Приговор (1/2)
Малфой-Мэнор.Хогвартс. Зима - весна, 4 курсКрышка шкатулки тускло бликовала в неярком освещении кабинета. После проведённого над вещицей обряда Люциус почему-то ощущал в первую очередь физическую вымотанность, впрочем, скрашенную облегчением от осознания завершённости дела. Точнее одного из его этапов.
Действительно – только одна из ступеней…. На деле всё оказалось сложнее, чем предполагалось изначально. С одной стороны, Аларум и Леона де ла Сона уже не осмелятся открыто причинять вред своему хозяину или кому-то иному без специального приказа - они подчиняются Люциусу в настолько полной мере, насколько предполагает назначение шкатулки. Но с другой- это вовсе не означает, что подчинение безоговорочно. Право хозяина и уверенность в своих действиях придётся доказывать снова и снова, иначе за духами не задержится сотворить нечто подобное тому, что Малфою пришлось пережить на российских болотах в обществе Аларума.
Тонкостям обращения со шкатулкой и её силой ещё предстояло учиться. Кое-что из механизмов действий духов Люциус уже знал. Но информации на то, чтобы объективно оценить размах их возможностей, ему не хватало. Выкупленный архив Озерского положения не спасал –все выкладки старого мага о том, что будет после проведения ритуала, сводились к теориям.
Тёмный дух был камнем преткновения. Хотя после обряда Леона с Аларумом и уравновешивали друг друга, связь демоницы со шкатулкой уже нарушилась из-за разбитого флакона, и де ла Сона значительно уступала в нынешней силе своему светлому коллеге. Люциус не знал, возможно ли восстановить способности кэльпи или же найти замену тёмному духу – с этим предстояло разбираться.Кроме того, мысли хозяина Мэнора снова и снова возвращались к ещё двум вопросам, связанным со шкатулкой лишь косвенно. Пребывание в плену у Аларума неожиданно открыло Люциусу кое-что новое относительно него самого. Он прекрасно помнил все моменты своей жизни, которые его заставил пересмотреть светлый дух.И так же хорошо помнил картины, которых, кажется, никогда в действительности не бывало. Мнимая гибель Нарциссы, якобы по его, Люциуса, вине была лишь одним из череды странных, будто чужих, воспоминаний, по реалистичности ничуть не уступавших ?настоящим?. Возможно ли, что дух насылал ложные видения? Сам Аларум, во всяком случае, утверждал обратное. И Люциус почему-то ему почти верил. Но не мог же он забыть такие значимые моменты собственной жизни!Малфой пытался ?вернуться? в эти воспоминания. Понять, что было до, что было после. Но их словно бы окутывал непроглядный, неприятный туман. И даже призвав на помощь логику, Люциус не мог проникнуть сквозь него. Зато выяснилось, что туман окружает не только эти сомнительные воспоминания, но и некоторые вполне настоящие…. Казалось, будто в полотне памяти есть дыры, взявшиеся неведомо откуда. Раньше Малфой не замечал за собой такого, хотя…
Он слегка коснулся рукой правого плеча. Тайна, появившаяся в его двадцать два года. Татуировка, словно сама собой проступившая на плече за одну самую обычную ночь, состоявшая из пяти японских иероглифов. Разумеется, Люциус узнавал, что они означают. Узор на плече Малфоя складывался в слово ?Арион?, а самый большой иероглиф, включающий в себя четыре остальных, символизировал стихию огня.
Судя по виду татуировки, её происхождение было сродни пожирательской метке, но, в отличие от последней, загадочный узор боли не причинял.И за всё это время Люциусу так и не удалось найти ни единой зацепки, что бы это могло значить и откуда появиться. В конце концов он привык к существованию этой загадки и её нерешаемости настолько, что почти забыл о самой татуировке. А она ведь была ещё одним белым пятном в его жизни…..Но при всей своей неприятности загадки с памятью могли подождать. Второй вопрос был гораздо более насущным и касался старинного и якобы преданного друга Северуса. Давний соратник, удостоившийся даже чести практически стать членом семьи Малфоев, чуть было не погубил своего крестника, а за компанию - правда уже косвенно – самого Люциуса. И, разумеется, этого нельзя было оставлять без внимания.
