— Какая самоотверженность. Даже умереть готов, лишь бы на меня не работать?

Чонгук уперто молчит. Мужчина наклоняется близко — так, что кожей чувствуется дыхание, заглядывает в глаза глубоко, прибивая к стулу, продираясь невидимыми когтями в самую душу, интимно шепчет:

— Либо пойдешь сам, либо будешь выделываться — я тебе жизнь сломаю нахрен, и ты все равно будешь на меня работать.