Кошмары Драко (2/2)
Наконец я достиг первой ступеньки винтовой лестницы, ведущей в башню. Я начал подниматься, и с каждой секундой мне всё больше казалось, что и без того узкое пространство между стенами сжимается, свивается всё в более тугую спираль, сдавливая воздух.
Стало нечем дышать. Рука немела от силы, с которой сжимала палочку. Нервы натянулись, будто струны. Я знал, что от цели меня отделяют ещё десять ступеней и один шаг. Один шаг – и конец всему. Один шаг, и я смогу вздохнуть.Вот только… что же это за цель, к которой я так стремлюсь, и которой одновременно боюсь до отчаяния? От чего так колотится сердце? Почему я не могу повернуть назад и избежать встречи со своим страхом?Девять… восемь… семь…. Замираю. Перевожу дух и снова продолжаю кажущийся бесконечным путь. Три…две….одна… всё. Упираюсь в дверь.
Распахиваю её, стремительно преодолеваю последний шаг, кидаясь вперёд и выкрикивая заклинание…..Я резко сел на постели, выбросив вперёд руку с палочкой. Заклинание – Лорд знает какое, я не помнил, что именно произнёс – заметалось по комнате, срикошетив от противоположной стены.- Малфой, ты чего?! – жалобно воскликнул Гойл, натягивая на голову одеяло и пригибаясь, пока заклятие пронеслось над его головой, а затем будто магнитом притянулось обратно ко мне и исчезло, всосавшись в мою палочку. – С ума сошёл...?Я отстранённо смотрел на собственную руку. Невыносимая, давящая атмосфера сна ещё владела моими чувствами в полной мере. Я тряхнул головой.
Кошмар немного отступил, позволив наконец понять, что я нахожусь в школьной спальне, в своей собственной постели,и мне не надо врываться ни в какие двери и сталкиваться с прячущимися за ними ужасами.
Не отвечая Гойлу и не видя, кто ещё проснулся и изумлённо смотрит на меня, я снова лёг.
Дожил. Говорят, Поттер имеет обыкновение вскакивать среди ночи с испуганными воплями. Неужели это заразно и передаётся по воздуху?! Тогда скоро вся школа сойдёт с ума, затем – Бобатон и Дурмстранг, которые рано или поздно завезут инфекцию в родные страны, и тут-то и придёт бесславный конец волшебному миру…
Впрочем, откинув издевательские мысли, я легко нашёл объяснение происходящему. Последние дни сильно меня вымотали. После того, как свидание с Леоной было прервано в самый неподходящий момент, какой только можно было выбрать, Снейп не давал мне свободно вздохнуть. После крайне резкого и жёсткого выговора декан наколдовал магический глаз, который сиреневым шариком висел в воздухе и следовал за мной везде, куда бы я ни пошёл, в течение всей первой недели после происшествия, исчезая лишь на время уроков. Кроме того, Снейп запретил мне всё, кроме посещения Большого зала на завтрак, обед и ужин, лекций по расписанию и занятий домашними заданиями в помещениях Слизерина. Ещё, как ни странно, разрешалось дышать и спать ночью. Одному и в своей постели, как злобно уточнил любезный крёстный.Сиреневый шар отцепился от меня и на время первого испытания Турнира Трёх Волшебников – чтобы, как и всегда, происшествия внутри Слизерина не стали известны за стенами факультета.Но легче от этого не стало. Леона, которой, к счастью, было запрещено ко мне подходить, бросала на меня обжигающие взгляды, вызывавшие во мне смешанные чувства. С одной стороны, после ночного происшествия моя влюблённость в испанку растворилась быстрее, чем ложка сахара в стакане горячей воды.Зато вернулось тёплое отношение к Пэнси – вот только та не желала ничего слушать, а я слишком плохо себя чувствовал для разведения долгих и красноречивых убеждений в раскаянии и преданности. Вот и сейчас игнорирующая меня Паркинсон демонстративно села вместе с Забини, и они о чем-то оживлённо, но тихо проболтали всё время испытания, заставив меня против собственной воли изрядно понервничать.
