Неожиданная встреча (1/1)

Окошко, к тому же завешенное пестрой и довольно плотной занавеской, было слишком маленьким (или даже, скорее, оказалось попросту не с той стороны), чтобы утром поймать солнечный луч и разбудить меня, так что встал я весьма поздно. Впрочем, я нуждался в сне после долгого путешествия, наполненного криками, руганью и особенно?— качкой. Кроме того, после будней слуги, который всегда должен просыпаться раньше хозяев, это было приятным разнообразием. На будущее я смотрел очень оптимистично, рассчитывая быстро найти работу, так что вполне обоснованно считал, что скоро мне уже не придется нежиться в постели по утрам. Кое-как выбравшись из вороха подушек, на которых на удивление хорошо спал, я подошел к стене, поднялся на цыпочки и где-то со второй попытки сумел отдернуть яркую ткань. Разглядеть что-либо в окно я все равно не смог: не позволял ни собственный рост, ни высота самого оконца. Оставив свои бесплодные попытки, я занялся своим туалетом: наскоро пригладил волосы, натянул рубашку в синих тонах Баккипа (от ливреи Ношаланса я был бы рад избавиться, но она оказалась единственной запасной одеждой, так что я ограничился тем, что спорол с нее герб моего бывшего лорда), вздохнул с облегчением, когда кожи коснулась мягкая, не задубевшая от соли и ветра ткань. Надо будет узнать, где здесь можно стирать одежду, ведь я не могу позволить себе покупать новые вещи только потому. что испачкались старые. Честно говоря, я намеревался пользоваться привезенной из Шести Герцогств одеждой как можно дольше, чтобы сократить расходы. Вот когда я встану на ноги, тогда… Тогда и собственный портной, может быть, и даже какие-то лишние вещи вроде шейных платков и украшений. Я усмехнулся собственным мечтам: надо же, сколько на самом деле тщеславия в моей душе.Я взял со стола подсвечник, который оставил там накануне вечером, снял с крючка на двери свою старую куртку и вышел в другую комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Взметнувшаяся пыль заставила меня чихнуть, и я мысленно пообещал себе прибраться здесь вечером. Негоже оставлять такой беспорядок в доверенном мне доме. Несмотря на слова лорда Голдена о том, что это жилище теперь принадлежит мне, я не мог перестать воспринимать его, как чужую собственность, так что вел себя в немалой степени, как гость. Да и старые привычки, появившиеся на старой службе, давали о себе знать. Я смог наконец как следует разглядеть эту комнату, в которой действительно не оказалось почти никакой мебели, кроме тумбочки у входной двери, сваленных в углу нескольких ведер и кадушек да пары прибитых к стене полок. Внимание мое привлекли не они: я увидел запертое окно, деревянные ставни которого надежно блокировал тяжелый, на вид дверной засов. У меня ушло несколько минут на то, чтобы убрать его, потом откинуть маленькую щеколду?— но упрямые ставни мне все же покорились, хотя и скрипнули жалобно, когда я потянул их за резные ручки на себя. Выходило это окно на маленький тихий дворик, видимо, общий с соседним домом, обращенным сюда глухой стеной, но сообщающимся с двором с другой стороны, за углом. Особенно шумных или надоедливых соседей, похоже, ждать не приходилось, и я, успокоенный и даже обрадованный увиденным, закрыл ставни на щеколду, оставив засов лежать у стены. Он хорош для долгого отсутствия хозяина, но теперь у дома снова есть жилец, и нужда в нем отпала. Подсвечник я оставил на том же месте, что и вчера, и, заглянув в тумбочку, обнаружил там еще несколько свечей, спасенных таким образом от мышей. Понадеявшись, что и время не испортило их (уж больно мало было у меня денег, чтобы тратиться еще и на освещение), я накинул куртку на плечи и вышел на улицу. Закрыв дверь, я повесил ключ на шею, чтобы уж точно не потерять почти единственную свою ценность.Несмотря на то, что утро было в самом разгаре, народу на улице было немного, что не совсем соответствовало моим ожиданиям?