По следу шкатулки (1/2)
Москва. Хогвартс. Мещера.Зима, 4 курсКороткий некролог в газете сообщал, что 2 декабря 1994 года в Лондоне скончался русский маг Алексей Озерский. Скорее всего, покончил с собой.Само по себе известие мало что значило. От сумасшедшего старика можно было ожидать чего-то подобного, хотя, вероятно, он не выдержал Империо – в период, пока человек отходит от действия заклятия, бывают и нервные срывы, и кратковременные помешательства, в зависимости от силы мага, управлявшего Непростительным. Так или иначе, Озерский был мёртв и уже не сказал бы больше, чем успел узнать Люциус. Следшкатулки вёл в Россию, и теперь уже только там имело смысл продолжать поиски и исследования.Уже через неделю Люциус шёл по ледяным, но чистым от снега булыжникам Красной площади, безнадежно кутаясь от пронзительного холода в дорогой мех зимней мантии.
Английский декабрь был серым. Российский – тёмным. В невыносимо высоком небе мерцали морозные звёзды, а ночь… о, в ней бы черпать магические силы! Не просто пустая чернота времени, заботливо отведённая природой на сон людям, а ощутимая, живая, наполненная своим смыслом и существованием тьма. И живущие здесь, кстати, чувствовали это в полной мере - несмотря на поздний час, улица была наполнена далёкими от ночного покоя прохожими. Голоса и смех доносились со всех сторон, молодые пары прогуливались, взявшись за руки, словно в воскресный полдень в каком-нибудь многолюдном городском парке.Разумеется, оценить в полной мере то, что витало в воздухе, магглы были не в состоянии. Они не обращали внимания и на куда более заметные и понятные для них вещи.Россия…. Одна из самых магических стран. Правда, нахождение тут странно влияет на сознание. В этот раз Люциусу повезло на пробуждение воспоминаний. Стоило ему вернуться в гостиничный номер, как перед мысленным взором вставали до нереальности четкие картины прошлых лет, словно времени, отделяющего эти события от настоящего, прошло всего ничего.Не то, чтобы это было мучительно. Но от насущных дел отвлекало довольно сильно, чего Люциус сейчас никак не мог допустить. Поэтому разговор со своим московским поверенным Веналием Черниговым он предпочел совместить с прогулкой по городу.- Добрый вечер, мистер Малфой, - невзрачный, незаметный, обладающий совершенно непримечательной внешностью Чернигов славился своим умением появляться словно из ниоткуда и передвигаться абсолютно бесшумно. Вот и сейчас Люциус заметил его лишь в тот момент, когда он вышел из-за спин очередной влюблённой парочки и открыто направился к англичанину.- Добрый вечер, господин Чернигов, - в тон ему ответил Люциус и сразу перешёл к делу. – Вам удалось узнать то, о чем я просил?- Да, - Веналий достал из внутреннего кармана пиджака небольшой свернутый пергамент. – Здесь адрес и информация о нынешних владельцах. Вам повезло, мистер Малфой. Имущество должно быть в целости. Кстати, я завел с хозяевами разговор о продаже ими дома.Так что, если вы пожелаете, перекупить его проблемой не будет.- Благодарю вас, - Люциус развернул пергамент и бегло его просмотрел.
