Кошмары Драко (1/2)
Дом Алексея Озерского в Лондоне. Хогвартс. Осень-зима, 4 курсИст-Энд. Некогда беднейший район Лондона, на протяжении долгих лет пользовавшийся исключительно дурной славой, бывший пристанищем для нищеты, иммигрантов, преступников и Лорд знает какого ещё сброда. О здешних трущобах и невыносимых условиях для жизни ходили легенды.
Однако нынешние улицы и дома Ист-Энда не так уж разительно отличались от того, что можно было увидеть в иных, не самых престижных местах Лондона. Вот разве что мусор, гонимый ветром по мостовой, стены подворотен, разукрашенные надписями и рисунками особо неудовлетворённых жизнью уличных деятелей, и ещё то, что среди встреченных прохожих европейцы явно были в меньшинстве, усиливало и без того неприятное ощущение от пребывания в маггловском квартале как таковом.
Нет, всё же уважающие себя волшебники даже в силу обстоятельств не согласятся поселиться здесь. Но чего можно ждать от мага, которому было угодно отказаться от преимуществ, даваемых его происхождением и способностями, и не создающего видимость маггловского существования, а действительно его ведущего? Порой просто не хватает зла: мало того, что безродные набрались такихвласти и наглости, что указать им их место, не нарушив закон, уже нереально – так ещё и иные чистокровные настолько сходят с ума, что становятся хуже первых.
Впрочем, в данном случае речь идёт об иностранце, а их - Лорд разберёт. Сейчас, коли господину Озерскому угодно играть в магглов, придётся принять его правила.
Проходя мимо одной из огромных луж, коих на этой улице было в изобилии, Люциус Малфой мельком бросил взгляд на своё мутное в ней отражение.Слишком размытое, чтобы можно было различить что-то, кроме очертаний силуэта. Но Люциус и так знал, насколько он сейчас неузнаваем в облике молодого маггловского служащего с невзрачным, не запоминающимся лицом, облаченного в скучный коричневый деловой костюм, и со старательно прилизанными короткими каштановыми волосами.
Маскарад был прост, но полезен. Во-первых, появление столь заметной во всех отношениях персоны, как Люциус, в совершенно нехарактерном для неё месте едва ли могло не привлечь внимания как магов, так и магглов. Во-вторых, самому Озерскому совершенно необязательно знать, кто на самом деле им заинтересовался. В-третьих, Малфой навел справки и узнал о законном владельце шкатулки всё, что мог: старик как чумы боялся магов, зато с магглами поддерживал контакты и с большей вероятностью пустит в дом одного из них. Чтобы обман не был раскрыт сразу же,помимо оборотного зелья Люциус выпил эликсир, маскирующий волшебные способности человека, и на время подправил собственные воспоминания, которые в случае попытки Озерского применить легиллименцию услужливо подтвердили бы нужную Малфою легенду. А уж после того, как последний пересечёт порог жилища русского волшебника, тому будет гораздо сложнее уйти от ответа. Под Веритасерумом выдавали свои секреты и более серьёзные личности, нежели выживший на старости лет из ума Алексей Озерский. Кстати, если бы зелье правды было распространено несколько больше, и Министерство не так открещивалось от его использования, интересуясь не столько деньгами, сколько истиной - многое могло бы пойти иначе, в том числе в жизни самого Люциуса…. Впрочем, это сейчас лишние мысли.Озерский жил в одном из немногих сохранившихся в Ист-Энде небольших георгианских домов. Судя по всему, хозяина не очень заботили условия и вид его обители: внешняя стена дома облупилась, по её левой стороне шла трещина, окна были наглухо занавешены изнутри плотной тканью.