— я-то думал, что живу в оживленной части города и буду вынужден мириться с постоянным шумом города за окнами. Однако это меня только радовало: жизнь представлялась мне во все более радужных красках. Я повернул за ближайший угол и оказался на небольшой площади с чем-то вроде фонтана посередине. На его бортиках сидело несколько женщин, возле них стояли корзины с бельем. Я довольно улыбнулся, краем уха вслушиваясь в их плавную речь: вот и нашлось решение проблемы стирки. Подошла еще одна, с кувшином, и наполнила его чистой водой, бившей у края фонтана. Я сразу взял эту возможность на заметку: выходит, я обеспечен хотя бы водой. Смущаясь под взглядами девушек у фонтана и отчаянно краснея, я приблизился, набрал в сложенные лодочкой ладони воды и умылся. Моментально почувствовав себя лучше, я поспешно ушел с площади, с замиранием сердца прислушиваясь к девичьему хихиканью за спиной. Я не мог ручаться, что этот смех безобидный, что они не издеваются надо мной, моей бедной одеждой или татуировкой, и осознание собственной мнительности меня раздражало едва ли не больше, чем сам смех.Я надеялся, что после отдыха смогу легче воспринимать все недостатки Удачного?— что все мое раздражение возможно списать на усталость, в общем-то. Минусы именно города, его неприятные стороны теперь действительно не так сильно мне бросались в глаза: к грязи на улицам я относился куда спокойнее, чем накануне, но при этом бедная или рваная одежда некоторых горожан, спешащих по делам по тем же улицам, что и хорошо одетые купцы, вызывала во мне волну не то глухого гнева, не то решимости; уж больно не хотелось мне и дальше быть в их рядах. Прострадав почти всю жизнь от несправедливости и бедности, я всей душой желал оторваться от этой жизни, возвыситься над всеми этими людьми, и уже тогда думать о том, как бы сделать их жизнь лучше. Вот тогда уже я буду тем благодетелем, которого благодарят вслух все, а мысленно?— хотя бы половина. Я ведь всегда останусь выходцем из их сословия… Им не зазорно будет принимать мою помощь.На пути мне попадалось множество лавок, магазинов и уютных ресторанов, но ни один из них не привлек моего внимания. Желания работать на какое-либо из этих заведений у меня не возникало, и я решительно шел дальше, к порту, лавируя между спешащими по своим или чужим делам людьми. Татуированных здесь было куда больше, чем в Шести Герцогствах, и на них смотрели если и косо, то безо всякого удивления, принимая рисунки на лицах, как данность. Не знаю, было ли это плохо. С одной стороны на них не показывали пальцем, не выделяли, а с другой?— так никто и не задумывался об их судьбе.Я уже почти дошел до причалов, так и не присмотрев себе места, как какая-то злая сила меня дернула свернуть на очень уж темную и узкую улочку, где совершенно не было народу. Времени переосмыслить это откровенно дурное решение у меня не оказалось: дорогу мне перегородили двое мужчин весьма сомнительной внешности и, увы, с вполне очевидными намерениями.Я очень пожалел, что не владел никаким оружием, и даже палкой или достаточно тяжелой доской не смогу приложить обидчика по голове.Страшное упущение, которое мне могло стоить дороже, чем я в состоянии заплатить.Я молча наблюдал за грабителями, медленно приближавшимися ко мне. Оба они были невысоки ростом и довольно крепко сложены, хотя не могли пожаловаться на выпирающее брюшко или обвисшие щеки. Их лица были чем-то похожи: наверное, формой носа и одинаково сжатыми в тонкую ниточку губами, и я заключил, что они должны быть родственниками, быть может, даже братьями или кузенами, поскольку оба были чересчур молоды, чтобы быть отцом и сыном. Одежда их была проста и практична; они слабо напоминали героев пиратских историй, разряженных в пестрые лохмотья, к которым еще и пришиты всякие побрякушки, но от этого не казались мне менее страшными или опасными. Даже наоборот?— в сквозящей через их вытертые рубашки бедности мне чудились благородные разбойники, самые незаметные, тихие, из тех, до которых закон никогда не дотянется, потому что они так хотят. И это нападение мне в какой-то мере даже льстило.—?Господа, вы просчитались,?