именно этого ждал сын Рании. Он переводил взгляд с одной жены отца на другую.Саид же обратил внимание только на реакцию Зулейки.«Все женщины одинаковы. Но если бы здесь была Рания, то без скандала не обошлось бы», - заметил про себя Саид.

Впрочем, украшения обеих жен были изумительны. Так для чего же спорить? К тому же Саид постарался выбрать для первой жены похожее украшение – те же камни и жемчуг, столько же бриллиантов, но расположенные иначе на золотой основе – только и всего. Если бы он на следующий день увидел подарки, то вряд ли смог сказать, где чье украшение. Для него они были похожи. Никакой разницы ни по виду, ни в цене.- Папа! А ты маме купил подарок? Ведь она тоже твоя жена! Где мамино золото?- Мунир… Маме я… ничего не купил.- А эти коробочки кому? Тоже Фатиме и Зулейке? Что в них? Это мамино золото?–мальчик снова заглянул в каждый футлярчик – там были кольца, серьги и браслеты – все подобраны под главные украшения.- А маме ты что подаришь? – допытывался мальчик.- Мунир, когда твоя мама вернется, тогда я и решу, что ей подарить. Иди, тебе пора спать. Уже поздно.- Но можно мне выбрать маме золото? Когда она вернется. Я ей отдам её часть.- Нет, Мунир, не стоит этого делать. Подарки я купил только Зулейке и Фатиме.

- Ты наказал маму? Мама наказана?Куда ты её отправил? Когда моя мама вернется? – ребенок засыпал отца вопросами. Но, видя, что Саид молчит, собираясь с мыслями, не зная, что ответить, сын Саида заплакал. Его губы искривились, в глазах набухли слезы, и он сначала беззвучно, а потом тихо, но затем всё громче и громче зарыдал.- Где моя мама? Когда она вернется? – повторял мальчик снова и снова.- Твоя мамавернется не скоро, Мунир. Тебе придется её подождать, - наконец, ответил Саид. – Мириам, где няня Мунира? Скажи, чтобы моего сына увели в его комнату. Ему пора спать, - приказал Саид. Настроение у него испортилось.- Зулейка, я не хочу ужинать. Ешьте без меня, я хочу пораньше лечь спать, - хмуро бросил он первой жене и направился к лестнице.

Саид не мог слышать плач Мунира. Тут же память подсунула ему воспоминания из прошлого: когда он наказал Жади и отправил её в Марокко к дяде Али, Хадижа точно так же спрашивала его о матери. Наконец, он не выдержал и поехал в Фес, чтобы привезти Жади обратно, потому что не мог видеть, как Хадижа тоскует без неё. А потом- уже в другой раз – Хадижа сама отказалась видеться с Жади, потому что Рания наговорила ей гадостей про Жади, и Хадижа поверила. «Что же делать? Мунир не так мал, чтобы забыть мать. Он долго будет тосковать по Рании. Придется подумать, когда и как вернуть её … как его няню!»- Но мой сын будет унижен, когда поймет, что мать стала прислугой в доме, где была первой женой. Это станет ударом по его психике. Но могу ли я снова взять Ранию в жены? Да или нет? – говорил он с собой, оказавшись в комнате, которая когда-то принадлежала Рании, но теперь была свободна.

Здесь Саид ночевал тогда, когда или возвращался совсем поздно, или был не в настроении. Он предпочитал посещать жен только в хорошем расположении духа. Но сегодня настроение было испорчено. А няню Мунира стоит наказать за то, что ребенок так поздно остался ждать отца в общем зале.«Впрочем, нет. Возможно, они все даже не ужинали, пока ждали нашего возвращения», - подумал Саид перед тем, как провалиться в сон.…А внизу разгорался скандал. Ужин был всеми забыт.

- Мунир, положи ожерелье на место! Я тебя по-хорошему прошу, - казалось, спокойно говорила Фатима, но раскаиваясь, что сняла украшение и неосмотрительно положила на столик.- Нет! Моя мама должна получить своё золото! Не отдам. Пусть папа купит тебе другое украшение, а это я отдам маме, когда она приедет из Марокко.- Это украшение твой отец купил для меня, а когда вернется Рания, твой отец отвезет её в торговый центр и купит всё, что она захочет, - уговаривала мальчишку Фатима.- Нет, пусть папа тебе покупает, что ты хочешь, а маме я отдам это украшение.

Няня Мунира в ужасе стояла рядом и только смогла сказать:- Мунир, так нельзя делать! Верни ларе Фатиме её золото, прошу тебя.- Нет, я хочу, чтобы у моей мамы было именно это украшение. Оно ей понравится. А Фатиме отец пусть купит другое.

- Мунир, это неправильно. Если узнает сид Саид, он тебя накажет!- предостерегала няня.

Зулейка тоже сочла нужным вмешаться:- Мунир, верни Фатиме золото. Положи на стол и больше так не делай. Твоя мама больше не жена твоего отца…- Не ври! – грубо ответил мальчик. – Моя мама уехала в Марокко к моим бабушке и дедушке. Она скоро вернется! Её шкатулка с золотом стоит в шкафу в её комнате.Мама оставила её дома, потому что собирается вернуться! Я знаю. Она вернется!

- Нет, она не вернется. Или это случится очень не скоро. А теперь – немедленно положи ожерелье в футляр, иначе я тебе лично уши надеру! – разозлилась, наконец, Фатима.Она шагнула к ребенку, решительно протянув в его сторону руку.- Дай сюда! – приказала она.Но Мунир и не подумал её послушаться. Наоборот, он прижал украшение к животу и отступил на несколько шагов назад. Тогда Фатима быстро подошла и крепко обхватила его кисть рукой, стараясь, чтобы Мунир разжал пальцы.

Вскрикнув, он рванулся от неё, и ему удалось освободиться от её хватки. Мунир отбежал от обидчицы подальше.- Отдай, я всё равно отберу его у тебя, - пригрозила Фатима. – Я могу сделать так, что твой отец никогда не захочет возвращать твою мать в этот дом, ты слышишь меня?

Но мальчик с ненавистью смотрел на ту, которая всегда считалась врагом его матери.

- Не отдам! Только попробуй прикоснуться ко мне! Я отцу пожалуюсь, это тебя он накажет! – ответил он.

Зулейка делала знаки Фатиме, чтобы она оставила ребенка в покое.Но Фатима была слишком зла, чтобы что-то замечать.- Сейчас ты узнаешь, как меня бесить! И отец тебя тоже накажет – не сомневайся! – она сделала несколько шагов в его сторону, и Мунир вдруг испугался, но украшение из рук не выпустил.- Фатима, оставь его! Саид сам с ним разберется. Мунир, если не хочешь, чтобы отец наказал тебя – отдай мне украшение. Тогда я заступлюсь за тебя, - пыталась Зулейка уговорить то Фатиму, то сына Рании.

- Ну всё! Хватит! – сказала Фатима, схватив с дивана подушечку и запустив ею в Мунира. Мальчик увернуться не смог, а Фатима тут же оказалась рядом с ним.

- Я пожалуюсь на тебя папе!- А я – на тебя!- парировала Фатима, хватая мальчишку за плечи и сильно встряхнула его. Мунир дико закричал, но Фатима и не думала его отпускать. После минутного замешательства Зулейка бросилась к ним.- Фатима, возьми себе моё украшение. Оставь мальчишку. Саид разозлится, когда узнает обо всём, что здесь произошло сегодня вечером, - умоляюще попросила она.- Нет уж, с меня хватит! Сначала я терпела выходки этой змеи Рании, теперь её нет, так её сын меня доставать будет? Нет, не хочу! Пусть Саид делает со мной, что угодно, даже разводится, но этот змеёныш своё получит!- Нет, Фатима, нет! Оставь его!- Уйди, Зулейка! – попыталась оттолкнуть её Фатима.- Сейчас он у меня получит! Узнает, как …

Но она так и не успела договорить, потому что в следующее мгновение Мунир рванул украшение и разодрал ожерелье на две части. Бросил на ковер и начал топтать ногами. Фатима оттащила его в сторону и быстро надавала оплеух.- Лара Фатима, я уведу Мунира в спальню, - взмолилась няня, отбирая ребенка у жены хозяина. Мунир яростно рыдал, молотя кулаками по всем, кто пытался к нему приблизиться.- Гаденыш! Твоя мать никогда , слышишь, никогда не вернется в этот дом! Я тебе это обещаю! – не могла успокоиться женщина.- Ты меня ударила, ударила! Я расскажу папе, я…- Расскажи-расскажи! А я сделаю так, что твоя мать никогда сюда не вернется. Твой отец развелся с твоей матерью! Расскажи, и ты её больше никогда не увидишь!- решительно сказала растрепанная и раскрасневшаяся от ярости Фатима, оттолкнув, наконец,от себя мальчишку.Мунир ревел отчаянно и в полный голос. Зулейка со страхом то и дело посматривала на лестницу, каждое мгновение ожидая появление Саида. Фатима, обхватив себя за плечи, нервно прошлась по комнате.Няня увела подопечного из зала, крики Мунира, наконец, стихли за дверьюогромного помещения.- Фатима, как ты могла поднять руку на ребенка?На сына Саида? – с ужасом спросила Зулейка у приходившей в себя Фатимы.-А я не понимаю, Зулейка, как у тебя хватает терпения выдерживать выходки этого маленького мерзавца! Он с каждым днем становится всё хуже!

- Но он ребенок, который растерян из-за того, что остался без матери!- Не ищи ему оправдание! Ты даже собственного сына ругаешь тогда, когда виноват на самом деле сын Рании.- Фатима, что теперь сделает с нами Саид?- Ничего он не сделает! Ты лучше посмотри, во что превратилось моё украшение! Мириам, собери то, что осталось…, - приказала она застывшей служанке. -Я отнесупоказать Саиду, пусть узнает, на что способен сын Рании.Зулейка невольно оглянулась на лестницу, ведущую на второй этаж.- Удивительно, отчего Саид не спустился, ведь такой шум он не мог не услышать.

- Действительно, - согласилась Фатима.- Может быть, с ним что-то случилось? – запаниковала Зулейка.- Пойдем, проверим. А я заодно отнесу ему и вот это! –показала глазами Фатима на салфетку с собранными фрагментами украшения – всё, что осталось от чудесного ожерелья тонкой работы.- Неужели в этом доме никогда не будет спокойной жизни?- Зулейка, кто виноват в том, что Мунир забрал со стола моё украшение? Я сняла его с шеи и уложила в футляр, чтобы унести вместе с остальной частью своего золота к себе в комнату. Разве я могла предположить, что он способен на подобное?Зулейка только покачала головой. А ведь и ей достанется от мужа. Она теперь первая жена и отвечает за всё, что происходит в их доме.Они поднялись наверх, но, не обнаружив Саида в комнате Фатимы, где ожидали его найти, женщины не решились будить мужа, который, как они уже поняли, решил переночевать в пустующей комнате Рании.

- Фатима, давай расскажем Саиду обо всем завтра. У меня просто нет сил на выяснение отношений. Пусть Саид выспится. Мы с тобой тоже успокоимся и обдумаем, что сказать Саиду. А? – предложила Зулейка.

- Хорошо, давай сделаем так. Но завтра я нажалуюсь мужу на его сыночка. Больше я не стану терпеть его выходки!… Утром Саиду стало известно всё. Он собирался провести первую часть дня, проверяя разные отчеты и сводки, но был вынужден разбираться в случившемся накануне. Он и сам удивился: как же мог ничего не услышать? Так крепко вчера уснул… «Старею, наверно», - констатировал он.

Ему было представлено испорченное украшение второй жены, что сопровождалосьбурным рассказом Фатимы о выходке Мунира.

Потом Саид разговаривал с сыном.

- Ты понимаешь, Мунир, что украшение стоит огромных денег? И что же я теперь должен делать? На ремонтожерелья нужны деньги, много денег. Наверно, мне придется продать часть украшений твоей матери, чтобы ювелиры вернули ему прежний вид, если это вообще теперь возможно!- Нет, отец, не трогай золото моей мамы! Она его так любит! Почему твоя жена сказала,что мама никогда не вернется в этот дом?- Правильно! – серьезно кивнул Саид. -Если ты ещё раз позволишь себе подобное, я не разрешу Рании вернуться в Бразилию. Я теперь вижу, что твоя мать плохо на тебя влияла, потому что теперь и ты ведешь себя так, как вела твоя мать, за что и была наказана.

- Нет, папа, я больше так не буду себя вести! Верни мою маму! Верни!Бурное разбирательство закончилось не скоро. Наконец, Саиду это надоело, и он отправил всех по комнатам.Украшение Фатимы было решено отдать в ремонт ювелиру, хотя она и заявила, что не желаетбольше видеть это золото. Саид наказал Мунира, запретив на целый месяц выезжать из дома с няней в парк на детскую площадку, где они с Амиром – сыном Зулейки, любили бывать, и куда их отвозили почти каждый день.Ни Зулейка, ни Фатима наказаны не были, но вторая жена закрылась в комнате и не пожелала выходить ни к обеду, ни к ужину. Наконец, обстановка в семье начала действовать Саиду на нервы: Мунир целыми днями рыдал, Фатима предавалась депрессии в своей спальне, Зулейка занималась всеми делами в доме, не зная, как угодить и Саиду, и всем остальным.

Так прошло несколько дней. Наконец, накануне отъезда на Восток Саид позвал Мунира и сказал:

- Ты дурно поступил, сын. Твоя мать плохо тебя воспитала, и я думаю, что для тебя, Мунир, будет более полезно, если ты поживешь без неё подольше. Я не стану ничего узнавать о ней ещё два месяца. А ты за это время научись быть мужчиной. Маленьким мужчиной. Ты всё понял?Мунир молча кивнул.- Тогда всё. Я уезжаю. Когда вернусь, выясню, как ты себя вел. И от этого будет многое зависеть, Мунир.

Потом Саид уехал в аэропорт, оставив дом на несколько дней во власти Зулейки.

***… В то же самое время Лукас и Жади прекрасно проводили время в Гуаружу. В тот день они сидели в ресторанчике на горе, издалека похожую на гигантскую черепаху.

- Что закажем на десерт? – весело спросил Лукас у Жади и сына.- Только не мороженое. У Пьетро покраснело горло! Лукас, если он разболеется…- Нет, вы посмотрите, сколько всего здесь вкусного: пирог с черникой и яблоками, кокосовое пирожное, мусс из маракуйи, суфле с манго и персиками, крем банановый со взбитыми сливками… Что заказать, Жади?- Мне то же, что и вам, - лениво ответила она, рассматривая панораму раскинувшегося до линии горизонта океана. Всё вокруг было залито солнцем, пропитано им до такой степени, что казалось, как будто всё светится изнутри от впитавшейся энергии солнечных лучей.

Они втроем загорели за несколько дней. Каждый день – поход на пляж, прогулка под кокосовыми пальмами на берегу, ежедневные сюрпризы-экскурсии то в парк, то в музей, то в старинный порт. А куда, интересно, они с Лукасом отправятся сегодня?Жади настолько отрешилась от проблем, старалась пока не думать ни о Хадиже, ни о Латифе, нио Саиде и Мэл – ни о ком… Только Самира порой звонила, и они подолгу разговаривали. Пользоваться электронной почтой не было необходимости. Самира писала зачетную работу и по ходу дела советовалась с Жади, а она – с Лукасом. От Латифы новостей не было, только дона Ноэмия порадовала тем, что бижутерия из работ Жади была успешно распродана. Это означало то, что вырученные деньги Жади сможет подарить Латифе на новоселье. ЕслиМухамед решился отдать Латифе дом в счет махра, то денежные средства Латифе понадобятся.- Сынок, мама совсем про нас забыла. Жади, о чем ты мечтаешь? В каких краях ты витаешь? – потормошил её за руку Лукас.

- Что? Ах, да, Лукас, ты заказываешь десерт!- отрывая взгляд от залитого солнцем океана, ответила она.- Жади, десерт перед тобой, ешь.Когда Жади взяла маленькую ложечку и принялась за вкуснейшее суфле из маракуйи, посыпанное шоколадной крошкой, Лукас сказал:- Сегодня тебя ждет сюрприз. Мы едем в развалины крепости. Жади, я ещё в Рио хотел предложить тебе взять с собой костюм для танцев, но потом передумал: ведь с нами будет Пьетро.

- А какие мысли пришли тебе в голову, Лукас?- Хм, угадай, для чего тебе мог бы понадобиться костюм для танцев, когда мы окажемся в крепости.

- Лукас! – ахнула Жади.

- Да, это было бы романтично: повторить пережитое однажды счастье. Жади, я помню каждое мгновение, когда ты танцевала для меня в развалинах той крепости на окраине Феса.- Помню всё, Лукас. Это нельзя забыть. Мне часто снится та касьба. Я снова и снова брожу в лабиринте коридоров и комнат и ищу тебя, Лукас. Во сне мне порой становится так страшно,сон кажется мне явью. Во сне я никак не могу тебя найти.- Нет, у меня иначе: я тоже вижу касьбу во сне, но я брожу и всегда встречаю тебя, и ты для меня танцуешь, Жади. Я слышу во сне дажемелодию песни, которая у меня всегда ассоциировалась с твоими танцами – «Хабиби».

-Это и моя любимая мелодия, - улыбнулась Жади. – А касьба в Фесе – необыкновенное место. Там особенная энергетика, как выразилась бы Иветти.- Да, именно так, - согласился Лукас. – Там мы встречались, когда познакомились, и там же мы соединились, когда пришли туда в последний, как нам тогда казалось, раз, когда мы уже потеряли надеждувновь обрести друг друга.

- Помнишь, как я в отчаянии позвала тебя: «Лукас!»Мой крик отозвался эхоми пошел гулять по крепости. Мной овладело такое отчаяние! И вдруг я услышала: «Жади!» Ты тоже в отчаянии звал меня, в душе уверовав, что меня ты там уже не встретишь. Признайся, Лукас!- Да, я уже не знал, где тебя искать. Но мы оба пришли на наше место и встретились. И разве могло произойти иначе?

- Лукас, а какая крепость там, куда ты собираешься нас отвезти?- Приедем- увидишь. Но было бы здорово, если бы ты станцевала там для меня.- Нет, Лукас. Я станцую, если хочешь, когда вернемся домой. А при Пьетро… как-то не то.

- Хорошо, Жади. Но не забудь о своем обещании.- Лукас, если мы когда-нибудь окажемся в Фесе, мы сходим с тобой в касьбу, и я станцую для тебя в развалинах. И в этот раз нам некого будет бояться.- Танец с платками, - предложил Лукас.- Купим на медине самый красивый костюм…- …и те колокольчики, с которыми ты однажды танцевала, - подхватил Лукас.- Да, их тоже захватим, - улыбнулась Жади.- Всё!!!Я объелся. Пойдемте гулять, - сказал Пьетро, слезая со стула и перебираясь к Лукасу. – И ещё: я хочу домой, к собаке.- Скоро вернемся, Пьетро, ещё три дня – и мы окажемся дома, - улыбнувшись, утешила сына Жади.Лукас подергалмочку уха. Да, скоро возвращаться. И он, и Жади убежали на несколько дней от проблем. Хадижа, Самира, Латифа – Жади переживает за них. А его проблема – это, прежде всего, Мэл. Ребенок Мэл выздоравливает – но это временное улучшение. Нужны ещё переливания крови и серьезная операция, и донор нужен. А донор – это Лео. Где его теперь найти? Лео уехал и пропал. Говорят, он сейчас в Мараньяне?Снова отправился в Ленсойш,национальный природный парк-заповедник?Они с Жади старались не затрагивать в разговорах тему песков и Мараньян. Пески – это пустыня. Пустыня – это и Марокко, но это и Лео. Это Мэл, которая ждет от Лео помощи, а Лукас не уверен в том, что знает, что в голове у Лео. Вернется ли он к обещанному сроку? И что произойдет с Мэл, если проблемы её сына не разрешатся вот так быстро? Лобату напугал не только Леонидаса, но и Лукаса тоже, когда предположил, что Мэл снова может оказаться на грани срыва – сломаться перед трудностями и снова вернуться к наркотикам.

«Нет, только не это!» Он вспомнил, как дочь попросила его поехать с ними – с ней и Маизойвместе в Европу, когда внуку будет назначена операция.«Я обязан поддержать Мэл, должен быть с ней рядом, когда ребенку будут делать операцию. Мэл не должна сорваться!»

Но эти мысли он не озвучивал, чтобы не расстраивать Жади. Поездка случится не скоро – в конце года, т.е. впереди ещё полгода. Придет время, и он объяснит Жади, почему он должен поехать в Европу, в Испанию или в Швейцарию – он точно не знал- чтобы спасти сына Мэл. Да, рядом будет Маиза, но и другие тоже. Шанди, например.

А пока – прекрасное настроение не стоит омрачать печальными планами. Лукас подозвал официанта,чтобы рассчитаться. Потом они втроем оказались на улице, добрались до своего отеля, а затемнемного спустя заказали такси и отправились в крепость, которая, как и та, в Фесе, располагалась за городом.Три оставшихся для отдыха дня пролетят, конечно, незаметно,но пока стоило наслаждаться каждым мгновением, которые дарила им эта поездка.6. Глава 6. Часть 9. Рания в Эс-Сувейре.2 недели назад.

… Такси, которые везли в Эс-Сувейру из Феса семейство Хасана – нового мужа Рании, проносились мимо пейзажей, от которых Рания успела отвыкнуть за годы жизни в Бразилии. С красным оттенком горы, пустынные склоны, невысокая растительность, красно-бурая почва, желтые пески – вот что видела она в окно машины.

Много одиноко стоявших вдалеке друг от друга жилищ из красной глины, создававших впечатление какой-тонедостроенности,незавершенности. Было непонятно: или это разрушенные старые здания, или что-то недостроенное новое. Из стен торчала арматура. … Бельё сушилось на растущих рядом с домом кустарниках и деревьях. Местные жители передвигались на осликах, мопедах, пешком.

Часто видели взрослых, просто сидевших на придорожных столбиках… У дороги люди торговали аргановым маслом, плодами кактусов, рыбой и ещё чем-то непонятным. Дети и взрослые, приветствуя, махали им руками.

«Да убережет меня Аллах от беды!» - думала Рания, вглядываясь в горизонт, когда поняла из слов сидевших за её спиной женщин, что город вот-вот покажется.

Когда подъезжали к Эс-Сувейре, стало понятно, что поднялся ветер.В Эс-Сувейре дуют сильные ветры с Атлантики, так как город расположен на мысе. Это город ветров и сильных океанских волн.