Люциус подошёл к двери и позвонил в колокольчик. Ему пришлось повторить это ещё раз, так как дом отвечал по-прежнему мёртвой тишиной. Уже скривившись от неприятной мысли, что хозяин отсутствует, и время потрачено зря, Малфой собрался уходить – и тут услышал едва различимые шаркающие шаги, приближающиеся к двери с другой стороны. Потом заскрипела несмазанная петля, и на двери приоткрылось небольшое окошко.- Кто здесь? – спросил каркающий старческий голос.- Моё имя Джон Уиллет, - намерено торопливо, подражая манере неуверенных в себе, но тщательно желающих это скрыть юношей, представился Люциус. – Я корреспондент газеты ?Лондонский курьер?, но прибыл по частному вопросу. Могу я поговорить с мистером Озерским?Последовало длительное молчание. Немного подождав, Малфой повторил вопрос.
- Озерский вас слушает. Изложите суть вопроса, - с недоверием ответили из-за двери.Люциус сдержал удовлетворённую улыбку.- Дело в том, что нашей газетой запланирован цикл статей о жизни русских иммигрантов в Великобритании. Очевидцев событий начала столетия осталось не много, но мне так повезло, что удалось найти вас… Если бы вы были столь любезны, что согласились бы побеседовать со мной и поделиться своими воспоминаниями!Человек за дверью снова не ответил. Но и окошка не закрывал. Чувствовалось, что он сомневается, и Люциус пустил в ход безотказный козырь:- Я мог бы посвятить вашим воспоминаниям отдельную статью. Осветить проблемы, которые, возможно, вы и ваши соотечественники, живущие в Лондоне, всё ещё продолжаете испытывать в связи с родиной. Наша газета организует сбор средств на поездку в Россию или на улучшение условий жизни для вас.Окошко закрылось, зато заскрипел отпираемый засов. Люциус отступил на шаг, позволяя двери открыться.
- Проходите, - сказал Озерский, разглядеть которого в темноте коридора пока не удавалось.Люциус чуть сильнее сжал палочку, хитрым образом закреплённую в рукаве так, чтобы ею можно было колдовать, прикрывая кончик ладонью. Разумеется, слишком узнаваемая голова змеи, служившая одновременно и набалдашником трости, была предусмотрительно с палочки снята и оставлена в поместье. Дверь за спиной Малфоя медленно закрылась, когда тот прошёл внутрь дома, а замок звякнул, запираясь.?А вы не настолько отказались от магии, как болтают,господин Озерский? - отметил про себя Люциус.Хозяин зажёг тусклую лампу, осветившую пыльный коридор, забитый какими-то шкафами и старой одеждой. Запах в доме был соответствующий – будто в сундуке старьевщика.
Наконец Озерский повернулся к посетителю лицом. Возможно, когда-то русский маг был красив и представителен, но старость взяла своё. Сохранились осанка и правильные черты лица, но морщины, старческая измождённость, трясущиеся руки, редкие седые волосы, вдобавок спутанные и смятые, будто их обладатель только что встал с постели,вызывали желание назвать это всё одним точным словом ?дряхлость?. Вдобавок взгляд Озерского – беспокойный, бегающий, даже безумный - и одежда, столь же древняя и потёртая, как и её хозяин, завершали общее печальное впечатление.
- Так, значит, как называется ваша газета? – спросил хозяин, беспокойно оглядывая гостя. Люциус повторил название. И сразу же почувствовал, что Озерский пытается прощупать его мысли. Ну что же, мистер иммигрант, вот вам заготовленная пачка воспоминаний – наслаждайтесь. Нравится? Великолепно. О, пытаетесь копнуть глубже… не хочется вас огорчать, но в иные времена это и Тёмному Лорду в большинстве случаев не удавалось.
