Приговор (2/2)

Говорят, что любовь к себе – это начало романа, который длится всю жизнь. С самим собой я существовал в блаженной гармонии, которую ощущал каждой частичкой своего тела, как если бы мягкий тёплый пух окутывал меня с ног до головы.Я снова улыбнулся. Конечно же, ничего не возникает на пустом месте. И не случайно я поддался такому приступу самолюбования. Салазар, мой учитель, совершенно очаровал меня рассказами об иных реальностях, по которым ему доводилось путешествовать. А главное о том, что подобное рано или поздно станет доступно и мне, моментально возвысив меня над всеми окружающими. Фантазия рисовала мне красочные, заманчивые картины, собственные перспективы и мысли о том, кем я стану, сводили с ума и кружили голову не хуже влюблённости в разгар весны.

Какой мелочной мне казалась в тот момент обычная школьная жизнь. Сущим пустяком – занятия, баллы, стычки с гриффиндорцами и даже знаменитый Турнир Трёх Волшебников, второй этап которого был назначен на утро. Пусть популярность чемпионов растёт с каждым днём – по сравнению с тем, что я мечтал обрести в не самом отдалённом будущем, она не значила вообще ничего.Сидеть на подоконнике в одной рубашке стало холодно. Я отправился за мантией и, проходя мимо постели Крэбба, заметил, что тот заснул в обнимку с бутылкой вина. Фыркнув про себя на глупость приятеля, рискующего попасться Снейпу самым бездарным образом, я осторожно высвободил бутылку из лап Винса и посмотрел на этикетку. Вино оказалось французским, полусладким и довольно дорогим. Удивившись про себя тому, что начинающий пьяница ещё и разбирается в том, что именно он пьёт, я вернулся на подоконник и к своим мыслям.Отпил вина из бокала. Вновь удивился, поняв, что даже не заметил, когда успел его наколдовать. Подумал о том, что хочется вдохнуть сигаретного дыма с ароматом яблок. Я ни разу не пробовал курить, но общение с Салазаром сделало своё дело. Увы, сигарет у меня не было.Я смотрел в окно, и у меня было странное ощущение, словно я нахожусь здесь и не здесь одновременно.В Хогвартсе было тихо, и лишь от окна чуть ощущался слабый сквозняк. Но одновременно где-то ещё, далеко-далеко отсюда, ветерок взъерошил мне волосы, а глоток ледяного воздуха с успехом заменил вино.

Я оставил опустевший бокал на подоконнике. Скинул мантию, лёг в постель. Завернулся в тёплое одеяло. И не заметил, как провалился в сон, которому невозможно было сопротивляться..Утреннее солнце начисто уничтожило остатки ночных трудов зимы. Увы, кажущееся тепло ничуть не облегчало участи несчастных чемпионов, которым предстояло целый час провести в ледяной воде озера. И хотя магия, позволяющая человеку дышать под водой, заодно защищала и от холода, смотреть на полураздетую четверку участников было грустно.Лучше всего себя чувствовали Дамблдор и Людо Бэгман, громогласно вещавший на все трибуны об условиях второго испытания.Чемпионам предлагалось за предоставленный им час найти на дне озера нечто им дорогое и вернуться с найденным раньше, чем это сделают соперники.

По свистку соревнование началось. Диггори, ёжась от холода, первым произнёс заклинание и нырнул. Крам бросился в воду решительно, Флёр чуть помедлила, но последовала за ним. Последним в озеро вошёл Поттер.

- Привет, Драко! – раздался голос Шанталь, и запыхавшаяся француженка попыталась устроиться на край сидения возле меня.- Гойл, уступи девушке место, - прикрикнул я на приятеля, и тот с недовольным видом отодвинулся, позволяя Себир усесться поудобнее. Пэнси, сидевшая с другой стороны от меня, сразу же надулась, но промолчала.- Что у вас происходиль? – радостно поинтересовалась француженка.- Да ничего особенного,- отозвался я. – Поттер топчется на одном месте, ожидая, видимо, пока наступит лето и вода потеплеет. А ты чего не со своими?- С вами мне интереснее смотреть, - подмигнула Шанталь и потёрла рукавом памятный значок на мантии ?Победы мы Флёр будем желать?.Поттера тем временем доконал холод. Гриффиндорец, зачем-то обхватив голову руками, неловко нырнул под дружный хохот с трибун.- Зрелищ нам сегодня не предоставят, - посетовал я, глядя на ровную гладь озера. Затихшие поначалу трибуны понемногу начинали гудеть множеством голосов.