— заявил кто-то из-за моей спины, и я вздрогнул от неожиданности. —?Клиент уже мой.Оба мужчины остановились, внимательно рассматривая неизвестного за моей спиной, а я не смел обернуться, чтобы узнать, кого же такого жуткого принесло по мою душу, если двое вооруженных человек испугались его. Не шевелясь и едва дыша, я ждал, не начнут ли они сражаться между собой в надежде на гроши, завалявшиеся у меня в карманах, что дало бы мне возможность убежать. Но нерешительность первых нападающих подсказывала, что так не случится?— переглянувшись, они отступили, бросая сердитые взгляды на счастливого соперника. Счастливого ли? Я отлично помнил, что и из своей скромной суммы не взял почти ничего, только чтобы перекусить что-то в городе. Грабитель быстро поймет, что игра не стоит свеч, и наверняка убьет меня, чтобы не оставлять такого бесполезного свидетеля. Вот уж не ожидал, что моя жизнь закончится именно так: в одном из переулков Удачного, на следующий же день после приезда. Вот и нашел свою лучшую жизнь! Я молча смотрел, как первые, неудачливые грабители уходят, поворачивают на оживленную улицу и смешиваются с толпой: сейчас я, наверное, предпочел бы их, а не неведомое чудовище у себя за спиной. Шаги незнакомца чуть хлюпали по сырой земле, и каждый из этих звуков похоронным звоном отдавался у меня в ушах.—?Дружище, ты что, окаменел? —?весело спросил тот же голос, из которого теперь исчезла вальяжность, наглость, самоуверенность, и хладнокровный убийца, которого я успел себе вообразить, мгновенно превратился в простого человека.Он стоял теперь передо мной?— моряк лет тридцати?— и улыбался, глядя на меня. Я сразу почувствовал к нему расположение: он производил впечатление сильного, несмотря на хорошо прослеживавшуюся под потрепанной дешевой одеждой худощавость, и ловкого человека, привычного к тяжелому физическому труду?— и свободе. Да, эта свободолюбивлость прослеживалась и в загорелом скуластом лице, и в чуть прищуренных серых глазах, и в том, как просто этот человек держал себя?— словом, быть он мог только моряком, и только придя к этому выводу, я заметил у него за спиной тощую кису. Разумеется, морской волк богатым не бывает. Меня снова обуял страх, что он либо потребует денег за спасение (а, может, он с теми парнями заодно, кто знает), либо окажется с калсидийского корабля и заберет меня с собой. Едва я подумал об этом, как разозлился на самого себя: это же насколько мнительным или эгоцентричным надо быть, чтобы все время быть уверенным, что калсидийцы просто мечтают меня похитить и снова сделать рабом, несмотря на выкупленную мной серьгу?—?Так ты в порядке? —?продолжал допытываться незнакомец.Я, еще не имея сил ответить, кивнул.—?Вот и славно,?— он широко, с облегчением улыбнулся. —?Хотя эти ребята и были неумелыми и робкими, да еще и доведенными до отчаяния, встречаться с ними не стоило.—?Неумелыми? —?изумленно переспросил я. —?Мне они показались довольно пугающими!—?У страха глаза велики,?— хмыкнул моряк, и мне показалось, что он сел на любимого конька. —?Дружище, ты не обижайся, но по тебе видно, что ты не носишь состояние в карманах.—?На правду не обижаются,?— отмахнулся я. —?Но я все еще не вижу связи.—?Более опытные грабители пропустили бы такого, как ты, а эти?— нет. Им очень не хватает денег,?— с легкостью разъяснил мой новый знакомый. —?И, умей бы они обделывать такие дела, то повели бы себя по-другому. Ты бы их и не увидел.—?А у тебя самого что, есть опыт? —?осторожно поинтересовался я.—?Опыт жертвы,?— подмигнул он. —?Мое имя Сибальд, но можно просто Сиб. А ты?Я вдруг заметил, что речь его звучит немного нечетко, а потом заметил и маленький валик под нижней губой: циндин! Отрава! И этот выглядящий здоровым человек, только что спасший меня, привязан к этой дряни! Может, и эта веселость?— не более чем итог эйфории, которую, по слухам, дарит этот наркотик? Может, Сибальда выгнали с корабля за пагубное пристрастие? Может, поэтому он беден?—?Амертюм,?— рассеянно ответил я, торопливо соображая, что же делать дальше.—?Ты из освобожденных рабов? —?