Глава 2: Трусость (1/1)

В которой предатель Агравейн не так уж и мертв, как хотел показаться, и раскрывает свои мотивы, которые были скрыты даже от его темной госпожи – леди Морганы.***- Когда они прибыли туда, земля было в огне. Все погибли – все до единого.- А Агравейн?- Еле дышал, - решительно ответил Гелиос. – Он приходит в себя, пока мы говорим.Королева-ведьма выругалась.- Только один человек способен на это. Дракон выполняет приказы лишь одного человека!Она отошла от него, и Гелиос, впервые за все время, увидел испуганную молодую женщину через осыпающуюся маску ледяной королевы.- Это Эмрис.Даже если бы Моргана не была до чертиков напугана этим Эмрисом, Гелиос был бы предельно осторожен, не смотря ни на что. Любой человек, способный подчинить дракона своей воле, повелевал боевой мощью равной целой армии и обладал мудростью и интеллектом сотни мудрецов.Гелиос начал задаваться вопросом, что, возможно, стоило уделить больше внимания практическим аспектам этого рискованного предприятия, а не бюсту Леди Морганы, когда он принимал решение, а имеет ли смысл вообще участвовать.***Гаюс бросил на нее сердитый взгляд, когда Моргана плавно вошла в покои Агравейна.- Ну, ну, Гаюс, - пропела она, проводя пальцем по его подбородку, от чего старый лекарь отступил назад. – Твой живот полон только из-за Агравейна. Если бы мне не понадобились бы твои способности, ты бы до сих пор полагался бы на Гавейна в том, что касается добычи еды.- Моя благодарность моей леди не имеет границ, - сухо ответил лекарь, закрепляя конец полотна, которым он забинтовывал довольно крупную шишку на затылке Агравейна. – Что же касается ?дорогого? Агравейна, ему невероятно повезло: половина его ребер сломаны, и он еще долго будет страдать от боли в шее и голове. Его спина будет болеть до конца его жизни. Но он ведь жив. – Он скосил на нее свой взгляд. – Так выглядит гнев Эмриса.Ведьма моментально вскинула взгляд от спящей и неподвижной фигуры Агравейна.- Что ты знаешь об Эмрисе? – потребовала она.- Именно то, для чего ты наняла Алатора, и много больше.Кинжал блеснул в свете свечей, пока направлялся к горлу Гаюса. Он сглотнул, но даже не вздрогнул, не отрывая взгляда от глаз Морганы. Он приподнял бровь, и маленькая часть Морганы, которая все еще была маленькой девочкой, бегущей каждый раз к нему с разбитыми коленками, задрожала от страха под этим спокойным, оценивающим взглядом – взглядом человека, который должен бояться, но не испытывает страха.- Алатор из Катхы отвернулся от тебя из-за того, что я ему сказал.- И что же это? – прошипела Моргана в ответ.- То, что Эмрис самый могущественный колдун на земле. То, что он принесет мир в Альбион и восстановит свободу магии.- И кто же он? Почему он защищает Камелот? Говори!Гаюс тихо рассмеялся. Сухой, резкий звук только еще больше разозлил колдунью, и она прижала острие кинжала к горлу старика.- Ты ничего не добьешься от меня, Моргана, так что не трать свое время. Ты можешь отправить меня к своему Натхаиру, если захочешь, но я старый и слабый человек и умру раньше, чем смогу тебе что-нибудь рассказать, даже если захочу.Моргана зарычала и отошла – поверженная – ее руки, похожие на бледных мертвых пауков, сжались вокруг кинжала.- Сообщи мне, когда он очнется, - прошипела она и вылетела из покоев в облаке черного кружева и еще более темного настроения.***Под присмотром Гаюса, который не мог намеренно дать человеку умереть, даже если тот был предателем, и ради пищи для Гавейна и Элиана, Агравейн был поставлен на ноги. Он поправился настолько, насколько только можно ожидать от человека, которого бросили, как тряпичную куклу, телепатической волной такой силы, что должна была его убить.