Дыхание океана почувствовалось издалека – изменились запахи и звуки, сам воздух стал сочным на вкус, запахло листьями, хвоей и чем-то пока незнакомым.Сначала закрывалобзор склон холма, а потом, сделав крутой поворот, дорога вынырнула на открытое пространство. Слева вдоль подножия холмов потянулись деревушки с распаханными полями, а справа не было ничего – только поросший травой обрывистый берег и сразу за ним - бесконечный, до самой Южной Америки, дышащий тяжелыми волнами океан.

На горизонте показалось множество белыхдомиков размером со спичечные коробки.Рания с новыми родственникамивъехала в город по набережной. Красивые отели сменяли друг друга. Вот и старинный форт. По берегу прогуливалисьместные жители. Шум океана, безумное количество чаек… Наступил вечер. Круг солнца уже коснулся линии горизонта в океане.

Обе машины припарковались, все выбрались на улицу. Рания была уверена, что теперь им предстоит долгий путь по медине, и она с ужасом ждала часа, когда окажется в жутком доме мерзкого рыбака. И она очень хотела есть.

Но оказалось, что сначала Хасан решил заглянуть в порт и полюбоваться новой лодкой, купленной на деньги, выданные Саидом за временный брак. Женщины зароптали, но Хасан с братьями на них прикрикнули. Впрочем, как поняла Рания, и жены рыбаков были рады новой лодке, а поэтому вовсе не прочь посмотреть на такое неожиданное и радостное для всей семьи приобретение.Поэтому все отправились к порту и оказались на площади, где с одной стороныначинался старый город, опоясанный высокими стенами, а с другой стороны был порт. Они вошли в него через Морские ворота.

Рания увидела рыбаков, которые распутывали сети, перевернутые лодки и стаи чаек, которые кружили в надежде поживиться рыбой. Справа был виден бастион Скала дю Порт.Когда-то давно Рания несколько раз бывала с Эс-Сувейрес родителями – ведь здесь у отца был небольшой бизнес и много родственников, пусть и довольно дальних. Но город почти не запомнился ей: только то, что город был белоснежным, с голубыми ставнями и дверями, с решетками на окнах, крепостными стенами и ярко-синими рыбацкими лодками у причала, у стен старинного португальского форта.Мужчины о чем-то поговорили с рыбаками и перебросились словами с теми, кто сидел возле лодки, пока ещё вытянутой на берег. Или просто ещё не спущенной на воду?

- Новая лодка! Моя лодка! – слышала Рания восторженные восклицания Хасана.

- А скоро будет ещё одна, Хасан, - напомнил ему кто-то из братьев.-Да, и ещё одна! Будет две новых и одна старая лодка, и тогда мы заживем! – радовался «муж» Рании вместе с братьями.- Золотую курицу поймать удалось, да, Хасан? Теперь тебе ещё одну жену брать придется, ведь иначе не сможете справиться со всеми делами!- Возьму! Конечно, я возьму и третью, и четвертую жену. Ведь теперь улов у нас увеличится втрое, и надо, чтобы кто-то чистил рыбу.- Ну, одна помощница у тебя есть – ты её из Феса привез, она ведь стала третьей женой, - тут же посмеялись мужчины, искоса поглядывая в завернутую в паранджу Ранию.

Ветер усиливался. С ветром летел в лицо песок. И хотя у Рании большая часть лица была закрыта, кроме узкой полосы для глаз, её это не спасало. Когда же закончится эта пытка?Наконец, очень довольные, мужчины тронулись в путь к дому, женщины потянулись за ними. Солнце уже почти село – дальний край океана и кромки облаков вдоль горизонта еще подсвечивали розовые лучи, а небо уже потемнело, и на нем в просветах между облаками проглядывали первые звезды. Тонкий, опрокинутый кверху рогами месяц повис над Магрибом…Город был почти полностью заключен в кольцо старинных зубчатых крепостных стен. А по арабскому обычаю Эс-Сувейру «изрезали»узкие улочки, сходившиеся на огромныхбазарных площадях. В какой-то момент Рания с попутчиками вышла наверх стены и прошла по парапету, невольно любуясь видом на океан из широченных пушечных бойниц. Ночной океан был загадочен и прекрасен. Аберег был засыпан буреломом и тиной, завален мусором, выносимым океанскими волнами.

Всё случившеесяРания воспринимала как нечто нереальное, как будто происходившее не с ней. Казалось, еще немного – и наваждение развеется.Сначала прошли по широкой улице с арками, на которой была, видимо,сосредоточена вся торговля. Ковры, платки, серебро, тапочки, сумки, мясо, финики, вонь, живые куры, головы верблюдов, навьюченные муллы – все смешалось. Медина в Эс-Сувейре небольшая, но и по ней можно ходить бесконечно, открывая для себя каждый раз нечто новое.«Как-нибудь побываю здесь, отпустит же меня погулять по рынку этот… как его…Хасан!» - притворилась сама с собой Рания, делая вид, что не помнит имени презренного типа, но не задумываясь о том, что мужчина может просто отказаться выпустить её из дома. Ведь теперь он стал её хозяином.

В какой-то момент у Рании скрутило от голода желудок – парЫ готовящегося почти в каждом переулке таджина и кускуса добрались до её обоняния. Она прижала руку с сумочкой плотнее к животу,другой рукой она везла за собой чемодан на колесиках, держа за выдвижную ручку. Хасану и в голову не пришло помочь ей. Впрочем, другие женщины этой чудной семейки тоже несли грузы – мешки, узлы, сумки…Шли дальше по узким улицам с лавочками, торгующими тарелками ручной работы, коврами, изделиями из серебра и лампами – кожаными, причудливо изогнутыми, а некоторые былиудивительно похожи на лампу из сказок про Аладдина.

Ранию вдруг охватило ощущение, что стоит лишь потереть край лампы, и её желание - немедленно оказаться в Бразилии в доме Саида и снова стать первой женой – непременно сбудется. Но чувство реальности подсказывало, что впереди у неё полная неизвестность. Но главное – чтобы Саид не обманул её, не оставил мать собственного сына навсегда в руках мужлана. «Я дам обет в мечети – быть примерной женой, но пусть Саидвернет меня в свой дом! - молилась про себя Рания.- Если я останусь у рыбака навсегда, то умру от горя! Неужели Аллах уготовил мне такую судьбу? А Зулейка с Фатимой сейчас пьют кофе со сладостями и примеряют золото. Сколько подарков успел сделать им Саид?»Навстречу их процессии попадались женщины в платках и джеллабах, хиппи в богемных нарядах, загорелые серфингисты, пусть даже загар не был заметен в темноте, но ведь это и так понятно. Эс-Сувейра – город серфингистов ихиппи, так сложилось с середины 20 века.В сознание Рании то и дело врывались то музыка, звучащая отовсюду, то гомон чаек, то аромат жареной рыбы из вечерних ресторанов. Голод так измучил её, что она была готова поскорее оказаться в доме, где должны же её, наконец,накормить!Вот они завернули в одну пустынную улочку, где окна домов отбрасывали на противоположную сторону улицы размытые прямоугольные пятна, а двери освещались ажурными фонарями.Вскоре они оказались у одной из них.- Мы пришли! – обрадовались братья Хасана и их жены. Поднялся шум. Дверь была открыта, все ввалились внутрь.Дом оказался, как и предполагала Рания, старым и облезлым. Здесь все и жили – дружной семьей. Каждый брат с семьей - женами и детьми занимал по крылу или целому этажу. Дом был двухэтажный с небольшим двориком,уложенным цветной, давно потрескавшейсяплиткой, посреди которого стоял сломанный фонтан. Разглядеть в темноте такие детали Рании удалось только благодаря горевшим напольным светильникам, из которых вылетали снопы искр при каждом порыве ветра.

- Всё, до завтра! Завтра испытаем новую лодку!- Утром идем в море, - договорились братья и ушли вместе с женами по своим жилищам.

Хасана с семейством ждали его жены.

- Хабиби, вернулся, хвала Аллаху! – выступила вперед высокая полная женщина в темном платье и намотанном в виде чалмы черном платке.

Вторая жена – болезненного вида молодая женщина, ровесница Рании, одетая в жуткое коричневое платьеи в платке, накрученном поверх собранных в тугой пучок африканских косичек.- Есть хочу! – вместо приветствия сообщил Хасан. И отправился к двери в дом.

- Да, это моя третья жена. Пока – временная, если не передумает её бывший муж. Займитесь ею, - бросил он, едва оглянувшись на женщин.

У Рании от его слов похолодело внутри: что значит – если не передумает Саид? А если передумает? Брак временный в любом случае! Если Саид так поступит, то пусть семья рыбака возвращает её родителям.

- Как тебя зовут? – спросила старшая женщина.- Рания. Меня зовут Рания Рашид, - заносчиво и горячо ответила она. -Мой муж договорился о временном браке с вашим мужем. Только на один месяц. Но это значит только то, что я поживу у вас это время, пока не подойдет срок моего возвращения в Бразилию.Женщины с интересом осмотрели её с ног до головы. Потом заговорила старшая.- Я – Хадия, первая жена Хасана. Она – Юми, вторая жена. Но вот что: скажу сразу, чтобы ты не обольщалась пустыми надеждами. Временный брак или нет, но так как ты жена Хасана и кормить тебя просто так никто не станет, то тебе придется работать наравне с нами. Нам очень нужна пара работящих рук. Столько дел, что вдвоем мы ничего не успеваем. Когда была жива третья жена, и то нам несладко приходилось, но когда умерла, то на нас свалились и её заботы.

- Да, ты тоже будешь работать. Хасан не позволит тебе просто жить в нашем доме.

- И мы тоже с этим не согласимся. Расскажешь потом, что ты умеешь делать, и завтра же мы найдем, чем тебе заняться. Пойдем в дом, чего стоишь? – грубовато сказала Хадия.- А чем вы занимаетесь? У вас есть слуги? – спросила явную глупость Рания, расстроенная до невозможности положением, в котором оказалась.- Хм, какие ещё слуги? Юми работает на пирсе вместе с женами братьев нашего мужа. У нас на берегу есть палатка с несколькими жаровнями. Как только прибывает новый улов, тут же Гасун, Юмии Хасна начинают чистить рыбу, перебирать и раскладывать пойманное по лоткам. Дауд с Хасаном ходят в море. Раньше за прилавком стоял младший – Хамза. Но теперь у нас уже две лодки. Значит, за прилавком займет место Гасун, она самая опытная и сообразительная. И она умеет хорошо считать, знает, как угодить покупателям. В основном это туристы, которые приходят поесть свежей рыбы, приготовленной на углях.- Мне приходится чинить сети, приводить в порядок жаровню, мыть, убирать. Я возвращаюсь из порта еле живая, - пожаловалась Юми..

- Да,- ухмыльнулась Хадия. – Но Юми у нас теперь ещё и любимая жена Хасана, которой я то и дело отдаю свои ночи, чтобы угодить мужу. А у меня все дела в доме. Готовлю, стираю, хожу на рынок, в пекарню. Занимаюсь детьми. У Хасана четверо детей, все сыновья. Из них трое моих, один – сын Юми. Для тебя тоже дела найдутся. Идем!Пока Юми возилась с запорами, закрывая на ночь дверь на улицу, Хадия повела Ранию в комнату, которую решено было отвести для неё.- Здесь раньше жила Гульшат. Но из-за тяжелых родов она умерла вместе с ребенком. Комната пустует. Пока поживи здесь ты. Потом после тебя комната достанется следующей жене Хасана. После Рамадана он собрался взять в жены дочь нашего соседа. Но разве тебе это интересно? Ты уедешь отсюда раньше, чем он посватается к ней. Если, конечно, ты ему не приглянешься больше. Впрочем, у него может быть и четыре жены. Если ты останешься с нами, то бедняжке не повезет – она станет самой младшей женой.- Ей не стоит беспокоиться. Поверьте, у меня и в мыслях нет – отбирать у вас мужа, - поджав губы, произнесла Рания.- Да? – насмешливо переспросилапервая жена. – Это не тебе решать. Как захочет наш господин, так и будет. И держи свои мысли при себе. Они здесь никого не интересуют, а вот неприятности тебе принести могут.

Рания не стала спорить, напоминать о своем статусе временной жены. Она очень устала, перенервничала и страшно хотела есть. Впрочем, Хадия это поняла и сказала:- Сегодня ты почти гостья, поэтому оставь здесь вещи, пойдем со мной. Я покажу тебе дом и отведу к столу, сегодня мы тебя накормим. А завтра тебе придется постараться заработать еду.

Рания быстро осмотрелась в тесной комнатушке, в которой ей предстояло прожить целый месяц. Временное жилище с шершавыми стенами, деревянной скамьей, покрытой вытершимся ковром, на котором стопой сложены были два одеяла и подушка без наволочки. Постельного белья не наблюдалось. У стены – резной шкаф для одежды, у которого Рания и оставила чемодан.И это вся мебель. Ни стула, ни столика. « Как можно здесь жить?», - подумала Рания, ужасаясь тому, в какую ловушку угодила из-за происков мстительного Саида.Рания, сбросив платок, стянула с себя запылившуюся в пути джеллабу.

- Я могу выйти к столу без платка?- Конечно, ты ведь теперь третья жена Хасана. Но на улицу тебе придется носить никаб. Хасану не нравится, когда на его жен смотрят.- Я не его жена! Это временный брак!- Лучше молчи! Пусть твои родственники решают с нашим мужем, как долго продлится твой брак с Хасаном. И тебе лучше не задирать перед нами нос. Мы с Юми рады тебе, потому что ты можешь сделать нашу жизнь легче. И тебе тоже так будет лучше – не иметь врагов. Подумай об этом. Идем к столу.Рания потащилась за женщиной. Как оказалось, в доме невозможно заблудиться. Да, комнат было несколько. Двери выходили в длинный темный коридор. Хадия несла перед собой зажженный кованый светильник.- У вас в доме нет электричества? – спросила новобрачная.- А для чего оно нам? Мы ложимся спать с наступлением темноты, а встаем рано. Ведь Хасан уходит в море на рассвете.Для чего тебе свет? Ведь не собираешься ты читать? – женщина громко рассмеялась. - Забудь о таком пустом времяпрепровождении! Но если ты решишь совершить намаз ночью или встанешь, чтобы пойти в туалет, то у тебя возле лавкиоставлена плошка, которую можно зажечь. Плошка с открытым огнем светит неярко. Но рассмотреть предметы в комнате всё-таки позволяет.

Рания молчала, непроизвольно открыв рот. Хадия оглянулась.- Ничего, привыкнешь ко всему. Ведь живем же мы так, и ты привыкнешь.Рании вдруг вспомнились люди, стоявшие вдоль дороги по их пути сюда, которые трясли ключами, предлагая жилье. «Возможно, однажды это мне пригодится, чтобы переночевать, если мне придется бежать из этого «чудесного» дома! Если окажется, что Саид меня обманул…,» - подумала она.Кухня была довольно большой и неопрятной. За столом сидел бородатый мужчина с кучерявой смоляной шевелюрой, в котором Рания не сразу узнала Хасана, снявшего с себя джеллабу и феску. Он уже доедал таджин куском лепешки. Увидев Ранию, он только сузил глаза, но продолжал молча есть. Юми раскладывала салат по тарелкам четверым непоседливым пацанятам с обгоревшими на солнце до красноты носами. Старшему из них было не больше восьми лет. Рания тут же вспомнила Мунира. Как он там без неё?

Её усадили за стол, и Юми поставила перед ней тарелку с салатом, стакан с чаем и положила лепешку. Рания поблагодарила, сказав: «Шукран!», и принялась за еду, хотя она не показалась ей вкусной и вообще - вызывала доверия. Когда Хасан вышел из-за стола и скрылся из кухни, Хадия, тоже ужинавшая рядом с Ранией, подвинула к ней таджиницу с остатками таджина и предложила доесть вместе.- А с чем таджин?- из вежливости поинтересовалась Рания.- Как с чем? С рыбой, конечно, - удивилась женщина. – Мясо у нас редко бывает. Только по очень большим праздникам. Завтра мы ждем гостей. Нет, дело не в тебе, но Хасан с нашими стариками хотят отпраздновать покупку новой лодки. За столом соберется вся близкая родня. Готовься. Уже с утра тебе придется помогать мне на кухне.Рания кивнула. «Только бы не на пирсе чистить рыбу. Сбылось «пророчество» Амины. Всё случилось, как она мне однажды предрекла. Змея!», - подумала про себя неблагодарная неумная женщина.И потянулись для Рании дни, полные тяжкого труда, вмененных ей обязанностей, бесконечных унижений и обид. Ей приходилоськаждое утро носить в пекарню для выпечки лоток с лепешками. Наполнять водой огромные баки во дворе и на кухне. Стирать одежду свою и жен Хасана. Его одежду ежедневно стирала и штопала лично Хадия, не доверяя никому это ответственное дело.Рания общалась только с первой женой. Она почти не виделась с Юми, котораяотправлялась с Хасаном на рынок рано утром, а возвращалась почти перед закатом солнца.Она и обедала там же – на рынке, потому что добираться до дома было совсем не близко.В первую ночь Рания страшно замерзла. Натянув на себя все одеяла и достав из чемодана всю теплую одежду, она долго лежала, потому что никак не могла уснуть. И хотя океан не плескался под окном, но она чувствовала, как сквозь ставни, сквозь щели в комнату вползает сырая липкая мгла. Такого в её жизни не было никогда. Форточка из-за сильного ветра то и дело распахивалась с громким стуканьем, по дому гулял сквозняк. Рания несколько раз вставала, чтобы захлопнуть форточку, на которой не было ни защелки, ни крючка. Она чувствовала на лице холодный ветер с океана, дующий через затейливое марокканское оконце.Так было каждую ночь. Утром на город опускался туман, который рассеивался лишь к полдню.

Рании всё время хотелось спать. Ночная бессонница сменялась неожиданным пробуждением, когда ей всё-таки удавалось уснуть. В самое сонное время раздавался голос муллы, призывавшего к намазу. Ведь мечеть оказалась расположенной по соседству. В первую ночь от внезапного громкого звукаРания подскочила с постели, но поняв, что это такое, снова уснула.

Порой после неудачного улова Хасан возвращался домой не в настроении, и тогда его женам доставалось! Он не только требовал, чтобы они совершали намаз пять раз в день, но и бил каждую за малейшую провинность, понятную только ему одному.

Хадия и Юми выносили побои безропотно. Рании досталось не сразу. А потом и её жизнь окончательно превратилась в кошмар.Всё началось с её ожерелья.

Ещё в первый день в комнату Рании пришла Хадия, принесла пакет с одеждой и сказала:- Вот, посмотри это.

- Что это? Зачем?

- Примерь, тебе должно подойти, - разворачивая одежду, сказала она.- У меня с собой несколько платьев.- Не спорь. У тебя, конечно,очень дорогие и красивые платья, - сказала хозяйка дома, оглядывая ткшейто, оказавшееся на Рании, когда та сняла джеллабу. -Но они быстро придут в негодность от той работы, которой тебе придется заниматься. А эти платья уже никому не подойдут. Я полная, а Юми они тоже тесные, ещё и короткие. Но тебе будут в самый раз.- Чья это одежда? – подозрительно спросила Рания.- А тебе не всё равно? Платья остались после смерти Гульшат. Хасан не позволил раздать их, потому что знал, что у него будут и другие жены. Теперь носить их будешь ты. И вещи не пропадут, и тебе польза. Новую одежду Хасан покупать тебе не станет.- Ничего с моими нарядами за месяц не случится.- Аллах, до чего же ты своенравная! Тебе нельзя сказать ни слова, чтобы ты не ответила мне наперекор! Одевай, я хотя бы буду знать,подошли они тебе или нет.Рании пришлось подчиниться. Она сняла своёлюбимое голубое платье и с брезгливым чувством прикоснулась к чужой одежде.- Не бойся, мы с Юми тщательно постирали всё, что осталось после Гульшат. Ну, чего ты ждешь? Надевай!Платье подошло идеально, как если бы и было сшито на Ранию.

- Вот и чудесно! Хасан будет рад, что ты получила обновки, а там и нам с Юми что-то перепадет от него. Ведь всё должно быть поровну: что одна жена получает, то и другим положено. Хасан в этом справедлив. Никогда никого из нас не обделял.

Видя, какое выражение лица у Рании, она сердито сказала:- Хватить нос воротить, лучше поблагодари Аллаха, что у тебя есть теперь столько вещей.

И тут она заметила на шее младшей женыукрашение.Рания забыла про него. Разве в доме Саида ей приходилось думать о том, чтобы прятать от других собственное золото? Ожерелье она не снимала, но совершенно про него забыла, настолько привыкнув к украшению.- Аллааах! Какая красота! Откуда оно у тебя? Хасан подарил на свадьбу? – подозрительно спросила она.- Хасан? Это ожерелье стоит столько, что на него можно купить не одну, а десяток лодок и машину в придачу. И ещё останется много-много денег, - высокомерно, но на понятном для Хадии языке ответила Рания.- Вот как? – поразилась та.Рания с язвительной улыбкой покачала головой.- Но тогда береги его, потому что если Хасан о нем узнает,ты больше никогда не увидишь свое украшение, - посоветовала она.Рания после её слов прикоснулась рукой к золоту, как будто стараясь спасти украшение.-Несколько лодок, о, Аллах! – бормоча себе под нос, удалилась женщина.Рания в тот вечер с отвращением бросила на дно шкафа принесенную одежду. Но уже через несколько дней ей пришлось достать одно из платьев и работать в нем, потому что любимое домашнее ткшейто к этому времени уже было не только заляпано жирными пятнами от её пребывания на кухне, но и порвано углом деревянного лотка, когда Рания неловко подхватила его в пекарне, забирая испеченные лепешки.- Теперь ты поняла, что я была права? Наверно, решила, что тебе завидуем? Оставь в покое привезенную с собой одежду.Когда в семье будут праздники, тогда и оденешься для гостей вкрасивые вещи. А для работы по дому носи то, что осталось от Гульшат.Она так и сделала – выбрала из чужой одежды более-менее не затрепанное платье, а свою испачканную и порванную вещь постирала и заштопала перед тем, как спрятать платье в чемодан. В доме Саида, пусть с сожалением, но она непременно выбросила бы его. Если одежда порвалась, значит, она уже ни на что негодна. Но здесь всё могло пригодиться. Мало ли что.