задал Сиб следующий вопрос.—?Нет! —?резко ответил я, но поспешно поправился. —?Не совсем. Я выкупил свою свободу в Калсиде несколько лет назад, а в Удачный приехал только вчера, чтобы найти фортуну.—?Ее обычно в Делипае ищут, но неважно. Значит, жилья нет и у тебя,?— протянул моряк, и я содрогнулся, когда он языком передвинул комочек дурманящего зелья у себя во рту.—?Что значит, и у меня? —?переспросил я, несколько уязвленный его заключением. —?Если ты бродишь по улицам, это еще не значит…—?Спокойнее, спокойнее,?— моряк вскинул руки в примирительном жесте. —?Я не хотел тебя задеть. Я несколько дней назад вернулся из плавания, но так вышло, что снова уйти в море пока не могу, поэтому ищу крышу над головой.—?Не сомневаюсь, в этом виноват циндин,?— едко вставил я.Выражение лица Сибальда едва заметно изменилось.—?За все то время, что я в Удачном, я и монеты не потратил на него,?— отчеканил он. —?А ты мог бы быть и повежливее с тем, кто тебя спас.—?Ладно, ладно, я не хотел,?— поспешно сказал я. Похоже, этот Сиб из тех людей, которым достаточно простого ?Я не хотел?, чтобы забыть обиду на человека. —?Я и правда был груб от потрясения.Я усиленно размышлял, что же мне делать дальше. Вполне очевидно, что я недостаточно искушен в жизни в этом городе: любой ушлый торговец или клерк сможет меня обдурить, как при покупке еды, так и при найме на какую-никакую работу. Сибальд же в Удачном?— как рыба в воде; если у него нет полезных знакомств, то он должен хотя бы знать, где сносные условия, а где к работникам относятся плохо. И уж точно?— он знаком с преступными схемами и опасными улицами. Словом, он мог быть крайне полезным для меня. С другой стороны, с тревогой рассуждал я, у него мало денег, и как бы он не стал для меня обузой. Голодать мне совсем не улыбалось. Да и это его пристрастие к циндину… Меня всегда отталкивали люди, чересчур привязанные к наркотикам, даже если где-то это и считалось невинной забавой или достойным образом проводить время. Но и большинство встреченных мной подобного сорта людей были неприятными, не снисходили даже до разговора со мной. Этот человек меня спас, не потребовав ничего взамен, и только поделился со мной проблемой, которую я мог бы с легкостью решить: мне несложно отдать ему пустую комнату, да и мне будет спокойнее спать, зная, что рядом есть еще один человек. Не ограбит же он меня, в конце концов! Я прикинул, сколько у меня ценностей, и пришел ко вполне однозначному выводу: бояться ограбления мне нечего. Значит, решено, у меня будет друг. Приятель? Компаньон? Неважно.—?Слушай, я вот что хотел предложить,?— неловко начал я,?— у меня здесь есть две комнаты, и ты мог бы пожить в одной из них… Правда, там с мебелью плохо, но…—?Это наименьшая из проблем,?— широко улыбнулся Сибальд, сгреб мою руку и энергично ее потряс. —?Спасибо тебе огромное, дружище! Я твой должник!—?Да не за что,?— сдержанно улыбнулся я, аккуратно высвободил руку и убрал ее за спину. —?Только отправимся мы туда вечером, я хочу походить по городу в поисках работы.—?Я с тобой,?— вызывался моряк. —?Покажу тебе город, объясню, что, где и как… Заодно познакомимся поближе, раз уж квартиру делим! Кстати, а откуда она у тебя?—?Один… человек обещал меня устроить здесь на работу, но не получилось, и он отдал мне ключи,?— уклончиво ответил я, не желая впутывать в это дело имя лорда Голдена.Мы уже вышли на оживленную улицу и шли среди десятков других людей, многие из которых поразительно походили на моего нового друга: теперь я легко отличал сошедших на берег матросов от работников в доках, грузчиков, мелких служащих. Идя рядом с опытным человеком, знакомым со многими подводными камнями местной жизни, я чувствовал себя гораздо спокойнее и увереннее, словно одно его присутствие поднимало меня на одну ступеньку выше в обществе. Наверное, я в какой-то степени воспринимал беспечно болтавшего Сиба как своего телохранителя, а не друга.—?Ну и подфартило тебе, Амер,?— восхитился мужчина,?— Ей-Элю, завидую белейшей завистью! А что, большая комната-то?