Кажется, Озерский остался удовлетворён результатом. Во всяком случае, он наконец предложил гостю проследовать за ним в комнату.Гостиная выглядела ничуть не лучше прихожей. Дышать в ней было абсолютно нечем. Вдобавок старьё, покрытое пылью и паутиной, доисторическая шкура волка на полу, полусьеденная молью или просто уже истлевшая….отвратительно. Господин Озерский, ведь вы же князь, аристократ, чистокровный маг, в конце концов – как же вы до такого докатились?- Присядьте, молодой человек, - велел Озерский, указывая на дряхлое кресло, которого и касаться-то было страшно. – Надеюсь, вы не откажетесь выпить со мной чаю прежде, чем мы перейдём к делу. Я одинокий старик, ко мне редко заходит даже почтальон, приносящий свежие газеты, не говоря уже о людях, с которыми можно завести приятную беседу…Люциус, подавив отвращение, очень осторожно опустился в кресло. Дьявол с ним, всё равно этот костюм был заведён исключительно для нынешнего маскарада. По возвращении из дома Озерского можно будет приказать эльфам его сжечь. Где-нибудь подальше от поместья.
Едва только на столе появились две чашки чая, как вдруг Люциус ощутил неприятное, тянущее чувство опасности.
Озерский изобразил довольно жуткий желтозубый оскал, под которым, очевидно, подразумевалась любезная улыбка. Малфой поднёс к губам чашку… и сразу понял, что так насторожило его.Как бездарно, господин Озерский. Простейшее отравляющее зелье, сладковатый запах которого распознает любой мало-мальски соображающий ученик Хогвартса после второго года обучения. Кого вы желаете отравить? Вы столь низкого мнения о современных магах? Или всё же поверили легенде и зачем-то жаждете смерти ни в чем не повинного юноши-журналиста? Скорее, второе. Вот только какого фестрала вам это понадобилось, не ясно, разве что вы правда вовсе выжили из ума и забыли, что если бы всё было так, как вам рассказал бедный Джон Уиллет, его начали бы искать сначала коллеги, а затем и маггловская полиция. Что бы вы тогда стали делать? Отбиваться магией, нарушая общепринятое соглашение о секретности? На оказание иного отпора ваших физических сил явно не хватит. Ну что же, вот теперь пора действовать.Люциус сделал вид, что глотнул чая, и поставил чашку на столик. Белёсые глаза старика внимательно следили за лицом гостя. Но уже в следующее мгновение выражение предвкушения сменилось сначала изумлением, а затемпаникой.Несколько коротких взмахов рукой и привычная комбинация заклятий спокойным, четким голосом:- Силентио. Инкарцеро. Империо. Успокойтесь. Вы у себя дома. Я ваш друг, журналист, вы рады дать мне интервью и готовы отвечать на любые мои вопросы. Меньше всего на свете вы хотите причинить мне вред. Фините Инкарцеро. Молчите, пока я не задам вам первый вопрос. Фините Силентио. Сядьте в кресло. Возьмите чашку чая. Добавьте туда это, - Люциус протянул Озерскому флакон с Веритасерумом. – Пейте.Дождавшись, пока появятся признаки того, что зелье правды сработало, Люциус начал задавать вопросы. Озерский отвечал не сразу – видно было, что какая-то часть его сознания отчаянно сопротивляется. Но Первое Непростительное в сочетании с Веритасерумом делали своё дело, превращая любые попытки освободиться в просто более медленную манеру разговора.- Вы помните шкатулку и манускрипт, дающие власть над силами Света и Тьмы, которые вам прислал из России ваш отец?- …Да.- Написанное в манускрипте – правда?- …Да.- Вы пытались овладеть заключенной в шкатулке силой?- …Да.Люциус чуть склонил голову набок – дальнейший разговор обещал быть интересным.- Удалось ли вам сделать это?- Нет, - на сей раз Озерский ответил без паузы.- Расскажите мне о причинах вашей неудачи, - Люциус про себя отметил, что предоставляется возможность узнать, виноват ли Снейп в повреждении содержимого шкатулки.Молчание затянулось. Затем старик затрясся, будто от страха,но всё же начал рассказывать:- Причина – моя собственная ошибка при проведении ритуала…
- В чём она заключалась, и что произошло из-за неё?- В чем – не знаю, - Озерский закашлялся. – Но одна из чистых сущностей вырвалась на свободу…..- Что такое чистые сущности? – прервал Люциус.