После слов Хадии об украшении Рания не рисковала оставлять драгоценное ожерелье в комнате. Куда бы она ни шла, украшение всегда было на её шее – самом надежном месте, потому что под никабом,закрывавшим не только шею, но и окутывавшим её всю, кроме разреза для глаз, можно было спрятать всё, что угодно. Кто посмел бы заглянуть под черную ткань? Вот потому некоторое время Хасан не догадывался о существовании под крышей его дома такого сокровища.

До той истории с ожерельем Хасан как будтои вовсе забыл о существовании Рании. Он совершенно не обращал на неё внимания, но и сама Рания старалась не попадаться ему на глаза, так как хорошо запомнила слова Хадии о том, что она может приглянуться их мужу. Рания была весьма высокого мнения о себе, о своей красоте. Рядом с ней обе жены Хасана выглядели старухами. И жертва Саида опасалась, что Хасан однажды посмотрит на неё другими глазами.Но пришло время идти с женщинами в хамам. Ранию с первого дня беспокоила проблема, как можно помыться после тяжелой дневной работы. Душа в доме не было. Женщины грели воду на печи и разносили кувшины с горячей водой по комнатам. И Рании пришлось мыться из тазика в своей каморке.Но после этой процедуры она все равно чувствовала себя грязной. Поэтому как-то раз она спросила у Хадии про хамам.- По каким дням недели вы с Юми ходите мыться? Мне тоже нужно попасть в хамам. Я вся пропиталась потом и грязью, - пожаловалась она.- Хамам? Это проблема. Хасан скуп, он каждый считает каждый дирхам, а хамам стоит недешево. В хамаме несколько раз в неделю бывает только Юми. Хасану не нравится, когда от женщины дурно пахнет. Но это и понятно: она – любимая жена. Я бываю в хамаме только в тот день, когда знаю точно, что Хасан призовет меня к себе ночью. Но ты – временная жена. Ты говорила, что по договору для нашего мужа ты неприкосновенна? Значит, и хамама тебе не видать! – усмехнулась Хадия.Рании показалось, что женщина над ней насмехается и лжет ей. Ведь Хадия только вчера была в хамаме, и два дня назад тоже. С ведром и мочалками, с гасуль и свертком одежды куда ещё могла ходить эта женщина? Рания не стала спорить, но решила посоветоваться.- Но как же быть? От грязи я скоро заболею! У меня такая нежная кожа, что без ванны и душа на теле уже начали появляться прыщи, что же мне делать?- Не знаю, - пожала плечами Хадия. – Не думаю, что Хасан станет тратить на тебя деньги.

Рания с готовностью сняла с руки один из золотых браслетов.

- Если я продам на медине этот браслет, то у меня будут деньги, чтобы заплатить в хамаме. Помоги мне, Хадия. Ведь в таком случае Хасан не будет против.

- Ну не знаю... Вообще-то ни у кого из нас никогда не было своих денег. Все деньги всегда были только у мужа. Он выдает нам сантимы и дирхамы на покупки на рынке или на хамам. Если у тебя появятся свои деньги, то он может забрать их у тебя.

- Но что же делать?- Не знаю. Жди, когда он обратит на тебя своё внимание. За этим дело не станет. Это может случиться уже скоро. Я всё меньше интересую нашего мужа как женщина. А Юми часто болеет. Тяжелая работа на пирсе и выматывающие беременности, которые плохо заканчиваются, дают себя знать. Если Юми снова окажется в положении, Хасан станет посматривать в твою сторону. Взять ещё одну жену раньше осени он не сможет. А ты уже здесь, ты его жена. Так почему же нет?- Что? Как? Этого не будет. Хасан не может.., - возмущенно заговорила Рания. -Но мне нужно помыться,ведь лето, бывают такие жаркие дни… У меня волосы стали жирными, я никак не могу промыть их водой из тазика.- Грей больше воды, приноси в комнату два тазика и мойся лучше. Мыло я тебе дам. Оно у нас отличного качества.

- Но что за дикость - не отпускать женщину в хамам? Я же могу идти туда не одна, а с кем-то из вас!- возмутилась Рания, точно зная, что Хадия всё-таки довольно часто бывает в хамаме, но почему-то лжет ей.

- Ничего мне не доказывай. От меня ничего не зависит. Как только Хасан прикажет отвести тебя в хамам -ты пойдешь с нами в хамам. Соберешь вещи и пойдешь с нами. Как только тебе разрешат помыться в хамаме – знай, что ночью тыбудешь ночевать в комнате Хасана.Будь к этому готова, - едко усмехнулась в лицо Рании женщина. Рании иногда казалось, что Хадияпри случае старается поиздеваться над ней, получая от этого удовольствие.

Больше Рания не заговаривала про хамам. Кто знает, удайся её уговоры, вдруг Хасан заметит, какая она чистая и привлекательная? И кто знает, сможет ли он устоять, не забудет ли об уговоре с Саидом? Нет, Рания решила вести себя крайне осторожно!Но как-то раз, когда Рания занесла на кухню последнее в тот день ведро воды, к ней подошла Юми, вернувшаяся с пирса в тот день раньше обычного, и сказала:- Рания, собирай вещи для хамама. Ты ведь жаловалась Хадии, что хочешь помыться? Так вот – Хасан доволен твоей работой в доме и выдал денег на то, чтобы отвести тебя в хамам. Быстро собирай вещи, гасуль и мыло я тебе одолжу.

- Что? Нет, я не хочу в хамам. Нет, я не пойду, - испугалась Рания.- Ты так и будешь ходить грязная? А там можно постирать одежду.Промоешь, наконец, волосы. Гасуль у нас очень хороший, свежий.Рания едва не в истерике помотала головой.- Почему ты капризничаешь? Ты же сама хотела пойти в хамам? – удивилась Хадия, услышав их спор.- Почему Хасан разрешил мне пойти в хамам? Для чего?- Потому что мы все туда идем. Такое редко случается, чтобы все женщины семьи вместе шли мыться, но всё же бывает.- Нет, не пойду. Идите без меня, - отказалась Рания, заподозрив неладное.- Да что с тобой? Рания, от тебя так несет потом, что уже никакие духи не спасают. Тебе, и правда, пора побывать в хамаме. И волосы такие длинные, но грязные, что в них скоро могут завестись насекомые. А оно нам надо?

- Нет, я не могу…- Поняяятно,- протянула Хадия, догадавшись о причине её отказа. – Думаешь, Хасан, наконец, рассмотрел тебя? Не бойся, даже если ты ему приглянешься, он не тронет тебя, потому что от этого зависит, получим ли мы ещё одну лодку. Я случайно услышала разговор Хасана с Даудом и свекром. Вторую лодку семья сможет купить только тогда, когда твой бывший муж получит тебя назад. Только так. Тебе нечего опасаться.- Верно. Если Хасан поступит с тобой не так, как они договаривались, твой Саид просто не примет тебя,а Хасан не получит вторую лодку, - добавила Юми.- Ну не зна-а-ю, - неуверенно протянула Рания. Сходить в хамам очень хотелось,ей это было просто необходимо!Но вдруг жены Хасана сговорились, и после возвращения её ждет ловушка? Саид низа что не захочет вернуть её в свою семью, если узнает, что она принадлежала другому мужчине. Как быть?- Хадия, расскажи ей… Хасан здесь вовсе ни при чем, - начала Юми.-Что рассказать? Юми, тебе жалко эту принцессу? Впрочем, ты, Рания, и правда, облегчила нам жизнь.- Думаю, что Хадия тебе наговорила разного… Так было и с третьей женой Хасана, которой уже нет с нами. Девчонка была так запугана, что своим страхом вызывала ярость у Хасана. Он бил Гульшат, а потом доставалось и нам.Когда Хасан злится, то вымещает злость на всех женах, неважно, кто виноват и виноваты ли женщины вообще. Достается всем одинаково, потому что наш муж считает это справедливым: и наказания, и подарки все получают поровну. Поэтому мы стараемся не подводить друг друга. Мы знаем, чтоплохо будет всем, а не кому-то одной.Рания с ужасом слушала их откровения.

- Аллах! Рания, чего ты испугалась? Сегодня МОЯ ночь с Хасаном. Поэтому я иду в хамам. Юми тоже идет, как и Гасун с Хасной. Знаешь, почему? В нашей семье праздник. Хасна беременна! Аллах благословил их с Хамзой. Это их первый ребенок. Завтра мы будем готовить разные угощения и баранину, которую мужчины разнесут по медине, чтобы раздать её бедным. В честь такого праздника Хасан позволил нам всем помыться в хамаме и постирать там вещи. А завтра с самого утра у нас будет столько дел! Мы с тобой, Рания, пойдем на рынок, чтобы вместе с Хамзой выбрать барашка, которого и приготовим в честь благодарения за милость Аллаха.

- Так завтра – праздник? – с облегчением переспросила Рания, тут же согласившись пойти помыться.

Она собрала вещи и быстро спустилась во двор, где её уже ждали все женщины. Правда, потом, по дороге в хамам её одолели сомнения: праздник-праздником, но что если всё-таки Хадия и Юми сговорились и не сказали ей правды? Вдруг Хасан приказал им обмануть её, а сам поступит ночью так, как ему захочется?! Но было уже поздно возвращаться назад. И к тому же ей очень хотелось соскрести с себя накопившуюся за неделюпребывания в Эс-Сувейре грязь.…А в хамаме ей, разумеется, пришлось почти полностью обнажиться. Ведь иначе грязь не смоешь. И тогда все увидели на её шее украшение, которое Рания не догадалась оставить в комнате и хорошенько спрятать. Она так и сидела на своем коврике в полумраке хамама с тускло блестевшим на груди ожерельем. Жены братьев зашептались. А Юми смотрела на Ранию изумленными глазами. Но никто ни о чем не стал её расспрашивать.Только Хадия тихо сказала ей на ухо:- Ох, как же ты пожалеешь о своей промашке, Рания! Теперь Хасан обязательно узнает о том, что ты от него скрываешь.- Как он сможет узнать?- Кто-нибудь из них расскажет об увиденном мужьям, - кивнув в сторону родственниц, пояснила Хадия. – Гасун – Дауду или Хасна – Хамзе. А уж они обязательно подденут Хасана. И тогда не видать тебе твоего золота.- Но это подарок Саида! Это моя собственность, мой махр!- возмутилась Рания.- И что? Ты стала женой Хасана. Пусть брак и временный, но Хасан твой муж. Тебе не говорили, что ты рискуешь? Если Хасан не захочет, так не отдаст тебя Саиду. Ладно, теперь уже поздно сожалеть или возмущаться. Но с ожерельем тебе придется распрощаться. Вот увидишь. Хасан перевернет всю комнату, но отберет его у тебя.- Я не верю. Ты просто запугиваешь меня.Но Хадия подняла бровь и промолчала. А Рания не знала, что ей думать. Неужели Амина была права, уговаривая её оставить ожерелье у родителей? «Я спрячу украшение. В чемодане можно подпороть подкладку и спрятать украшение туда. Оно слишком дорогое, чтобы оказатьсяв руках Хасана, и без того нажившегося на мне!»Когда вернулись из хамама, Рания долго искала место для тайника. Чемодан показался ей ненадежным.- А что если я больше не стану скрывать, что у меня есть драгоценность, которую мне подарил муж? Пусть все видят его и знают о том, что у меня есть очень дорогое украшение. Это заставит Хасана бережно относиться не только ко мне, но и к тому, чтобы сберечь от посягательств моё украшение. Ведь оно принадлежит Саиду, который пока ещё не выплатил мне махр.В комнате, где кроме деревянной лавки и шкафа не было больше никакой мебели, спрятать что-либо не представлялось возможным. А чемодан – его можно просто унести. Если на ней не увидят украшения, станет понятно, что оно может быть только в её комнате, а там найти не составит труда.И Рания решила, что оставить золото на себе – лучший выход из положения. А что? Вдруг ей придется срочно исчезнуть из жизни Хасана и его семейства? Тем более -всё ценное должно быть при себе.

Вот поэтому, когда на следующий день в доме закипела работа, Рания вышла к семье не в самом лучшем своем платье, которое почти не скрывало блестевшего в вырезе горловины украшения.

А Хадия оказалась права: никто не удивился тому, что у Рании оказалось такое дорогое украшение. Значит, о нем уже было известно. Но все с любопытством бросали взгляды в её сторону, то и дело откровенно рассматривая её одежду и украшения. Даже Хасан задержал на ней заинтересованный взгляд. Но и только. «Вот так! Я нашла правильный выход. И смогла поставить всех на место. Пусть только посмеют забрать у меня мою собственность!» - радовалась Рания, нарезая зелень для салатов.

Глупая, она и не подозревала, что судьба её украшения уже была решена.Окажись ожерелье, усыпанное драгоценными камнями, в руках расчетливого Хасана, оно тут же было бы продано за такуюогромную сумму – пусть даже за полцены, дажечасть от половины цены, что Хасан и его семья смогли бы на эти деньги купить не одну лодку,а несколько и ещё многое другое.Потерять при этом обещанную Саидом лодку – ничто по сравнению с тем, что даст им продажа украшения Рании.Но тогда она ещё не понимала этого. Рания с довольным видом участвовала в приготовлении блюд к празднику. Её удивило, что именно и как готовят в этом доме. Таджин тушили из остатков того, что не съедалось и накапливалось за неделю.И продукты были самые простые и дешевые.Фрукты и овощина рынке закупили Хадия и Юми. Ранию оставили на кухне. При этом Хадия ей заметила:- Теперь ты нескоро сможешь выйти на улицу.С таким дорогим украшением тебя побоятся выпускать на медину. Вдруг что-нибудь случится с золотом? Ожерелье может случайно расстегнуться, например…Так Рания и осталась работать на кухне, пока женщины ходили по рынку в поисках подходящих продуктов. Но слова Хадии заставили Ранию задуматься. Поэтому,когда жены Хасана снова оказались дома,она спросила у первой жены неё, что она имела в виду?- Скажи, Хадия, твой муж что-то знает…- Что? – выжидающе посмотрела на неё Хадия.

- О том, что все вы увидели в хамаме?

- Про твоё золото? Конечно, НАШ муж уже знает.- И что он сказал?- А кто посмеет у него спрашивать об этом? Рания, какая-то ты странная. А говорила, что муж у тебя строгий был и требовательный. Настоящий марокканец. Что-то не похоже, или он тебя плохо учил?

Они принялись готовить угощение. Это было нечто: смесь арганового масла, молотого миндаля и мёда. В это макается кусочек лепешки. И вкусно (это кому как – решила Рания!), и сладко, и сытно. А вотсладкий зеленый чай с мятой и пузырьками получился у Хадии отлично. Даже Рания не смогла бы сделать лучше.

Но вот таджин вызвал у неё отвращение. Ну как можно так его готовить? И специи не те, какие обычно клали в доме Саида по её приказу. И овощи резали в него не таки не такие. И рыба ей не нравилась, хотя уж рыба-то была свежайшей, из утреннего улова, но Рании рыбный таджин не нравился.

А мясной таджин, впервые за неделю приготовленный Гасун и Юми, показался Рании совсем негодным. Ей вообще еда в доме Хасана не нравилась. То, что она с радостью съела в первый вечер, можно было объяснить только страшным чувством голода, и только. Теперь есть удавалось мало, но всё-таки Рания не была голодна, а еда, которую готовили в семье, казалась ей отвратительной.«Как они это едят?» - презрительно кривя губы, думала она, поглядывая на Юми, помешивавшую длинной ложкой варево в большой кастрюле. Там готовился соус. Гостей, кроме членов семьи, ожидалось человек двадцать. Приготовить надо было много всего.

Потом был праздник. И опять всё было не так, как Рании представлялось правильным. Но что ей за дело до семейства Хасана? Рания считала дни, сколько их осталось до её возвращения к Саиду. А неделя уже прошла. Осталось чуть больше половины месяца, и её мучения закончатся!Она так была воодушевлена этой мыслью, что не пожалела сделать беременной Хасне подарок – тонкий браслет из золота, тот самый, который она собиралась продать ради хамама. И что это на неё нашло? Сколько раз она потом задавала себе этот вопрос. Но в тот день ей казалось, что скоровсё благополучно закончится, и она снова сможет вернуться в дом Саида, пусть и третьей женой, и обнять сыночка.7. Глава 6. ЧАСТЬ 9. Рания в Эс-Сувейре (продолжение).

Если бы… Кошмар начался уже на следующий день. Вечером в комнату, даже не постучав, вошел Хасан. Рания как раз сняла перед сном ожерелье и держала его в руках. Но она так испугалась, что выронила украшение, которое сначала скользнуло на подушку, а затем исчезло за краем одеяла, нырнув в щель между стеной и лавкой.

Рания замерла, боясь взглянуть на мужчину, получившего права временного мужа. От него несло чем-то отвратительным. Он что – не сходил в хамам вместе с мужчинами? Почему он такой вонючий? А эта одежда на нем: застиранные, все в пятнах, брюки и неряшливая рубашка? Рания внутренне передернулась от отвращения. Ну и тип! Саид специально нашел для неё такого?

А он грубовато сказал:- Вчера был праздник. Я хотел заранее сделать подарки свои женам, но не получилось.Но лучше поздно, чем совсем оставить моих женщин без украшений. Хадия и Юми уже получилисерьги и браслеты, вот и твоя часть.

Он раскрыл заскорузлую ладонь и протянул ей серебряные серьги – из тех, какими завалены прилавки Таруданта, где торгуют берберскими украшениями, столь ценимыми туристами. Но что для Рании эти длинные вычурные подвески? Разве к таким украшениям она привыкла? Пусть такую дешевку носят жены Хасана, а ей они не нужны. И, кроме того: принять подарок – всё равно, что согласиться на отношения с этим человеком. Ранию эта мысль испугала. Она даже отступила на шаг назад от мужчины, буровившего её хитрыми злыми глазками.- Спасибо, но я не могу принять подарок. К чему эти расходы, ведь брак временный?- Примерь, я хочу посмотреть, - приказал он.

И это тоже испугало Ранию, но ей пришлось подчиниться. Она взяла серьги с его влажной ладони и, еле сдерживая брезгливость, дрожащими руками вынув своё золото, вдела в уши подаренные серьги. Они оказались такими тяжелыми, что оттянули мочки вниз.

- Красиво. Они тебя очень украсили, - закивал Хасан. – Спустись вниз – там есть зеркало.- Ах, нет, благодарю Вас, но я так устала, что лучше лягу спать. Потом полюбуюсь на Ваш подарок перед зеркалом. А сейчас лягу спать, - ответила на его предложение Рания, быстровынимая из ушей серьги.- Твоё дело, - ухмыльнулся Хасан, и, немного помедлив, вышел из комнаты. Рания перевела дух. Потом быстро подошла к двери и плотнее закрыла её. И очень обрадовалась, обнаружив на двери тонкий крючок и металлическую скобку. Дверь можно закрыть на ночь! Это совершенно не спасет, если кто-то захочет вломиться к ней в комнату, но хотя бы послужит сигналом о чьих-то намерениях.

«Поразительно, как я не заметила его раньше? Так уставала за эти дни, что возвращаясь в темноте в комнату, ни на что не обращала внимания», - подумала она, собираясь накинуть обнаруженный крючок на скобу. Но неожиданно дверь открылась, и вошла Хадия. В этом доме, как видно,было не принято стучать.- Вот, выпей перед сном. Заварила свежий чай, но Хасан отказался и уже ушел спать, а чай остался., - она поставила небольшой поднос со стаканом чая прямо на пол рядом с плошкой, в которой горел огонь. – Тебе, как и нам с Юми, захочется пить – поели за столом соленого салата. Юми пересолила. Бывает такое. Обычно она хорошо готовит, а тут… Распереживалась, наверно. Ведь Хасан подарил нам золото!- Золото? – удивленно переспросила Рания. Вот так справедливость! Но ей-то он принес серьги из серебра.

- Да, золото. Мне достались вот эти серьги – взгляни, - Хадия повернула голову и ткнула пальцем в ухо.

Да, такого украшения Рания на ней ещё не замечала.

- А наша Юми получила золотой браслет. Широкий, с орнаментом, красивый.- Понятно, - вежливо улыбнулась Рания, ловя себя на том, что её совершенно не задело то, что ей Хасан подарил серьги не из золота, а из серебра. « Мне они не нужны. Буду уезжать, когда Саид за мной приедет, так отдам это чудное украшение Хадии. Сами пусть между собой делят», - решила она.- Рания, а что Хасан тебе подарил? – притворно-спокойным голосом спросила первая жена.Так вот она для чего пришла! И чай вовсе ни при чем. Узнать про украшение – был ли Хасан справедлив со всеми, или уже смотрит на неё как на фаворитку! Впрочем, Рания с пониманием отнеслась к вопросу Хадии. Ведь и сама до недавних пор была первой женой, поэтому чувства Хадии были ей близки.- Вот, взгляни, Хадия, - показала Рания рукой на постель, где при слабом свете живого огня мерцали серебряные серьги. -Хасан принес мне их, но я не хочу принимать его дар – ведь я временная жена, мне подарки не положены, так для чего он мне что-то решил подарить? Думаю, что я не стану носить серьги, потом отдам их тебе. Ты согласна со мной?Женщина, опершись рукой о стену, с удивлением слушала Ранию.

- Ты в своем уме? Откажешься от украшения?- Меня удивляет, Хадия, почему на хамам у вашего мужа нет денег, а на покупку украшений он не поскупился. Почему?Но Хадия не стала утруждать себя ответом. Она подошла к постели Рании, потрогала толстым пальцем серьги, кивнула молча и снова отошла.

- Серьги носи, дурочка. Не зли Хасана. Он не простит тебе пренебрежения его подарком. Пойми это. Он болезненно самолюбив, с ним лучше не связываться. Я пойду. Не забудь про чай, - напомнила она перед тем, как исчезнуть в темноте коридора за дверью комнаты.Рания накинула крючок – неожиданностей больше не хотелось – и решила сделать одну вещь. Достать упавшее украшение. Но сначала решила выпить чай, чтобы ненароком его не пролить. Пить хотелось, ведь еда сегодня вечером была не только пересолена, но и наперчена не в меру. Не умеют вкусно готовить в этом доме – что же поделаешь!Рания присела на корточки, поднялас пола стакан и отпила несколько глотков зеленого чая, испытав удовольствие. Чай был с какой-то кислинкой, и этот привкус делал напиток ещё приятнее.

