Глава 3: Любовь (1/1)
В которой контрабандист Тристан оплакивает свою погибшую любовь – Изольду – и находит утешение с помощью другого человека, который потерял свою истинную любовь, а точнее, с помощью волшебника Мерлина.***Суровый контрабандист на несколько секунд потерял дар речи. Затаив дыхание он повернулся к своему молчаливому спутнику и спросил:-Что это за место?Мерлин горько улыбнулся, и Тристан успел уловить выражение глубокого уныния в, обычно таких веселых, голубых глазах.- Это Авалонское Озеро.Сначала Тристан отнесся недоверчиво к этой идее, когда Мерлин предложил похоронить Изольду в прекрасном озере в лесной чаще. Как Мерлин заставил его капитулировать, Тристан уже и не помнил. Впрочем, это уже не имело значения.В тот самый момент, когда Мерлин вывел его из леса и подвел к небольшому выступу, изгибающемуся к зеркально чистой поверхности озера, он понял, что слуга был прав. Это место – Авалонское озеро – как и утверждал Мерлин, было самым прекрасным зрелищем, которое Тристан когда-либо видел. А, как контрабандист и вечный скиталец, он повидал много красивых вещей в своей жизни.Редкие травы различных свойств и расцветок, которые он перевозил в своей повозке – приносящие пользу только знающим людям – не имели ничего общего с зеленью древних деревьев или яркими, но не раздражающими вспышками цветов разных раскрасок, вьющихся по сучковатым стволам.В мире не было никакой другой статуи или скульптуры, которая в идеале соответствовала бы этому месту, кроме покрытых снегом каменных пик, возвышающихся над деревьями – единственный знак того, что где-то там, за пределами этих поляны и озера, имеется другой мир.Никакой сапфир, насколько бы редким он не был, не сравнился бы с водами Авалона, синими и чистыми, но в то же время и удивительно бездонными; отражающими небо вдалеке, но в близи темными и глубокими, но в так же и светлыми и полными жизни, не потревоженные смертными созданиями, удирающими что бы не нарушить неземной покой этого места.
Странно, но когда Тристан смотрел в эти воды, они напоминали ему глаза Мерлина.Раньше Тристан считал, как и любой другой влюбленный человек, что в этом мире нет места достойного Изольды. Но Мерлин нашел место подобающее женщине, которая поймала в ловушку сердце Тристана и отдала ему свое с их первой встречи.***- Будет больно. И болеть будет очень долгое время. Ни что не изменит этого, и никто не сможет подобрать слова, что бы хотя бы притупить эту боль. Но по крайней мере ты сможешь навещать ее в таком же прекрасном месте, какой она была для тебя.Тристан глубоко вдохнул и выдохнул, выпуская наружу все, что накопилось в нем с того момента, как Изольду забрали у него. Он не мог просто отпустить свою любовь к ней, которая со временем усилилась до того, что у него кружилась голова после каждого поцелуя и улыбки; или свою грусть, глубокую, похожую на все, чем его любовь не была. Но хотя бы он снова был способен улыбаться и двигаться вперед.И, впервые за два дня, Тристан выдавил из себя улыбку.- Так ты хочешь сказать, что для тебя она не была прекрасной?И, впервые с тех пор, как они начали это торжественный путь к священным водам, Мерлин тоже улыбнулся.- Твоя истинная любовь всегда самая прекрасная для тебя.Бросив последний взгляд на озеро, Мерлин развернулся и вернулся к полосе деревьев – и к жизни.
Тристан подошел ближе к берегу, подталкиваемый внезапным желанием посмотреть поближе на гладкую, зеркальную поверхность воды. Даже в том месте, где вода встречалась с берегом, он не мог увидеть дна – такими неземными синими были воды озера. И пока он всматривался, вода потемнела, и, вдруг, женское лицо показалась из глубины.Изольда.Его Изольда, мертвая и холодная, лежащая на дне озера, но, каким-то образом, все еще находящаяся здесь, все еще теплая, красивая и там, где он мог ее увидеть. Контрабандист задыхался, не в силах сдержать смеха.Под водой Изольда улыбнулась в ответ, беззвучно возвращая его смех, и подняла руку, прижимая ладонь к поверхности, как будто это было стекло. Наконец Тристан отмер и приложил свою ладонь к поверхности, слегка касаясь воды, как если бы погружение руки потревожило бы эту изумительную иллюзию и забрало бы у него Изольду навсегда.
В том месте, где их руки соединялись, появилось теплое покалывание – прикосновение любви без давления – но этого было достаточно. Она была мертва, но при этом она была здесь, частью этого места, и навсегда останется ею.Под водой, улыбка Изольды угасла и стала более сожалеющей, и она убрала свою руку. Рядом с нею появилась девушка в сиреневом платье, с алыми губами и темными волосами. Она осторожно положила руку на плечо Изольды.