- Что-нибудь ещё будет угодно? – слегка склонив голову, поинтересовался поверенный.- Пока нет, - небрежно бросил Малфой. – Я свяжусь с вами, если что-то понадобится.- В таком случае желаю вам приятного вечера, - Чернигов отступил на шаг назад, дождался ответного прощания, после чего мгновенно растворился среди немногочисленных прохожих, как, пожалуй, только он и умел.Метель налетела внезапно. Сложно было поверить, что всего час назад идеальная чистота неба не предвещала появления ни единой снежинки. Теперь же стена снегопада мешала разглядеть что-либо на расстоянии нескольких шагов, пропуская лишь смутные, расплывчатые огни уличных фонарей и витрин магазинов. Ледяной ветер постоянно менял направления, поднимал и закручивал белоснежные вихри, напоминающие порой причудливые силуэты, навевавшие странные образы – и вновь будящие неуместные, никак не связанные с настоящими временем и обстановкой воспоминания.Люциус поспешно аппарировал, будто надеясь, что вместе с метелью за ним не смогут последовать и неугодные мысли. Но они всё равно оказались проворнее. Они проникли следом вместе с оставшимися на мантии капельками воды от недавно растаявшего снега, проскользнули в незаметные оконные щели вместе со струйками ледяного воздуха и теперь прятались в тяжёлых занавесках окон, в тёмных углах комнаты, светились сквозь строки письма, которое Малфой попытался писать Нарциссе.
Воспоминания о детстве, об отце, попытки анализировать и высчитывать, какие нити, начатые тогда, протянулись в дальнейшую жизнь, что было взято и что упущено – зачем они сейчас? Что сделано, то сделано, там уже ничего не исправить и не наверстать. Отец умер много лет назад, и события того дня давно не вызывали никакого отклика в душе, за годы превратившись в сухие, безэмоциональные факты. Да, впрочем, Люциус никогда и не испытывал к родителям каких-либо чувств, кроме естественного сыновнего долга, и едва ли в этом была лишь его вина – отношения в семье изначально были поставлены так.
Всё, хватит. Прогнать от себя ненужные мысли. Сосредоточиться. Сначала – на письме. Нарцисса в очередной раз заслуживает безмерной благодарности за умение понимать и не задавать лишних вопросов. Она не знает ни о шкатулке, ни о связанных с ней делах, ни о том, где именно сейчас находится её муж – но по крайней мере имеет право быть в курсе того, что с ним всё в порядке, и беспокоиться ей не о чем.Дальше – архивы князя Озерского. За ними стоит отправиться как можно быстрее, лучше всего – уже завтра. Старинный дом во Владимирской области, возможно, и представляет историческую и эстетическую ценность, но Люциусу абсолютно не нужен. Что же касается хранящегося в нём – архивы надо заполучить любым способом. Купить, выкрасть, забрать силой – но, разумеется, без малейшего шума. Когда они будут в руках, сколько времени потребуется на то, чтобы изучить их? Об этом пока рано думать. Сначала стоит оценить масштаб предстоящих усилий, увидев объём записей Озерского-старшего, и его манеру конспектировать свои исследования.Боковое зрение уловило какое-то движение слева от окна. Люциус в мгновение ока обернулся туда, успев выхватить палочку из трости быстрее, чем понял, что именно привлекло его внимание.
- Кто здесь?Занавесь чуть колыхалась, словно и впрямь кто-то выскользнул из-за неё. Вдруг с совершенно противоположной стороны пришло ощущение пристального взгляда.
Быстрое движение руки. Мысленное обездвиживающее заклятие.Люциусу на мгновение показалось, что по стене, ускользая от луча заклинания, метнулся туманный силуэт. Белый на тёмном, словно тень наоборот.Обман зрения?Обнаруживающие чары результата не дали. Кроме самого Люциуса, живых существ в номере не было.
Ну что же, и к дьяволу. Бояться неведомо чего, бежать от него неведомо куда и неведомо каким способом бессмысленно. Если даже это духи господина Озерского-младшего, пусть для начала проявят себя. Люциус усмехнулся этой мысли и тому, что даже почувствовал некий азарт, но на всякий случай наколдовал дополнительную защиту комнаты. Озерский говорил, что духи эти влияют на разум… ну что же, пусть попытаются проникнуть в мысли Малфоя. Если случится чудо, и им это и удастся, ещё не известно, кто испытает большее потрясение.На сегодня достаточно тумана и бездействия. Итак – к письму. Но что это? За окном уже светает?....Прошло около недели после ночного визита Леоны. Хогвартс охватила предрождественская лихорадка. Комнаты и коридоры сверкали от праздничных украшений,в Большом зале освободили место для огромной ели, от и без того небольшого количества свободного времени учеников половину отняли уроки ускоренного обучения бальным танцам, которые я пропускал с чистой совестью за ненадобностью. Впрочем, несколько выигранных таким образом часов мало меня спасали – учебная нагрузка не ослабевала, а оставшаяся слабость после болезни лишь усиливала ощущение тяжести и усталости. К тому же, если раньше влюблённость и приподнятое настроение поддерживали меня настолько, что проблем я не замечал, то теперь и душевное состояние оставляло желать лучшего. Оставалось только считать дни до Рождества и надеяться на отдых в Мэноре во время каникул.