Потом Рания решила достать ожерелье, но так, чтобы не отодвигать тяжелую лавку от стены. Тем более, что она вдруг почувствоваласлабость, и отчего-то неимоверно захотелось спать. Поэтому, опустив руку за край кровати, нащупав пальцами кончик ожерелья и ухватившись за него, она довольно резко дернула, не рассчитав силу… И вот беда – украшение за что-то зацепилось, какая-то секунда, рывок – и в руках у неё оказалось не всё ожерелье, но большая его часть. Вторая часть застежки и два звена украшения оторвались, но в сознании Ранииэта деталь лишь промелькнула: «Теперь я не смогу его носить, потому что не застегнется. Надо спрятать хотя бы в шкаф».

Но делать этого она не стала. Только сгребла в полусне с одеяла и бросила на импровизированный столик из большого ящика подаренные Хасаном серьги, рядом оставила и своё украшение, откинула одеяло и забралась в постель. Последней мыслью было то, что надо обязательно погасить светильник. Она слабеющей рукой взяла стакан с недопитым чаем и вылила остаток напитка на огонь в плошке. Наступила темнота.

« Попрошу Хадию дать мне нормальный светильник. А с таким легко может произойти пожар…», - проваливаясь в крепкий сон, успела подумать женщина.… Немного спустя кто-то толкнул дверь. Она оказалась заперта. Тот, кто затаился за дверью в ожидании, когда подействует растворенное в чае снотворное, с досадой что-то пробормотал себе под нос и протопал прочь по коридору, но только для того, чтобы вскоре вернуться. После этого узкое лезвие прошло между дверью и косяком. Двигаясь снизу вверх, оно подняло крючок, высвобождая его носик из петли на косяке. Всё. Путь в комнату был свободен.

Высокая тонкая фигурас зажженным светильником в высоко поднятой руке тихо скользнула в комнату и добралась до покрытого тканью ящика – столика, который соорудила для своего удобства Рания. Это была Юми. Она собрала с ткани в кулак украшение и, прежде чем уйти, внимательно посмотрела на спящую тяжелым сном третью жену. Опасаться не стоило. Юми с облегчением вздохнула иуже спокойно склонилась над лежавшими тут же серьгами.

- Да, Хадия не солгала: это не золото. И за что ей покупать золото? Если араб из Бразилии заберет её через три недели, то она унесет с собой и эти серьги. К чему вообще было тратиться на Ранию? – тихо бормотала она, рассматривая с сожалением подарок Хасана.

Потом она тихо выбралась из комнаты, оставив дверь открытой. Зачемутруждать себя, если утром Рания обнаружит пропажу, и ей будет уже не до двери. И так понятно: вор, побывавший в комнате и забравший драгоценность, открыл и дверь.…На следующий день Рания проспала. Она несколько раз просыпалась, но голова была тяжелой, Ранию начинало мутить тут же, едва она поднимала голову над подушкой, так что она решила даже не пытаться вставать, пока не станет лучше.

Потом пришла Хадия – узнать, что такое с ней случилось.- Не понимаю, что со мной, - простонала Рания. – Голова болит очень.- Принесу тебе чашку крепкого кофе. Я сама утром ходила в пекарню за лепешками и купила сладких булочек. Ты таких ещё не ела, но и мы с Юми тоже давно не лакомились. Но Хасан что-то расщедрился. Дал нам деньги на сладости. А вчера вот украшения каждой подарил.Рания лежала, ни на что не реагируя. Очень хотелось спать.- Нет, не засыпай. В доме столько дел! Вставай. Ты и так пролежала почти до дневного намаза! Я принесу тебе кофе и поесть, а ты вставай и приводи себя в порядок. Да, достань коврик для намаза. Он должен быть где-то в шкафу. Как поешь, возьми коврик и приходи на кухню. Хасан велел нам молиться вместе во время намаза. А то сид Надир(дед Хасана) интересовался у сида Вахида (отца Хасана), сколько раз в день ты молишься. Если старики узнают, что ты пропускаешь молитвы, нам всем попадет. Поэтому приходи ко мне на кухню и постарайсяпоявиться до того, как зазвучит призыв к намазу.Рания еле кивнула. Как же ей плохо! Но она выпила кофе, который действительно освежил голову. Потом смогла даже с увлечением молиться во время намаза. О, Аллах, как же ей хотелось, чтобы Саид забрал её из этой семьи пораньше! Пусть Саиду будет не по себе, пока не решит приехать за ней!После намаза, едва Рания поднялась с коврика, Хадия тут же предложила пойти на медину – срочно следовало сделать покупки. Ранию не отпустили даже сменить платье, в котором ей пришлось спать, на другое. Мозги в голове Рании ворочались ещё с трудом, она никак не могла уловить мысль,отчего ей так необходимо вернуться в комнату. Ведь что-то тянуло её туда, надо было сделать что-то очень важное…Но Хадия не позволила ей раздумывать и пытаться вспомнить случившееся накануне.Так они оказались на медине. Ранию слегка пошатывало, оттого что кружилась голова. Там, на рынке, Хадия – к удивлению Рании – купила ей стакан апельсинового сока. Откуда такая забота и щедрость? Что не так?

Потом готовили обед. Рания же ещё убирала комнаты, стирала… Она вспомнила об испорченном ожерелье,только вернувшись ближе к вечеру в свою комнату. Собралась переодеть платье, сменив грязное и потное на чистое и более приятное. А Хадия была так добра, что даже нашла для неё в кладовке старый светильник. Он был огромен для тех свечей, которые нашла Рания на дне шкафа. Огарки даже, не свечи.Но лучше пусть горит слабая свеча в большойвосточной лампе, чемслучится пожар от открытого огня. Но Хадия показала ей, как следует налить в светильник масла и зажечь, чтобы древней лампой можно было пользоваться, не прибегая к свечкам.Итолько когда Рания оказалась с лампой в руке у себя в крохотной комнатке, свет упал на серебряные серьги. Блеск серебра привел Ранию в чувство.- Моё ожерелье! – опомнилась она. – Где же оно? Я же оставила его здесь.Пришлось не раз перевернуть всё в комнатушке. Ни за лавкой, ни в постели, ни в шкафу драгоценности не было. Рании не хотелось признать, что подарок Саида исчез, ожерелье пропало.Но как могло такое случиться? «Не исчезло, его украли!» - наконец, заработала голова у Рании.

Но кто мог украсть? Забрал Хасан – как и предостерегала её Хадия? Или унеслаодна из его жен? Теперь Рания кляла свой язык. Ну зачем она рассказала Хадии, сколько стоит ожерелье? Им и в голову не могло бы прийти, что на ней такое ценное украшение. А теперь она осталась ни с чем, не считая найденного за лавкой обрывка ожерелья. Золото с несколькими бриллиантами и двумя крупными драгоценными камнями… Но и это тоже имело теперь свою цену.Рания пришла в ярость: что думает о себе это семейство? Кто посмел с ней так поступить?Она решительно вышла в коридор и направилась к двери комнаты, где жила Хадия. И тоже не стала стучать, решив, возможно, поймать её с поличным. Но, увы, Хадия сидела на постели и при свете яркого светильника чинила порванную рубашку мужа.- Чего тебе? – не поднимая головы, тут же спросила она. Рании показалось, или женщина знала о том, что Рания явится к ней? Поэтому и не удивилась её появлению, а как будто ждала этого.- Где моё золото?Когда я ложилась спать, то сняла с себя украшение и серьги, потому что была вынуждена примерить по просьбе Хасана то, что он подарил. Но теперь в моей комнате ничего нет. Осталось толькото, что вчера принес твой муж. Всё остальное исчезло! Где мои украшения?

Хадия, подняв на неё глаза,молча выслушала, потом ответила.- Теперь мне всё понятно.Так вот откуда у Хасана деньги на покупку ещё нескольких лодок и грузовика!

- Что?!- Не кричи, детей разбудишь. Вовсе ни к чему, чтобы о нашем разговоре знал весь дом. Впрочем, все и так узнают обо всем, когда Хасан вернется…- Вернется? Откуда он вернется? Это он украл моё золото? Подлец! – не могла остановиться Рания, потрясенная тем, что её так нагло ограбили, оставив ни с чем.- Не кричи, говорю. Рот закрой, если не хочешь, чтобы тебя наказали! – резко осадила её Хадия, откладывая шитье в сторону и поднимаясь с постели.- В вашей семье – вор!

- Успокойся и замолчи, пока Юми не услышала, как ты называешь Хасана. Она ему донесет, и тебя так изобьют, что живого места не будет. Чего ты теперь хочешь? Не вернуть уже ничего…. Разве я не предупреждала тебя, чтобы ты никому не показывала украшение? И вообще – у тебя остались золотые браслеты и кольцо.- Но это моя собственность! Ожерелье – часть махра, и оно пока ещё принадлежит Саиду!

- Ты стала женой Хасана, и всё, что у тебя есть, теперь принадлежит именно ему! Не кричи напрасно. Поздно сожалеть, тебе его никто не вернет. Хасан не вышел сегодня в море. С Даудом на рыбную ловлю отправился Хамза,а Хасан предупредил нас, что едет покупать грузовик, а завтра он собирается оформить покупку ещё нескольких лодок. Это очень дорого стоит. У него уже нет твоего ожерелья, он его успел продать. Я удивилась, когда узнала, что Хасан собирается столько всего купить, но теперь мне ясно, откуда такие деньги.

Рания горько плакала, стоя рядом с женщиной, рассказывающей в подробностях, как решил распорядиться её украшением подлый тип, навязанный ей в мужья. «Неужели Саид не понимал, какой опасности я буду подвергаться, оказавшись в этом семействе?», - думала она. Но потом вспомнила слова Амины о том, что Саид поклялся её отцу проучить Ранию. Кажется, началось. Мало ему было того, что уже сами условия, в которых оказалась мать его сына Мунира, просто ужасны для женщины, которая привыкла только распоряжаться слугами, живя в роскошномдворце! За что Саид так с ней поступил? Даже Жади не удостоилась такого наказания, хотя заслуживала не только того, чтобы жить в ужасающей нищете, но и получить много ударов плеткой на площади Феса!Голос Хадии вернул её к действительности.

- Возвращайся в свою комнату. И не смей лезть к Хасану с вопросами об ожерелье, иначе для тебя это плохо кончится, - посоветовала она, выставляя Ранию в коридор.

«Ещё чего! Как я смогу промолчать, если потеряла такое дорогое украшение? Он не имел права даже прикоснуться к моему золоту! Даже серьги унес!» - переживала она, оказавшись в комнате.

- Мерзавец! Вор! Подлец! – кляла она Хасана. –Пусть Аллах ниспошлет ему муки адовы!Хасан вернулся в Эс-Сувейру только к обеду следующего дня. Пригнал грузовик, о чем с радостью и сообщил собравшимся во дворе родственникам.- И где же он?

- Как где? На стоянке возле порта. Теперь заживем! Больше нам не придется за бесценок сдавать улов скупщикам или стоять весь день в палатке у пирса.Сами станем отвозить рыбу и продавать её по цене, которую сами же будем устанавливать.Во дворе перед домом собрались его братья, тут же в стороне стояли два похожих друг на друга старика, но с разницей в возрасте, отец Хасана и дед.- Да ты что? – возмутился сид Вахид, отец Хасана. – Как можно отказаться от торговли на рыбном рынке?Лавка приносит нам неплохой доход! Ведь туристический сезон длится почти круглый год, и туристы постоянно покупают рыбу, приготовленную на гриле. Как можно отказаться от выгодного дела? Ты сказал такое, не подумав, Хасан!- Отец, пусть будет и лавка, и торговля жареной на гриле рыбой. Но грузовик – это выгодно, ведь деньги, которые мы получим от продажи рыбы, окажутся намного больше всего дохода от того, чем мы занимаемся всей семьей. Лодок я тоже взял ещё три.Могу и больше купить, но хотел посоветоваться, кто будет работать с нами на лодках? Надо нанимать того, кто согласится выходить в море на ловлю за плату.- Родни много, найдем из своих.- Хасан, Хасан, опомнись! Деньги застили тебе глаза! Откуда ты взял такую большую сумму? Как тебе удалось купить машину и лодки? – спрашивал оказавшийся тут же дед Хасана. Сид Надир подумал о том, что не пришло в голову другим, обрадовавшимся новым покупкам.

- Как это – откуда? …-растерялся Хасан.- Если правда то, о чем мне рассказали мои жены, то теперь жди беды: Саид доверил тебе женщину, заключив с тобой контракт, а ты забрал у неё драгоценность. Саид Рашид не из тех, с кем можно поступить безнаказанно подобным образом.

- Рания стала моей женой, дед. Ей принадлежало украшение, которое стоило огромных денег, но оно ей совершенно ни к чему. Моя жена согласилась отдать его мне, потому что семье, в которой теперь ей предстоит жить, оно нужнее. Как я им распорядился, это уже моё дело.

- О чем ты говоришь, Хасан? Всё совсем не так! Через три недели Саид приедет за этой женщиной, которая тебе приходится всего лишь временной женой, и потребует вернуть и её, и драгоценность. Что мы ему ответим?- Дед, отец, вам ничего не придется отвечать! Я сам скажу ему, что разрываю заключенный с ним контракт. Пусть забирает лодку и те деньги, которые он положил на наш счет на вторую лодку. Ничего! Теперь у нас будет хоть десять лодок и грузовик для перевозки рыбы. Обойдемся без сида Саида.- Он потребует деньги за украшение! Опомнись! – стоял на своем сид Вахид.- Глупец, ты не понимаешь, что творишь!- возмутился и старик Надир, возбужденно замахав руками. – Ты хочешь, чтобы на медине говорили, что я перестал держать данное слово? Саид договаривался со мной и твоим отцом!- Хасан, ты накличешь на нашу семью беду! Как мы можем отказаться от соглашения? Что станут думать о нас в городе? Что мы не держим слова? – вторил отцу отец Хасана.- Никто не может назвать меня лжецом и обманщиком, - вмешался и дед Надир.- Ты должен будешь вернуть женщину сиду Саиду Рашиду. И деньги, вырученные от продажи украшений. Придумай объяснение тому, как могло случиться, что ты его продал.- Нет, не получится, - отказался Хасан.- Сын, тебе понравилась Рания? Та, которая уже была чужой женой, и её муж снова решил вернуть её с помощью временного брака, доверившись нам с Вахидом, твоим отцом? – возмущался дед Надир.- Как ты можешь так поступать с нами?- Да поймите же вы! – задохнулся от злости Хасан.- Украшение, которое я забрал у Рании, между прочим, моей жены, стоит намного больше, чем те две лодки, обещанные по договору с Саидом. Мне не нужна Рания, но, взяв у неё золото, теперь я должен оставить её своей женой.А после Рамадана я сосватаю невинную девушку, красавицу –дочь сида Хамеда! Вот так!

- Хасан, ты горько пожалеешь о сделанном. Вот увидишь. И из-за твоей жадности и неосторожности пострадает вся семья.- Этого не случится, - самонадеянно уверил стариков Хасан. - Рания скажет Саиду, что сама отдала мне украшение, что она решила остаться со мной и не желает возвращаться к Саиду.- Как ты сможешь заставить её так сказать? Приедет Саид, и она расскажет ему правду.- Нет, она будет говорить и ему, и всем то, что я ей прикажу, - жестко ответил Хасан.

Старики покачали головами и ушли. А к Хасану подошли братья и началигорячо уговаривать не отдавать ни грузовик, ни лодки.- Машалла, тебе так повезло, Хасан! Заставь своих жен сказать, что Рания сама отдала тебе золото.

Потом, усаживаясь за стол, Хасан то же самое услышал и от жен:- Сделай так, Хасан,чтобы Рания не захотела возвращаться к богатому мужу, - заискивающе советовала Хадия. - Ведь ты моложе и красивее его. Рания сможет родить от тебя много детей. А Саиду она подарила только одного сына. Она сама нам рассказывала, что в той семье другие жены постоянно обижали её, а у нас ей будет хорошо. Ведь мы относимся друг к другу как сестры.Юми тоже кивала, расставляя на стол блюда к ужину.

- Где девчонка? Да, мне придется иначе к ней относиться. Её муж велел быть с ней даже не строгим, а жестоким. Я буду жесток, но только для того, чтобы она поняла, что ей придется мне подчиняться. Будет покорна – и жизнь её будет спокойной, а если нет, то очень пожалеет. Теперь её судьба навсегда будет связана с нами.Я не верну Ранию Саиду.Хадия угодливо поддакивала мужу, а потом сказала второй жене:- Юми, я сама закончу здесь. Сходи, приведи Ранию.

- Скажи – муж желает поговорить с ней. Пусть поторопится, - добавил Хасан, обгладывая рыбью кость.…Рания металась по комнате, насколько это было возможно в такой маленькой каморке. Она уже догадалась, что Хасан вернулся и сейчас сидит на кухне, ужинает.Она знала, что разговора с ним ей не миновать, но, зная себя, понимала, что не сможет удержаться, чтобы не бросить ему в лицо обвинение в воровстве.А потом один Аллах знает, чем всё закончится.Так всё и случилось. За ней явилась Юми, чтобы отвести вниз к Хасану.- Это ты украла моё ожерелье? Ты вынесла его из комнаты? – спросила наугад Рания.- Я. Не украла, а забрала по требованию нашего мужа, - спокойно ответила Юми. – Разве могла я его ослушаться? Идем, у него и спросишь обо всем, что тебя интересует.Рания видела, что говорить с женой Хасана бесполезно. На ней можно только вымесить злость. Надо поговорить с Хасаном, и если он всё ещё не успел продать её ожерелье, пусть вернет!Онавстала с постели, сунула ноги в кожаные бабуши и поправила платье. Потом вышла из комнаты следом за Юми.Разговор с Хасаном оказался коротким.- Ты вор! За такое в старину отрубали руки! Как ты посмел обворовать жену человека, который доверился тебе и подарил лодки? – начала она с порога.Хасан поперхнулся от её слов.- Что?! Да я тебя…, - откашлявшись, сказал он и, выскочив из-за стола, ударил Ранию кулаком в глаз. Она пошатнулась от удара и боли, не успев даже попытаться увернуться.- Я пожалуюсь Саиду. Он обо всем узнает! –только и смогла произнести она.- Что?! Ты смеешь мне угрожать? Сардина тухлая! Я научу тебя, как должна разговаривать жена с мужем!На Ранию посыпались удары его кулаков, а Хадия и Юми отошли в сторону и молча наблюдали за происходящим, не пытаясь вмешаться и как-то защитить Ранию.- Верни моё… ожерелье..! - вдруг услышали женщины голос избитой, казалось,до полусмерти Рании.- Что?! Это МОЁ золото! Оно моё, потому что я не собираюсь возвращать тебя Саиду Рашиду! Тебе придется с этим смириться! Или я вывезу тебя ночью в океан и утоплю. Ты хорошо меня поняла?Рания, лежа навзничь на полу, горько зарыдала. Пнув её, Хасан обошел тело и скрылся за дверью.Только тогда к ней подошли женщины.- Вставай, Рания. Разве я не предупреждала тебя, что теперь бесполезно спорить с мужем? – зашептала ей Хадия. - Ты глупа. Но из-за твоей глупости и мы пострадаем. Сегодня Хасан в хорошем настроении. Он так рад покупкам, что не станет вымещать на нас зло, но в другой раз нам может не поздоровиться из-за тебя.- Как он мог забрать моё золото? Как? – рыдала Рания, губа которой была разбита и кровоточила, а под глазом наливался огромный синяк.-Молчи! Если не замолчишь, он может вернуться и снова начнет избивать тебя. Юми, помоги мне её поднять.

Женщины с трудом поставили на ноги обессилившую от побоев Ранию и повели в комнату.- Если не замолчишь, засуну тебе в рот эту грязную тряпку, - предупредила Хадия.- Молчи, Хасан ушел к братьям, они теперь до полуночи станут курить кальян, а потом Хасан может захотеть покуражиться. Услышит твой плач, и тогда с тобой может случиться всё, что угодно.

- Я не хочу оставаться с Хасаном! Не хочу быть одной из его жен! Мне надо вернуться в Бразилию, к моему сыночку. Мой Мунирчик, сыночек,-рыдала Рания и никак не могла остановиться.- Успокойся, Рания, доберемся до твоей комнаты и кое-что тебе расскажем. Не всё так плохо, как тебе сейчас кажется, - ответила Юми, поддерживая новую родственницу под руку. Другую руку избитой женщины закинула себе на шею Хадия, и вдвоем с Юми они повели Ранию к лестнице.В комнате её свалили на постель как куль. Силы совсем покинули жену Саида.- Теперь слушай, - отдышавшись, сказала Хадия. – Я хорошо научилась понимать то, чего хочет муж. Пока дела обстоят так: твоё украшение он продал и купил лодки и машину. Но теперь ему нужны надежные люди, которые будут выходить в море. Это не та родня, которая прежде всего станет искать выгоды для себя.

Она оглянулась на Юми, которая разожгла светильник ярче, и в комнатке сразу стало светлее. Хадия продолжала:- Хасан давно собирался взять в жены дочь соседа, у которого семеро сыновей, но у них всего одна лодка. КогдаАйша, дочьсида Селима, станет одной из нас, выйдя замуж за Хасана, то муж наймет её братьев выходить в море на наших новых лодках. А, купив машину, Хасану понадобится шофер. А я знаю, что у другого соседа - сида Салиха – есть сын и дочь-красавица. Юми, как её имя?Вторая жена пожала плечами.- Хасан и её держит на примете. Если бы не ты, то он уже сейчас мог просватать обеих девушек. И получил бы согласие их родных, потому что теперь наш Хасан – завидный жених.

- К чему вы мне об этом рассказываете? – простонала Рания.- Ты слушай, и поймешь! Всё, что нужно было Хасану от тебя, он уже получил. Но и ссора с твоим бывшим мужем ему не нужна. Думаю, вы могли бы договориться – не сейчас, но потом, с нашей помощью, моей и Юми… Согласишься сказать Саиду Рашиду, когда он приедет за тобой, что сама отдала Хасану золото, чтобы он мог купить ещё лодки,Хасан даст тебе развод и отпустит к Саиду. А сам потом женится на тех двух девчонках, но если нет – может сделать, как обещал – утопит тебя в океане. И никто ничего не докажет.Ранию обдало ледяным ужасом. Скорее всего, именно так с ней и поступит негодяй! Что же делать?- Нет, Хадия, есть выход проще: пусть Рания скажет, что потеряла где-то украшение. Ходила на рынок и уронила, оно ведь могло расстегнуться, - предложила другой выход Юми.- Не выйдет. Как Хасан сможет объяснить, откуда у него появилосьстолько лодок? Такие вещи не скроешь, пусть Саид Рашид и не живет в Эс-Сувейре, но я слышала, что он собирается строить сеть отелей на побережье…Рания, это же ты говорила мне об этом?- Я ничего уже не знаю! –плача, ответила Рания.- Ты подумай, как тебе поступить, потому что тебе лучше согласиться на потерю золота, чем лишиться жизни. Если Хасан будет уверен, что ты его не выдашь, он тоже отпустит тебя с миром. Никому не нужны проблемы.Женщины внимательно посмотрели на Ранию, затем переглянулись и вышли из комнаты. Рания осталась одна.