- Духи… демоны… создания, полностью принадлежащие либо Свету, либо Тьме. Двое из них заключены в шкатулке.Малфой кивнул:- Хорошо. Итак, что же произошло, когда дух вырвался?- Он… не причинил мне вреда…но он открыл мне глаза на правду. Помог всё переосмыслить. Он заставлял меня вспоминать всю мою жизнь. Все мои ошибки и прегрешения. Я понял, сколько зла я принёс в мир… сколько мы все приносим….- Мы – это кто?- Маги… Это всё неправильно. Мы вмешиваемся в природу, в судьбу. Мы ломаем естественный ход вещей. Мы обрекаем на гибель всё, к чему прикасаемся…. – старик пустился в долгие излияния и сожаления о судьбах мира и несовершенстве человеческой природы.
- Что было дальше? – Люциусу не хотелось выслушивать бесполезные философствования разочаровавшегося в жизни безумного старика.- Я не хотел жить… Но я был слаб. Я не был способен ни умереть, ни исправить принесенное мною зло… И ещё я… испугался. Страх заставил меня довести ритуал до конца. Но не для того, чтобы получить власть. Я понял, что не достоин её. Я просто заключил духа обратно в шкатулку, желая спрятаться от собственной совести… я был малодушен…. Затем я избавился от шкатулки. Продал её. Потом я отрёкся от магии.. кроме тех случаев, когда не мог обойтись без неё – я ведь был слишком слаб, чтобы противостоять искушению… и я очень боялся, что возмездие меня настигнет. Боюсь до сих пор…я чувствую, что другие духи могут всё ещё прийти за мной….или люди, ведомые ими…- Кому вы её продали?- Какому-то лондонскому торговцу артефактами… не помню фамилию… не то Торжин… или Боркин…- Борджин, - подсказал Люциус.- Да.Малфой на некоторое время задумался. Значит, шкатулка попала к Борджину сразу от Озерского. Весь бред о духах, преследующих владельца вещицы, можно было отметать сразу – хозяин темномагической лавки прожил всю жизнь, не гнушаясь ни магией, ни сомнительными делишками, но при этом, судя по всему, чувствовал себя превосходно.
Кроме того, к счастью, превосходно чувствовали себя и сам Люциус и, что не могло не радовать, Драко, которого угораздило первым поймать шкатулку в свои руки. Страданий от действий духов за сыном явно не наблюдалось, а исходя из известий о его последних школьных подвигах, страданий не наблюдалось вообще никаких.Разве что от переизбытка жизненной энергии.Люциус невольно улыбнулся, вспоминая недавний разговор со Снейпом. Декан Слизерина соизволил лично нанести визит в Малфой-Мэнор, чтобы поставить родителей в известность о ?вопиющей выходке? их чада. Пока профессор Хогвартса едва сдерживал гнев, рассказывая о ночном визите Драко к какой-то старшекурснице, Люциус с трудом заставлял себя не уточнять, что девицу не обесчестили, а, напротив, оказали ей честь, и думал лишь о том, что сын, к сожалению, в очередной раз оказался крайне беспечен и неосторожен.