Малфой думал о разговоре, состоявшемся вскоре после его возвращения из России. Тогда, стоило только улечься буре чувств по поводу счастливого воссоединения семьи, они с Нарциссой немедля занялись выяснением обстоятельств происходившего с обитателями Мэнора в последнее время.Рассказ об истории с Драко привёл Малфоя-старшего в холодное бешенство. Что Снейп принялся водить старого друга за нос, было понятно ещё пару месяцев назад. Но то, что он поставил под угрозу жизнь сына Люциуса, переходило все грани дозволенного и терпимого.
Нарциссе, явившейся к декану Слизерина сразу же, как только пропал Драко, и резонно потребовавшей объяснений, Снейп выдал весьма продуманную и убедительную версию событий, по которой выходило, что крёстный, конечно, безмерно виноват – ведь кэльпи появилась в качестве побочного эффекта одного из его экспериментов, но подобное развитие событий предусмотреть не мог никоим образом (далее объяснялось, почему).Разумеется, ни о какой шкатулке Северус даже не заикнулся – к чему вдобавок нельзя было придраться - Люциус лично говорил другу, что историю предпочитает сохранить втайне.Решить, что делать со Снейпом, оказалось не самой лёгкой задачей. Если бы виновником подобной истории стал бы кто угодно другой – скорее всего, он был бы уже мертв или находился бы в положении худшем, нежели смерть. Но ни сам Люциус, ни Нарцисса не жаждали крови крёстного Драко. И не только потому, что он всё же был не совсем чужим человеком. В связи с возвращением Тёмного Лорда в ближайшем будущем стоило ожидать всего чего угодно, а Снейп ещё мог оказаться полезным. Даже при том, что Северус всегда был себе на уме, из всех нынешних соратников из Ближнего Круга он оставался самым адекватным и лояльным к Малфоям.Когда Люциус озвучил это рассуждение, Нарцисса сразу же возразила, что Снейп знает о своем предательстве и в любом случае станет ждать ответного шага и мести.
- Значит, нужно сделать так, чтобы он о нём не знал, - мечтательно сощурился Малфой.- Это было бы идеально, - согласилась Нарцисса. – Но как ты намерен этого добиться? Защита от ментального воздействия у него на очень высоком уровне, и кто из вас останется в выигрыше при попытке стереть Снейпу память…- Зависит от того, кто и с чьей помощью предпримет эту попытку, - Люциус удовлетворённо расправил манжеты. – Полагаю, настало время побеседовать с нашей демонической гостьей.Несмотря на зимнее время, парковый пруд расцвел под воздействием магии кэльпи. В воздухе ощутимо пахло болотом, и запах этот странно сочетался с естественным снежным холодом января. Сама Леона сидела на каменных ступенях, застыв, будто изваяние, задумчиво глядя куда-то вдаль. Похоже, холод её нисколько не смущал.В тот раз Люциус впервые видел причинившего столько проблем тёмного духа. И вдруг понял, что, несмотря на то, что имеет все основания для крайне негативного отношения к мнимой испанке, не испытывает к ней отвращения. Даже зеленоватая кожа ничуть не портила красоту демоницы. Поймав тень возникающего к Леоне сочувствия, Люциус усмехнулся едва заметно дрогнувшими губами. Притяжение кэльпи и правда сильно – если вовремя этого не понять и не начать контролировать свои ощущения. Вот только совершенно отделаться от симпатии всё равно не получалось – особенно видя полный чувства собственного достоинства взгляд демона.- Я приказываю тебе быть откровенной с моим мужем, - сухо велела Нарцисса, - и честно ответить на всё, что он сочтёт нужным тебя спросить.Демоница отозвалась глухим горловым клёкотом. Видно было, что ей претит необходимость подчиняться, но сияющий обруч на шее не оставлял Леоне шансов на неповиновение.