«Нет, если Хасан убьет меня, то Саид всё равно узнает правду, он всё поймет. Только меня уже не будет. Придется согласиться на ложь. Ведь ожерелье я уже не смогу получить назад. Главноедля меня теперь -вернуться к Саиду, возвратиться в Бразилию». Она потрогала лицо. Место, куда пришелся кулак Хасана, распухло и болело. Рания не стала доставать зеркало, чтобы посмотреть на себя, ведь и так понятно, что завтра синяк растечется на пол лица. «Саид приедет за мной, и кошмар закончится», - с надеждой подумала она.На следующий день Хадия снова завела разговор о том, что следует сказать Саиду, и Рания сделала вид, что согласна солгать. Женщина ушла от неё с довольным видом. «Пусть успокоятся и оставят меня в покое до приезда Саида, но потом я расскажу ему обо всем!» - решила она. Ей пришлось смириться с потерей золота. Она старалась больше не вспоминать об этом.Хасану, конечно, передали её ответ. Но с того дня он держал Ранию в постоянном страхе, не упуская случая задеть её, напугать илипридраться к чему-то, связанному с ней.Рания считала дни, когда за ней приедет Саид. Онатерпела всё, что с ней происходило, из последних сил, в надежде на то, что скоро всё закончится -как только приедет Саид.

Но она не могла есть. Всё, что готовилось в доме, вызывало в ней отвращение.

- Что опять не так? – начинала нервничать Хадия, видя, что Рания и в этот раз только поковыряла лепешкой в таджине. – Чем тебе не нравится мой таджин? Ешь давай, принцесса.- Вы не умеете его готовить!

- А ты, конечно, умеешь?- Да, моему Саиду очень нравились все блюда, которые я готовила – и таджин, и кускус, и мясо мешуия. Рыба у меня тоже отлично получалась, какой аромат у моих блюд, о! А вы совершенно не знаете нужных специй, которые делают блюдо вкусным.- Неужели?Её слова услышал Хасан.- Тебе не нравится наша еда? Хадия, пусть она сама что-нибудь приготовит! Я хочу попробовать еду, которой питался сам Саид Рашид. Хадия, сходи с ней на рынок завтра утром, и пусть она приготовит всё, что сочтет нужным. Я дам вам денег на продукты.Но имейв виду, сардина: не понравится мне то, что ты сваришь, я тебя саму превращу в корм для рыб.

На следующее утро Рания, напуганная угрозой хозяина, отправилась на рынок вместе с первой женой. Она тщательно отобрала нужные травы, купила и несколько маленьких кулечков со специями. Потом зашли за рыбой на пирс. Рания впервые увидела лавку, принадлежавшую семье.

На Рании был надет никаб, чему она была несказанно рада по многим причинам. Прежде всего – из-за синяка, который ещё не скоро сойдет.А ещё – из-за опасения встретить кого-то из родственников или знакомых, которые потом разнесут новость о встречи с ней по медине Феса.

Вернувшись на рынок и выбрав овощи, женщины отправились назад, домой.

Наконец, Рания оказалась на кухне, выложила покупки. Хадия исчезла в доме, решив заняться массой других дел.«Я им покажу, что значит, хорошо готовить!» - высокомерно думала она и представляла, как все удивятся, как у них вытянутся лица, когда первый же кусочек её таджина окажется во рту Хасана и его жен.

И Рания постаралась! Правда, с мясом вышло бы гораздо вкуснее, но и рыбный таджин получился вполне съедобным, не сравнить с тем, что приготовлялосьХадией. Рания осталась довольна.Но радость длилась недолго, Когда вечером сели ужинать, то да - похвалы лились на Ранию так, что она чувствовала себя едва не отмщенной за перенесенные неприятности.

- Рания, как вкусно! Ты оказалась права: умеешь готовить, - удивленно подняв бровь, сказала ей Хадия.

Хасан тоже довольно чавкал, поглядывая на презрительно поджавшую губы временную жену. Синяк под глазом она закрыла прядью волос, подкрасилась косметикой, на ней было надето пусть и заштопанное, но по-прежнему красивое голубое платье, в котором её привезли в Эс-Сувейру. Лара Рашид, а вовсе не жена рыбака находилась среди них.«Вот так! Я показала, что им не чета»…- Дааа… Хорош таджин. Теперь понимаю, почему Саид желает тебя вернуть. Но вот что я тебе скажу: такая умелая жена мне самому нужна. Я никогда не ел ничего вкуснее. Умеешь готовить, это хорошо…Я тебя Саиду не верну… нет, - сказал Хасан, ухмыляясь и поглядывая в сторону Рании.

А она замерла от ужаса, потому что, наконец, поняла, в какую ловушку снова угодила. Поддалась честолюбию и сделала себе только хуже. «Аллах! Что теперь со мной будет?» - внутри Рании всё так и дрожало от злости на себя.Хасан, конечно же, видел, в каком состоянии находится Рания, как действуют на неё его слова. И он постарался напугать её ещё сильнее, описывая все прелести их предстоящей совместной жизни.

- Рания, когда приедет твой бывший забирать тебя, я ему прямо скажу, что ты покорила меня своей стряпней. Хочу каждый день есть так же вкусно, как сегодня.А она смотрела сквозь слезы, застилавшие глаза, как мужчина, оторвав кусок лепешки, поддел кусок рыбы из таджина и сунул всё в рот. И начал жевать. Рыба в таджине была без костей, ведь она положила в таджинницу только очищенные кусочки филе. Так всегда готовили в доме Саида при Рании – сама ли она тушила блюдо из рыбы или доверяла сделать это Мириам или кухарке. Теперь её умение сыграло с ней злую шутку.

«Как я могла так сглупить!» - мысленно стонала она.- Завтра, - погрозил Хасан куском лепешки в её сторону, - завтра ты снова приготовишь мне рыбу, но уже иначе. Наверняка в том богатом доме, где ты жила раньше, готовили не только таджин, но знали много разных блюд. Вот и приготовь, а я поем. …Чего молчишь?- Рания, мы с Юми будем рады тебе. Мы уже тебя приняли, но когда наш муж объявит тебя не временной, а самой настоящей женой, то мы с тобой подружимся ещё сильнее. Правда, Юми?- Конечно, мы подружимся, станем, как сестры, - подтвердила младшая жена. Дети, которые сидели тут же за столом и ели вместе со всеми, с интересом рассматривали новую жену отца, но молчали, потому что такое правило было установлено для нихотцом.Надо ли говорить, что сама Рания в тот вечер не смогла и кусочка рыбы съесть из приготовленного ею же таджина. «Неужели негодяй сказал правду? Он не отдаст меня Саиду. Так уже случилось когда-то с Жади», - вспомнила Рания давнюю семейную историю.Саид тогда ничего не смог сделать с Зейном, потому что закон в таких случаях оказывается на стороне временных мужей. Ведь в семейном законодательстве нет статьи о временных браках. Значит, брак, каким бы его не считали договаривающиеся стороны, всё равно считался по закону настоящим. «Это всё из-за Амины! Это она уговорила меня пойти на риск, чтобы иметь возможность вернуться снова в семью Саида, пусть и третьей женой», - глотая слезы, злилась Рания, лежа у себя в комнате.

8. Глава 8. Часть 9. Эс-Сувейра.Рания и Хасан.

Так и получилось, что новой обязанностью Рании стали дела на кухне. Теперь ей приходилось готовить рыбу во всех видах:рыбные таджины, жареные сардины, запеченную в духовке рыбу, салаты с рыбой… Это было настоящим наказанием – каждый день есть рыбу, ежедневно готовить рыбу, чистить рыбу, ходить на рыбный рынок в семейную лавку за рыбой… Рания однажды вспомнила, как приказала Мириам приготовить рыбный таджин, зная, что от этого станет плохо беременной Зулейке. Но теперь ей самой было дурно не то что от запаха готовящейся на плите рыбы, но и от одного её вида.

Неужели у Хасана не осталось совсем денег от тех, что он выручил от продажи её золота? Мог бы купить мяса.

Ко всему он по-прежнему не давал денег на хамам. Хадия бывала там раз в неделю. Юми ходила чаще, вместе с женами братьев Хасана. А про Ранию как будто все забыли. Но она не решалась напомнить о себе, хотя порой ей казалось, что Хасан всё прекрасно помнит, просто так изощренноиздевается над ней. Ведь он не называл её иначе, как «моя тухлая сардинка». И Рания относила его слова к тому, что у неё теперь были постоянно сальныеволосы, грязная и потная одежда, которую нечасто удавалось постирать.

Но сам он после возвращения из порта ходил с братьями в хамам, а перед сном требовал, чтобы Рания мыла ему ноги, каждый раз стараясь найти способ её унизить.

В такие минуты она, пытаясь отстраниться от реальности, вспоминала, с каким желанием она мыла ноги Саиду. Приносилатеплую воду в большом серебряном чайнике и поливала по очереди на его ступни над тазиком, в котором на дне были насыпаны лепестки роз…Какое счастливое время это было! Как же она была тогда счастлива и не понимала этого!

Но чем дальше, тем поведение Хасана становилось всё более пугающим. Однажды Рания собралась вымыть голову. Волосы сильно засалились и выгляделиужасно. Ей удалось нагреть побольше воды, а Хадия помогла ей принести бак с водой в комнату, где Рания и вымыла волосы над тазиком. Она едва успела обернуть вокруг себя кусок ткани – за неимением простыни или большого полотенца, ведь в доме и понятия не имели о постельном белье! – как дверь открылась, и вместо Хадии, которую Рания ожидала увидеть, появился Хасан.

Она, ни слова не говоря, отступила к шкафу. Он тоже молча смотрел на неё, потом противно оскалился и сказал:- Звонил Саид Рашид. Спрашивал о тебе. Но я ему сказал, что ты теперь моя жена, и он тебя не получит. Вот так.

Она в ужасе закрыла глаза, стягивая на себе края ткани, удерживая, чтобы она не сползла с тела.

- Хасан! Хасан, выйди! – раздалось откуда-то со двора. Кто-то из братьев так вовремя для Рании позвал его. И Хасан, насладившись её испугом, ушел.

А Рания зарыдала. Она и без того была совершенно подавлена и нищетой, в которой ей приходилось жить, отсутствием многих привычных вещей и удобств, невозможностью просто помыться, ежедневной тяжелой работой, и только надежда на скорое избавление от такого положения поддерживала Ранию,но слова Хасана сломили её. Она опять принялась рыдать. Рания никогда в жизни не плакала столько, сколько ей пришлось пролить слез в семействе Хасана.- Этого не должно было случиться! Неужели Саид не будет бороться с наглым рыбаком? Неужели он ничего не сможет сделать с Хасаном?Потом, после бессонной ночи, она спросила у Хадии, кто звонил вечером Хасану.- Никто не звонил, - удивилась вопросу первая жена.- Хасан опять потерял свой сотовый, скорее всего -утопил в море. А в доме телефон давно отключен за неуплату. Он нам и не нужен вовсе. И так каждый день видим друг друга, к чему платить за телефон?- Но Хасан приходил вчера ко мнеи сказал, что звонил Саид…- Никто не звонил, наш муж пошутил. Твой Саид где сейчас? В Бразилии, наверно? Значит, звонок должен быть междугородним. Куда Саид мог бы звонить, если телефон не работает? У стариков тоже нет международной связи.Хасан решил так пошутить.Рания смогла, наконец, выдохнуть свободно.Значит, есть надежда, что Саид её заберет. А Хасан не посмеет так шутитьс Саидом на её счет.Но её рассказ заставил Хадию призадуматься.

- Так ты говоришь, что Хасан пришел к тебе в комнату? Ну теперь будь готова, что он предъявит на тебя все права.

- О чем ты, Хадия?- Похоже, что Юми снова беременна. Возвращается с рыбного рынка бледная. Если она разболеется, то … часть ночей ей придется отдать … тебе! Уверена, что Хасан захочет именно этого. Он и сам скоро тебе скажет об этом. И знаешь что: если такое случится, то лучше подчинись. Он может вернуть тебя Саиду, и тогда тебе лучше не рассказывать бывшему мужу о том, что происходило в нашем доме. Будешь молчать про ожерелье, придется скрывать и всё остальное. Не выдашь Хасана, он не станет рассказывать о тебе.- Нет, я ничего не хочу! Хасан не имеет никаких прав на это!- Он не станет тебя спрашивать, - сухо отрезала Хадия.

Теперь каждый вечер Рания закрывала дверь на крючок, хотя и понимала тщетность подобной защиты. Она боялась уснуть, подолгу прислушиваясь к звукам в доме.Хасан же часто ходил с братьями гулять в город, потом возвращался обкуренный кальяном. Так его буйное поведение объяснила ей Хадия.Тогда в доме Хасан крушил мебель, раздавались громкие крики, а потом он начинал бить жен. То одна попадалась на глаза, то вторая оказывалась под рукой. Или он сам их искал на расправу?

Ранию это всё пока обходило стороной. Она думала, что Хасан в такие минуты просто не помнил о её существовании. Она и старалась не только не показываться из комнаты, но и вовсе не зажигала светильник.

И всё же пришел день, когда Хасан, вернувшись раньше обычного, столкнулся с Ранией на лестнице, проводил её долгим задумчивым взглядом, который ей очень не понравился. А после ужина к ней подошла Хадия и велела собираться в хамам.- Почему? Я вчера помыла голову, мне совсем не хочется идти вхамам, я так устала, - начала отказываться Рания, у которой тут же появилось нехорошее предчувствие.- Не спорь, иди за вещами, так велел Хасан – отвести тебя в хамам. И давай без глупостей.

- Я не пойду, - начала было Рания, но выражение глаз Хадии было непривычно пугающим. Рания поняла, что шутить не стоит. Первая жена не станет с ней церемониться. Кто она такая, чтобы Хадия пошла ради неё против мужа?Рания вынуждена была подняться в комнату за одеждой и мылом, захватить гасуль и полотенце, а потом пойти в хамам, гдепредприняла попытку поговорить с Хадией и Юми. Они сидели на своих ковриках посреди сумрачного зала, окутанные клубами пара, помогая намылиться друг другу гасулью.

- Юми, Хадия, неужели вам не всё равно, что у Хасана появится ещё одна жена?

- Разумеется, не всё равно!- Вот видите! Поговорите с Хасаном. К чему вам соперница?Женщины рассмеялись.- Соперница? Рания, какая соперница? Мы будем рады, если Хасан приведет ещё двух жен. Как ты не понимаешь? Ту работу, которую мы выполняем вдвоем, или как теперь – втроем, мы станем делать вчетвером. Ведь так станет легче!- Но неужели в вас не говорит ревность?- Какая ещё ревность? Вот дурочка! Чем меньше он обращает на нас внимания, тем лучше. А подарки он всё равно будет покупать нам поровну. Это железное правило в семье. Даже Хасан не смеет его нарушать, - пояснила Хадия.- Если он сделает тебя своей фавориткой, даже не надейся, что сможешь получить больше подарков и украшений, чем мы. И работать ты будешь по-прежнему, без привилегий, - предупредила Юми.- Но я и не хочу быть фавориткой, мне ваш Хасан не нужен! Ничего не хочу!- сказала Рания, чувствуя, что вот-вот у неё случится истерика. Неужели ей предстоит пережить ещё и насилие над собой?Но как раз это едва не случилось. В тот раз её спасла предусмотрительность. Рания не только закрыла дверь на бесполезный крючок, но и подтащила к двери тяжелую скамейку, на которой обычно спала. Хасан пришел и попытался открыть дверь. Но она не поддалась, чему он удивился.

- Рания, мне надо тебе кое-что сказать… о Саиде…Но Рания не поверила и не ответила на его уловку.

- Открой, - приказал он, устав уговаривать, когда обман не удался.- Нет, уходи, Хасан. Я знаю, что ты не можешь даже находиться в моей комнате, потому что брак временный! Оставь меня в покое.- Я передумал, решил отказаться от договора с Саидом. Открой, пока я не выбил дверь, - начал злиться мужчина, и Рания поняла, что он находится под действием кальяна, который был совершенно не похож на тот, который курили дядя Али или Саид. Видно, не простой табак в нем был, а что-то покрепче.

«Он сейчас одуреет от сопротивления, и тогда даже представить страшно, что он может сделать!» - замерла от страха Рания, навалившись на лавку.Утром она не могла без содрогания вспомнить тот ужас, который ей пришлось пережить, когда Хасан попытался выбить её дверь. Он несколько раз ударил кулаком в дверь, которая затрещала, но не поддалась благодаря сооруженному Ранией препятствию. Потом ярость затмила Хасану разум, и удары кулаков сыпались на дверной косяк. Ведь в коридоре было совершенно темно. Устав молотить в неподатливую дверь, Хасан нехорошо выругался, пообещав на голову Рании многие кары, и завалился в комнату Юми… Потом полночи Рания вынуждена была слушать крики второй жены, которую жестоко избивал одуревший Хасан.На следующее утро Рания боялась показаться из комнаты. Она вышла только тогда, когда Хадия постучала в дверь и поклялась, что Хасан уже давно отправился в море на новой большой лодке.

- Из-за твоего упрямства он едва не убил Юми. Она сегодня не смогла даже подняться с постели. И без того Юми вернулась вчера простуженная. А тут ещё такие побои. Что ты о себе воображаешь? Хасан не шутил, когда говорил, что не вернет тебя Саиду. Теперь для него станет делом принципа добиться тебя. А если и вернет, то только после того, как ты побываешь его женой. Поняла?- Нет, Саиду это не понравится, - твердо ответила Рания.Хадия посмотрела на неё, сузив глаза,потом сказала:- Я не стану ждать, когда Хасан начнет меня убивать из-за твоего упрямства. Сама отведу тебя к нему. И только попробуй сопротивляться. Удавлю. Если мои дети лишаться меня, они никому не будут нужны. Ты не стоишь того, чтобы я из-за тебя теряла свою жизнь.

- Хадия, но почему бы не найти какой-нибудь выход?- Какой выход? – подозрительно посмотрела она.- Отведи меня к шейху в мечеть, я пожалуюсь на Хасана, на то, что он не держит данного обещания.- Ты с ума сошла? Он и тебя утопит, и нас с Юми вместе с тобой. Спасибо, что предупредила, теперь буду знать, что от тебя можно ждать! Да-же-не-ду-май! – четко произнесла она и повторила. – Не-ду-май-так-де-лать! Даже не пытайся. Теперь я с тебя глаз не спущу! Расскажу Хасану о твоих словах, и пусть решает, что с тобой делать.Рания поняла, что нет никого, кто мог бы ей помочь или заступиться. Как она могла так довериться? Хадия хитра как лиса. Втерлась в доверие, а сама … Впрочем, она поступила бы точно так же, когда была первой женой Саида.

А до появления Саида осталосьнесколько дней, точнее – четверо суток. «Надо как-то продержаться», - настраивала себя Рания.Но каждую ночь она слышала, как под дверью кто-то стоял, переминаясь с ноги на ногу, потом раздавался стук в закрытую и подпертую скамьей дверь, а потом слышался вкрадчиво-издевательский голос Хасана:- Открой, моя рыбка. Хватит тухнуть. Саид отказался от тебя. Он не приедет. Но ты все равно моя, потому что я тебя никому не отдам…Он начал какую-то игру, от которой Ранию бросало в дрожь. Она тряслась каждую ночь, не зная, что её ждет в этот раз: поговорит Хасан и уйдет или снова начнет рваться в комнату?

Теперь она считала не дни, а часы до приезда Саида.А на семью надвигалась беда. Юми, простуженнойи избитой, становилось хуже с каждым днем. Но даже больную Хасан выгонял её на работу. Вел за собой в порт, где она стояла полдня на ветру и чистила рыбу.Но наступил день, когда она не смогла встать с постели. Хасан запретил вызывать врача, но беременная жена Хамзы ждала доктора, и когда он пришел, отправила его к Юми.У женщины оказалось воспаление легких. Нужны были лекарства и уколы. К тому же, Юми потеряла ребенка.Хасана привел в ярость визит врача. Рания слышала в тот вечер, как Хасан кричал на весь дом:- У меня нет денег на лекарства! Я ничего не стану тебе покупать! Можешь сдохнуть, если хочешь. Скорее возьму ещё одну жену, а потом ещё одну. В Эс-Сувейре много девчонок, которые могут стать моими женами.

Юми горела от высокой температуры, её душил кашель. Хадия тайком поила её отварами трав и лечила народными средствами.

- Где родители Юми? Разве они не могут заступиться за дочь и помочь купить для неё лекарства? – недоумевала Рания.- Ты знаешь, Хадия, где её родственники?- Не лезь, не вмешивайся в эти дела, - предупредила Хадия. –Хасану видней, что делать. Юми сильная, выздоровеет. Не в первый раз простуживается.

Жизнь Рании тоже изменилась из-за болезни второй жены.

- Ты, Рания, будешь теперь вместо Юми работать на рынке. Завтра же Хамза отведет тебя в нашу лавку, где станешь помогать Гасун чистить рыбу.Рания пришла в замешательство от подобной перспективы. Чистить рыбу она не желала.

- Я смотрю, что-то ты не сильно довольна, а? – тут же придрался к ней Хасан.

Вышло так, как сказала Хадия. Рано утром её разбудили и отправили на рынок.