- Им надо быль заколдовать озеро, - поддержала меня Шанталь, - чтобы ми видель, что творится на дно.- Значит, этого нельзя было сделать, - ворчливо отозвалась Пэнси. – Нам и так всё будут рассказывать.Словно в подтверждение её слов раздался голос Бэгмена:- .. Виктору Краму не удалось осуществить полноценное превращение в акулу, но он продолжает участвовать в соревновании! Гарри Поттер… о, он воспользовался жаброслями – водорослями, дающими возможность дышать под водой. Какая оригинальная находка!...- А ми пили жаброслевое зелье, когда спасаль… спасали тебя, Драко, - улыбнулась Шанталь.Меня разобрало на хихиканье:- Молодцы. А Крам-то хорош – вот что бывает с недоученными анимагами! Интересно, это общение с Грэйнджер так ему повредило?- А мне интересно, откуда онь знаеть, что происходить на дне озера, - сказала француженка.- Ему докладывают, разве не видишь? – Пэнси указала куда-то вниз, но я так и не увидел, кто же сообщает комментатору о происходящем.Время тянулось медленно. Солнце спряталось за тучи, день посерел и стало совсем скучно, несмотря на то, что Бэгман болтал без умолку.- Шанталь, а что ты не несёшь мне тетрадку? – вспомнил я. – Ты же хотела, чтобы я разобрался, что с ней можно сделать.- Ох! – воскликнула она. – Я совсемь забыль! Приходи вечером к нашему экипажу, я тебя впущу и покажу.- Я вам не мешаю? – моментально встряла Пэнси. Я усмехнулся – похоже, подруге крайне не нравилось моё общение с француженкой. Конечно, после истории с Леоной Паркинсон была готова ревновать меня к каждому столбу женского пола, но это было уже слишком.Абсурд ситуации заключался в том, что уж кого-кого, а Себир явоспринимал исключительно как подругу. Тем не менее я нарочно придвинулся к Шанталь и с преувеличенной заинтересованностью начал выяснять, удастся ли нам поговорить о наших делах тет-а-тет. Но француженка испортила мне игру:- Пэнси, ти приходи тоже.- Подумаю, - буркнула Паркинсон и отвернулась.- Участница Флёр де Лакур выбывает из состязания! – возвестил Бэгман.- Что?! Как вибивает?! – подскочила Шанталь. – Почему?!Две русалки дотащили бесчувственную чемпионку до берега, где ту сразу же подхватили на руки бобатонцы во главе с мадам Максим.- Увы, мисс де Лакур не справилась с заданием, - продолжал комментатор. – Не волнуйтесь! С ней всё в порядке!Пока Флёр приводили в чувство, зрители снова успели заскучать. Больше не происходило ничего интересного, и мы еле дождались, пока истёк отведённый чемпионам час.Наконец из озера вынырнул Седрик Диггори – вместе с непонятно как оказавшейся там Чжо Чанг. Видимо, под ?самым дорогим?, которое должны были найти чемпионы, подразумевались живые люди.

Трибуны встретили первого появившегося чемпиона бурными аплодисментами. Вторым появился Крам – вместе с мокрой Грэйнджер.

- Где же последний чемпион? Гарри Поттер опаздывает! – расстроено гаркнул Людо Бэгман.- Бред, - я прикрыл глаза ладонями. – На первом соревновании хотя бы было, на что смотреть. Зачем им понадобились зрители сегодня, я не понимаю. Полдня соплехвосту в глотку…- Молчи, Драко, и так всё плёхо.. – всхлипнула Шанталь. Я с опаской посмотрел на неё – но, кажется, глаза француженки были сухи.Поттер появился последним. Герой, разумеется, и в этой ситуации не мог не показать себя: оказалось, его задержка была вызвана стремлением спасти сразу двух заложников – Рона Уизли и девочку из Бобатона, оказавшуюся младшей сестрой Флёр.Среди зрителей и судей поднялась возня. Все суетились вокруг чемпионов, Дамблдор что-то выяснял у выглянувших из воды русалок…- Как мне это надоело, - я со вздохом откинулся на спинку сиденья.- Очкастый наконец-то сел в лужу, - позлорадствовал Гойл. Я лишь отмахнулся, не веря в то, что Дамблдор не найдёт способ протащить своего любимчика.