К тому времени как Артур пришел, что бы узурпировать власть новой королевы и вернуть себе законный трон, Агравейн был достаточно здоров, что бы стоять рядом с Морганой и Гелиосом в тронной зале Камелота, когда вернулся истинный король.***- Теперь даже Эмрис не спасет тебя. Гаюс рассказал ему правду, когда Артур спросил того. Он показал ему кулон и объяснил, что на нем лежит смертельное проклятие. В тот же миг, как Артур прикоснулся к нему, он почувствовал пробирающий до костей мороз заклятия и ненависть Морганы. И Артур спросил, почему Гаюс раньше ему этого не говорил.- Все, что имело значение для тебя, это то, что твой отец был убит с помощью магии. Не имело значения, кто и каким образом это сделал – только то, что в этом повинен колдун. Ты вел себя точно как твой отец, в самом начале великой чистки, - вздохнул старик.- Так мой отец был бы жив, если бы не Моргана?- Его время подходило к концу, сир. Я не могу сказать, сколько времени он еще прожил бы. Но, честно говоря, он погиб, когда понял, что она предала нас всех. Если бы он выжил, он продолжал бы жить в том самом состоянии. В какой-то степени, смерть стала для него избавлением.Еще одна мысль выскакивает в голове Артура.- И тот старик, что пытался спасти его… он Эмрис, не так ли?Гаюс резко перевел на него взгляд и посмотрел с непроницаемым выражением лица.- Кто?- Перед своей смертью, Агравейн сказал мне, что колдун по имени Эмрис защищает Камелот. Человек, который расстроил все козни Морганы и которого она считает стариком. Но Агравейн так же сказал, что это была маскировка, что он видел, кем тот на самом деле является.Что то, подозрительно похожее на панику, вспыхивает в глазах Гаюса- Так же как и ты, Гаюс.Гаюс сжал губы и на секунду отвел взгляд.- Я не стану этого отрицать, сир, - начал он. – Я точно знаю, кто он и какова цель всей его жизни. Я собственными глазами видел его силу – силу, более великую, чем Камелот когда либо видел. Вам очень повезло иметь такого человека на своей стороне.- Так я узнаю его имя?- Он сам откроется вам, когда вы оба будете готовы.***И только после свадьбы: пока Гвен наблюдает за убранством королевских покоев, которые положены ей по этикету – не имеет значения, что только что коронованная королева Гвеневра не собирается ими пользоваться – только после того, как позаботились о раненых, разобрались с бумагами, и слуги и мастера были отправлены что бы устранить все поломки, а так же королевские закрома были открыты, что бы народ мог вновь засеять спаленные поля; только после того как была смыта кровь, и тело Агравейна – вскрытое Гелиосом, во время его попытки убить Моргану – похоронено со многими другими, пока Артур не остается наедине с Мерлином в своих покоях, только тогда он ломается.И Мерлин, как всегда, прав.***- Он был последним членом твоей настоящей семьи.Со слезами, оставляющими пятно на новой куртке Мерлина, Артур кивает. Его слова приглушены плечом Мерлина – все еще костлявым, несмотря на все подкладки в новой куртке – и его всхлипы нечеткие, но отчетливо несчастные.-Хмм? – спрашиваетМерлин, аккуратно покачивая Артура из стороны в сторону, и напевая что-то успокаивающие.- Да. Моргана для нас потеряна, ведь она убила моего – нашего – отца; моя мать давно мертва; все мои дяди тоже погибли …Очередной приступ всхлипов накатывает на него.Артур никогда не был поклонником выказывания своих чувств, разве что хлопком по спине или тычком, но сейчас он нуждается в утешении, и Мерлин, всегда легко приспосабливающийся под настроения своего короля, в состоянии справиться с его неожиданной вспышкой эмоций. Ему все равно, что Мерлин видит его таким. Даже Гвеневре, его истинной любви, не позволено видеть его таким. Для всех остальных он может быть просто Артуром, но он еще должен быть и их королем. А король должен быть сильным. Не смотря на то, что Агравейн сказал ему перед смертью, Утер был прав по крайней мере в этом.