Рания надела на себя никаб: без него никто из семьи Хасана не позволил бы ей выйти на медину Эс-сувейры. Но теперь она сама никуда не пошла бы с открытым лицом.Это было удобно: никто не станет пытаться её рассматривать, а значит, никто не узнает о синяке, который всё ещё не сошел с её лица; никто не будет знать, что это бывшая жена Саида Рашида идет на пристань – подумать только! – чистить рыбу в портовой лавке. И как она теперь одета – об этом тоже лучше никому не знать: заштопанное несвежее платье, грязные волосы и почти полное отсутствие украшений и косметики. Только несколько браслетов и колечко были на ней. Ногти были тоже не ухожены. От этого Рания морально страдала едва ли не больше, чем из-за невозможности принять ароматную ванну.В первое утро она сильно продрогла, пока они шли через полгорода в порт. Рания не раз порадовалась тому, что догадалась одеться в плотную джеллабу, хотя бы немного спасавшую её от утренней прохлады.Дул сильный ветер,гнал песок, который запорошил ей глаза. Рания несла в руках пластиковую канистру с питьевой водой и пакет с лепешками. Обедать предстояло в порту - жареной рыбой и домашним хлебом.В Эс-Сувейре своеобразная погода – вовсе не такая, как в Фесе. Даже летом здесь не жарко в утренние часы. И вода прохладная. По утрам на город сползает туман, который рассеивается к обеду. И только тогда становится теплее.Рания шла на пирс против воли. Ей казалось, что к вечеру весь город станет обсуждать, чем ей приходится теперь заниматься. Впереди неё двигались по медине женщины – Гасун, Хасма - жена Хамзы и ещё одна девушка – Самия, видимо, их родственница. Они весело болтали, по пути рассматривая товары в лавках, попадавшихся им на глаза. А Хамза шел впереди всех. Его братья ещё затемно отправились на лодках в океан. И вот-вот должны вернуться в порт. Потом рыбаки разберутся с уловом,немного отдохнут и снова в море. Вечером они опять сдадут улов уже оптовикам, продадут рыбу в рестораны и кафе.

А в рыбной лавке предстояло весь день торговать рыбой, выловленной в ночную смену. Не только торговать рыбой, но и солить её, и чистить – ту, которая пойдет на жарку в гриле…И стоять у гриля.Рания и представить не могла, сколько тяжелой и неприятной работы ожидает её на пирсе.А пока у молодой женщины разбегались глаза при виде того, что было выложено в дверях каждой лавки. Глядя на разнообразную утварь, те же таджины и расписанные узорами тарелки, она сожалела, что семья, в которой её довелось временно проживать, не желает видеть, в каком состоянии находится их посуда.Кухонная утварь – таджины, кастрюли, блюда и прочее – были такими старыми, закопчённымии потрескавшимися, что Рании было противно к ним прикасаться. Неужели нельзя купить новый таджин?

Могли бы сделать это хотя бы сейчас, когда доходы выросли благодаря отнятому у неё золоту (она никак не могла заставить себя забыть о случившемся!). А выбор таджинов был богат: однотонные или расписанные настоящими картинами и узорами, они стояли на самодельных стеллажах, разобранные по размеру. А тарелки? Их тоже не мешало бы обновить. Как можно есть с потрескавшихся блюд и мисок? «Эти люди себя не уважают!» - думала она, проходя мимо полок с тарелками и вазами.Аромат благовоний и приправ плыл в воздухе, и это было удивительно: как при таком ветре запах не смог выветриться с медины?

Пока они шли по явно туристической части медины, всё было чисто и красиво: белые дома с характерными синими дверями и забранными решетками окнами, узкие улицы с лавочками. Но стоило отклониться от туристических улиц, как город становился гораздо менее прибранным, но значительно более реальным. Шум, гам, запахи смешивались в воздухе, теперь и ногам приходилось выбирать место, куда бы встать, чтобы ни во что не вляпаться, и вокругв основном местные жители, а не туристы, путешественники-хиппи или серферы. Время в этой части Эс-сувейры как будто замерло, а европейская цивилизация сюда так и не дошла.Дом Хасана стоял в таком месте, откуда добираться до порта было очень неудобно: приходилось идти через полгорода, петляя по медине. Рания старалась запомнить расположение совершенно одинаковых белых домов, окруженных невысокими стенами в лабиринте из узких улочек. Нет, пожалуй, окажись она в городе одна, не смогла бы отыскать нужный дом.В этом старинном жилом массиве сохранилось несколько мусульманских мечетей. Наверно, по ним и стоило ориентироваться. Она приметила мечеть, которая была расположена возле дома Хасана.Медина была не предназначена для автомобилей, и даже движение на двухколёсном транспортном средстве здесь чрезвычайно затруднено.«Не стоит забивать себе этим голову, ведь Саид должен приехать за мной через несколько дней. Неужели, наконец, всё закончится?» - с надеждой думала она.Пожалуй, первое, о чем она попросит Саида – это пройтись по Эс-Сувейре, чтобы увидеть город глазами туристки. Это ей надо будет обязательно сделать, чтобы стереть из памяти ужасные воспоминания о проведенных здесь днях. Впрочем, она мало что успела увидеть в Эс-Сувейре: только находившийся поблизости от дома рынок, где они с Хадией покупали продукты. Но и туда Ранию брали не часто. В основном ей доставалась работа в доме.А если смотреть на белоснежную Эс-Сувейру глазами туристки,это город чаек и постоянного ветра. Город красив средиземноморской красотой.Здесь даже окна выходят на улицу. Это не грязные глухие тупики и лазейки Феса и не дымное безумие площади Джема-эль-Фна в Марракеше. Тут есть улочки широкие, но тихие, есть, где разойтись двум ослам с повозками и даже небольшим грузовикам. Но и на мотороллерах тут ездить не принято: это курортный город. Есть и узкие улочки, похожие на щели между домами.

«Наверно, окажись здесь Фатима, она заинтересовалась бы «тусовочной» стороной жизни. Так это называется?» - она почему-то вспомнила соперницу,когда они проходили мимо очередной открывавшейся лавки.В этом городе по улицам бродят хиппи, музыканты, в лавки захаживают дизайнеры модной одежды в поисках новых идей, молодёжь прямо на улицах бренчит на музыкальных инструментах, каждый второй магазин здесь – музыкальный. Хотя, если подумать, именно сочетание моря и музыки делает этот город таким особенным.

Но ничего из этого никогда не заинтересовало бы Ранию. А вотнастоящим открытием для неё стала улица, где местные торговцы предлагали свои ювелирные изделия, включая элегантные серёжки разных форм и размеров, гравированные браслеты, жемчужные, серебряные и золотые ожерелья, кольца и прочие всевозможные украшения.

«Конечно, очень дорогих и изысканных драгоценностей здесь не купить, но найти и купить для меня симпатичную вещицу в качестве части компенсации за всё, что мне довелось здесь пережить, Саид может…», - задумала Рания.« Нет, я никогда не смогу смириться с утратой моего любимого ожерелья!» - снова и снова переживала она.

Что удивляло Ранию в Эс-Сувейре: здесь современное смешалось с древним. Ни для кого не секрет, что за толстыми стенами Медины прячутся достижения науки и техники в виде плазменных ТВ, CD-магнитофонов и ноутбуков. Вот только почему Хасан и его семья живут иначе?

На улицеможно увидеть женщин в традиционных джеллабах или хламидах до пяти длинноногих девиц в мини и откровенных топиках. Французские мадам, вне возраста, щеголяют в шортах.Местная молодежь с девушками вечерами прогуливается по набережной. Они обнимаются и нежно держат за руки друг друга. Да-да! Рания видела такое не раз собственными глазами! Здесь все перемешалось – арабская строгость и европейская свобода, призыв муэдзина на молитву и музыка Джимми Хендрикса.Для туристов Эс-Сувейра – это лавки, отели, кафе в каждом доме, даже на самых глухих тупиковых закоулках. И сами туристы, очень много туристов.Ещё Рания была поражена тем, что в городе очень много кошек. Они и на медине, и рядом с кафе и ресторанами, и на капотах машин, и под машинами. Но эти впечатления сложились потом, а в первый день, когда её привели на рыбный рынок, именно это место и поразило её воображение.

В тот день они дошли до площади и свернули в сторону порта.

- Рания, не отставай! – повернулась к женщине Гасун. – Скоро придем.

Наконец, вышли на широкую современную набережную.Ранию поразил вид бесчисленного количества синих лодок и чаек. Дул сильный ветер. Старая крепость, ворота, плещущие волны…

- Сейчас ты увидишь наш ресторанчик, - сказала Хасна.Действительно, под крепостными стенами расположились так называемые рыбные рестораны. Правда, назвать их так у Рании язык не повернулся бы. Это были обычные ряды забегаловок с разнообразной свежей рыбой и морепродуктами. Бойкие продавцы, стоявшие за прилавками, зазывали туристов-иностранцев отведать морских деликатесов. Но всё это Рания поняла потом.А сначала она увидела океан, лодки с сетями, корабли с полными подвалами рыбы, моряков, рыбьи кишки и кровь на земле, много чаек и соли. Почувствовала специфический запах рыбного рынка.

До лавки предстояло ещё добраться. Рания брела за «родственниками» среди всего этого безумия, невольно наблюдая за торговлей, слушая крик чаек и вдыхая запах океана, переполненного свежей рыбой. А ещё из-за ежедневной разделки рыбы стояла такая вонь, что даже сильный бриз с океана оказался не способен её развеять.

С самого рассвета рыбацкие лодки громоздятся в неописуемом беспорядке вокруг доков, а торговцы рыбой расставляют разделочные столы. Именно этим занялся Хамза, едва они добрались до нужного места. Рынок начинал работать с 8 утра, но они пришли раньше.- Что-то вы припозднились сегодня! –тем не менее заметил кто-то из-за соседнего столика.

- Хасан ушел на новой лодке ночью, а не вечером, - объяснил мужчина. – Главное – посолить рыбу, теперь мы в основном станем продавать оптом. Иншалла!- Я слышал, вы купили грузовик? – снова задал вопрос торговец.- Да, Хасану повезло. Хорошая досталась ему жена – отдала всё свое золото, чтобы муж мог купить и грузовик, и лодки.- Повезло! Ещё как повезло, машалла! – с завистливой улыбкой подхватил торговец.А Рания едва не задохнулась от злости! Как же это так? Вся медина думает, что она сама подарила Хасану золото? Что за бред?Но ей пришлось молчать. Тем более, что Гасун больно ущипнула её за бок,щипок оказался весьма чувствительным, не смотря на плотную ткань джеллабы.- Работай давай, что слушаешь чужие разговоры? Вот Хасан узнает, как ты на других мужчин смотришь! Накажет тебя.- Мне не нужны никакие мужчины! Вот-вот за мной приедет Саид Рашид. Он снова станет моим мужем! – уверенно и заносчиво ответила Рания.- Да? Я о таком не слышала, - сказала Гасун, нахально оглядев Ранию с ног до головы. Впрочем, «оглядела» - это слово не совсем подходит. Что можно увидеть, еслиРания закутана в черную ткань никаба с бесформенной джеллабой под ним?«Пусть думают и говорят, что хотят. Но для меня такая жизнь скоро окажется в прошлом. Я постараюсь всё забыть, все унижения», - успокаивала она себя.На рынке уже давно царило оживление. Одна за другой с моря возвращались лодки с уловом. Некоторые моряки готовы были тут же продать рыбу и снова отправиться в океан. Рыбаки перебирали свою добычу, укладывали ее в ящики, которые вскоре оказывались в лавках – своей или в чужих. На рынке было много закупщиков из ресторанов и кафе, и Рания слышала, как они громко кричали, торгуясь за лучшую для себя цену на рыбу.Рыбаки были уставшие, но довольные, потому что их занятие – это чуть ли не единственная возможность заработать хорошие деньги. Рания сделала такой вывод, прислушиваясь к болтовне Гасун и Самии.

«Тогда отчего Хасан экономит на всем? Даже на хамаме!»-презрительно подумала она, забывая, что Саид, если верить сказанным ей когда-то словам Амины, просил Хасана устроить для неё именно такую жизнь.Но она не могла не видеть, что братья Хасана с женами и детьми жили лучше, чем Хадия и Юми с Хасаном. В чем же дело? Куда Хасан тратил свою часть денег от уловов?На лодках вместе с отцами в океан выходили и маленькие мальчишки, которые учились и готовились к будущему семейному бизнесу. Дети и рыбу потрошили вместе с женщинами.- Столько рыбы, ею можно завалить всю медину Эс-сувейры, - удивилась Рания.- Почти вся рыба уходит на экспорт. Видишь - ее тут же на берегу солят или пересыпаю льдом, отправляют на прилавки в разные страны. Но кому как повезет. Хасан и наши мужья не продавали рыбу оптовикам, у нас были небольшие уловы. Но так было раньше. Не знаю, как Хасан станет поступать теперь, когда есть и много лодок, и грузовик.

«Угу, и лодки, и грузовик куплены на мои деньги», - зло подумала Рания, но промолчала.Хорошо, что в прорези никаба нельзя было рассмотреть выражение её лица. Впрочем, и Гасун, и Хасна, и Самия не обращали на Ранию никакого внимания. Они суетились вокруг установленного столика. Как поняла Рания,Гасун будет торговать сырой рыбой. А Самия – там же потрошить.Рания и Хасна будут чистить рыбу и солить её за столиком на причале. «Но я не умею! Аллах! Я себе все руки испорчу! Во что превратятся мои пальцы?» - переживала она, осматриваясь.

Чем больше у причала собиралось скрипучих лодок и небольших кораблей, тем плотнее торговцы расставляли столики на набережной. Одни тут же начинали потрошить рыбу и солить. Во многих лавках уже громоздились ящики с уловом. Мужчины тут же чинили сети, ремонтировали лодки.Все это сопровождалосьнеумолчным гомоном чаек, которым тоже удавалось поживиться морской добычей. Именно к времени возвращения рыбацких лодок в порт подтягиваются и чайки. Упитанные, больших размеров, слегка ленивые, они собираются на портовых стенах и крышах сараев, чтобы в удобный момент стащить у рыбаков несколько морских обитателей.

Как только голова торговца отворачивается от ящика с едой, чайка моментально срывается со своего места, пикирует и выхватывает добычу прямо из-под носа. Этот способ намного проще, нежели выискивать рыбёшку над океаном, ведь тут всё уже поймано, и на виду. Неудивительно, что чайки в Эс-Сувейре всегда сыты и довольны жизнью.Чайкам здесь – полное раздолье. Всегда найдется упавшая сардинка, да и люди, очищая рыбу, отходы отдают птицам.

- Рания, подойди. Вот разделочная доска. Вот нож. А это приспособление, которым мы вспарываем брюхо у рыбы. Видишь, как за соседним столиком женщина ловко справляется? Ты пока присматривайся, потому что как только Хасан с Даудом приведут лодки в порт и выгрузят рыбу, мы немедленно примемся за работу.Рания подошла, поморщившись под черной тканью никаба. Но протестовать поостереглась: её ведь для того и привели сюда, чтобы чистить рыбу!- Что-то наши лодки задерживаются, - переживали женщины.

Действительно, вокруг люди уже вовсю чистили выгруженную рыбу, солили и укладывали в ящики, а в лотках рядом со столиками копошились крабы и сваленные в груду королевские креветки, рыбьи тушки отливали серебристым металликом. Запах сырой рыбы смешивался с запахом жареной во фритюре, дым из самодельных мангалов и грилей поднимался к небу.

Некоторые рыбаки обедали, а затем устраивались тут же, на сетях, в обществе чаек и моллюсков.

Но Ранию угнетала атмосфера порта: крики чаек, дерущихся за рыбные головы, доносящаяся с узких улочек мединыандалусская музыка, щелканье металлических кастаньет музыкантов гнауа, долетавший с порывами ветра запах туи - острый и свежий, пропитавший мастерские краснодеревщиков. В иной ситуации все это, возможно, наполнило быдушу Рании неким романтическим томлением. Но не теперь. Она с тревогой и нетерпением ждала Саида, все мысли теперь были только о нем.- А теперь несколько фотографий…, - вдруг раздалось рядом.

- Рания, отвернись! – резко бросила ей Гасун, которая в очередной раз появилась у столика, оставив в пустой лавке Хамзу.- Что случилось?- Туристы хотят нас сфотографировать!- пояснила женщина, отворачиваясь от бесцеремонного иностранца, пытавшегося поймать их в объектив камеры.

- Что он может увидеть? Мы же в никабах! – фыркнула Рания.- Эта штука в его руках может навести на нас порчу, а то и украсть наши души! – вдруг услышала Рания от, казалось бы, умницы Гасун.- Как видеокамера может кого-то сглазить? – всё-таки отвернувшись вместе с Гасун, спросила она.- Не спорь со мной, нашим мужьям не понравится, если фотографии попадут в чей-то аппарат.

- У меня дома много фотографий и видеороликов. И всё в порядке!- Неужели? Как же ты смогла потерять свой дом, семью, мужа? Отчего изменилась твоя судьба? Это ли не результат порчи?- Это временно, - уверенно сказала Рания. – Только четыре дня, и я расстанусь с вами.- Я в этом не уверена, - как-то криво усмехнувшись, ответила Гасун. – Хасан говорил вчера моему мужу, что ты и впредь будешь работать с нами в рыбном порту. Юми очень плохо, Хасан не хочет лечить её, потому что она так часто болеет, что легче её похоронить и взять другую жену. А Юми даже детей рожать больше не может. У Хадии трое сыновей, а у Юми только один. Она потеряла ребенка,и врач сказал, что больше у неё не будет детей.- Но разве в этом есть её вина? Если Аллах сочтет нужным, она родит ребенка. Если Он не даст им с Хасаном детей, значит, так суждено.- Хм, ты права, но Хасану всё надоело. Она только и делает, что болеет. И рыбу чистит она плохо – медленно. Так ты учти её ошибки и постарайся работать так, чтобы Хасан не злился на тебя.- Я ничего не умею. Как я могу быстро делать то, чего не умею?- Научишься. Было бы желание. Это вовсе не сложно.

Но Рания зло фыркнула и сложила руки на груди. Гасун предпочла проигнорировать её поведение.- Где же наши мужчины? – беспокойно осматривала она причал. Хасма тоже начала беспокоиться.

Но вскоре к ним подбежал Хамза.- Всё. Они добрались благополучно. Улов огромен. Рания, Гасун, идите за мной!Они втроем попытались пробраться туда, где вплотную стояли лодки.Только в одном месте был просвет – там, где была оставлена дорожка для вновь причаливающих лодок.Рания увидела в одной лодке Хасана, в другой стоял Дауд. Несколько секунд – и Хасан оказался на причале, до этого он возился со снастями. Работа закипела. Дауду подавали пустые ящики, которые он заполнял рыбой, Хасан помогал вытащить их на причал, а Хамза относил полные рыбы ящики в лавку или к разделочному столику.Ранию заставили спуститься вместе с Гасун в лодку, где они теперь помогали собирать руками рыбу в лотки и ящики. Для Рании это было ужасно. О перчатках не шло и речи. А ещё - чайки везде, запах рыбы, гниющих водорослей, который забивал нос и впитывался в кожу. Скользкие рыбины то и дело снова падали обратно в лодку. Однажды несколько рыбин упали в воду, за что Рания получила от Хасана увесистый подзатыльник, едва оказавшись с ним рядом.

На этого мужлана Рании противно было смотреть: на нем была грязная футболка под затрепанным спортивным костюмом, кожаная жилетка, на голове намотана в виде чалмы грязная ткань.

«Отвратительный тип!» - содрогнулась она.А потом ей, в самом деле, пришлось чистить рыбу! Женщины дали Ранииразделочную доску – кусок плотного дерева, исполосованного ножом, на котором, видимо,было распотрошено тысячи рыбин. Она начала счищать чешую с сардин. Процесс занимал несколько минут. Но рыбы было слишком много. Отрубленные головы и выпотрошенные кишки падали под стол. Наглые чайки с криком таскали всё это, а Рания вскоре была облеплена рыбьей чешуей.

- Какая гадость! – стонала она каждый раз, когда в очередной раз вынималаиз рыбины отвратительные внутренности, затем сталкивая всё со стола вниз. Быстрей бы закончился день! У неё начали ныть руки от непривычной работы. И уже тошнило от вида рыбьих потрохов. Вокруг была жуткая антисанитария.Но очередная рыбья тушка легла на стол, и Рания отсекла ей голову. А потом снова надрезала брюхо…9. Глава 7. Рания на рыбном рынке в Эс-Сувейре.

Появление Сании показалось Рании избавлением.

- Всё! Теперь пойдешь в лавку к Гасун и ей будешь помогать. От тебя здесь мало толку. Хасан наблюдал за тобой, говорит – ты еле шевелишь руками. Так ты до следующего дня будешь чистить рыбу.- Я уже без сил. И есть хочется.

- Вот вместе и перекусите. Иди за мной, - позвала Самия, а потом повернулась к жене Хамзы:- Я сменю Ранию, только отведу её в лавку. А ты потом сходишь поесть вместе с Хамзой. Он такую рыбку зажарил на гриле – ооо!- Аллах! Как мне хочется отдохнуть. В конце концов, я жду ребенка, - пожаловалась Хасна.- Отдохнешь, когда я вернусь. Это быстро.Рания через несколько минут оказалась в семейной лавке. Большая часть рыбы уже была разделана, переложена льдом и солью, уложена в ящики. Осталось лишь та, которая предназначалась для жарки на гриле и на продажу в сыром виде.

- Постой за прилавком, пока я заварю чай и накрою стол, - приказала Гасун.Торговля шла бойко.Гасун дала несколько советов:- Всё просто. Покупатели выбирают рыбу, креветки, крабов или кальмаров. Взвешиваешь на глаз. Цены на вес. Вот здесь всё написано, сколько что стоит, - Рании был протянут листок с коряво написанными названиями продуктов и ценами.Она тяжело вздохнула, поправив на лице никаб, но встала за прилавок. Что ещё ей оставалось? Ладони саднило от мелких ранок.

На улице недалеко от лавки лежали груды сетей с крупными и мелкими ячейками. В них копошились многочисленные чайки, выбиравшие запутавшуюсярыбную мелочь. Здесь же женщины в пестрых одеждах чинили сети. Разделочные столики виднелись из лавки как на ладони.

Рании хотелось есть. Сколько можно ждать? А вокруг столько кафе и ресторанов. Там ели иностранцы под звуки расслабляющей марокканской музыки. Отовсюду неслись заманчивые ароматы.Но даже когда стол был накрыт (здесь же в лавке, но в стороне от прилавка), Ранию позвали не сразу. Сначала за стол сели мужчины. Хасан и Дауд, а затем от гриля на улице оторвался и Хамза.Гасун успела сделать овощной салат, заварить мятный чай, на стол были выложены лепешки, а на большом блюде – горячие сардины, приготовленные на гриле.