Две женщины понимающе улыбнулись друг другу и пропали.Вода прояснилась и снова стала просто водой; дно отмели было отлично видно.Тристан даже не осознавал, что плачет, пока первая слеза не вызвала рябь и не стала частью озера.Он встал, развернулся и увидел Мерлина, рассматривающего его со странной настойчивостью, которая пропала в тот же миг, как его заметили. Мерлин печально улыбнулся и растворился среди деревьев.У Тристана появилось ощущение, что Мерлин знал, что Тристан увидел в озере. Возможно, он даже знал то, какое чудо ему показала его Изольда и темноволосая девушка, которая, как понял Тристан, была причиной того, что Мерлин понимал его боль, причиной того, что он знал, через что проходил Тристан, пока свет уходил из глаз Изольды.Он не утверждал, что и он любил и потерял свою любовь – ему не нужно было. Но здесь было оно, доказательство в воде, в виде красивой юной девушки, жестоко вырванной из рук мужчины, который ее любил.У Мерлина были причины молчать о ней, и Тристан будет их уважать. Он успел достаточно хорошо изучить Мерлина, что бы знать, что у того на все имелись причины.***И только тогда, когда они, молча и неторопливо, возвращались в Камелот, одна мысль выбила его из колеи – внезапное осознание возникло в его голове с ослепительной вспышкой, практически ослепившей его.Во времена своих скитаний, Тристан слышал множество историй и легенд: рассказов и мифов и пророчеств, некоторые из них были чепухой, а другие заставляли его призадуматься.Сказание об Авалоне, Озере Жизни и Смерти, вратах в мир духов, было самым старым; и, как это бывает с подобными вещами, самым неискаженным течением времени и многочисленными пересказами.Авалон был местом, на которое можно было взглянуть, только находясь на границе между жизнью и смертью, раскачиваясь над скалой смерти; место, где магия была сильнее, чем в любом другом месте, сильнее даже чем на Острове Блаженных, где завеса между миром живых и духов могла быть нарушена.Обычный человек не мог просто натолкнуться на Авалон. Тристан не смог устоять и спросил:-Мерлин?-Хмм?- Как ты нашел… Авалон?Мерлин уклончиво пожал плечами, что – Тристан успел узнать – означало, что он не собирается говорить всю правду о данной теме.- Собирая травыА вот это уже было полной ложью. Легенды ясно гласили, что смертный не мог увидеть Авалон, пока его время не подошло к концу. Тристан был уверен, полностью уверен, что место, к которому его привел Мерлин, было Авалоном. Поэтому сам Тристан нарушал все правила, покидая Озеро Жизни и Смерти живым, но истинный вопрос заключался в том, кем был Мерлин, утверждавший, что случайно наткнулся на него?***На следующий день, пока он все еще ясно помнил путь, Тристан отправился испытать теорию, которую он разработал в момент вдохновения, перед тем как лечь спать.Он немного подумал, частично ради того что бы не думать об Изольде, частично из-за привычки; Тристан замечал за собой, что когда он сталкивается с загадкой или вопросом без ответа, он будет давить на себя, пока не найдет этот ответ или решение. Он обожал загадки, любил разбирать их на части и искать значение, любой клочок информации или подсказки, пока не был уверен, что выяснил все, что мог. Именно это заставило его пойти за Артуром Пендрагоном; не только потому, что Мерлин мог позаботиться о ранах Изольды, а для того, что бы понять, почему люди подобные Мерлину и Гвеневре – образцы разных достоинств – с радостью последуют за человеком настолько менее компетентным, чем они.В конце концов, он нашел ответ на этот вопрос и как только он стряхнул вялость мыслей, навеянных красотой Авалона, и грусть, навеянную последней встречей с Изольдой, он нашел новый вопрос.Кто такой Мерлин? Кем он является?Человек, который, бродя по лесу, мог просто наткнуться на Озеро Авалона, должен быть кем-то большим, чем простой человек. И Тристан намеревался доказать эту теорию.Поэтому, тщательно запоминая каждый ориентир на своем пути, контрабандист подошел к месту, где должен был быть Авалон – и не смог туда попасть.О да, оно определенно было там. Тристан знал, что если он вытянет шею еще немного, он сможет увидеть кристально синие воды, что если он пройдет мимо куста, он услышит тишину, которую никто не сможет нарушить, но он просто не мог забраться выше или подойти к тому кусту.Озеро все еще оставалось у него впереди, тишина и те воды сокрыты от его смертных глаз и ушей.***Итак, неделю спустя, когда Мерлин был в лесу, собирая травы, что бы пополнить основательно истощенные запасы Гаюса, Тристан увязался с ним, делая вид, что он забыл дорогу к месту, где покоится его любимая, и не мог бы Мерлин опять показать ему, как туда попасть.Энергичный молодой человек согласился помочь, болтая без умолку и останавливаясь, время от времени, что бы сорвать то или иное медицинское растение, совершенно не подозревая об эксперименте Тристана.И оно было там. Как озеро, так и доказательство.Тристану было хорошо известно о своей смертности, находясь в том возрасте, когда определение ?бойкий? уже было не уместно. Он не смог найти озеро без Мерлина, который, судя по всему, мог приходить и уходить, когда ему угодно.Мерлин не был смертным, пришел к выводу Тристан, не полностью; может быть он не был и бессмертным, но проверку этой теории он решил оставить темным колдунам с любовью к покрытым кровью алтарям и свечам. Он был чем-то совершенно другим. И человек, и что-то большее.Что было этим ?что-то?, Тристан не мог сказать; но он не собирался покидать Камелот в ближайшем будущем – пока что у него была крыша над головой, пока он помогал привести все в норму. Может он сможет найти работу в городе, осесть на одном месте, минус женщина, которую он любил.Может быть – всего лишь может быть – если он останется, он узнает что делает Мерлина не таким, как все остальные.Потому что Мерлин был загадкой. И теперь, когда Изольды больше нет, великая любовь Тристана осталась без загадок.