Но для Мерлина, до смешного преданного, который спас Камелот, каким-то образом сумев собрать раскиданные силы у камня с мечем и вернуть своему королю веру; после всего, через что они вместе прошли, Артур может быть как просто Артуром, так и слабым. Потому что Мерлин сильный, сильнее чем любой другой человек, известный Артуру, и он поднимал того на ноги, отряхивал от пыли, отчитывал и направлял в нужную сторону каждый раз.- Теперь я остался один. Вся моя семья мертва.Услышав эти слова, Мерлин оттолкнул его от себя и пихнул в грудь.- Заткнись, идиот. У тебя есть семья. Я твоя семья.- Самонадеянный идиот, - хлюпнул носом Артур.Я знаю.И сейчас, немного подумав об этом, он признает, что да, Мерлин и есть его семья. Он как мудрый старший брат (который почему-то младше своего младшего брата), который убирает за маленьким Артуром его беспорядок, пока мама с папой не вернулись домой, и мирится с его капризами и вспышками гнева.Мерлин опять притягивает его к себе.- У тебя так же есть Гаюс. И все твои рыцари. И Гвен! Мы даже заметить не успеем, как Задница Младший будет бегать вокруг. Как будто до этого моя работа не была достаточно тяжелой…- Ну, может быть в один день Мерлин Младший сможет стать его слугой, – отвечает Артур, слабо улыбаясь в плече Мерлину.Когда Мерлин замирает на месте на несколько секунд, Артур понимает, что задел старую рану, – возможно даже не одну – о которой тот бы предпочел не вспоминать, и в комнате повисает неожиданная тишина.- Дядя Мерлин собирается держаться подальше от брака в ближайшем будущем, - его голос слегка надломлен, и Артур удивлен, что раньше никогда не слышал этой боли – боли, которая возникает при потере дорогого человека.Артур поднимает голову и вопросительно смотрит на своего друга красными от слез глазами. Небольшие прозрачные капли застывают в уголках глаз Мерлина, таких взрослых, грустных и голубых, и тот отвечает:- Я тоже терял людей, Артур.Пока они так стоят, находя утешение в объятиях друг друга, которое только старый друг может дать, Артур не может не задаваться вопросом, какие еще секреты скрывает его слуга. Тот знал об Агравейне, как бы он не пытался смягчить этот удар для Артура. И если подумать, он так же знал и о Моргане; только сейчас, когда его голову больше не туманила скорбь и злость, которые он испытал, увидев свою сестру на троне Камелота, он вспоминает, что Мерлин не был удивлен.Мерлин всегда все знает и всегда предостерегает Артура, а Артур никогда его не слушает, но, в конце концов, все заканчивается хорошо. Как будто по волшебству.- Мерлин?- Ммм?- Ты знаешь, кто такой Эмрис?То, как Мерлин напрягается, говорит о многом.- Э-э, кто?- Колдун, о котором Агравейнрассказал мне перед смертью. Тот, который, предположительно, защищает нас всех от подобных Моргане.- Эм… Артур отстраняется и уже в третий раз спрашивает:- Так я узнаю его имя?Мерлин не отрывает от него взгляда и, с таким же непроницаемым лицом как у Гаюса, отвечает:- Он хочет признаться тебе. Но только тогда, когда ты будешь готов испытать этот шок.После этого он усмехается так, как будто знает то, что не известно больше никому. И в этот момент Артур понимает, что все будет хорошо. У него есть Камелот. У него в руках легендарный меч. У него есть Гвеневра в качестве его королевы. У него есть Мерлин, так же как и всегда.И теперь у него есть ангел хранитель, который, судя по всему, у него был всегда.Поэтому Артур вздыхает и стирает остатки слез.Он не будет трусом, как его отец, как его дядя. Трусость его отца является корнем их нынешних проблем – его наследием – и Артур решает никогда не совершать их ошибок: никогда не направлять свой гнев на людей – хороших, невинных людей – когда вина лежит только на нем.

Потому что Утер был не прав; короли тоже люди, а люди должны отвечать за свои ошибки, и могут быть трусами.