«Завтра мне снова придется идти в порт. Буду умнее – положу пару кусков лепешки в карман. Иначе можно упасть в голодный обморок», - решила Рания, глотая слюну. Теперь она готова была съесть целую рыбину!Её тоже позвали к столу, а потом до самого вечера она перебирала рыбу в лотках,чистила её, помогала готовить на гриле. Покупатели выбирали рыбу, которую при них тут же готовили. Это надо уметь. Но если просто кинуть её на решетку, а потом уйти трепаться с товарищами, как это иногда делал Хамза, то понятно, что рыба вскоре превращалась в угли.Хасан же после еды лег отдыхать на разложенные сети. И уснул, свернувшись на них. В Рании он вызывал омерзение.Торговля заканчивалась, рыба была почти вся продана, и рыбаки жарили себе на ужин остатки улова, о чем-то весело разговаривая. Чистили сети, прибирались влодках. Через пару часов они уже будут дома, станут рассказывать женам и детям о рыбалке, об океане… А потом, отдохнув, снова отправятся в океан, чтобы на следующий день на том же самом месте продавать свой улов.«У них вся жизнь состоит из похожих друг на друга дней», - ужасалась Рания, думая, что ей и завтра, и послезавтра придется приходить сюда. Но для неё этот кошмар скоро закончится. А как же те, для кого это образ жизни?

«Аллах! Нет, я не хотела бы такой судьбы – каждый день чистить рыбу на причале!» - молилась она, глядя на болтающих женщин возле сетей, поедающих жареную скумбрию. «Это не мой мир. Если я не смогу вернуться к Саиду, в дом моего сына, то лучше подняться на крепостную стену и спрыгнуть в океан, чем всю оставшуюся жизнь провести средирыбьих голов и потрохов!» - приняла она страшное решение.

Порт располагался у подножия крепостных стен, на самой оконечности длинного пляжа с мелким песком. Теперь Рания смотрела на древние стены, окаймлявшие медину Эс-сувейры, иными глазами.

Трудный для неё день, наконец, заканчивался. Были собраны столики для разделки рыбы и закрыта лавка. Хасан с братьями подхватили пакеты с рыбой, и всё семейство отправилось домой. Теперь Рания понимала, что чувствовала Юми, когда возвращалась с рыбного порта.Мужчины шли, не оглядываясь, в полной уверенности, что женщины следуют за ними. Но Рания так устала, что начала отставать.- Ты что? А если потом заблудишься, не сможешь в темноте найти дом?- тут же схватила её за руку Гасун. Но отчего-то Рании показалось, что женщина была настороже и заботилась о ней вовсе не из опасения, что Рания может потеряться. Может быть, Хадия предупредила быть с Ранией начеку?Но она так устала, что думала только о том, чтобы добраться до постели в своей комнатушке.«Неужели впереди ещё три дня, подобных этому?Уже сегодня падаю от усталости! Как я вынесу ещё несколько дней?»- думала она, когда переступила порог дома Хасана.А мужчинасовершенноне выглядел уставшим.Едва зайдя в дом, он тут же потребовал принести ему чай. И пока Рания мыла ему ноги, а он и не подумал отказаться от процедуры, хотя и не мог не видеть, до какой степени она устала, Хадия заваривала чай.На столе их ждал очередной таджин и лепешки. И салат, практически тот же, что все ели на берегу. Но Рании было уже не до изысков. Главное – поесть и спать. Она быстро съела всё, что Хадия положила ей в тарелку и поднялась из-за стола.

- Куда это ты, моя сардинка? Останься, неужели ты не желаешь выпить чай с мужем? – окликнул Хасан Ранию, которая почти добралась до двери кухни.

Она с удивлением оглянулась.- Садись за стол, - грубо приказал он.

И она была вынуждена подчиниться.

Хадия принесла на небольшом подносе чайник, листья мяты и кусковой сахар. Сначала она налила из чайника заварку в стаканы, затем вылила из стаканов обратно в чайник. И так – три раза. Потом кинула в чайникмяту и кусочки сахара, размешала, а когда чай немного настоялся, разлила его по стаканчикам, держа чайник на высоте, давая образоваться пене в каждом стакане.

Рания устало наблюдала за действиями первой жены, а Хасан со злой насмешкой следил за ней. Выпили чай. У Рании хватило сил только на один стаканчик. Она ушла тут же, как только за Хасаном пришел кто-то из родственников. Оказалось, отец и дед собирались с ним о чем-то поговорить. И Рании удалось провести ту ночь без неприятностей.

Но вопреки её опасениям, что она тут же провалится в сон, едва добравшись до постели, этого не произошло. Рания лежала некоторое время и не могла уснуть. Перед глазами стоял рыбный рынок. Океан, бившийся волнами о причал. Много людей на берегу… Синие лодки, оранжевые флажки, рыбаки…Но потом и в сон проникли залитые солнцем зубцы крепостных стен и чайки, которые с криком носились над океаном, над рынком, над городскими улицами. Рании снились рыбаки, спящие на уложенных снастях вдоль древней зубчатой стены…К полуночи Эс-Сувейра, как обычно,замерла на некоторое время, чтобы провести несколько часов в полудреме, а ранним утром Ранию разбудил всё тот же крик вечно голодных чаек.Она поднялась с трудом - после того, как к ней заглянула Хадия.

- А что с Юми? Как она себя чувствует? – спросила Рания, надеясь, что вторая жена поправилась и сможет пойти на рынок вместо неё.

- Юми? Ей плохо, Рания. Она сильно простудилась. Ты береги здоровье, одевайся теплее, а то и с тобой произойдет то же: заболеешь – никто тебя лечить не станет. Хасан с Саидом Рашидом об этом не договаривался.

Рания, чувствуя себя разбитой, еле заставила себя одеться и позавтракать, не забыв захватить со стола пару небольших лепешек, на что Хадия не стала возражать.В порту её ждало то же, что и накануне. Очумевшие громадные чайки с плачем носились в поисках случайно оброненной рыбы. Те, которые уже успели урвать свою добычу во время разгрузки улова, усеяли каменные зубцы и лениво и высокомерно щурились на людскую суету. Работяги в своих замусоленных одеждах разгружали лодки и переносили рыбу и прочий улов к столикам и в лавки.Кроме рыбаков и их семей до полудня в порту тусовался разный народ, присматривая рыбу или даже просто так. Выбранную покупателями рыбу по их желанию тут же кидали на сковороду или гриль и готовили просто, но очень вкусно.

Рыбаки разделывали рыбу покрупнее, сушили и чинили сети, вытаскивали на берег лодки.Рания уже поняла, что любое дело в Марокко собирает вокруг себя сразу много мужчин. Поэтому в порту Эс-Сувейры всегда столпотворение.После полудня народ покидаетпорт иразбредается по медине. В медине, целиком расположенной внутри стен португальской крепости, можно отдохнуть от ветра. Рании, уставшей от постоянного бриза, оставалось лишь мечтать о таком спасении. Но вот и этот день пролетел.Обессилив после тяжелой дневной работы, Рания с завистью могла наблюдать, как к заходу солнца все кафе и рестораны занимают туристы,любующиеся красотами заката. Им так хорошо: сидя за симпатичными столиками, пить сладкий мятный чай, любоваться закатом под крики чаек...

Окажись и Рания на их месте, тоже заметила бы и уходящие за территорию порта песчаные дюны с причудливыми рельефами тончайшего песка ирастительностью, которая укрепляети украшает дюны.Она смогла бы полюбоваться приливом, когда в волнах океана можно увидеть отражение белой медины Эс-Сувейры,и остров Могадор, расположенный прямо напротив белоснежного города, и заходящее за него солнце,круживших вокруг рыболовецкого судна чаек и многое другое.

Но нет, она хотела только одного: поскорее вернуться в дом мучителя, чтобы закрыться в комнате и провалиться в сон.

По вечерам город затягивала туманная дымка, сползавшая с океана. Она творила чудеса, всё вокруг окрашивая в нежно-фиолетовые цвета. Рания с родней Хасана медленно брела по крепостной стене вдоль пушек и мимо туристов, ожидавших заката солнца. Почему в этот вечер они выбрали такой маршрут для возвращения, Рании было не ведомо.

И ей не было дела до прелести сине-белой Эс-Сувейры, ни до её крытых улочек, её таверн,где подают жесткое верблюжье мясо и вкусную рыбешку, её шероховатых обветренных стен с запахом туи, тамариска и можжевельника.

Разношерстная толпа, в которой смешались местные жители и туристы, торговцы и серферы, только раздражала Ранию, которой хотелось лишь одного: вернуться в постель, чтобы проснуться завтра утром и сказать себе: «Это последний день моих мучений. Завтра приезжает Саид, он заберет меня отсюда!»Её радовало то, что Хасан перестал проявлять к ней интерес. Теперь он каждый вечер куда-то уходил, возвращаясь среди ночи только для того, чтобы собраться вочередной рейд в океан.Ранию его поведение убедило в том, что Саид, видимо, дал знать о скором приезде. И она никак не могла решить, когда именно ей стоит пожаловаться мужу (а она не сомневалась, что Саид снова вернет её в семью) на то, что Хасан отобрал у неё очень дорогое украшение. Зная натуру Саида, она не сомневалась в том, что он не даст спуску негодяю, нарушившему договоренность. «Как толькоокажусь в недосягаемости от Хасана, я всё расскажу Саиду», - решила она.Наконец, этот день наступил. Но утром Хадия опять пришла в её комнату и разбудила, чтобы отправить вместе со всеми на рыбный рынок.

- Хадия! Ты что? Сегодня приезжает Саид! – возмутилась Рания.

- Ну и что? Саид Рашид не появится здесь рано утром, скорее всего, приедет к вечеру, к тому же он будет разговаривать с нашими стариками и Хасаном. При чем здесь ты? Успеешь поработать на рынке. Твои руки не станут там лишними.Пойдешь в порт и займешься тем же, что и вчера. Когда Хасану скажут привести тебя к Саиду Рашиду, тогда я и приду за тобой, не раньше. А так как мне никто не говорил, что тебя нужно оставить в доме, значит, пойдешь снова на рынок.- Но как же…- Не спорь, Рания. У меня столько раз чесались руки дать тебе затрещину, что боюсь просто не сдержаться.Если это действительно твой последний день в нашей семье, то нам с тобой лучше расстаться в добрых отношениях. Поторопись, а то Гасун и Хасна уйдут без тебя, как ты потом доберешься до порта? Хасан меня накажет, если ты там не появишься.- Хорошо, я поговорю с твоим Хасаном! Где он? Ушел в океан? Значит, я дождусь в порту его возвращения и скажу, что собираюсь встретить мужа в доме, а не за разделочным столом, под которым слой потрохов и рыбьих голов. Я не хочу, чтобы Саид увидел меня с ножом в руке и в рыбьей чешуе с ног до головы!Хадия усмехнулась, помолчала, а потом ответила:- Рания, ты так глупа… Ты думаешь, что твой муж-миллионер отправится на рынок искать тебя? Он будет ждать в доме сида Надира. Но знаешь, не хочу тебя расстраивать, но думаю, что Саид за тобой не приедет. Иди в порт, работай.- Хватит повторять злую шутку, придуманную Хасаном! – огрызнуласьРания, натягивая джеллабу, провонявшую рыбой. Конечно, вещи её придется бросить в этом доме. Саид купит ей всё новое. Он не станет терпеть вонь… Юми поправится и сможет кое-что из её одежды перешить на себя или отдаст очередной жене Хасана.- А что с Юми? Ей легче? – между прочим поинтересовалась она, застегивая никаб специальной булавкой.- Нет, ей хуже. Боюсь, что не долго ей осталось.- Не говори так! Аллах не допустит, чтобы твоя родственница покинула вашу семью. Вот увидишь, она поправится! – легкомысленно сказала Рания, предвкушая появление Саида.

- Вот что, Рания, Хасан сейчас не с лодками ушел. Он поехал в Сафи на консервный завод. Надеется заключить контракт на сдачу оптом всей рыбы. С тремя лодками это внушительный улов.- Но он ведь вернется к тому времени, когда Саид приедет меня забрать?- Нет. Хасан не только в Сафи собирался, но и ещё куда-то.- Но, Хадия, как он может…- Не перебивай! Тебе не стоит ждать Саида, как я тебе уже сказала. Мне Хасан кое о чем рассказал. Саид за тобой не приедет. Он, и правда, звонил из Бразилии кому-то в Фес, а из Феса сообщили отцу Хасана идеду. Твой Саид сейчас чем-то очень занят, он просил оставить тебя ещё на две-три недели. Хасана это страшно злит: то договаривались на два месяца, потом Саид передумал и решил сократить срок до месяца, а теперь вот снова продлил срок почти на месяц.

- А что случилось?

- Уезжает он куда-то… Но Хасан не хочет, чтобы ты об этом знала.

- Это тебе Хасан сказал?- Да, он.- Я не верю! Саид не мог так поступить со мной!- Отчего же? Если не смог прилететь за тобой, то тебе придется пожить у нас ещё некоторое время. И нам хорошо: лишние руки на рынке не помешают.- Нет, я не хочу оставаться у вас! Мне надоел ваш рыбный рынок! Буду сидеть в доме и ждать мужа! – разнервничалась Рания, не желая верить в правду.- Эй, ты язык придержи, а то Хасан тебя живо накажет! Пока он всё ещё твой муж, а не Саид Рашид.- Не может быть! Снова в порт – чистить рыбу? Я её уже видеть не могу! У меня руки превратились … , даже не знаю, с чем сравнить!

- Я тебя предупреждаю: будь осторожна с Хасаном. Он зол и напуган тем, что придется объяснять Саиду Рашиду историю с продажей твоего ожерелья. Поэтому смотри, как бы он не решил сорвать на тебе зло!

- Я могла бы вернуться в Фес к родителям. Пусть Хасан даст мне денег на дорогу и посадит на поезд или автобус, такси для меня возьмет до Феса, наконец. Я подожду Саида в доме родителей.- И не мечтай. Ещё раз говорю тебе: имей в виду, что Хасан может сорваться и пойти на крайние меры. Он может решить просто не возвращать тебя Саиду.

- Хадия, помоги мне. Я оставлю тебе украшения, которые мне принес тогда Хасан. Он твой муж, пусть его подарки достанутся тебе. Мне они не нужны.- Ещё бы! Ты же привыкла, как принцесса Будур, получать золото-бриллианты, а не какое-то дешевое серебро.- Нет, но я понимаю, что Хасан оторвал деньги на покупку этих украшений от тебя и Юми, - слукавила Рания, побоявшись сказать правду первой жене Хасана, столько раз проявлявшую преданность мужу. Нет, откровенничать с ней надо осторожно. Доверять не стоит. Она каждое слово передаст ему.– Помоги мне, Хадия, - повторила она.- Как, глупая? Что я могу? – всплеснула руками женщина.- Лучше подчинись покаволе Хасана, не зли его. Если Саид вспомнит о тебе, тогда и уйдешь от нас, но не раньше. Иди, а то женщины тебя заждались.Она выглянула в окно. Во дворе у фонтана стояли Гасун и Хасна, нервно посматривая на окна второго этажа.- Отправляйся вниз. Тебя ждут. И не делай ничего хуже для себя. Хасану никаких претензий не высказывай. Поняла или нет? Ступай, не задерживай всех.Рания нервно дернулась и, помедлив, нехотя вышла из комнаты. Нет, Хадия могла просто поиздеваться, возможно, даже- по просьбе Хасана. Ведь она предана мужу, как верный пес.Снова она оказалась в месте, которое больше никогда не собиралась увидеть. И вот опять эти лодки, сети, чайки и невыносимая вонь!..Она целый день думала, не обманула ли её Хадия. Но Хасана в порту, и правда,не было. Она подслушала разговор Хасмы с мужем. Хамза завидовал, что Хасан взял водителем какого-то родственника, хотя сам Хамза неплохо водит машину.

«Значит, это правда: Хасан уехал на завод договариваться. Но как же Саид? Как он мог не подумать о том, чтобы вернуть меня в дом отца из этого ужасного места?» - задавала она сама себе вопросы. Потом вспомнила кое-что из того многого, что ей наговорила Хадия. «Хасан, когда придет время тебя возвращать, должен будет при наших стариках, как и при четырех свидетелях, произнести три раза слова: «Я с тобой развожусь!». Только тогда тебя смогут передать Саиду».- Аллах! А если он не захочетговорить три раза «талак!»? Что тогда будет?Если бы её руки не были заняты тяжелой работой, которая всё-таки отвлекала её от проблем, она сошла бы с ума, наверное. И всё же, она до вечераждала, что на пирсе вот-вот появится кто-то, кого отправят за нею, потому что приехал Саид и требует её возвращения.

Когда трудовой день в порту завершился, она нервно шла вместе со всеми в жилище Хасана, дрожа от нетерпения. Что, если всё-таки Саид приехал и ждет её в доме стариков? Отец Хасана жил на соседней улице, через несколько домов от них.

Но чуда не произошло. Саид не приехал. Хасана тоже не было. Рании никто не сказал, а ей не у кого было узнать, когда Саид вновь собирается за ней приехать.Ответ на этот вопрос не дал и Хасан, появившийся на следующий день.Где и как он провел ночь, объяснять не стал. Правда, Ранию это абсолютно не интересовало.Волновало её другое: если Саид не появился, когда обещал, то когда же это должно, наконец,случиться?Провонявший рыбными отходами рыбак в ответ зло оскалился. И посмеялся над Ранией.- Тебе так не терпится убраться отсюда? Не торопись, - произнес он таким тоном, от которого у Рании по коже пробежали мурашки. –Ты мне самому пригодишься. Ты молодая, красивая…,даже оказалась более выносливой, чем можно было от тебя ожидать.

Рания стояла передним, опустив глаза.

- Думаю, ты сможешь подарить мне много сыновей. Ведь у меня теперь столько лодок, мне нужны сыновья.Мои дети вырастут и станут ходить со мной в море, - закончил он,а Рания едва не потеряла сознание от его слов. Самое страшное – он сказал об этом так буднично, не ехидничая, просто сообщил, как они собираются жить впредь. Вот это её всерьез испугало, т.к. она поняла, что он говорит серьезно.- Хасан, что известно: когда мне ждать Саида?- А зачем тебе его ждать? Забудь о нем!- Но…- Разве я дал тебе развод? Нет, я этого не сделал. И не собираюсь делать. Я передумал с тобой разводиться. Это мое право.- Я могу развестись с тобой через суд!- Что ты сказала? – подскочил Хасан. Он тут же оказался возле Рании и ударил её по лицу. Она отшатнулась от него, но от удара её это не уберегло.Рания была в таком нервном состоянии, что не смогла остановиться и заявила:- Пойду завтра к шейху и всё расскажу. Потребую развод и попрошу сообщить моему отцу, чтобы он забрал меня!- Вот как? Видимо, ты ничему не научилась, прожив в моей семье месяц. Ничего, эту дурь я из тебя выбью.Удар его кулака пришелся Рании прямо в глаз. В какой-то момент ей показалось, что из глаз посыпались искры.

- Уведи эту драную кошку, Хадия, пока я её не прибил, - приказал Хасан. – И принеси мне свежий чай.Хадия помогла добраться до комнаты, где Раниярухнула на постель и зарыдала. Успокаивать её Хадия не стала, торопясь вернуться на кухню, чтобы приготовить мужу чай.

Рания же от горьких рыданий немного успокоилась, сняв таким образом стресс. Страх и безнадежность вползли ей в душу. Как быть? Что ей предпринять, чтобы изменить судьбу? Вспомнила о решении спрыгнуть в океан с древней крепостной стены… Нет, теперь ей показались глупостью подобные мысли.Может быть, лучше сбежать? Ещё не всё потеряно. Саид мог вернуться через полмесяца, как сказала Хадия. Если он не обманул, конечно. Но ждать так долго было нельзя. Хасан теперь может решить, что задержка дает ему право на многое в отношении неё. Потом будет поздно жалеть, что упустила возможность спастись от Хасана.

«Надо выждать время, а пока – продумать способ, как мне сбежать отсюда. Это не так просто. Мне даже на медину из дома одной не выйти. Ни днем, ни ночью не выбраться. И куда бежать? И как сделать это без денег?» - начала лихорадочно обдумывать проблемы Рания.Она встала,намочила в сосуде с водой ткань и приложила к глазу. Нет, от синяка это не спасет, но боль должно облегчить.

«Аллах! Как же я появлюсь перед Саидом? Если он приедет через несколько дней, новый синяк не успеет ещё сойти. Мой муж увидит меня с таким «украшением» на лице. Это ужасно!», - страдала она, но что же делать? У неё не было даже темных очков, чтобы скрыть результат побоев.Она легла спиной на одеяло, подложив подушку под голову повыше. И снова задумалась.Неужели Саид отказался от неё? Возможно, были верны её подозрения. Неужели Саид с самого начала собирался с ней вот так поступить?А она решила рискнуть, и вот что получилось из этого.«Лучше бы я оставалась в «женской комнате! Там было плохо, но здесь намного ужаснее. Что же мне делать?» - снова задала она себе вопрос. Да, надо искать выход.

Денег нет, но есть драгоценный кусок ожерелья! Надо попытаться продать его, и тогда у неё будут деньги на то, чтобы уехать как можно дальше от Эс-Сувейры, где местные жители хорошо знают друг друга, а это значит, что в городе Рании будет не укрыться. Надо ехать в Марракеш, а оттуда – в Фес. Даже попросить укрытие у той шуафы, которая однажды помогла ей, даже это было бы выходом. Кто сможет отыскать женщину в таком огромном городе, как Фес?Но как продать золото? Как, если за ней наблюдают, и она никогда не бывает одна? Впрочем, кое-что она может предпринять……Полетели дни, а Саида всё не было, и для Рании надежда на избавление от Хасана таяла с каждым днем. Страх остаться его женой навсегда подстегивал её к поступкам, за которые ей каждый раз доставалось от «временного мужа».Он следил за ней чужими глазами и не давал ей спуску.

Однажды она отправилась с Гасун перекусить, но затем не вернулась к разделочному столику, а потихоньку выбралась из порта. Воспользовавшись столпотворением на причале, она добралась до медины, прошла по улице, на которой торговали золотом и разными украшениями. Рании хватило ума не показывать спрятанную в одежде часть порванного украшения. Она попыталась сначала продатьтонкое золотое кольцо, подаренное некогда Аминой. Ювелир рассмотрел колечко, и начался торг. Но Рании не понравилось то, что торговец начал расспрашивать, кто она, чья жена. В конце концов Рания поняла, что ювелир прекрасно знает, кто она.