Отложив мысли о Драко до более подходящего для них момента, старший Малфой вернулся к рассуждениям о шкатулке.Поскольку Борджин пока ещё не стал властителем мира, шкатулку он не открывал. И не читал манускрипт – иначе бы не устоял перед соблазном заполучить в свои руки такой подарок. И уж точно не стал бы его выставлять на продажу.Скорее всего, духи-преследователи или появлялись только в случае неправильного проведения ритуала, или, за исключением самого первого из них, вовсе были фантазией старика, в которую он сам свято уверовал. Паранойей Озерский явно страдает, судя по его гостеприимству.Слова старого мага позволяли сделать ещё несколько выводов. Во-первых, ритуал, описанный в манускрипте, был верным – раз Озерский сумел довести его до конца и совладать с духом. Во-вторых, верными по крайней мере отчасти оказались и обещания, сообщавшиеся в послании: если Люциус понял всё верно, дух, вырвавшийся из шкатулки, каким-то образом изменил сознание незадачливого мага, усиливв нём ?светлые? проявления – совестливость, стремление к созиданию, отрицание собственного права причинять вред кому бы то ни было… В-третьих,при достаточно внимательном и аккуратном отношении к делу, открывающему шкатулку ничего не грозило. Озерский, видимо, и до своего помешательства выдающимися умственными способностями не отличался, раз не смог с первого раза верно выполнить прописанные на бумаге указания.Люциус презрительно скривился.
В-четвёртых, возможно, Озерский и повредил флакон, запечатывая в него духа.- Вы знаете о том, что один из сосудов разбит, и содержимое его улетучилось? – уточнил Малфой.- …Не-ет… - Озерского снова что-то останавливало. – Когда я передавал шкатулку торговцу, и она, и её содержимое были в полной сохранности.Значит, всё же Снейп. Или флакон разбился при падении шкатулки, что менее вероятно. Что ж, следует всерьёз задуматься о мотивах старого друга.
- И всё же он разбит. Знаете ли вы, можно ли восстановить его содержимое? И если да, то как?- Н-не знаю… - Озерский тяжело дышал. Действие Веритасерума подходило к концу, надо было торопиться. – Но… отец много занимался исследованиями…. И всегда вел дневники… возможно, там есть сведения о шкатулке.- Вот как? – заинтересовался Люциус. – И где же можно найти эти записи?- Наш дом в России сохранился… возможно, там…- Знаете ли вы о шкатулке и касающихся ее темах что-то, помимо сказанного в манускрипте и письме вашего отца? Расскажите подробно, - велел Люциус, поднимая руку с палочкой.- Шкатулка – величайшее из зол…..- А что-нибудь более полезное? – не выдержал уже порядком раздражённый бреднями Малфой.- Нет… - старик вдруг как-то обмяк и замолчал. Его бесцветные глаза рассеяно смотрели куда-то мимо Люциуса. Действие Веритасерума закончилось, но Малфой уже успел узнать всё, что его интересовало.- Обливиэйт, - произнёс он, стирая у Озерского все лишние воспоминания. – Итак, вы дали мне интервью. Рассказали о своей молодости, но только то, что можно знать посторонним людям. Мы очень приятно провели время, но нам пора прощаться. Сейчас, когда я освобожу вас от желания выполнять мои указания, вы скажете, что устали, и проводите меня до дверей. Потом мы попрощаемся, и вы не будете в мыслях возвращаться к нашей встрече. Фините империо.Озерский тряхнул головой. Затем удивлённо взглянул на гостя… и с лёгким недоумением произнёс:- Ну что же, молодой человек. Приятно было с вами побеседовать. Надеюсь, статья ваша будет пользоваться успехом. А теперь позвольте мне проводить вас – я стар, и долгие разговоры, пусть даже столь увлекательные, меня утомляют…- Конечно, мистер Озерский, - любезно согласился Люциус. – Ни в коем случае не желаю быть вам в тягость…. Благодарю вас за рассказ и чай.Озерский проводил гостя до дверей, пожелал ему всяческих успехов и, счастливо улыбаясь, запер за ним замок.На улице было свежо. Но Люциуса по-прежнему преследовал запах пыли и старья, который, кажется, въелся в одежду.Брезгливо морщась, Малфой заставил себя дотерпеть до того момента, пока отошёл подальше от дома Озерского, и только тогда аппарировал.…Я шёл по едва освещённому коридору, вздрагивая от звука собственных шагов. Откуда-то издалека доносились приглушённые крики, какой-то грохот, топот множества ног. И всё равно – свои шаги казались громче всего, хотя я прикладывал все силы, чтобы ступать как можно мягче.