С другой – взгляды Леоны напоминали о так и не случившемся той ночью. Я много бы дал за то, чтобы избавиться от этих воспоминаний – они были неприятны. А сейчас каждая встреча с огненными глазами заставляла меня окунаться в те недолгие минуты, снова едва только не ощущать руки девушки на своей коже и её поцелуи на своих губах. И понимать, что я в тот момент не решал ровным счётом ничего…Состязание четырёх чемпионов я смотрел вполглаза. Хотя оно стоило куда более пристального внимания: не каждый день выпадает возможность созерцать драконов и магов, проявляющих чудеса изобретательности, чтобы украсть у этих огнедышащих тварей охраняемые ими яйца.И всё же уйти с головой в азартный просмотр не удавалось: едва только моим интересом завладевала очередная головокружительная выходка чемпионов, как либо Пэнси особенно громко ахала: ?О нет! У Флёр вспыхнула мантия! Блейз, я не выдержу, это ужасно…?, либо краем глаза я замечал, что Леона снова смотрит на меня.
Увлечься происходящим внизу удалось только на последнем этапе соревнований – когда навстречу очередному дракону вышел Поттер.
Конечно позже, обсуждая события Турнира, злые языки (включая меня) не удержались от того, чтобы высказать сомнения относительно правомерности способа, найденного гриффиндорцем. Если все предыдущие чемпионы пользовались магией, чтобы отвлечь драконов, то этот с помощью простейшего заклинания Акцио призвал свою метлу и выхватил яйцо из лап ящера в полете. Говорили мы так же о том, что до решения Поттер дошёл не своим умом (по школе прошёл слух, что чемпионов предупредили о драконах заранее – так что время подготовиться у них было), и что, конечно же, у нашей не вполне чистокровной знаменитости не могло хватить колдовских умений и способностей на такой сложный случай…. Но, честно говоря, я понятия не имел, что бы делал сам на месте столь нелюбимого мною очкарика. А в смелости и ловкости на сей раз последнего не укорил бы самый яростный недоброжелатель. На какой-то момент я почти забыл, кто именно носится над полем на Фаерболте, и вздрогнул, когдашипастый хвост венгерской хвостороги едва не прикончил младшего из чемпионов своим тяжёлым ударом. В тот момент, когда Поттер, схватив золотое яйцо, понёсся прочь от разъяренного дракона, я чуть ли не впервые задумался, что мой враг не такое уж и ничтожество, как я привык считать. Правда, эта светлая мысль столь же быстро меня и покинула, сменившись отступившими было личными переживаниями о Пэнси, Леоне и моей дальнейшей судьбе.
Поттер разделил победу в первом соревновании с Виктором Крамом, а я сразу же по выходе с трибун был пойман уже опостылевшим мне сиреневым глазом. Пэнси с Блэйзом обогнали меня, причём Забини оглянулся через плечо и гаденько усмехнулся, затем мимо проскользнула Леона – такая же спокойная и самодостаточная, как и всегда. Я, от души пожелав надоесть профессору Снейпу так же, как он мне, обреченно поплёлся в факультетскую гостиную, намеренно сдерживая шаг, чтобы никто не пристал ко мне с надоедливыми разговорами. Благо остальные, вдохновенные только что увиденным,передвигались со скоростью полета не самой слабой метлы.
В последующие дни бедный Найт едва не лишился крыльев, замучившись носить письма из Мэнора и обратно. Вопреки обещаниям Снейпа, отец не придал особого значения происшествию с Леоной и лишь поинтересовался, стоила ли девушка моего внимания. Но это он сделал уже после того, как прислал мне крайне неприятное и задевшее меня послание, в котором в доступной форме объяснил, кем я являюсь после того, как додумался известить всю школу о своих анимагических достижениях. Возразить на это мне было ровным счетом нечего - сказать, что школа узнала обо всем гораздо раньше стараниями Грюма, означало втянуть отца в конфликт со старым аврором. Да и, честно говоря, в происшествии с Грозным Глазом моя вина тоже была - доведением гриффиндорского трио если и надо было заниматься вообще, то, во всяком случае, не там, где существовал риск попасться преподавателям.
Пришлось признавать свою вину и извиняться перед отцом, зная, что последнее, во-первых, бессмысленно, во-вторых, не входит в число моих умений, и в-третьих, чуть ли не хуже, чем просто молчание.
Зато мама обратила внимание не на анимагию, а именно на происшествие с Леоной. И её письма, ледяные по тону, не смотря на неизменную приписку ?любящая тебя мама?, резали сильнее, чем безжалостные слова отца икрёстного. Нарцисса Малфой считала позорной любую связь с ?женщиной подобного сорта?.Всего этого было более чем достаточно, чтобы вылиться в ночные кошмары.