Мои сокурсники, напротив, воспряли духом. По количеству романтических переживаний и разговоров можно было подумать, что началась весна. Девушки хихикали, но ускоряли шаг,оказываясь рядом с молодыми людьми, а те по большей части бледнели и только что не падали в обморок при мысли о том, что скоро придётся искать спутницу для Рождественского бала.
Я снисходительно поглядывал на всеобщую романтическую возню, только иногда огрызаясь на слишком бурное проявление эмоций окружающими. Например, когда Крэбб попытался пригласить на бал Шанталь, получил отказ и решил красиво страдать, что он ничем не хуже Мариуса Розира (в которого, по слухам, была безответно влюблена француженка – и именно поэтому не отходила от слизеринцев), выбрав сочувствующим меня. Оказалось, что слушатель я неблагодарный, а утешитель невыносимый, после чего, к счастью, меня оставили в покое.
У меня всё было понятнее. Дафна и Астория дружно заливались румянцем, завидев меня, иногда я неожиданно перехватывал полные почти щенячьей надежды взгляды некоторых других девушек, вдобавок мне пришла пара анонимных писем с предложением пригласить на бал их авторш – раскрыть инкогнито которых, видимо, предстояло самостоятельно – и, разумеется, я не собирался морочиться такими глупостями. Я намеревался пойти на бал с Пэнси, вот только заводить с ней об этом разговор было рано..Радовало то, что за время нашей ссоры она не сблизилась и с Забини. Паркинсон ходила грустная, необычно для себя тихая и украдкой плакала по ночам . Об этом я узнал, в очередной раз прокравшись в женскую спальню в облике горностая. Правда, обнаруживать своё присутствие не стал, рассудив, что в данной ситуации это чревато мгновенной смертью для наследника Малфоев. Там же я подслушал разговор Пэнси и Милисенты о том, что Паркинсон заметила, что я перестал общаться с Леоной, но простить меня ей мешала гордость. Сочтя, что долго так подруга не выдержит, я стал ждать удобного случая для налаживания отношений.Боггарты четверокурсников Хогвартса обретали всё больше шансов принять облик соплохвостов Хагрида. Самые сильные из взрывоопасных тварей сожрали своих более слабых сородичей, вымахали до сумасшедших размеров, обзавелись панцирями и клешнями наподобие крабьих и наводили тихий ужас на несчастных учеников. Лесничий же ничего не замечал и продолжал восторгаться и умиляться на ?подросших зверушек?.
Что стоит делать со ?зверушками? ему и самому было невдомёк – изучать их он предоставлял нам, причем методом эксперимента.. Как справедливо подметила Милисента, странно, что ему до сих пор не пришло в голову проверить, не является ли излюбленным соплохвостьим деликатесом свежее мясо учеников. Впрочем, не будь Хагрид Хагридом, я бы предположил, что именно это он и выясняет, сочиняя другие поводы исследований для оправдания.- Сейчас мы попробуем устроить наших питомцев на зиму, - радостно сообщил горе-профессор на очередном уроке, демонстрируя нам десяток фанерных ящиков, в каждом из которых лежали подушка и мягкое одеяло размером как раз для соплохвоста. – Я, правда, не знаю, спят ли маленькие зимой… но думаю, им понравится в мягком. Укладывайте их на подушке, только одеяла подоткните как следует – чтобы им тепло было…- А пустышки в пасть, тёплого молока и сказки на ночь им не надо? – издевательски поинтересовался я, но, разумеется, это не избавило меня от необходимости возиться со злосчастными ?маленькими питомцами?.