- Для чего тебе нужны деньги? – спросил он. Мужчина так подозрительно смотрел на неё, что Рания очень испугалась. – Это ведь ты – временная жена Хасана? Неужели он так плохо обращается с тобой, что ты вынуждена продавать золото? Только не лги: знаю, что он недавно покупал женам, и тебе в том числе, украшения.У Рании сердце замерло от ужаса. Она закашлялась, и это спасло её, потому что она поняла, какое оправдание можно найти.- Юми, вторая жена Хасана, больна. Но в семье нет пока денег на лекарство. Я хочу пойти в аптеку и купить ей антибиотики, потому что Юми становится с каждым днем всё хуже.- Вот как? Что ж, это благое дело, - согласился ювелир,отсчитывая женщине дирхамы.Рания была уверена, что торговец обязательно расскажет о её появлении в лавке Хасану.

«Деньги тоже отберет. Придется, и правда, пойти в аптеку и купить лекарства», - решила она, и отправляясь бродить по медине в поисках лавки с красным крестом. А может быть, Аллах привел её в ювелирную лавку? Может быть, и ей самой пригодятся лекарства? Что-то Ранию начало знобить, когда она пришла на рынок. Наверно, тоже простудилась.

Сильный ветер,высокая влажность, потом солнце к обеду начинало припекать, и в теплой джеллабе становилось жарко, но прохладный ветер продувал насквозь.Рания поняла, что тоже заболевает. Если не начать лечиться, то с ней случится то же, что и с Юми. Но организм женщины продолжал бороться, а вот организм Рании вряд ли сможет бороться с сильной простудой. Здесь жесткий климат, к какому Рания не привыкла.

Пока она шла по улице, ей было холодно, не смотря на палящее солнце и не такой сильный ветер на медине, спрятавшейся от бриза за толстыми стенами. Аптечный магазинчик она нашла довольно быстро и купила антибиотики, которыми однажды лечили Мунира, когда он был простужен.

Когда Рания вернулась на рынок в порт, там у женщин была паника.- Где ты была? Ты что творишь? Хочешь, чтобы Хасан и нас наказал? Он скажет братьям, и нам достанется от наших мужей!- Я продала кольцо, чтобы купить лекарство для Юми. Разве вы не знаете, как ей плохо? Её надо лечить, но Хасан не желает тратить деньги на лекарства, - возмущенно ответила она, доставая в доказательство своих слов коробочку с таблетками.

Ей поверили.- Надо же!Аллах! Не ожидала от тебя такого, Рания! Хорошо, что ты осмелилась на такое, нам нравится Юми, она хорошая. Жаль её, если что-то случится. Пусть Юми поправится от купленных тобой лекарств. Иншалла!- Иншалла! У Юми есть маленький сын. Он даже младше, чем мой Мунир, которого мне не терпится увидеть, - пооткровенничала Рания, радуясь, что её отлучка сошла ей с рук.

- Алхамдуллилах! Рания, как ты добра! Кто смог бы ради любой из нас пожертвовать своим золотом, чтобы купить лекарства?Да благословит тебя Аллах, Рания, за твое доброе сердце, - восхищалась и Хасна.

- Теперь Юми обязательно поправится, потому что твои лекарства ей помогут. А Аллах довершит своей волей доброе дело.Молодец, Рания, - похвалила и Гасун.

- Так ты не станешь жаловаться мужу на Хасана? Ведь он продал твое золото, чтобы купить всей семье лодки!

- Конечно, не буду жаловаться. Скажу, что сама отдала ему. Чтобы семье стало жить легче, - солгала Рания, поняв, что без притворства ей из ловушки не выбраться. В семье все держатся друг за друга. Каждое её слово станет известно Хасану.- И правильно, ведь когда Хасан вернет тебя Саиду Рашиду, то твой муж купит тебе любое украшение. Утебя будет золото ещё лучше, чем то украшение, которого ты здесь лишилась. Так ведь?- Конечно, Саид так и поступит, - опустив глаза, обманчиво-доброжелательно ответила Рания.

Потом день потек обычным образом. Снова рыба, креветки, гриль, рыбьи головы и внутренности… И жуткая вонь разлагающихся рыбьих кишок под горячим летним солнцем Эс-Сувейры.…Вечером Хасан допросил Ранию, где она была, когда отлучилась с рынка. Но сначала он побил её и только потом выслушал оправдания.

- Я почувствовала себя плохо, но ведь я знаю, Хасан, что у тебя нет денег на лекарства. Поэтому я решила продать кольцо и отправилась на поиски ювелирной лавки. А потом искала аптеку, чтобы купить средства от кашля и температуры. Я и для Юми купила таблетки и сироп, - заискивающе объяснила Рания, боясь снова попасть под град тяжелых кулаков Хасана.– Я все деньги потратила. Вот, осталось всего несколько дирхамов, - показала она деньги, раскрыв ладонь. Хасан смотрел на неё, открыв от изумления рот.- Так это правда, - протянул он.- Привыкаешь к моим женам? Это хорошо. Тебе с ними лучше подружиться.Он даже не отобрал у неё деньги.И Рания не знала, как понимать его поведение: страх перед скорым приездом Саида или что?

В тот вечер они с Хадией дали лекарство Юми. Рания научила первую жену, в каком порядкелечить Юми. Ведь пока Рания работает на рыбном рынке, Юми должна принимать таблетки в строго определенные часы.

Дни шли, о Саиде ничего не было слышно. Юми начала поправляться. Видимо, успешно подействовали лекарства на организм, никогда не знавший антибиотиков. Рания же не могла сказать, что втянулась в работу. Каждый день она пересиливала себя, заставляя тащиться в порт чистить рыбу.

А вот по вечерам было страшно. Она, как и другие жены, никогда не знала, чем закончится возвращение Хасана. Если он ночью шел в океан, то ел и спал, а потом исчезал вместе с Даудом и другими родственниками. Но порой он отдыхал от работы. И вот тогда им всем приходилось плохо: кому-то из них доставалось больше, когда другим везло.10. Глава … ЧАСТЬ 9. Рания: мысли о побеге. Смерть Юми.

С Ранией Хасан держался неровно, то совершенно не замечая её, то наоборот – дразня и пугая обещаниями и намеками на свои планы. Она видела, как он наслаждается её испугом и своей властью. Но под дверью комнаты он больше не стоял, хотя Рания дала себе слово, что ему никогда не удастся подловить её.Но он старался унизить её перед другими людьми или родственниками.

Так, когда у Рании на лице появился второй синяк под глазом, он приказал ей идти на рынок без никаба. Только с покрытой платком головой, и всё. Она сначала не поняла – почему. Утром не смогла найти никаб, но Хадия объявила ей, что от паранджи дурно пахнет. Пора постирать черное одеяние. Она займется этим сегодня же. Одежда уже лежит в стирке.

Рания была страшно расстроена: как же она пройдет по медине? Все увидят её лицо, синяк под глазом. А у неё не было даже темных очков!

Она пожаловалась Хадии, но в ответ услышала, что Хасан решил проучить её за гордыню, поэтому Рании не стоит искать, кто сможет дать ей на один день никаб. Кто поможет, тот будет наказан их мужем.

Рании оставалось только одно: захватить с собой оставшиеся после покупки лекарств деньги и по пути на рынок купить темные очки, как она и поступила, решив не рассказывать об этом Хадии заранее. Благодаря этой покупке она смогла простоять у столика за разделкой рыбы до самого вечера, а потом, подходя к дому спрятать очки. В тот день Хасан не выходил на лодке, поэтому опасаться его стоило только в доме.Когда не выходил в океан,вечера накануне он проводил с друзьями за кальяном – то уходя куда-то, а иногда приводя приятелей в свой дом. Тогда и случались чудовищные вещи. Не секрет, что в Марокко не проблема достать гашиш для кальяна. А это вещество очень плохо действовала на мозги Хасана. Стоило ему затянуться и выпустить пару раз дым, он становился невменяемым, начиная куражиться над женами.Доставалось даже Хадии,что очень удивляло Ранию, которая была уверена в том, что Хасан не смеет трогать первую жену. Но оказывается, он и её сильно бил, находя пустячный повод.

В один вечер доставалось Хадии,в следующий раз - Юми, которой становилось лучше с каждым днем благодаря лекарствам, но пришла очередь и Рании. Хасан приказал Хадии привести её, отдыхавшую в комнате после дня на рыбном рынке, чтобы она подала чай ему и его гостям. Рания это сделала, понимая, что отказ послужит поводом для побоев.

Но оказалось, что Хасан задумал иное. Он потребовал, чтобы она РАССКАЗАЛА при его друзьях, как она решила ПОЖЕРТВОВАТЬ золото на нужды временной семьи. Рания замешкалась,и ему это не понравилось. Она испугалась, начала фантазировать и сочинила целую историю. Хасан отпустил её, но недалеко – только на кухню, приказав стряпать печенье, о котором она однажды рассказывала Хадии. Как же испечь то, для чего в доме нет продуктов? Ведь тесто для выпечки надо замесить из определенных ингредиентов!Печенье вышло отвратительным. Не спасли даже орехи, небольшой запас которых имелся в кухонном шкафчике Хадии.

После ухода гостей Хасан, одуревший от кальяна, побил и Ранию, уверяя, что она плохая хозяйка. В тот раз она не стала напоминать ему, что Саиду может и не понравиться, как с ней обращается Хасан. Не стала угрожать, что поговорит с шейхом. Она уже знала, что когда он в таком ужасном состоянии, лучше всего молча вытерпеть побои, дождавшись, когда он обессилит и свалится тут же на диван спать.…Был уже конец июля, Рания прожила в доме Хасана почти два месяца. О Саиде в доме никто больше не вспоминал, а его имя не упоминалось. Любые вопросы Рании о нем игнорировались, разговоры пресекались.Хадия отвечала:- Теперь ты живешь вместе с нами. Забудь о своем прошлом, не вспоминай, что с тобой было когда-то. Привыкай к новой семье. Чем скорее ты нас примешь и забудешь о том, что где-то далеко живет Саид Рашид, тем для тебя будет лучше.Но ведь кроме предателя Саида в далекой Бразилии остался её сын Мунир. Как она могла забыть сына? И на это Хадия дала совет:

- Не переживай. Скоро Хасан окончательно оформит лодки и машину, а там закончится договоренность между Саидом и Хасаном. Тогда Хасан и станет делить свои ночи между всеми женами, т.е.приходить не только в комнаты к нам с Юми, но и к тебе. Ты молодая и здоровая, быстро забеременеешь, родишь ребенка, и тебе будет легче забыть оставшегося у первого мужа сына.Но её слова не только не утешили Ранию, наоборот – привели в ужас. Она спросила: когда придет это время? Как скоро закончится договоренность?Хадия в ответ нехорошо рассмеялась.- Тебе так не терпится разделить с нами Хасана? За первую ночь он обычно дарит новой жене золото. Но ты уже получила от него серебряные серьги, ничего не дав ему взамен, поэтому, думаю, тебе не стоит надеяться на подарок.- Я ни на что не надеюсь! А Хасан ваш мне и вовсе не нужен! – очень неосторожно заявила она, и, только сказав, спохватилась, что с ней сделает Хасан, когда ему передадут её слова.- Ты не разбрасывайся милостью нашего мужа. Если он не станет заботиться о тебе, то кому ты вообще будешь нужна? А против него идти мы с Юми тебе не советуем: будешь показывать свой характер, мы сами тебя накажем.

Что имела в виду Хадия, для Рании так и осталось неясно. Надежда на то, что её оставят помогать по дому, когда выздоровеет Юми, тоже не оправдалась. Когда женщина смогла вставать с постели, то она и помогала Хадии по хозяйству. Но потом Хасан приказал и ей отправляться работать в порт. Но и Ранию не оставили дома.

К Юми Хасан стал относиться даже хуже, чем вел себя с Ранией.

- Он решил взять двух новых жен, даже договорился с родственниками будущих невест. Не ожидал, что Юми поправится. А теперь как он поступит? Разведется с Юми?-услышала однажды Рания, как сплетничали Гасун и Хасна.

Но оказалось всё просто: когда Юми спрыгнула однажды в лодку, в которой ей было приказано собирать рыбу в ящики, Хасан неловко толкнул её, и только-только выздоровевшая женщина упала в холодную воду океана.

Юми снова простудилась. А как могло быть иначе? Никто не мог помочь Юми переодеться. Хасан не позволил ей сразу пойти домой, чтобы сменить мокрую одежду. Простоять несколько часов в мокрой одежде! К вечеру у Юми снова поднялась температура. Но лекарства, купленные недавно Ранией, закончились, а упаковка антибиотиков, оставленных Ранией на всякий случай для себя, исчезла из её чемодана.Рания даже не стала разбираться, кто хозяйничал в её комнате. Хасан или Хадия зашли и забрали всё, что им понадобилось. Но её расстроило то, что исчезла та небольшая сумма денег, которая оставалась от продажи кольца, которую Рании удалось утаить и спрятать среди вещей в чемодане. Основательно у неё порылись!

Она похвалила себя за предусмотрительность: деньги она с собой брать не стала, но обрывок украшения пришила к изнаночной стороне платья на груди. Так было надежней: единственная оставшаяся у неё ценность была при ней, и появись у неё возможность сбежать, за золотой вещицей не пришлось бы возвращаться в дом. Конечно, кольцо и пара браслетов тоже были на ее руках.А то, что бежать придется, она в этом не сомневалась. Вот только теперь за ней тщательно следили.Гасун и Хасна не спускали с неё глаз. И Юми, пока снова не заболела, тоже не отходила от неё ни на шаг.

Юми снова заболела. Но теперь и Хасан присматривал за Ранией. На лодках в океан выходили нанятые им родственники. Хасан только следил за процессом и руководил.Но Ранию насторожило то, как Хасан начал смотреть на неё. Он её разглядывал! С чего бы это?Однажды она подошла к лавке, куда Гасун отправила её пообедать. Возле гриля стояли Хасна и Хамза. Они болтали о чем-то и не заметили у себя за спиной появления Рании.-… вот так, эту неженку скоро заберут от нас. Нам позвонят, чтобы сообщить, когда быть готовыми к встрече Рашида.- Жаль, Рания неплохо справляется с чисткой рыбы. Ведь скоро я не смогу выполнять тяжелую работу. Ты обещал, Хамза, что мы не будем рисковать нашим ребенком.- Конечно, ты останешься дома и станешь заниматься домашними делами. А вместо тебя Хасан возьмет сестру Гасун. Она в школу ходила, считать умеет.

- Но я уже привыкла к Рании. Она такая…,в общем, не хотелось бы, чтобы её от нас забрали.Рания замерла, стараясь не пропустить ни слова из разговора.- Хасан никак не может решить, как ему поступить. Кто знает, согласится ли он вернуть Ранию? Имеет право не давать развод!

- Мне Хадия сказала, что Хасан в любом случае хочет провести ночь с Ранией, чтобы заставить её молчать. Он пока не сделал этого, потому что ему старики запретили трогать её.Но он так боится появления Саида Рашида!

- Я тоже думаю, что он всё-таки сделает её настоящей женой. Она смогла ему понравиться, а если бы она забеременела, то решать ничего не пришлось бы.Даже не надо было бы ничего объяснять Саиду про ожерелье.- Хадия сказала, что Хасан приказал завтра отправить Ранию в хамам. А потом – понятно, у кого он будет ночевать ночью.- Почему не сегодня?- Хадия говорит, что сегодня ночью он идет в океан с новичками, которых он набрал работать на новых лодках. А до этого он вместе с сидом Надиром и вашим отцом собирается сходить в мечеть – поговорить с шейхом.- Да, я тоже что-то об этом слышал…- Хабиби! Когда у нас будет собственная лодка, ты купишь обогреватель? По ночам так холодно и сыро! Когда родится малыш, для него это может быть опасным. Хорошо, что в нашей части дома проведено электричество. Это Хасан экономит на всём. А ты такой хороший, Хамза!-Хасна, у нас не скоро будет лодка. Откуда мы возьмем столько денег? Но обогреватель мы купим.

- Твой брат скуп. Он дает тебе намного меньше денег, когда он, а не отец занимается делами и расчетами.- Не говори так о моем брате. Если он узнает о твоих словах, то может лишить меня работы в семейном бизнесе. Ведь теперь у него столько лодок, и машина тоже его.- Но одна лодка- общая… Твой брат – вор.Приедет Саид Рашид за Ранией и может отобрать у него всё – и лодки, и машину.

- Тише, там Рания стоит. Кто знает, когда она подошла, что успела услышать, - испугался брат Хасана.Хорошо, что Рания успела сделать несколько шагов назад перед тем, как её заметили. Она сделала вид, что ничего не слышала.- Я проголодалась. Есть что-то поесть?- Конечно, Рания. Вот сардины, лепешка, помидоры и зелень. Ешь, - ответила Хасна.А Хамза стоял бледный и испуганный.«Ой-ёй-ёй,как бы он не утопил меня, чтобы заставить молчать», - подумала она. Рания придвинула блюдо с остатками жареной рыбы и принялась за еду. Её безразличный вид успокоил мужчину, и Хамза вернулся к жаровне, возле которой собралась очередь из желающих отведать свежее зажаренную рыбку.«Значит, ещё не всё потеряно: Саид собирается приехать, но они сами не знают, когда именно. Но сам Аллах привел меня сюда, чтобы дать услышатьразговор этой парочки, Что же делать? Хасан решил действовать? Но как же мне удастся избежать насилия?» - размышляла она, помня о том, что услышала.Завтра её отправят в хамам, чтобы Хасан, вернувшись с уловом, вечером мог утвердить свои права на неё.

«Этого нельзя допустить. Если такое случится, Саид никогда не возьмет меня снова в жены. Даже няней Мунира я не смогу стать, потому что Саид каждый раз будет вспоминать об этом, когда я попадусь ему на глаза. Нет, бежать надо уже завтра. Или даже сегодня? Ведь Хасан должен отправиться с родственниками в мечеть. Интересно, о чем они собираются говорить с шейхом?» - обдумывала положение Рания, стоя за столиком, работая ножом. Рыбьи головы одна за другой летели под стол, а вслед за ними – рыбьи кишки. Рания уже привыкла к их виду и не испытывала отвращения.«Если удастся, я постараюсь сбежать сегодня, уйду, когда Хасан уберется из дома. Но если нет, то завтра – последний шанс. Не стану вызывать подозрения у Хадии,немного поспорю с ней, чтобы она ничего не заподозрила, потом соберу вещи для хамама, а когда окажемся в зале хамама, постараюсь оттуда уйти, Когда Хадия намылится гасулью, вот тогда я быстро встану и выберусь из хамама. И сбегу. Надо захватить с собой в хамам платье с золотом.Можно даже на шнурке повесить кусок ожерелья.. Пусть она увидит – всё равно я сбегу, пусть потом рассказывает Хасану, что у меня ещё что-то осталось. Они меня не должны найти, потому что для меня это станет концом!»Но всё сложилось иначе.Вернувшись с работы, Рания не смогла удержаться, чтобы не спросить у Хадии, нет ли новостей от Саида. Женщина подозрительно посмотрела на неё и в ответ тоже задала вопрос:- Почему ты спрашиваешь? Ты что-то слышала о Саиде?- У меня предчувствие, что он вот-вот за мной приедет.- Предчувствия? Это бывает. Но разве ты не поняла, что тебя ждет? Приедет или не приедет в Эс-Сувейру Саид, тебе от этого что? Хасан решил не возвращать тебя. Это теперь уже совершенно точно. Вопрос решенный.

- Ты уверена в этом? – занервничала Рания.- Уверена. И даже больше тебе скажу: Хасан велел завтра отвести тебя в хамам. А я тебе могу рассказать,что с тобой произойдет после этого. Готовься. И мой тебе совет – прими судьбу, которую уготовил тебе Аллах. Всё, что ни делается, происходит с Его ведома. Если так случится, то значит, это Мактуб – так суждено. Не пытайся переиграть судьбу!- Я не пойду завтра в хамам, - специально сказала Рания, зная, что Хадия вспылит.- Пойдешь! Куда ты денешься? Вот только я не смогу пойти с тобой, потому что Юми снова очень плохо. В этот раз ей уже ничто не поможет. Врач заглянула к нам днем – у Юми держится температура, ничем не сбить. Доктор поставила ей укол. Но это не помогло. Как бы чего не случилось. Я не смогу оставить вторую жену без присмотра.- Ну вот, видишь, и я с тобой останусь, помогу ухаживать за Юми.- Нет, Хасан велел отвести тебя в хамам, значит, так и надо сделать. Не смогу с тобой пойти я, так пойдешь вместе в Гасун. Помойся, как следует, ая тебе одолжу апельсиновой воды. Дам розовое мыло, чтобы от тебя хорошо пахло.- Не хочу в хамам, - заплакала Рания притворными слезами, чтобы избежать подозрений Хадии.

- Хватит спорить! Ты отправишься в хамам сразу, как только вернешься с рынка. Иди, отнеси чай Юми. Она всё время просит пить, - подала Хадия поднос с чайником, а Рания поднялась на второй этаж и поставила всё на ободранный столик у кровати Юми. Ей показалась, или женщина металась на постели в беспамятстве?«Аллах! Накажи этого мерзавца Хасана! Как он может относиться так к своим женам? Только потому, что он решил взять ещё двух жен, он решил избавиться от Юми. Кстати, а что он собирается сделать со мной? Не захочет ли он и меня утопить, чтобы не пришлось спорить с Саидом? Ведь я знаю Саида – он не позволит делать из него дурака!»В их части дома, кроме неё и жен Хасана, сейчас никого не было. Дети ушли в дом деда. Хасан боялся, что сыновья могут заразиться от Юми, которая страшно кашляла уже несколько дней. Сам Хасан, по словам Хадии, отправился к родителям, чтобы вместе с отцом и дедом пойти к шейху.Она успела спокойно помыться из тазика, переодеться и собралась спуститься вниз, чтобы попросить у Хадии чай и лепешку, когда в комнату вошел Хасан. Значит, уже вернулся! Рания испугалась, Что ему нужно от неё? Он сам ей тут жеобъяснил.- Рания, завтра с тобой, возможно, захочет поговорить шейх, - ковыряя тонкой палочкой в зубах, сказал он.-Хорошо подумай, что ты ему ответишь. Помни о том, что тебе долгие годы предстоит жить в моей семье. Я не верну тебя Саиду. Об этом я и сказал только что нашему шейху. Сказал, что так полюбил тебя, что без тебя мне будет очень плохо… Хы..Хы..Хы….Что ты была так добра, хы…хы…хы….,что не только отдала мне своё золото на покупку лодок, САМА отдала, хы..хы…,но и помогла выздороветь Юми. Это о многом говорит. Твоя судьба – быть с нами, а не с Саидом. Мы тебя ценим, ты хорошо работаешь на рынке. Поэтому я не стану отдавать тебя мужчине, который, не задумываясь, договорился выдать тебя замуж за незнакомого человека.