Поначалу я надеялся, что всё закончится, едва я немного приду в себя. Но дни шли, а легче не становилось. Стоило мне сомкнуть глаза, как пугающие видения и гнетущие ощущения возвращались. Я просыпался иногда с криком, иногда просто в холодном поту, пугая соседей по комнате и чувствуя, будто каждый последующий кошмар вытягивает из меня силы.
Чем тяжелее были мои ночные метания, тем слабее я чувствовал себя днём. Я едва заставлял себя утром оторвать голову от подушки.
Однажды после одной особенно мучительной ночи я проспал зельеварение. Разумеется, Снейп не оставил это незамеченным и поймал меня в коридоре, когда я всё же выполз на следующие уроки. Декан было потребовал от меня незамедлительных объяснений, но моментально сменил гнев на беспокойство, когда я вместо ответа покачнулся и вцепился рукой в профессорскую мантию, с трудом заставляя себя остаться в сознании.Помфри, к которой меня моментально доставили, определила всё происходящее как крайнее нервное истощение и снабдила меня какими-то успокаивающими зельями, под угрозой больницы запретив волноваться.Лекарства не помогли. Сны продолжались, но слабость видимо достигла крайней степени и больше не усиливалась. Я даже как-то приучился с ней справляться и теперь делал всё, чтобы не показывать, что со мной что-то не в порядке. В больницу мне не хотелось, показывать окружающим, что у меня расшатаны нервы, не хотелось тем более, поэтому я стал всеми силами скрывать происходящее, отмахиваяcь от любых вопросов и стараясь вести себя как обычно.Как обычно получалось не вполне. Даже мои шутки над Поттером стали однообразны и по большей части повторяли старые – чего за мной прежде никогда не водилось.
Если раньше кошмары были разными, то постепенноиз них выделился один, самый неприятный из всех. Он возвращался снова и снова, каждый раз становясь всё отчетливее, включая в себя все больше деталей и обретая пугающую реалистичность.Мне снилось зеркало. Большое тёмное стекло, в отражающей поверхности которого я смутно различал собственные черты и неясную фигуру за своим плечом.Затем зеркало взрывалось. Множество осколков впивались в мои лицо и грудь, я падал на колени, поднимая руки к глазам – и видел, как с кружева манжетов, ставшего алым из белоснежного, падают капли пропитавшей его крови. Моей крови.- Mon Dieu, да что же со мной! – воскликнул я, в отчаянии вырываясь из овладевшего мною кошмара. Темнота комнаты нахлынула, будто поток тёплой воды. Я смотрел в потолок и вдруг ощутил на своих глазах слёзы. Боль от осколков медленно растворялась.Чья-то рука мягко коснулась моей.- Тише, Драко. Всё хорошо.- Леона… что ты здесь делаешь? – я готов был сквозь землю провалиться от стыда, потому что пару раз до появления испанки успел всхлипнуть, и она наверняка это слышала.Она приложила палец к губам.- Мне сказали, что ты кричишь по ночам. Я знаю, тебя мучают сны. Не отрицай, я только что видела, что это правда. Я принесла тебе лекарство.
- Благодарю, конечно, но у меня хватает лекарств, - воспротивился я.- Это особое зелье, - покачала головой Леона. – Попробуй. Я сама его приготовила по старинному рецепту, доставшемуся мне от матери.
Она протянула мне коробочку, в которой оказался золотой порошок.- Пудра? – не выдержал я.- Нет, конечно, - она разулыбалась. – Просто похоже. Попробуй, он сладкий.Она буквально заставила меня развести немного порошка в воде и выпить получившийся эликсир. В другое время я бы категорически отказался принимать неизвестное мне вещество, но Леона едва ли желала причинить мне вред, а я больше всего на свете мечтал избавиться от кошмаров.Эликсир моментально приятным теплом разлился под кожей. Меня потянуло в сон.- Я пойду, - вновь улыбнулась Леона. – Спокойной ночи, Драко.- Леона… - с трудом борясь с обволакивающей дремотой, произнёс я.
- Что? – она оглянулась. Я уже не мог разглядеть её лица – лишь силуэт.- Спасибо тебе… но… между нами больше ничего не будет.- Я понимаю, - медленно ответила она. – Но позволишь мне хотя бы остаться твоим другом?- Да. – сказал я и заснул.На сей раз меня действительно не тревожили сны.