Люциус показал кэльпи специально принесённую шкатулку. В глазах демоницы вспыхнул плохо скрываемый огонь, но она не двинулась с места.- Вижу, вам знакома эта вещица, - подытожил Малфой.– Кто освободил вас из шкатулки?- Я проснулась, когда была открыта крышка, - медленно и глухо ответила кэльпи, словно сопротивляясь каждому собственному слову. – Дел Маро дал мне волю – настолько, насколько было в его власти.- Она так называет Северуса, - пояснила Нарцисса. Люциус слегка кивнул в знак согласия:- Этот человек известен мне под именем Северуса Снейпа. Почему вы называете его иначе?- Я зову его тем именем, под которым знала его дома. Нынешнее же имя имеет к нему столь же мало отношения, сколь и его теперешний облик, - оскалилась Леона.- Расскажите об этом подробнее. Кто он на самом деле и что связывает вас с ним, - велел Люциус.- На самом деле, - Леона усмехнулась сквозь зубы, - он то, чем является сейчас. Профессор в вашей магической школе. Человек. Смертный, не чувствующий свою истинную суть. Маг, не обладающий и половиной силы, положенной ему по праву… Что же касается нашей связи, то, коль скоро он решил расторгнуть наш договор, нас связывает только моя память.- Что именно хранят ваши воспоминания? – Люциус вскинул голову, отметив про себя, что к договору между кэльпи и Снейпом непременно стоит вернуться позже. Видимо, эта часть лжи старого друга ложью не была.Леона начала рассказывать о странном призрачном мире, в котором жила до того, как оказалась пленницей шкатулки. Не всё в её словах было понятно, не для всех явлений другой реальности находила кэльпи названия в земном языке, но главная суть была проста. Тот мир был домом преимущественно демонов или тёмных духов, которые принадлежали разным стихиям и находились в постоянном противостоянии друг с другом. Леона де ла Сона и Дел Маро, один из немногих кэльпи-мужчин, были сильнейшими среди себе подобных до тех пор, пока жизнь одного из демонов не унесло столкновение с духами огня.
Потеряв пару, Леона ослабла. Настолько, что стала лёгкой добычей для любого, кто вознамерился бы избавить мир от её присутствия. Это вынудило демоницу скрываться в других реальностях, проход в которые никогда не закрывался для нематериальных созданий.
Впрочем, Леона не только пряталась от своих естественных врагов. В отражениях собственного мира она искала отражения своего погибшего кэльпи, Дел Маро, с которым её связывали узы более крепкие, нежели любовь, но не имеющие подобий в большинстве других реальностей.
Демоница не помнила, кто заключил её в шкатулку. В какой-то момент своих странствий она будто попала в капкан и с тех пор в те периоды, когда не была погружена в сон, безоговорочно подчинялась каждому, кто становился хозяином проклятой вещицы, да вдобавок оказалась прикована к чужому миру. Леона страстно желала освободиться, но почти потеряла надежду найти Дел Маро во время своего пленения.
Бессилие доводило и без того агрессивного духа до бешенства. В основном эта ярость обрушивалась на хозяев шкатулки – в особенности, когда тем не хватало сил сдерживать обоих духов.