И, в общем-то, очевидное случилось.- Дамы и господа, мы приняли решение! – гаркнул явно воспрянувший духом комментатор.– Русалки подробно рассказали нам обо всём, что произошло на дне озера. Максимальное количество очков за это соревнование – пятьдесят. Чемпионы получают следующие оценки: Флёр де Лакур – двадцать пять баллов, Виктор Крам – сорок баллов, Седрик Диггори – сорок семь баллов. И, наконец,Гарри Поттер, который, хоть и вернулся последним, продемонстрировал непоколебимый моральный дух, рискнув пожертвовать своей победой ради спасения двоих заложников – получает сорок пять баллов!- Ну что я говорил, - я пожал плечами. – Поттеру мало его известности, теперь он намерен захватить мировое господство. Я пошёл в замок, смотреть на всё это противно.Обиженная Пэнси даже не оглянулась.?Ну подожди у меня? - зло подумал я.

Бобатонский экипаж тускло освещали слабенькие магические фонари. Раньше он ярким пятном выделялся на фоне белого снега, теперь же черная влажная земля и ночной сумрак притушили все краски, и место обитания французов стало унылым. Кроме того, жители экипажа притихли после неудачи Флёр, и отсутствие каких-либо звуков дополняло общую картину.Шанталь ещё днём объяснила мне, как её найти. В экипаж меня пропустили спокойно, но внутри я решил сделать француженке сюрприз и, пользуясь тем, что бобатонцы тихо сидели по своим комнатам, обернулся горностаем и проскользнул в спальню француженки через щель приоткрытой двери.Себир была не одна - Пэнси пришла раньше меня. Она ойкнула от неожиданности, когда я, цепляясь коготками за мантию, вскарабкался ей на плечо. Шанталь быстро подняла глаза от книги, которую читала. Увидев меня, француженка заулыбалась, протянула руку и слегка дёрнула меня за хвост:- Привет, зверёк!Я скатился с плеча Пэнси на кровать и, не торопясь перекидываться в человеческий облик, схватил зубами край рукава Шанталь и слегка потрепал его из стороны в сторону.- Развлекаешься? – Себир попыталась меня отпихнуть, но Паркинсон перехватила меня на руки, начала гладить по шерсти, а потом вдруг щёлкнула меня по носу. Возмущённо фыркнув, я спрыгнул на пол и превратился в самого себя:- Предательница!- А ты не приставай к девушкам! – сверкнула глазами Пэнси.- Ревнуешь, что ли? – заулыбался я, вогнав Паркинсон в краску.- Вот ещё! – обиженно отвернулась подруга.- Ну, что у вас тут происходит? – я обратился к Шанталь, сделав вид, что ничего не заметил. – А где все остальные?- У нас у каждого свой комната, - пожала плечами француженка.

- Хорошо вам, - позавидовал я. – Ладно, покажи мне, наконец, тетрадь.Травник Леоны с первого взгляда казался детским альбомом. В нём были рецепты, написанные красивыми витиеватыми значками разных цветов, рисунки растений (собственно поэтому я и сделал вывод, что это именно травник), засушенные листья и стебли, приклеенные к страницам, видимо, в качестве образцов.

- Ууу, - протянул я. – Предлагаю привлечь к расшифровке Министерство Магии. Без них можем не справиться.- И что, ты хочешь, чтобы мы это переписывали вручную? – скривилась Паркинсон.- Но это того стоить, - воскликнула Шанталь. – Это же записки кэльпи, наверное, редкие зелья!- Ладно, - решительно сказал я. – Делим на три части и начинаем списывать.Перерисовывать заковыристые значки было довольно утомительно. У меня довольно быстро зарябило в глазах от пестроты строк. Я отложил перо и зажмурился.- Шанталь, а как у тебя с Мариусом? – вдруг не к месту спросила Пэнси, не прекращая писать. Француженка сразу погрустнела, но промолчала. Паркинсон же не собиралась униматься: - Я же вижу, что с тобой что-то не так. Ты стала раздражительна.. нет, это я не в укор тебе, просто я тебе очень сочувствую. Но ты знаешь, он же такой высокомерный… наверняка это всё только из-за того, что ты полукровка. У нас в Англии происхождению все придают огромное значение….Шанталь смотрела на неё круглыми от изумления глазами, не находя, что ответить на такое.