—?Большая, но без мебели,?— рассеянно отозвался я, вглядываясь к яркую вывеску над головами прохожих.—?Ой, это-то не проблема! О, а живые корабли ты уже видел? —?вдруг спросил моряк.—?Живые? Как-то не приходилось, я весь день вчера был занят, да и не уверен, что смогу отличить их,?— я покачал головой.—?Мы недалеко от причалов, я могу тебе показать один! —?вызвался Сибальд. —?Вот увидишь, они совсем особенные!Упорствовать особенно я не стал, тем более, поглядеть на одно из главных чудес Удачного вблизи мне очень хотелось. Когда еще мне покажет живой корабль человек, который имеет к ним прямое отношение? Он ведь наверняка сможет рассказать мне массу интересных вещей! Так что я без лишних колебаний последовал за Сибом, аккуратно лавируя между людьми. В конце концов, я могу себе позволить потратить немного времени и на себя хотя бы в первый свой настоящий день в Удачном.Кораблей у причалов было великое множество: больших и маленьких, со свернутыми старыми парусами и гордых, похожих на лебедей. У меня глаза разбегались от такого великолепия, и о шхуне, на которой я сюда приплыл, я думал уже с пренебрежением: большинству этих красавцев она и в подметки не годилась. Но отыскать среди них живой я пытался тщетно: ни одна носовая фигура не шевелилась, и я мог только гадать, к какому меня сейчас подведет Сибальд.—?Как хотя бы называется этот корабль? —?поинтересовался я, дергая приятеля за рукав.—?Тебе повезло, дружище,?— ухмыльнулся он. —?Нынче здесь стоит сам Совершенный.Сиб вдруг остановился и широким жестом указал на ближайший огромный корабль. Я тут же посмотрел на носовую фигуру. Сломанный нос деревянного изваяния мне живо кого-то напомнил. Вглядываясь в необычно яркие цвета на диводреве, я понял, где уже видел это мужественное, хотя и чуть подпорченное лицо. У слуги лорда Голдена, который постоянно где-то пропадал, в том числе в тот памятный вечер у лорда Ношаланса!—?Том Баджерлок! —?вырвалось у меня.—?Кто-кто? —?нахмурился Сиб.—?Так звали слугу… лорда, который отправил меня сюда,?— рассеянно отозвался я.Сомнений теперь не было никаких: у носовой фигуры Совершенного было лицо нелюдимого мужчины из Шести Герцогств, Тома Баджерлока, который, подобно мне, не сошелся с другими слугами. Я на всякий случай запомнил это?— если я еще однажды встречусь с лордом Голденом, я расспрошу его об этом случае. Или?— быть может?— узнаю у самого Баджерлока. Не бывает таких загадочных совпадений.—?Чем он так знаменит? —?спросил я. —?То есть, конечно, он огромен, но все же?—?Он, приятель, долгое время лежал на берегу, потому что сошел с ума. И лицо у него было в щепки! А пару лет назад одна дамочка спустила его на воду, победила пирата на другом живом корабле и забрала его себе! Тогда же и драконица вылупилась, а лицо Совершенному сделала другая дамочка, которая куда-то пропала,?— поведал моряк.Так драконица не миф! Она действительно существует! Прекрасная королева небес в одеянии из голубой чешуи, гордо парящая в воздухе и несущая смерть проклятым калсидийским кораблям!—?Драконица? —?переспросил я, стараясь казаться спокойным и равнодушным.—?Ее называют Тинтальей! —?с восторгом воскликнул Сиб. —?Прекрасная, великолепная, невероятная! Она одним дыханием сразила целую кучу кораблей!Я улыбнулся, радуясь, что в мире появился хоть кто-то, кто может сразить проклятых работорговцев. Я не знал, действительно ли огромная крылатая ящерица так прекрасна, как рассказывают, но она мне уже нравилась только за то, что убивала соотечественников тех, кто мучил меня.—?Ты так много историй рассказываешь,?— улыбнулся я. —?А что же с тобой самим случилось?—?Да… —?моряк вдруг замялся, неловко почесывая затылок. Видно было, что он колеблется, не уверен, готов ли мне все рассказать. Я терпеливо молчал, и наконец он все же, будто нехотя, ответил. —?Норта.—?Норта? —?переспросил я.—?Долгая история,?— он попытался отвертеться от рассказа, но потом махнул рукой и уселся прямо на досках причала, рассматривая высившийся над нами Совершенный. —?Ладно уж, слушай.