Леона хотела убить и Снейпа. Подчинить, измучить, свести с ума. Но вдруг узнала в нём того, кого искала. Не помня себя от счастья, демоница открылась ему. Но….- Разумеется, он не помнил меня, - зло говорила Леона, уже полностью поглощённая своими мыслями и переживаниями. – Я и забыла, сколь ограничены смертные. Я забыла, что вы не способны чувствовать суть и видеть связи. И даже ваши собственные отражения непостижимы для вас….Теоретическое учение о других реальностях и отражениях предметов и живых существ в них Люциусу было известно. Однако к рассказу Леоны он отнёсся скептично, решив, что демоница вполне могла и обознаться. Впрочем, Малфою это в любом случае было на руку. Рассказ кэльпи подкинул Люциусу несколько свежих идей к его плану.- Каковы были условия заключенного между вами договора? – спросил хозяин Мэнора у тёмного духа.- Свобода в обмен на свободу, - бросила Леона. И вдруг оскалилась: - И запрет мне отнимать жизнь у членов вашей семьи.Брови Люциуса поползли вверх.- Подробнее.- Он должен был освободить меня, а я – открыть ему проход в иные реальности по первому его слову, - пояснила Леона. – Он не смог в полной мере выполнить свою часть договора, так как не являлся законным владельцем шкатулки. Поэтому он просто позволил мне находиться в школе и делать всё, что нужно, чтобы получить свободу от законных владельцев – семьи Малфоев.- А как же запрет отнимать жизни членов этой фамилии? – вмешалась Нарцисса. – Или ты решила забрать нашего сына в качестве компенсации за не в полной мере выполненное обязательство Северуса?!- Я не пыталась убить вашего сына, - прорычала кэльпи. – Я лишь хотела принять его облик и упросить хозяина шкатулки передать вещицу мне. Дел Маро не стал меня слушать. А я не нарушила ни единого слова нашего договора.
Люциус обернулся к Нарциссе.- Что ж, полагаю, перспектива путешествий по реальностям весьма притягательна для Северуса. Хотя он и был вынужден забыть о ней, решив, что кэльпи его обманула.Признаться, я даже ему сочувствую. Настолько, что в принципе мог бы помочь, - он усмехнулся, - обеспечив переход в мир иной в самое ближайшее время. За вред, причинённый нам.Кэльпи взревела и попыталась кинуться на Люциуса. Но тут же огнём полыхнул металлический обруч на горле демоницы и откинул её обратно. Тяжело дыша, глядя ненавидящими глазами из-под упавших на лицо влажных чёрных волос, кэльпи шептала проклятия на вполне понятном людям языке:- Вы все поплатитесь… вы ещё поплатитесь… - бессильно повторяла она.Только этого и ожидавший Люциус ответил сразу же, холодным, не терпящим возражений голосом:- Своими обещаниями, прекрасная леди, вы старательно готовите своему возлюбленному гибель в этом мире. А между тем, я вовсе не желаю его смерти. Если только не буду вынужден счесть её единственной разумной мерой в нынешней ситуации.Итак, способны ли вы вести деловой разговор?Кэльпи шумно выдохнула.- Что вы хотите?..- Ты действительно намерен освободить её? – обеспокоенно спросила Нарцисса позже, когда они с Люциусом окончили беседу с демоницей и вернулись в поместье.
- В случае безупречного выполнения моих условий – возможно, - склонил голову Люциус.Возможно. Возможно, Леона получит свободу. И возможно, желаемое получит даже Снейп-Дел Маро.Духи, вертящие сознанием людей так, как им угодно. Будящие и оживляющие воспоминания. Способные заставить личность сменить ценности и уверовать даже в очевидный абсурд.Что же, кэльпи поможет справиться со Снейпом и заменить его воспоминания на те, что угодны Люциусу. И она же ответит за то, чтобы никогда истинная память не вернулась к старинному соратнику. Власть шкатулки, договор с Дел Маро и Нерушимая клятва, которую Малфой намеревался взять с демоницы, отрежет последней любые пути к отступлению и противодействию.