- Но ты правильно делаешь, что стараешься отвлечься хотя бы на знания, - с притворным одобрением продолжала ревнивица. – Пока тебе это поможет, а когда-нибудь тебя ещё полюбит равный… - последнее слово Паркинсон произнесла с особым удовольствием.

- С чего ти взяль, что я ещё переживаю? – сдавленно произнесла Шанталь.- Ну я же вижу, что ты себе места не находишь, - торжествующе сообщила Пэнси. – Мечешься то к Драко, то ещё к кому-нибудь…

- Я с ними просто дружу! – наконец вспыхнула француженка.– При чём здесь Мариус?!- Хватит, - прикрикнул я на обеих. – Надоело слушать эту чушь. Пэнси, переписывай лучше!- Знаешь что, - раздражённо отозвалась та, - я тебе не домовик, чтобы на меня кричать и мне приказывать. Переписывай сам.

Пару минут мы смотрели друг на друга ненавидящими взглядами. Шанталь, кажется, забилась в угол, предпочитая не попадаться под горячую руку ни одному из нас. Наконец Пэнси поджала губы и взялась за перо.

- Жарко тут что-то, - притворно пожаловался я через некоторое время, стягивая галстук и расстёгивая воротничок рубашки.

- У меня есть немного имбирного эля, - предложила Шанталь, вдруг почему-то начавшая растягивать слова.Я перехватил её взгляд, усмехнулся и чуть заметно подмигнул.

Паркинсон придвинулась ближе ко мне, но по-прежнему молчала, усилено строча на листе пергамента.

- Ти что творишь? – зло зашептала мне француженка чуть позже, когда Пэнси ненадолго вышла из комнаты. – Ти видель, она и так на меня нападаеть…- У меня есть к тебе предложение, - сощурился я.- Какое?- Давай её проучим. Мне надоела эта ревность на пустом месте.

- Мне тоже, - призналась Шанталь. – А как?- Сделаем вид, что мы встречаемся.- Что?! – француженка только что не подскочила.- Да не волнуйся, - успокоил её я. – Мы сделаем так, чтобы казалось, что у нас действительно что-то есть, и пусть Паркинсон попытается поймать нас на месте преступления. А мы подстроим так, чтобы она поняла, что напридумывала себе глупостей.

- Ладно, - не сразу согласилась Шанталь. – Я не очень поняль, что ти имеешь в виду, но пусть будеть по твоему. Что я должна делать?....…Март, солнечный, ветреный, кружащий голову всё усиливающимися ожиданиями чего-то, наконец наступил. Казалось, всё вокруг, пробудившись после долгого сна, наполнилось жизнью, плещущей через край. Я и в себе ощущалнебывалый прилив сил и хорошего настроения,которых оказалось даже слишком для того, чтобы просто с этим существовать. Увы, никаких дел, в которые можно было выплеснуть всё, что меня переполняло, не подворачивалось – пришлось довольствоваться мелочами.

Однажды я притащил огромный букет роз и торжественно вручил его Шанталь, сделав вид, что не замечаю Забини,скромно топчущегося поблизости.- О, какая прелесть, Драко! – воскликнула француженка, вдыхая вкусный аромат цветов. А затем лукаво добавила: - А Пэнси не будеть ревновать?Отметив, что Забини, как и ожидалось, притих, я нарочито громко заявил:- А мы ей не скажем. В конце концов, могу я себе позволить подарить приятной девушке цветы?Дело было сделано. Забини, стараясь не привлекать моего внимания (а на самом деле неведомо для самого себя оказавшись в его центре), быстро и тихо удалился.