Выяснилось, что соплохвосты в спячку не впадают, а мягкое постельное бельё от души ненавидят. И ещё страдают боязнью замкнутых пространств.
- Осторожнее! – крикнул я, когда панцирная извивающаяся тварь вырвалась из рук Крэбба и Гойла, пытавшихся уложить её в ящик, выстрелила огнём, разнеся в щепки и обгоревшие перья несостоявшуюся постель, и рванулась под ноги Пэнси.– Сейчас я тебе покажу! – я выхватил палочку и запустил в соплохвоста оглушающее заклятье.- Не применяйте магию! – замахал руками Хагрид. – Осторожнее, не покалечьте их!Но покалеченными скорее рисковали остаться люди. Соплохвосты будто взбесились и теперь носились за лишёнными права обороняться учениками, постоянно взрываясь огнём.
- В хижину! – крикнул кто-то, и большая часть присутствующих со всех ног бросилась к дому лесничего.
- Нет, надо помочь Хагриду! – гриффиндорцы как всегда решили погеройствовать.- Драко, куда? – растерялись Крэбб с Гойлом.- В укрытие, конечно! – разозлился я. – Пусть он со своими ?милыми зверушками? сам справляется….Мы побежали к хижине. Пэнси сильно хромала – соплохвост прожёг ей сапог и, видимо, зацепил ногу. Я подхватил подругу под локоть, надеясь, что благоразумие сейчас возьмёт верх над гордостью, и дотащил её до домика лесничего.
- Забаррикадируйте чем-нибудь дверь! Желательно тем, что не горит! – крикнул я последним вбегающим, и пока они кинулись воплощать эту светлую идею, обратился к Паркинсон: - Что с ногой? Позволишь посмотреть?- Просто ожог, - Пэнси села на какой-то сундук и вытянула ногу, морщась от боли.
- Выглядит неважно, - покачала головой подошедшая Милисента, глядя на прожженную в сапоге Паркинсон дыру, через которую было видно воспалённую, покрывшуюся болезненными волдырями кожу.- К Помфри бы тебе, - высказал я очевидное, - причём скорее. Тео, что там творится?Нотт, прилипший к оконному стеклу, на мгновение оглянулся:- Гриффиндорцы пытаются ловить соплехвостов….- Ничего себе у них сопли, - мрачно успехнулась Милисента, помогая Пэнси снять сапог. – Ох… Драко прав, тебе срочно надо в больницу…. Мало ли, вдруг эти твари ещё и ядовиты…- Вы не пройдёте, - снова сказал Нотт. – Придётся ждать.- Сейчас, - я достал палочку и наколдовал несложное обезболивающее заклятие, которое уже не раз спасало меня самого во время квиддичных соревнований. – Так ты по крайней мере дотерпишь до больницы.- Спасибо, - устало вздохнула Пэнси и впервые за всё время взглянула мне в глаза. У меня на душе моментально потеплело, но, не желая спугнуть удачу, я предпочёл присоединиться к Нотту и другим, смотревшим в окно.
А там было что наблюдать. Доблестные гриффиндорцы таки изловили девятерых из десяти соплохвостов и теперь дружно гонялись за последним.Но на сцене появилось новое действующее лицо.
- Кто это? – спросил Нотт. - Рита Скиттер, журналистка из ?Ежедневного пророка?. Та самая, которая писала замечательные статьи про Уизли и чемпионов, - отозвался я, наблюдая за тем, как скандально известная журналистка любезно улыбается Хагриду. То есть на самом деле улыбку её я на таком расстоянии разглядеть не мог, но вполне себе представлял.