Предоставить ей свободу… это единственное после жизни Дел Маро, что вообще интересует Леону де ла Сону. Демоница жаждала свободы. И Люциус собирался удовлетворить это её желание. Но, разумеется, предельно безопасно для себя и семьи и абсолютно не бесплатно. Кстати, неплохо бы к возмездию привлечь и Аларума, но для этого необходим завершенный ритуал.Вскоре после того, как решение было принято, Люциус вернулся в Россию, выкупил архив Озёрского и провёл обряд.…Крышка шкатулки тускло бликовала в неярком освещении кабинета. Самое страшное на свете – потерять себя. Если изменить хотя бы одно мгновение в прошлом, именно это и произойдёт – ведь ты уже никогда не будешь в точности тем человеком, каким стал, пока мгновение оставалось неизменным. Чьи это слова? Чьи мысли? Люциус не помнил. Да, он слышал их когда-то от кого-то. Но уже давно они в полной мере были его собственными.
Прошлое Снейпа не изменится. Но стёртая память – то же, что переписанное прошлое.
Точнее, память исправленная. Люциус не собирался лишать Снейпа воспоминаний вообще. Он намеревался лишь поменять их местами. Пусть история выглядит несколько иначе: сначала появилась кэльпи, а договор её с Северусом случился позже, уже после спасения Драко из болота демоницы. Леона ничего не нарушала, нет. Напротив, она то самое доверенное существо, которое единственное способно дать декану Слизерина воплощение его желания.
Да, пожалуй, стоит сделать так, чтобы Снейп был предельно заинтересован в возможности перехода. Разумеется, после того, как закончит дела в этом мире. Но желать этого он должен сильно, чтобы это накрепко привязало его к Леоне.
Чтобы мечтать об иных мирах, надо, чтобы в родной реальности было что-то, что делало бы её абсолютно непривлекательной. Например, чтобы в ней потерялся один из очень важных смыслов существования.
Люциус задумался, вспоминая, что могло бы оказаться столь важным для Снейпа – и потерянным. На ум приходила лишь одна старая история. Конечно, значение событий, некогда использованных в качестве предлога для того, чтобы пойти на поклон к Дамблдору, значительно притупили годы. Но если, опять же, немного подкорректировать воспоминания, эта история сослужит неплохую службу в осуществлении нынешней задумки.Итак, Северус даже не будет знать, что что-то произошло. Просто он перестанет существовать таким, каким является сию секунду, зато станет примерно подобием себя некоторое количество лет назад. Похоже на приговор? Пожалуй, он в полной мере его заслужил.Люциус потянулся к табакерке, достал яблочную сигарету и закурил.…Зима подходила к концу, но, чувствуя свою скорую гибель, отчаянно боролась с наступающей весной. Стоило людям обрадоваться первому теплу и растаявшему снегу, как в конце февраля вдруг сильно похолодало, и тонкий слой снежинок покрыл землю, словно искренне надеясь вновь захватить над ней власть. Поднялись ветра, невольно заставляя всплывать в человеческой памяти старинное название марта ?месяц ветров?.
Однажды ночью я сидел на подоконнике, вскинув голову и глядя на кружащиеся в вальсе маленькие снежинки за стеклом. Их завораживающий изящный танец вместе со знанием об их скором исчезновении наполняли сердце скрытым восторгом и ожиданием чего-то замечательного, желанного, счастливого… Неважно, чего именно.
Зная, что никто не увидит меня в этот поздний час, а если вдруг проснётся кто-то из соседей по комнате, то всегда можно будет в мгновение ока спрятаться за привычную высокомерно-презрительную усмешку и ядовито поинтересоваться, чего нового обнаружил смотрящий в моём безусловно великолепном облике, я позволил себе рассеяно улыбаться приятному тёплому чувству скорого чуда и снежинкам за окном.Наличие в себе склонности к романтике я стал бы отрицать всеми доступными способами. Но для самого себя мог признаться в её наличии. Как и в том, что бывает просто всё хорошо. Просто красиво и волшебно: ночь, зима, снежинки, скорая весна, моя собственная рука, касающаяся холодного стекла, в ночном освещении такая же белая, как кружащийся снег… Мгновения, о которых не знает никто, кроме меня.