- Ну всё, дело сделано, - сообщил я Шанталь.- Что ти имеешь в виду? – насторожилась француженка.- Если нам повезёт, то Паркинсон узнает о букете минут через десять, - радостно пояснил я.- Так…ти хотель её злить? – Шанталь сразу погрустнела.- Ну, и сделать тебе приятное, разумеется, - подмигнул ей я.Однако донести подруге о моём неподобающем поведении до ближайшего урока Забини не успел. Это я понял по весёлому хохоту Паркинсон, вслух зачитывающей для ожидающих зельеварения Слизеринцев очередной шедевр Риты Скиттер.

- Долго же она её писала, - заметил я, пробежав глазами статью, в которой говорилось, что несчастный, обиженный судьбой Гарри Поттер вновь получил жестокий удар от жизни, когда его давняя возлюбленная Гермиона Грэйнджер отдала своё сердце другому чемпиону – Виктору Краму. – Я ей эту идею подкинул ещё на Рождество.- Но согласись, - заметила Паркинсон, - произведение про Хагрида было не менее великолепно.- И своевременно, - поддакнула Милисента, многозначительно подняв палец.- Кстати, Пэнси, а ты я смотрю, тоже поучаствовала в написании, - сказал я, прочтя очередной абзац.- Да, - гордо подтвердила подруга. – Как тебе идея?- Грэйнджер, опаивающая приворотными зельями лучших учеников двух магических школ, - почти процитировал я. – По-моему, отлично.- О, а вот и наши дорогие гриффиндорцы, - Пэнси расплылась в ядовитой улыбке. К нам приближалась знаменитая троица.Паркинсон сразу же скатала журнал в трубочку и кинула его грязнокровке. - Грэйнджер, почитай, тебя это непременно заинтересует.Появился Снейп. Мы испугались, что веселье откладывается – но гриффиндорская заучка всё же принялась читать статью прямо за партой.- Какая фееричная чушь! – как и следовало ожидать, на то, чтобы пережить подобное, самообладания Грэйнджер не хватило. – Да что она знает о моей личной жизни!- Я верю, что ваша личная жизнь весьма увлекательна, мисс Грэйнджер, но она не относится к темам, изучаемым на моих уроках. Минус десять баллов с Гриффиндора, - профессор Снейп оторвался от написания на доске рецепта и прошествовал к столу распрекрасной троицы. Я повернулся вслед за ним, ухитрившись задеть значок на мантии – тот сразу же замигал надписью про Поттера. Разумеется, обладатель самого разбитого на свете сердца тут же уставился на меня ненавидящим взглядом. Пришлось пожалеть несчастного и искренне ему улыбнуться. Увы, кажется, ему стало лишь хуже.- Ещё десять балов с Гриффиндора за чтение газет во время урока, - Снейп отобрал журнал у Грэйнджер и быстро проглядел статью. – Ах вот как…. ?Сердце юного Гарри Поттера, и без того обделённого лаской,было совершенно разбито, когда….?Пока декан зачитывал вслух последний абзац, слизеринская часть класса уже только что не стонала от смеха. Сквозь выступившие на глаза слёзы я даже не мог разглядеть выражения лиц героев дня. Должно быть, они были весьма красноречивы, потому что, закончив чтение, Снейп разогнал троицу по разным партам, причём Грэйнджер выпало счастье оказаться за столом вместе с Пэнси. Вид у той был настолько торжествующим, что я чуть было не посочувствовал грязнокровке, которой предстояло выдерживать риторические упражнения слизеринки в течение двух часов. Впрочем, Поттеру пришлось ещё хуже – Снейп половину урока простоял рядом с ним, контролируя каждое действие незадачливой знаменитости.Страдания гриффиндорцев прервала случайность. Незадолго до конца занятия в класс вошёл Каркаров. Все, как один, с изумлением обернулись к директору Дурмстранга, но тот, не обращая на нас внимания, стремительно подошёл к Снейпу и нервно бросил, что его привело дело, не терпящее отлагательств.Что это было за дело, узнать нам так и не удалось. Каркаров нетерпеливо дожидался конца урока, и, стоило прозвенеть звонку, Снейп сразу погнал нас всех из класса.Впрочем, Паркинсон волновала меня гораздо больше, чем тайны преподавателей. Заметив, что Забини наконец-то оказался рядом с ней, я поспешно ретировался. Первая часть моей маленькой задумки шла как по маслу. Вторую следовало продумать несколько более тщательно.